# Умная и косплеи. Часть 11

Энни Лауде Эмми,

Интриги подсознания


На следующий день библиотека встретила Перепетую тишиной и невыносимой скукой. Коллеги самозабвенно (забыв о беде Елены Марковны) перемывали косточки "одному такому кобелю, который жену (хотя она и не жена) с десятком детей бросил" и лопали очередной тортик. Тую тошнило и от того, и от другого, и она ушла в "фонды" под предлогом поиска одной важной книжки. А на самом деле подумать.

История с директрисой напомнила ей беседу Альтса и Кардымона, подслушанную в казино. Как обычно, начала рисовать схемы:

"Лохушка - стрелка - цацки".

Видимо, "цацки" ценные, если ради них Альтс и Кардымон готовы на преступление. Скорее всего настоящие бриллианты. Так может "лохушка" это Марковна?!

Туя аж подпрыгнула от волнения.

Почему нет? Что известно про "лохушку"? Говорили про:

"Бабка - стрелка - кошачий слух".

"Если бабка и есть наша Елена Марковна? Слышит она вроде хорошо, цацки у неё есть, то есть были".

Да, маловато данных. Что-то еще упоминалось?

"Скромница - стрелка - подарок - стрелка - сосед - кобель". А если это тоже про Марковну? Хотя, в разговоре не кобель, а сосед - итальянский жеребец фигурировал, которому она подарок скинула. Очень-очень вяжется. Директриса с главбухом подруги, Кардымон вполне мог ей что-то подсунуть через тётку, а она соседу по доброте душевной. Надо бы у Марковны тактично поинтересоваться про соседей".

Написала:

"Итальянской жеребец - стрелка - водит девок - стрелка - из наблюдений Альтса - стрелка - каким образом наблюдал?

Тут она вспомнила, как Назар подсунул ей в куртку жучка. "А подарок, похоже, с видеокамерой", - мелькнула гениальная мысль.

"О чем-то ещё интересном трепались? Иностранцы какие-то? (Похоже, у зелья есть побочный эффект в виде нарушения памяти? Надо занести в отчёт, чтобы не забыть). А как это к Марковне привязать? Может у неё дочь переводчица?"

Нет, вычислить, кого собираются ограбить, пока не получалось. Но что-то не давало покоя... Казалось, что разгадка совсем рядом...

Из-за стеллажей выплыла ВалПетра в пионерском костюме - белый верх, темно-синий низ и алая косынка вокруг шеи:

- Полечка, а что ты тут застряла? Мы тебе тортик оставили. Иди, покушай. А то твой новый молодой поклонник тебя разлюбит.

- Да-да, сейчас Валентина Петровна, - Туя скомкала листик со схемами, засунула его в карман служебного халата (который надевала, чтобы не испачкаться в пыльных "фондах"), подумала: "Старая грымза", и показала язык широкой спине главбуха.

К шести вечера явился Анский, весьма смущенный.

- Ангел мой, вот определенно я где-то эту морду видел. Но где и когда - не могу вспомнить! Хоть убейте.

- Ничего страшного, Юлий Цезаревич, - ласково улыбнулась Туя, - я вам сейчас копию сделаю, и будете на него любоваться, пока не вспомните.

- Да-да, давайте, - обрадовался Анский.

Перепетуя тихонечко (чтобы коллеги не заметили) пробралась к копировальному аппарату, сделала несколько экземпляров и вернулась к Юлию.

- Вот, держите.

- Спасибо, ангел мой! - Анский схватил лист и прижал к груди, как будто это был портрет самого дорогого ему человека, потом глянул на Тую и пробормотал, - ох... Полечка... а что это у вас с глазами? Мне кажется, или в них что-то зелененькое?

- Ой, - испугалась девушка, - я совсем забыла... Я вчера себе бирюзу капала... Для храбрости... Совсем чуть-чуть... А поменять забыла... Но вроде никто не заметил...

Юлий попрощался и пошел было уже к двери, но вернулся:

- Да, хотел рассказать, - смущенно начал он, - то средство, что я... позаимствовал у Фрамма... Весьма странное, видимо, из разряда предыдущих его опытов. Помните, оно пролилось в машине? Домой пришёл и обнаружил, что брюки окрасились, полюбуйтесь, - профессор положил перед Туей клочок ткани переливчатого оранжевого цвета с дыркой посреди.

- Что за тряпка?

- Это мои бывшие штаны, чтобы целиком не таскать, вырезал из них кусок для образца. Весьма жалею, что не постелил тогда мешок на колени. Такой материал теперь состояние стоит - тончайшая шерсть мериносов. Остались пиджак и жилет. А был гэдээровский костюм-тройка. Там купил, перед падением Берлинской стены... Столько лет служил верой и правдой, - сокрушался Юлий. - К чему это я? Ах да, краска - очень стойкая. Всевозможными способами выводил - безрезультатно. Вот едким натром дыру сделал, плюнул и успокоился, потому как, чем дальше, тем она всё ярче становится... И знаете, мне немного на кожу попало... Сквозь брюки... И тоже ничем не смыть... Так неудобно, мне к одному врачу визит надо сделать... Он светило медицины, академик... А тут эти пятна, причём на ткани оранжевые, а ноги - в неэстетичных кляксах, как от раздавленной черники. Демонстрировать не буду, уж поверьте, Полла, на слово. Я просто в растерянности... Очень стойкая краска! А вот запах улетучился быстро, если только очень принюхаться можно обонять, так скажем. Вот, понюхайте, - и он сунул девушке под нос останки брюк.

Умная ничего не учуяла и только пожала плечами. Анский убыл.


Дома Туя пошла к Мурке, сунула ей под нос портрет "бандита" и жалобным голосом сообщила:

- Вот, полюбуйся на мерзкую рожу. Подозревается в краже ювелирных украшений у Марковны. Мне кажется, я его где-то видела. И Юлию Цезаревичу кажется. Но вспомнить ни я, ни он не можем.

Мурка кинула беглый взгляд на листок и тут же пошла к буфету:

- Так.... Где у нас тут лекарство для освежения памяти?

- Мурка, может, не надо? - запротестовала Туя.

- Надо, - решительно ответила Мария Аркадьевна, - слушай. Ты его видела, но твое подсознание не дает тебе его опознать, правильно? А какой самый лучший способ борьбы с подсознанием? Правильно! Алкоголь! Так что давай по рюмашке накинем. И посмотрим, - и Мура разлила коньяк в два бокала.

Чокнулись. Выпили. Подсознание мстительно молчало. Еще разлили. Чокнулись. Выпили. Тишина. Мурка налила еще...

- Полка, ты здесь? - в комнату, как обычно без стука, влетел Славка. В руках у него был ноут Кардымона, а на спине сидела и глупо ржала юная "наездница", - Смотри, я тебе говорил, что комп чудит. Во, я принтскрин успел сделать, когда он очередной раз пароль потребовал.

И студент положил ноутбук Перепетуе на колени. На экране красовалась надпись:

EastMacho

Заблокировано

Введите пароль:

- Ну что, веришь теперь? Милка, не мешай, - отпихнул он "наездницу", свалившуюся с его спины прямо Мурке под ноги.

- Славик, ты чисто жеребец на выгуле, - засмеялась Мария Аркадьевна, - твоя кобылка оттоптала мне все ноги, помоги ей встать, она уже сама не может.

- Ой, - прошептала Перепетуя, у которой логин на экране и Муркино последнее замечание сложили воедино две картинки: усатый мафиозо в чёрной кожаной жилетке с золотыми буквами "East...Macho" и он же, обсуждающий с Кардымоном в казино соседа-жеребца, - не может быть...

- Может-может, - захихикал Славик, - толстяк твой тот еще продуман. Интересно, зачем он тебе ноут подсунул? Хотел проверить, не водишь ли ты кого к себе? Я, кстати, на всякий случай камеру заклеил и динамики тоже.

- Н-н-нет, - заикаясь ответила Туя, - х-х-хотя, может, и да...Простите, я устала, спать хочу... Спокойной ночи!

И девушка быстро убежала к себе комнату. Закрывшись на замок, достала из шкафа бабушкину шкатулку и большую дедушкину лупу. После тщательного обследования "бижутерии" и поисков в интернете стало ясно:

1. Красные бусы - действительно пластмассовые, цена 80 коп как указано на замочке.

2. Комплект: подвеска, диаметром сантиметров пять, к ней клипсы размером с грецкий орех, и прозрачные многослойные бусы с лёгкой радужной плёнкой - фирмы Яблонекс.

3. Остальная "бижутерия" - вовсе не бижутерия, а самые настоящие драгоценности с клеймами царской пробирной палаты и печатями известных дореволюционных ювелиров.

4. Колечко "Уроборос" - фирмы "Болин и Ян", официального поставщика Российского Императорского двора аж с 1839 года. Подобное же украшение упоминалось в списке вещей императрицы Марии Фёдоровны, пропавших в лихие революционные годы.

"Так значит "лохушка" - это я! Вот мерзкое словечко! Жеребец - Славка, бабка с кошачьим слухом - Капитошка, а красть будут мои фамильные драгоценности".

- И что теперь делать? - возопила Перепетуя, ошеломлённо глядя в зеленые глаза змейки. Рептилия презрительно молчала, поблескивая драгоценными очами, - А ведь, возможно, это колумбийские изумруды как у самой супруги самого Александра III?!

Смятение нарастало... А бабушка! Хороша тоже! Могла сказать, что вещи ценные? Или она говорила, да все мимо ушей просвистело? А печать точно Кардымон прихватил! Когда ноут привез. Он тогда еще фото несуществующие разглядывал!

Мысли понеслись безудержным вихрем. Иностранцы - французы, ряженые - цыгане, а вместе - сырная вечеринка, а в костюме "парфюмированного" медведя Альтс, как они с Одуванчиком и предполагали, и заслал его Кардымон! А Геймер хочет убить бабу Капу!

- Надо сказать Алексу... Нет... его не буду впутывать. Лучше Назару... Хотя...

- Господи, помоги дщери своей! - девушка уставилась в угол полки, где за книжками определенно должен был быть образ Перинуя-Чудотворца. Угол молчал.

- Фиг тебе Перинуй поможет! - заскрипело в Туиной голове. Опять третий глаз проснулся! - Сама решай, что делать. Драгоценности твои фамильные, возможно, пожалованные самим императором... Печатка украденная, например... Уроборос... Честь семьи твоей воры поругали... Нешто позволишь, чтобы другие за нее боролись, а сама в кустах отсидишься?

- Ты, как всегда, прав! - мрачно согласилась Перепетуя, - Использую химиковы изобретения себе во благо... Покажу этим мерзавцам почем фунт лиха!


Враги, кругом враги


На следующее утро Перепетуя позвонила Назару. Тот удивился, но на встречу согласился. Ввиду секретности разговора аудиенция состоялась в машине разведчика. Удобно разместившись на мягком пассажирском кресле, Туя сразу огорошила Янина:

- Я знаю, кто та "лохушка", которую хотят ограбить Альтс Геймер и Кардымон.

- Да?! И кто же? - удивился Назар.

- Я! - гордо заявила девушка.

- Ты!? Шутишь?

- Ничуть!

- У тебя есть, что красть?!

- Да... Представь себе! Хотя до последнего времени я и сама не знала, что есть! Бабушка оставила мне в наследство шкатулку. Я думала с бижутерией, а оказалось настоящие драгоценности.

- А как же бандиты узнали о них?

- Кардымон - родственник нашей главбухши. Она женщина добрая, но старомодная. Решила мне его сосватать. Однажды он был у меня, привез в подарок ноут, видимо, тогда и увидел шкатулку. И даже одну вещь оттуда спер! Видимо, чтобы "шефу" показать.

- Понятно, - задумчиво ответил Янин, - И что мы с этим знанием будем делать? Есть идеи?

- Да, - смутилась Туя, - хотя, может, это и глупость.

- Посмотрим. Давай, рассказывай.

- Ну... Во-первых... Мне кажется, что Геймер и Кардымон - члены той неуловимой банды, что ворует драгоценности.

- А откуда ты про банду узнала?

- Однажды мы с Мурой приехали во двор, где детство провели, и встретили одноклассника, которого только что ограбили, а потом таксист нас просветил, что это банда такая в городе есть. И менты... ой, ну то есть органы ничего сделать не могу.

- Да, и правда есть такая банда, и, возможно, эта парочка к ней принадлежит, - согласился Назар.

- Во-вторых, неизвестен их "Шеф". И его надо вычислить.

- Да, неплохо бы.

- Я одно время думала, что с ними связана Елена Марковна, наша заведующая, я видела ее в компании Альтса, но ее саму недавно ограбили, так что она отпадает. И кроме Геймера и Кардымона в банде состоит еще и старик. Я привезла его портрет, составила со слов Марковны. Вот держи, - и Туя отдала разведчику результат своих трудов.

- Хм... Где-то я его видел, - глянув на рисунок, пробормотал Янин.

- Мне тоже кажется, что я его видела. И Юлий Цезаревич тоже...

- Ты рассказала Анскому про ваши подозрения?

- Нет, я просто показала ему эту рожу. Сказала, что бандит.

- Разумно. Продолжай!

- В общем, Елена Марковна отпадает. Нужно искать дальше. Поэтому я предлагаю дать бандитам ограбить меня.

- Ты готова пожертвовать своим фамильным достоянием?

- Нет, конечно. В шкатулку можно положить бижутерию, а драгоценности спрятать.

Назар с сомнением поглядел на Перепетую, а потом покачал головой:

- Прости, но только идиот примет стекляшки за брильянты, а, если мы имеем дело с "ювелирной бандой", то они совсем не идиоты.

- Я понимаю. Но это не весь план. У шкатулки есть замок, и ключик к нему имеется. А еще на крышке есть такие специальные ушки для навесного замка. В ушки проденем замок, и еще ключиком закроем. Чтобы ее было труднее открыть. Тогда воры вынуждены будут забрать шкатулку, не открывая. И повезут к "Шефу", который их ждет. А внутрь нужно налить ту краску, которую Юлий Цезаревич у Фрамма спер. Она, во-первых, проявляющаяся, а во-вторых, невероятно стойкая. Если испачкаются, ни за что не отмоются... Я глупости говорю. Да? - последнюю фразу Туя сказала совсем упавшим голосом, потому как Янин скептически качал головой все время, пока она говорила.

Разведчик несколько минут молчал, что-то прикидывая. А потом сказал:

- Пожалуй, может сработать. Но в шкатулку придется положить пару-тройку настоящих вещей. Чтобы воры думали, что они сами ошиблись. Причем, возможно, наводчиком был не Кардымон, поэтому тебе придется вспомнить, что и когда ты носила, и позволить это украсть. Иначе есть опасность, что с тобой расправятся.

Умная вздохнула и стала прикидывать, куда она надевала украшения. Получалось, что единственный раз она "вышла в свет" в бабушкином кольце со змейкой. Во всех остальных случаях в брильянтах были Насти, Алисы и прочие ее alter ego. А после приключений домой ее никто не провожал, это стопроцентно! И тогда наводчик либо Кардымон, либо кто-то из ее, Туиных, коллег по библиотеке. Последнее казалось совсем абсурдным. Перепетуя перебрала в уме всех теток, с которыми работала - причем, как назло, ее память услужливо показывала их лица в самые абсурдные моменты: жующими очередной тортик, обсуждающими последние новости шоубиза, смывающими в туалете потекшую косметику... Нет, это чушь! В ее библиотеке наводчика точно нет... И вообще, библиотекари - народ интеллигентный, серьезный, даже немного занудный. Исключение только ее московская подруга Кара... Кара! Она видела содержимое шкатулки, когда Збышек попал в больницу! Но Карина в Москве... И вряд ли знакома с Кардымоном... Хотя, что она знает о московской подружке? В общем-то почти ничего. И еще та история с кольцом, выпавшем из кармана Кариного жакетика... Зачем она отрицала, что кольцо ее? Ворованное?! А кстати, куда мы с Муркой его засунули? Надо будет спросить...

- Придется оставить все, - сокрушенно признала девушка, - есть еще одна кандидатка в наводчицы, и она видела всю шкатулку.

- Кто она? - заинтересовался Назар.

- Не скажу. Пока не скажу, - заупрямилась Умная, - вдруг напрасно человека подозреваю.

- Хорошо, как хочешь. Я все подготовлю и дам знать. А пока постарайся не допустить, чтобы кража состоялась.

- Мурке можно рассказать?

- Да, Муре можно. И еще Алексу тоже.

- Нет, вот ему я рассказывать не буду!

- Это почему? - удивился Янин.

- Он может запретить мне участвовать в подставе. И тогда воров будут ловить еще долго.

- Ну хорошо, как хочешь, - рассмеялся Назар, - все-таки ты отчаянная!


Визит дамы


Вечером Туя дождалась Мурку из театра и, делая страшные глаза, затащила в ванную. Там, для конспирации, включила воду и подставила под струю раритетную стальную шайку бабы Капы. Грохот падающей воды сильно мешал разговору, так что Перепетуе приходилось почти кричать.

- Слушай, Мурка, нам задание от Назара.

- Ты опять с ним встречалась без меня? - завелась было подруга, но Туя ее перебила:

- Не до ревности сейчас, дело серьезное. Помнишь мы зимой Никитоса видели?

- Ну... Да... Их тогда ограбили.

- Ага... А недавно мою директрису обнесли, - Перепетуя сделала эффектную паузу, - в общем, мы теперь ловим эту ювелирную банду!

- Кто это мы?

- Назар, ты и я!

- А я-то каким боком? Мне тоже в глаза будем капать? - встрепенулась Мура.

- Нет, пока капать никому не будем. Пока нужно охранять нашу квартиру, чтобы никто чужой не пришел.

- Зачем?

- Помнишь бижу моей бабушки?

- Ну?

- Так вот это ни разу не бижу. Все настоящее. Золото там, бриллианты, сапфиры и прочая ерунда. И воры хотят это украсть!

- Настоящее?! Да ладно! Покажи!

- Прямо сейчас?

- Да, сейчас. Пока своими глазами не увижу, не поверю.

- Ну хорошо. Жди здесь.

Туя выскользнула из ванны, захватила в комнате шкатулку с лупой и вернулась к подруге.

- Вот, смотри.

Мура придирчиво проинспектировала все драгоценности - на свет, через увеличительное стекло, и даже бриллиантом пошкрябала по зеркалу над умывальником. Последнему Перепетуя пыталась было воспротивиться, мотивируя тем, что "Капа нас убьет, если заметит", но Марию Аркадьевну было не остановить. Она осмотрела получившуюся царапину, после чего примерила на мизинец один перстень - с вызывающе большим сапфиром, - и со вздохом заметила:

- Везет же некоторым, - а потом с нескрываемой обидой в голосе поинтересовалась, - почему мне раньше не сказала... Тоже мне подруга называется!

- Да я сама не знала. Честное слово!

- Как это не знала?

- Так... Я думала, это стекляшки и пластмасса... Играла ими в детстве, когда у бабушки гостила, на куклы их вешала. Со шкатулкой вообще странная история... Мне её вместе с альбомом с фотографиями и печатью прапрадедушки бабушкина подруга передала. Она старенькая была, я её навещала изредка. Так вот, когда мне двадцать исполнилось, тётя Нюра выдала мне коробку из-под обуви, где всё хранилось, и сказала: "Это тебе от Ольги Александровны на память подарок. Береги, родителям не рассказывай и не показывай". Но я и сама это понимала, потому что если бы Досифей узнал про украшения, то потребовал бы выкинуть: они же - "соблазн и грех", а фото сжечь, ибо семья для них - соратники по вере. Впрочем, я тогда уже от родителей ушла, так что они и так бы ничего не узнали.

- Ну и семейка! - протянула Мурка, - Один краше другого!

- Уж какие есть, а у тебя-то что лучше? - обиделась Перепетуя.

Мария Аркадьевна смутилась:

- Да, мои тоже не сахар. Прости, я не хотела... Родаки у тебя правда... необычные. Не как все... Я их в детстве жутко боялась. Слушай, давно хотела спросить... - Мурка замялась... - Погоди, мне для храбрости принять нужно.

- Что приня... - начала было Умная, но подруга уже выскочила из ванной.

Вернулась она с бутылкой и парой бокалов, всучила всё Туе и снова исчезла. Через минуту посреди маленького помещения появилась табуретка, заменяющая стол. Вода с шумом лилась в таз, а из него через край в сливное отверстие.

Со словами:

- Ты садись на ведро, а я ноги пока распарю под педикюр, - Вейник полезла в ванну, удобно расположилась на пластиковой сидушке бабы Капы, висевшей на бортиках, сунула стопы в шайку, и скомандовала:

- Наливай!

Перепетуя глянула на подругу поверх бокала:

- Ну, спрашивай давай, чего тянешь кота за хвост?

Мура хлебнула вино и выпалила:

- А чего твои родаки в религию-то вдарились? И как они не побоялись при развитом социализьме-то? Вроде тогда за это дело и на зону можно было загреметь?

- Нет, на зону вряд ли. В скворечник могли отправить, а на зону нет...- Туя замолчала, тоже пригубила из бокала, - я сама много думала, почему они оказались у отца Досифея... И мне кажется, что поняла... Или мне кажется... Вот послушай.

Умная поерзала на ведре, прикрыла глаза и начала противным голосом, видимо, долженствующим изобразить древнего сказителя:

- А и родились свет мои матушка и батюшка во семьях непролетарского происхождению. Свет-матушка роду была аристократического, свет-батюшка купеческого. И с детства слушали они рассказы о подвигах предков своих, об их выдающихся делах во славу отечества. Слушали и мечтали, что придет и их час, - Туя шмыгнула носом и вздохнула, - но час не пришел. Война не случилась... А случились "голоса".

- Какие еще голоса? - Мурка испуганно отодвинулась подальше от подруги, - Ты тоже голоса слышишь?

- Уймись, в шестидесятые годы прошлого веку эти голоса много кто слышал. Из радиоприемников. Вражеские голоса. Голос Америки там, или Би-би-си.

- А, ну ладно, - Мария Аркадьевна расслабилась, - я психов ужас как боюсь.

- Меня можешь не бояться, - Перепетуя загадочно улыбнулась, - слушай дальше. Сначала они внимали, что враги вещают, потом влились в ряды советских хиппи... Я как-то у бабули в шкафу нашла матушкины старые сарафаны...

- А где они сейчас? - встрепенулась Мура.

- Кто?

- Да сарафаны. Сейчас такой винтаж в моде...

- Ну ты даешь, на помойке давно сгнили. Матушка, когда бабуля умерла, под бдительным оком отца Досифея все вынесла из квартиры.

- А с квартирой что стало?

- Так церкви передали. Там сейчас вроде странноприимный дом для паломников, которые к Досифею приезжают.

- Ясно. Ну дальше давай рассказывай.

- А ты не перебивай, а то я до утра не закончу... Ну, в общем, сначала хипповали матушка и батюшка, в балахонах вышитых ходили, в косы ленты заплетали.

- И папаша тоже?

- Что тоже?

- В косы ленты.

- Ты хиппи когда-нибудь видела? У них волосы длинные. И у батюшки тоже, я старые фотки у бабули видела. В косу прибраны, а в косе кожаная ленточка. Это сейчас никого таким причесоном не удивишь, а в семидесятые батюшку периодически на пятнадцать суток арестовывали. Впрочем, не только за волосы, но и за пьянство тоже. Любил мой батюшка по молодости грузинские вина. И вот однажды познакомился он в обезьяннике с отцом Досифеем - по милицейскому протоколу Петром Голопятовым, который называл себя "первосвященником церкви Святого Перинуя". Сначала родители пригрели его исключительно из фрондерства - лишь бы сделать что-то неугодное советской власти. Но Досифей хорошо умел убеждать. Я сама свидетель, сколько раз бывала на его проповедях, когда он новообращенных или просто любопытствующих забалтывал так, что они становились его адептами.

- А что за религия у этого твоего Досифея?

- Слава Периную, уже не моего, - хмыкнула Туя, - хотя Святителя досифеевского поминаю периодически. Привычка, что ли... Или, может, остатки веры. Я ведь ребенком туда попала. Все очень красиво, запахи, музыка, иконы в цветах... Это смесь какая-то христианства и славянского язычества. Главный святой - Перинуй, срисован со святого Николая, а имя от Перуна. Главный символ крест с молнией вместо распятия. На собраниях все поют гимны - как в штатовских церквях или у кришнаитов. Но сначала проповедь, на которой Досифей вразумляет заблудших и проклинает отступников.

- Ну хорошо, а родаки-то твои чего в эту муть поверили, они же с образованием и мозгами вроде?

- Я думаю, дело в том, что они у него в высших иерархах, то есть не простые, а особые... Исключительные. Имеют некие, недоступные непосвященным, знания...

- Типа масонов, что ли?

- Ну да, такие масоны из Пупышево.

- А почему из Пупышева?

- Да там одно время была дача у Досифея, и стоял сарай, в котором паства собиралась.

- А сейчас где они собираются?

- Да учитель наш участки прикупил в Шувалово и Комарово, дома отгрохал молельные с садами.

- Неплохо пристроился.

- Да, вообще гуру быть неплохо. Повторим? - Перепетуя потянулась к бутылке.

- Давай, - кивнула Вейник.

Над импровизированным столом проплывали клубы пара. Мура вытащила ногу из шайки и залюбовалась своими маленькими розовыми пальчиками, расслабленно держа бокал в отведённой в сторону руке. Она была похожа на героиню с картинки в стиле пин-ап.

- Мари-и-ия, немедленно освободи ванную, - баба Капа с другой стороны сотрясла ударом дверь.

От неожиданности Мурка дёрнулась, метко плеснула вином в лицо подруги, стараясь удержать равновесие, судорожно вцепилась в борт, махнула ногой и провалилась в ванну.

- Ты чего, - Умная зажмурила глаза, вскочила как ошпаренная, опрокинула ведро, которое, грохоча, полетело под раковину.

- Что там у тебя происходит? - стучала Капа в дверь.

Мура пыталась выбраться из ловушки, Туя в поисках полотенца сослепу выбила дверной крючок из петли.

Путь Мухиной был свободен.

- Мар... - старушка ворвалась внутрь и замерла на полуслове.

- Капитолина Игнатьевна, это наглеж и посягательство на права человека! - с перепугу, что её застали с чужими вещами, пошла в атаку Мурка.

К бабе Капе вернулось утерянное на мгновенье красноречие.

- Да разве ж ты человек? - бушевала она, - Уселась задом на мое сиденье и засунула грязные ноги в мой тазик, а я в нем исподнее стираю. И опять пьянствуешь, да ещё и Полечку втягиваешь! - она повернулась к Перепетуе, узрела залитое чем-то красным лицо девушки и заголосила с новой силой, - Батюшки, Полечка, деточка, эта змея тебя ударила?

Туя к этому моменту прозрела, вытерла физиономию рукавом и забормотала:

- Ну зачем вы так, как вы могли подумать? Это... это... просто маска красоты.

Мура, тем временем, вылезла из ванны:

- Капитолина Игнатьевна, простите. Я первый и последний раз так делаю. Обещаю. Бес попутал.

- Он тебя уже давно путает.

- А хотите я и вам такую же маску наложу? Я всем нашим примам делаю. Рецепт от Софи Лорен.

- Ничего мне от тебя не надо, Мария. Ложи что хочешь, кому хочешь, только не мне. Таз и сиденье не забудь отмыть и спиртом дефинцировать, - баба Капа, гордо вздернув голову, вышла из ванной.


Уничтожив следы преступления, девушки перешли к Туе и продолжили беседу.

- Возвращаемся к брильянтам. Что будем делать, и сколько времени нужно охранять твой золотой запас?

- Пока Назар кое-что не подготовит. Он даст знать.

- Отлично, - Мурка задумалась, а потом мстительно прищурилась, - слушай, мы дома редко бываем, от нас толку мало, давай бабок подключим?

- Не, ты что! Им нельзя рассказывать!

- А мы и не будем. Они на нечисти повернутые.... Ты еще раз ведьму по квартире погоняешь, а я предложу вызвать экзорциста.

- А где мы его возьмем?

- Ну ты даешь! Я ж в театре работаю! Попрошу кого-нибудь из парней. Они не откажутся.

- А! Точно!

- Экзорцист велит читать в квартире заговоры день и ночь. Бабкам мы скажем, что берем ночи на себя, мол, мы молодые, здоровые, а они пусть днем дома сидят и читают. По очереди. День - Капа, день - Савельевна.

- Ну ты голова, Мурка! Здорово придумала!

Подготовку к запугиванию Капитолины Игнатьевны решили начать тотчас же. Старушка имела обыкновение по ночам ходить на кухню за водой, что значительно упрощало задачу. В Туины глаза капнули опять белым. Из шкафа Марии Аркадьевны извлекли темное платье в пол, украшенное кружевным жабо, и седой парик. Облачившись, Перепетуя отдалась на растерзание Мурке, и та соорудила из парика прическу а-ля "Прощай 19 век". Приготовившись таким образом, подруги приникли к двери и стали ждать бабу Капу. Ровно в двенадцать старинные часы в апартаментах Капитолины Игнатьевны начали мелодично отбивать положенное количество ударов, двери отворились, и старушка, одетая в халат, появилась на пороге. Мурка перекрестила Тую и вытолкнула в полумрак коридора. Не ожидавшая такого быстрого развития событий, Умная не придумала ничего лучше, как медленно двинуться прямо за Капитошкой. Из-за дверей раздавалось мелодичное "бом-бом" часов, и девушка шла, подчиняясь их ритму: боммм - шаг, бомммм - шаг... И лихорадочно думала: "Перинуша, что же делать-то? Вот Мурка зараза..."

Но придумывать ничего не пришлось... Все дальнейшее произошло буквально за несколько секунд, которые Перепетуе показались вечностью. Баба Капа внезапно испуганно пала на колени и запричитала: "Господи, спаси-сохрани, господи, спаси-сохрани...". В то же мгновение - над головой соседки - Перепетуя увидела идущую на нее высокую женщину в длинном темном платье с жабо (лицо ее показалось очень знакомым), и замерла. Женщина тоже остановилась и вдруг заговорила высоким и строгим голосом:

- Капитолина Игнатьевна, голубушка, как же так-то? Я на вас надеялась... А вы... Нехорошо... Сами не справляетесь, так за помощью к компетентным людям обратитесь... К экстрасенсам... Или ведунам... Сейчас не советская власть, никто вас в Сибирь не сошлет...

Туя почувствовала, что ноги у нее подкашиваются, она оседает на пол, и в тоже мгновенье за спиной женщины вспыхнул свет, она пропала, а на ее месте мелькнула нетрезвая физиономия студента Славика. Потом что-то грохнуло... Бахнуло... И стало совсем темно... Не дожидаясь дальнейшего, Туя подскочила с пола, юркнула в свою комнату и, стуча зубами, прижалась спиной к двери.

Из транса ее вывели чьи-то настойчивые попытки открыть дверь. Сначала Перепетуя поупиралась, но потом услышала испуганный Муркин шепот, и позволила подруге войти. Та с порога начала:

- Ну ты даешь! Просто актриса! Когда ты начала говорить, а чуть не умерла от страха! Я и не знала, что ты умеешь изменять голос!

- Эт-т-то не я, - стуча зубами, ответила Туя, - это Т-т-тамара Владимировна.

- Какая еще Тама.... А, та тетка с портрета у Капитошки? Да ладно...

- Я ее в-в-видела... Она на м-м-меня ш-ш-шла...

- Ты, подруга совсем того... видимо, фраммовское зелье таки себя оказывает. У нас же большое зеркало в коридоре, сначала в нем баба Капа отражалась, потом ты, а потом Славик.

- Да? - смутилась Перепетуя, - А я себя не узнала... А говорил-то кто? Ну про экстрасенсов и про Сибирь?

- Ты и говорила, - пожала плечами Мурка, - во всяком случае рот открывала ты... Хотя, конечно, голос был на твой не похож... Может, ты в транс впала?

- Не знаю... Я вообще все как в тумане помню... А что за грохот был?

- А-а-а, - Мария Аркадьевна рассмеялась, - это Славка тумбочку завалил и сам рядом упал.

- Куда упал?

- В обморок. Тоже тебя за нечистую принял.

- А свет куда делся?

- Я выключила, - гордо приосанилась Мария, - поняла, что дело пахнет керосином.

- Да, это ты здорово придумала, - похвалила Туя, - я и правда могла бы засыпаться. А что дальше было?

- А дальше мы с Капитошкой Славика в чувство приводили - в нос ватку с нашатыркой совали, виски уксусом натирали, ледяной водой поливали и крестом серебряным осеняли, - Мурка хихикнула, - он, надо сказать, после первой манипуляции очнулся, остальное я уже так... из чистой вредности по указке бабы Капы проводила.

- Ну, уксус и вода понятно, а крест-то зачем? - удивилась Умная.

- Это чтобы нечистая в Славика не вселилась, пока он без чувств был. Да, кстати, баба Капы и над тобой крестом хотела помахать, тем более ей показалось, что нечисть в твою комнату улизнула. Но я ее убедила, что, во-первых, нечисть в зеркало ушла, а во-вторых, тебя еще дома нет. Так что надо как-то организовать твое возвращение.

- Извини, но я совсем ничего не соображаю, давай ты все придумаешь, а я выполню.

Насчет "придумать" Мурку не надо было просить дважды, она тут же переодела подругу в нормальную одежду, выдала инструкции и умчалась к Капитолине Игнатьевне (чтобы обеспечить отсутствие оной в коридоре в момент выхода Перепетуи из квартиры).

Операция "возвращение загулявшей дщери" прошла успешно. Туя, согласно плану, "обнаружила" в коридоре уроненную тумбочку и побежала по комнатам, "разыскивая" соседей. После чего выслушала страшный рассказ про новый визит обнаглевшей нечисти, посмевшей принять образ наисветлейшей Тамары Владимировны (совершенно ясно, что сама Тамара Владимировна вела столь непорочную жизнь, что ее дух уже давно на небесах внимает пению райских птиц и по коридорам шляться не может). После чего квартирный совет единогласно решил, что совершенно необходимо пригласить экзорциста и изгнать злые силы. Мурка пообещала оного предоставить, и утомленные жители коммуналки разбрелись по комнатам спать.


O sole mio


Сильный ветер гнал по берегу пыльную поземку, закручивал песчинки в хороводы и мастерил из них волнистые дюны. В голубом небе плыл нескончаемый поток пышных, кипенно-белых облаков. Солнце лишь на минуты заглядывало в прорехи туч на землю, и тогда взбаламученный серый залив отражал на своей поверхности тысячи искрящихся зайчиков.

Перепетуя загорала, прижавшись животом к туристической пенке. Порывы ветра бесцеремонно сдирали тепло с её тела, песок колол лицо, лип к мокрым рукам и ногам. Наслаждаться солнечными ваннами мешала лихорадочная дрожь: внутренний генератор энергии давал сбои. "Не судьба мне стать шоколадной", - вздохнула девушка и принялась быстро натягивать одежду. Она закуталась в ветровку Алекса, накинула капюшон, села, сгруппировавшись, положила подбородок на колени и стала смотреть вдаль, а когда немного согрелась, почувствовала зверский аппетит. Мозг мгновенно выбрал из моря гастрономического разнообразия селёдку с варёной картошкой на любимой тарелке из детства, с коричневыми птичками на каёмочке. "А что это меня на соленое потянуло? Может, я беременна? - всполошилась Туя, - Когда?" Она обратила взгляд внутрь и сосредоточилась на ощущениях, но ничего там не увидела и не почувствовала. Подключила логику, начала вспоминать даты, делать подсчеты - в голове царила полная неразбериха. Решив не париться, и что "поживем-увидим", Перепетуя откинулась навзничь и закрыла глаза.

Сегодня друг Алекса Роман давал ей мастер-класс по катанию на виндсёрфе. Большую часть урока Умная либо барахталась в воде, либо карабкалась на доску, либо пыталась удержать равновесие и парус. Под конец она умудрилась пролететь по волнам метров десять, но, испугавшись, что её унесет в Кронштадт, завалилась на бок. Инструктор с похвалой отпустил ученицу на берег. Она шла по песку, покачивая бёдрами, и чувствовала себя в чёрном гидрокостюме, одолженном у жены Романа (который был Туе все же велик) соблазнительной морской дивой. Два парня повернули головы в её сторону. Заметив это, Перепетуя расправила плечи и тряхнула мокрыми волосами.

Алекс возник откуда-то сбоку и плюхнулся рядом.

- Малышка, какие впечатления?

- Незабываемые. Я чувствовала себя непроходимой дурой и коровой на льду.

- Нет, ты была хорошенькой божьей коровкой, которая как понеслась, как кувыркнулась, как показала высший пилотаж - прямо флаку. А давай в паре выступать. Я тебя над собой буду держать, вот так, - он перевернулся на спину и вытянул руки вверх, - пробуем. Центр тяжести в районе крестцового отдела, поэтому упирайся подвздошными мне в ладони, напряги мышцы живота, вытягивайся в струнку. Отлично!

Туя пыталась поймать баланс.

- Дыши, не закусывай губу.

- Устала, - она сложилась пополам и повисла как тряпка, - я даже и не подозревала, что так можно.

- Супер, Полла, с первого раза ухватила движение.

Алекс аккуратно опустил её и обнял. Они перекатились из стороны в сторону.

- Всё, сдаюсь, Одуванчик, слезай, ты меня придушишь. Доставай чипсы съедим.

Вскрыли упаковку.

- Как твоя директриса? - прохрустел он.

- Дома уже, сидит на больничном, - хрумкнула она.

- Исключаем её из списка подозреваемых? - хрусть.

- Получается, - хрум, - что надо исключать, но её сомнительная связь с Геймером не даёт покоя. Меня даже шальная мысль посетила: а не инсценировала ли она ограбление самой себя для отвода глаз?

Алекс присвистнул:

- У вас в библиотеке, как в чашке Петри, расцвело преступное сообщество. Зачем ей это надо?

- Не знаю, - пожала плечами Туя.

- Ты не хочешь реабилитировать человека, например, показать ей портрет Геймера и посмотреть на реакцию.

- А под каким соусом? Посмотрите, Елена Марковна, узнаете этого бандюгу? Нет? А я подозреваю, вы с ним делишки тёмные крутите! Так что ли?

- Согласен, так не пойдёт. Давай придумаем как.

Они какое-то время молчали, разглядывая очертания Морского собора, затем одновременно повернулись друг к другу:

- А что, если...

И:

- Идея!

- Выкладывай, малышка.

- После тебя.

- Хорошо. В дневнике ты писала про капли, определяющие, что человек врет.

- Угу.

- Предлагаю такой сценарий. Я звоню потерпевшей, называюсь следователем и прошу об аудиенции по причине вновь открывшихся обстоятельств. Дело срочное, готов навестить даму на дому. Ты рисуешь портрет Геймера, я с ним иду на встречу, предварительно капаю в глаза Фраммову бурду. Предъявляю фоторобот, говорю, что это подозреваемый в кражах, в том числе, и её драгоценностей, но есть свидетельские показания, что они знакомы. Далее слушаю, что скажет твоя Марковна и моя обострившаяся интуиция.

- Гениально!

- Давай, теперь ты излагай.

- Леша, тут нечего и добавить. Знаешь поговорку - у дураков мысли сходятся. Моя идея отличалась от твоей лишь в одном: на твоём месте должна быть я.

- Слушайте, зову вас, зову. Вы оглохли, влюблённые? - Туин инструктор потряс Алекса за плечо, - Я домой. Едете или тут останетесь? Вон туча, все расползаются.

И впрямь потемнело.

- Роман Олегович, мы с тобой.


Туя приготовила ужин, реализовав своё навязчивое желание, возникшее на берегу. Алекс оказался не фанатом селёдки и есть её наотрез отказался:

- Как вспомню, как мама её чистила - фу!

Насытившись, пара приступила к обсуждению деталей задуманного дела. Умная жадно пила воду из большой кружки и канючила:

- Давай, пойдём вместе. Я так загримируюсь, что мама родная не узнает. Представишь═меня как стажерку на практике из университета МВД.

Лешер был непреклонен:

- Рисковать не будем. Твоя задача прикрывать меня. Я же терпел, когда ты с профессором по клубам и казино разъезжала.

Перепетуя, поразмыслив, согласилась: "Ладно, дам человеку проявить себя. Мы же союзники. Буду молиться за него, что остаётся?" Но ещё немного поторговалась:

- Тогда я капну капли, которые за органы чувств отвечают, и наушник возьму. Иначе не скажу тебе телефон директрисы.

Алекс махнул рукой:

- Капай.

Сели писать сценарий: как представиться по телефону, какие вопросы задать при встрече, внешний вид следователя. Прорепетировали диалоги. Туя постаралась максимально точно скопировать Елену Марковну - её строгий голос, взгляд из-под очков. Потом решили прилечь и посмотреть одну такую французскую комедию про полицию, но уже на первых кадрах девушка повернулась на бок, сладко зевнула и провалились в глубокий сон. Алекс незамедлительно последовал её примеру.


Изыди, нечистая


Туя шла на работу, как обычно витая в облаках, и поэтому не сразу заметила Анского, поджидавшего её у дверей библиотеки. Юлию Цезаревичу пришлось догнать девушку и даже окликнуть:

- Полла, подождите!

- А, Юлий Цезаревич, - улыбнулась Перепетуя соратнику по "банде", - рада вас видеть!

- Ах, Полла... - засмущался Анский, - не говорите так! Мне так стыдно! Я такое чудовище!

- Что вы такого натворили? - удивилась девушка.

- Это ужасно! Ужасно! - продолжал сокрушаться Юлий.

Зная повышенную эмоциональность Анского, Туя не впечатлилась его восклицаниями, и по-прежнему улыбаясь, ответила:

- Юлий Цезаревич, успокойтесь и расскажите, что случилось. Вы разлили все зелья Фрамма?

- Ах, нет, нет... Я... Ох! Это ужасно! - простонал Анский.

- Юлий Цезаревич, да прекратите истерику и рассказывайте! - начиная сердиться, воскликнула Перепетуя.

- О, господи! Я... Я... Я проиграл все наши деньги! - выпалил Юлий.

- Какие деньги? О чем вы говорите? - удивилась девушка.

- Те, что мы выиграли в казино, - прошептал Анский.

- Те, что мы выиграли?! Ах, те! - Умная смутилась, так как, витая в облаках любви, и под угаром детективной лихорадки совершенно забыла про то их небольшое приключение, где Анский столь блистательно себя проявил, - Но, простите, где вы их проиграли?

- Все в том же казино. Я запомнил пароль, и пошел туда... Надо было капнуть зелья, но я постеснялся... И вот...

- Вы пошли в своем натуральном виде?

- Ах нет, ну что вы! Я загримировался... Купил театральный грим и парик...

- Но зачем вы вообще туда пошли?

- Ах, Ангел мой, я не знаю... Не знаю... Боже! Что же я натворил, - снова застонал Анский, - теперь я просто обязан возместить вам все потерянное... У меня есть сбережения... Хотя это такие крохи! Я продам свою квартиру...

- Нет-нет, не надо, Юлий Цезаревич, - запротестовала Туя, - это были шальные деньги... И правильно, что они ушли. Забудьте... Хотя, мы же хотели часть отдать Фрамму... Надо придумать, как их заработать... Вот что, Юлий Цезаревич, отправляйтесь-ка домой. И не вздумайте идти отыгрываться!

- Ах нет, что вы, что вы, - запротестовал Анский, но весьма неуверенно, из чего Перепетуя сделала вывод, что именно это они и планировал сделать.

- Поклянитесь, что не пойдете в казино. Самой страшной клятвой поклянитесь!

- Ну... Ангел мой...

- Клянитесь!

- Хорошо, клянусь, что не пойду больше в это казино...

- И в другие тоже... И вообще больше играть не будете, - сердито воскликнула Умная.

- Клянусь... Не буду больше играть, - совсем скис Юлий.

- Отлично! Идите, а я подумаю, что можно сделать.

И, не слушая возражений незадачливого "подельника", Перепетуя вошла в библиотеку. День прошел как в тумане, поскольку библиотекарша, вместо того чтобы полностью отдаться работе, искала варианты (причем не криминальные) зарабатывания денег. Даже набег школяров, в которых (видимо под влиянием магнитных бурь) вдруг проснулась тяга к чтению, не произвел на Тую особого впечатления. Она механически выдала требуемые книги, отметив про себя, что совершенно ненаучный закон "парных случаев", работает, несмотря на упорное нежелание ученых мужей признавать его - все юные читатели возжаждали "Игрока".

Вечером домой идти категорически не хотелось, и Умная направила стопы на ближайший рынок. Во-первых, чтобы поискать варианты заработка (кроме ночного сторожа, ничего в голову не приходило), во-вторых, чтобы посмотреть, что она могла бы купить на эти шальные деньги (вторая цель немного отдавала мазохизмом, но в предыдущей жизни Перепетуи было столько всего "не могу себе позволить", что подобные прогулки по магазинам уже стали привычным способом проведения досуга). Звонок Мурки застал ее в отделе нижнего белья, среди соблазнительных шелковых и кружевных трусиков, распятых на прозрачных вешалках, и от этого похожих на экзотических насекомых.

- Ну, ты где? - не здороваясь, поинтересовалась подруга.

- Я... Ну... - замялась Туя и вспомнив, что сегодня должен явиться "экзорцист", чтобы спасти их проклятую квартиру от нечисти, - скоро буду. На работе пришлось немного задержаться.

- Давай быстрее, Вадик придет через пятнадцать минут, - зашипела раздраженно Мура, - где ты шляешься?

Вадика, высокого лохматого дядьку с окладистой бородой, скрывавшей все лицо, одетого в длинную черную рясу и шляпу с круглыми полями, она встретила в дверях парадной. "Экзорцист" шел не спеша, в руках у него была большая бутыль с мутноватой жидкостью ("как пить дать, самогонка", - сразу решила Туя) и малярная кисть, диаметром сантиметров восемь.

Жильцы проклятой квартиры ждали гостя на кухне. Славик нервно курил (неслыханное нарушение правил, но перед лицом страшной опасности баба Капа не решилась делать студенту замечание), Мурка пила чай с мятой, а Капитолина Игнатьевна с Антониной Савельевной вдвоем вслух читали гоголевского "Вия".

- Отец Дасий, - представился "экзорцист" глубоким хорошо поставленным голосом. Туя с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться, потому как из глубин ее памяти всплыла страничка родительского именослова, и согласно этой книжице имя "Дасий" означало лохматый (что как нельзя больше подходило "священнослужителю").

- Батюшка, свет наш, помоги, - тут же заголосила Капитолина Игнатьевна, - избавь от нечисти, спаси души наши!

- Успокойся, матушка, - отец Дасий положил руку на плечо бабы Капы, - все сделаю. Для того и пришел. Однако, дети мои, знать хотел бы, с чем дело имею. Кто нечистого своими очами видел?

- Я... Я, батюшка! - снова завопила старушка, - И не раз. Некоторые голые ходют, непотребностимя трясут, а другие под честных людей притворяются... И глаза у них белые-белые, как у покойников.

- Понятно... Еще кто-нибудь?

- Ну... я... видел, - вздохнув, признался студент.

- И что же ты видел? Расскажи, сын мой, не стесняйся.

- Ну... тетка такая высоченная... метра два ростом, - в этом месте Славкиного рассказа Мурка сделала большие глаза, а Туя закашлялась, чтобы не рассмеяться, - волосы чернющие, а на глазищах будто бельмы.

- Что ж... все ясно... Дело непростое... Потребует труда, концентрации сил и крепости духа... Не только моего, но и вашего, дети мои, - задумчиво изрек "экзорцист", - я сегодня прочитаю необходимые заговоры, окроплю все комнаты очищающей водой, а далее передам вахту в ваши руки. Необходимо будет читать специальные тексты в течение некоторого времени. Сейчас не могу сказать, какого. Зависит от того, насколько упорны вы будете в достижении цели.

- Все, все сделаем! - воскликнула тонким голосом баба Капа, - Не сомневайся, батюшка.

- Матушка, предупредить хочу. Бесы будут искушать вас и сопротивляться. Сил много нужно будет, чтобы совладать с ними. Много греха в этом доме... Не только в квартире вашей... История из глубин времен тянется...

- Да, батюшка, знаем, - закивала Капитолина Игнатьевна.

- Ну и хорошо. Тогда приступим, - и отец Дасий достал из кармана рясы потрепанную тетрадку.

Чтение заговоров и окропление квартиры "очищающей водой" заняло больше получаса. После чего отец Дасий собрался уходить. Не тут-то было! Бабки вцепились в него мертвой хваткой, требуя откушать приготовленное для него угощение. Поломавшись (больше для порядку) "экзорцист" с наслаждением умял наваристый борщ (автор Капитолина Игнатьевна) и утку с яблоками (автор Антонина Савельевна), после чего, перекрестившись и поклонившись бабкам поясным поклоном направился к двери. На пороге квартиры его ждала Мурка:

- Батюшка, не прогневайся, позволь с тобой посоветоваться, - смиренно обратилась она к нему.

- Да, дочь моя, слушаю тебя.

- Это дело такое... Наедине хотелось бы. Пройдемте в мою комнату.

И Мария Аркадьевна повела отца Дасия к себе. Бабки хотели пойти за ними, но Мурка зыркнула на них, и они скрылись в апартаментах бабы Капы.

В Муркиной комнате на столе стояли тарелки с колбаской и маринованными огурцами и три стакана: для хозяйки комнаты, Дасия-Вадика и Туи.

- Ну, девки, вы даете, - радостно заржал актер, едва прикрыв дверь.

- Да ладно, - махнула рукой Мура, - а ты чего жрать-то уселся? Ты уверен, что сегодня день не постный?

- Уверен, - кивнул, - Вадик, - я матчасть посмотрел, прежде чем к вам идти. Ну что, приступим? - и он поставил на стол ту самую бутыль.

"Точно, самогон", - утвердилась в своих подозрениях Перепетуя.

После пары стаканов Вадик начал хвастаться, что его пригласили на съемки в один такой сериал, очень известный... И, возможно, скоро он станет настоящей звездой. Мурка стала подтрунивать - типа в массовку что ли затесался... Далекая от киножизни Умная слушала пикировку собутыльников без интереса, пока не прозвучало слово "деньги". На него Туин мозг тут же сделал стойку - как охотничья собака на добычу. Вот она - возможность заработка! Нужно только капнуть Фраммово зелье. А если и Анский пойдет (а в том, что он возражать не будет, сомнений не было), то и заработать можно вдвое больше!

И, оставив Вадика и Мурку пьянствовать без нее, Туя помчалась в свою комнату, звонить Юлию Цезаревичу.


Босоногое детство


В полдень выходного дня Перепетуя отправилась на разведку к месту жительства Елены Марковны. Сцена предстоящих событий выглядела так: перед парадными на лавочках сидели дамы в возрасте, вели разговоры и непрерывный контроль за территорией. Возможно вопрос, как злоумышленникам удалось незаметно обокрасть квартиру директора библиотеки, всё ещё будоражил местные умы, активно обсуждался и подогревал бдительность.

Посреди двора на детской площадке три удивительно похожих друг на друга загорелых, белобрысых, лопоухих пацаненка азартно играли в футбол. В импровизированных воротах стояла мелкая девчонка, покрытая пылью от макушки до пяток, и ловко отражала атаки. Её колени и локти были залиты зеленкой, на голове красовалась перевёрнутая козырьком назад бейсболка СКА.

"Наверняка братья с сестрой", - Перепетуя с щемящей тоской вспомнила своего любимого старшего братишку, и как они заблудились в лесу. Сева тогда, чтобы не напугать малышку, уверенно шагал вперёд, твёрдо держал её за ручку и рассказывал про мох и север. Попытки сестрицы зарыдать он пресекал пригоршнями черники, которые оперативно закидывал ей в рот. Туя жевала ягоды и отвлекалась на время. Когда вечером, почти без сил, они вышли к станции, её личико было измазано во все оттенки фиолетового, а щеки исчерчены кривыми дорожками от слез.

Под вопли: "Мужики, г-о-о-ол!!!" - голкипер пропустила мяч, а зазевавшаяся разведчица чуть не получила удар в лицо. Она вовремя подставила руки. Мозг, счастливо избежавший сотрясения, в благодарность подкинул ей неплохую идею об уставшей матери со спящим младенцем на руках, присевшей отдохнуть на скамейку. "Ведь такая не вызовет в этом дворе особых подозрений. Как ловко я придумала!" - Умная отпасовала мяч притихшей детворе и довольная пошла к метро.

Дорогой она изложила свои соображения Алексу по телефону и услышала в ответ:

- Жаль, времени мало, не успеем своего родить.

"Если бы я и впрямь была беременна, то Одуванчик не был бы против этого", - с радостью подумала девушка.

Для реализации идеи, во-первых, договорились с Романом Олеговичем о суточной аренде пупса его маленькой дочки. Кукла была как настоящий младенец - умела плакать, чихать, справлять надобности. Ей отводилась роль дитя. Во-вторых, чтобы привязать ребёнка к себе, Туя попросила у Мурки какой-нибудь длинный шарф и получила парео "неприметного" такого оранжевого цвета. Сына нарекли в честь прапрадедушки - того, чья печать была коварно похищена. Бабуля - Ольга Александровна, её отец - Александр Владимирович, значит - Вольдемар!

Беседа с директрисой по телефону прошла гладко. В оговорённый час, минута в минуту, псевдоследователь Александр Алексеевич Горохов в темном костюме и белой рубашке, слегка прихрамывающий при ходьбе (последствие задержания опасного преступника), опирающийся на изящную трость, позаимствованную у профессора Анского, с тонкой папкой подмышкой, содержащей портрет Геймера и пустые разлинованные листы нажал на кнопку входного звонка потерпевшей. Аркадий Александрович впустил молодого человека и сопроводил в гостиную, где его ожидала Елена Марковна. В момент, когда он входил в квартиру, во дворе нарисовалась странная особа с мелким грудничком, затейливо примотанным к груди широким шарфом. Образ был самолично разработан и реализован Умной.

Когда-то Мура показала подруге коробку театрального грима, где самое большое отделение занимали белила. Туя сразу положила на них глаз. Теперь появился повод ими воспользоваться. Вечером накануне операции она подошла к подруге с просьбой дать попробовать. Вейник в ответ удивлённо подняла брови:

- В гейшу решила поиграть? Ну-ну, не переборщи.

"Опять её сальные шуточки, - ворчливо подумала Перепетуя и тут же спохватилась, -что-то я в нашу Капитолину превращаюсь". Однако истинный смысл послания "не переборщить" девушка поняла, когда открыла заветный ящичек за час до выхода. Визуально наибольшей популярностью пользовались телесный, розовый, бежевый оттенки, с отставанием шли голубой, чёрный, да все краски уже побывали в деле, кроме белой. Поверхность её была девственно чиста и нетронута. Это немного тревожило. Инструкции по применению косметики костюмерша не дала. Постояв минуты три в раздумьях, Перепетуя пробормотала: "Перинуй, извини, что по пустякам обращаюсь, помоги", - утопила указательный, средний, безымянный пальцы в белилах и провела ими по лицу. Щеки и лоб украсили белые разводы разной интенсивности. Усердно размазывая грим, девушка тоскливо смотрела в коридорное зеркало. Собственная идея маскироваться таким образом уже не казалась ей гениальной. Отражение демонстрировало привидение, череп, грустного мима, Чингачгука - кого угодно, только не уставшую мать, как было задумано. Глаза после воздействия капель Фрамма - фиалковые с расширенными зрачками - сильно выделялись на бледном фоне. Святитель, видимо, пребывал не в духе или вовсе не разбирался в женских штучках, поэтому ничем не помогал. Время поджимало. Загорелое тело вступило в конфликт с лицом. Пришлось в панике всё смывать, что выходило плохо, и стирать первой попавшейся тряпкой, однако неестественная бледность и разводы остались. На улице те огрехи, которые скрадывал тусклый свет коридорной лампочки, отчётливо проявились на ярком солнце. Маскировка возымела обратное действие. На Перепетую таращились все, кому не лень. Она взглянула в витрину, ахнула от ужаса, срочно замоталась в парео, как в паранджу, а глаза спрятала за солнцезащитными очками.