# Весомый

Валерий Ефимович Комиссаренко

О научных диспутах

Весомый аргумент


Городок провинциальный, летняя жара.

Средина семидесятых. Все ещё живы -- родители, их дети, приехавшие в отпуск. Сидим на Водокачке, примыкающей к стадиону "Локомотив". Компания собралась не совсем обычная. Все мы выпускники СШ N 2 различных годов. Два доктора наук -- Жора Кобельков и Витя Шпицберг. Юра Бойко -- экономист весьма высокого европейского уровня и я -- председатель районного экстерната, выполняющий Программу Партии "О всеобщем среднем образовании". Выдаю Аттестаты зрелости по первому требованию желающих по предъявлению паспорта или без.

Лениво перебрасываемся в "Сочинку" -- эту разновидность "тяжёлого дурака" с вистами.

Беседуем беспредметно. К теньку подтягивается различный народец. Жара спадёт, и мы займёмся настоящим делом -- футболом, баскетболом. К нам подсаживается представитель специфической цивилизации, т.н. Реф в звании бригадира с моим дипломом. Рефов возят по стране в спецпоездах, люди они далеко не бедные -- кроме зарплаты и командировочных подрабатывают продажей перевозимых продуктов. Самоуважение пропорционально доходам. Все рефы приличные преферансисты. Бригадир преодолел вплавь пролив, соединяющий Малый и Большой заливы водоёма. Течение там очень сильное, большинство жителей села Казатин обычно преодолевают Перешеек пешком, особенно если у них за плечами мешок с дарами садов и огородов пригородного колхоза.

Витя работает в Институте молекулярной биологии и повествует об успехах в синтезе полипептидов на твёрдом носителе. Длина цепочки аминокислотных остатков уже достигла четырнадцати. Восхищённое молчание прерывается голосом бригадира:

-- Пиздишь!

Витя -- типичная жертва советской ущербной науки. Прямо со школьной скамьи поступил в Первый медин в Москве, увлекается молекулярной биологией, защитившись, работает у Энгельгарта. Имеет довольно туманное представление о реальной жизни. Он из семьи потомственных врачей.

-- Нет не пиздю, как Вы изволили аргументировать свою позицию. Я работал в лучших лабораториях Империал Колледжа, Токио и Торонто. Представьте себе, там достигли полипептидной цепочки, состоящей из 20 аминокислотных остатков.

-- Кончай пиздеть! -- прерывает его бригадир.

Народ начинает потихоньку расползаться по кустам. Юра хватается за живот, его еле удерживают от броска в воду.

Витя ещё ничего не усёк.

-- Как Вы не понимаете, что при достижении магического числа в 22 остатка полипептид спонтанно принимает вторичную структуру, присущую белковой молекуле, к примеру, вазопресина.

Реф воспринимает "вазопресин" как личное оскорбление. Со сжатыми кулаками он бросается на беззащитного интеллигента. Но... В МГУ Жора тренировался с двукратным Олимпийским чемпионом по боксу Борисом Лагутиным. Реакция доктора физмат наук была мгновенной. Хук! Оппонент доктора Шпицберга в нокауте. Его сердобольно относят в тень, где уже корчится от хохота Ю. Бойко.

-- Жора, -- говорю я другу, -- ты помнишь, чем заканчивается "На дне" Горького?

-- Конечно, "Эх... испортил песню... дурак".

-- Именно -- я хотел провести диспут о методе доказательств теоремы Ферма и Пуанкаре в присутствии представителя иной цивилизации

-- Ещё не всё потеряно: вот через Перекоп переползают-переплывают две латимерии-целиканты, Валеня и Головатый. Можно продолжить.

-- Давай завалим их сразу, без диспута на тему частных производных и облигатного "не пизди".

-- Витя, -- обратился Юра к Шпицбергу, -- ты что-либо понял?

-- Конечно: в каждой научной дискуссии решающим аргументом является хук. Так сказать Ultima Racia.

Городок провинциальный. Летняя жара. Мы попиваем Budweiser в Biergarten Карлсруэ. Жора работает в тамошнем университете приглашённым профессором.

-- Herr Ober, -- обращаюсь к официанту, -- bitte, noch Mal Grosse.

Поднимем бокалы за наших учителей, за школу.

-- И за школу жизни в Казатине.

-- Also, Prost, Herr Professor!