# Классический беспредел

Александр Кожухов

Классики по новому

Тучки небесные, вечные странники...

Ну почему обязательно к нам?


Я волком бы выгрыз бюрократизм...

Но нет у меня полномочий.


Прощай немытая Россия...

Субботник удался вполне.


Унылая пора! Очей очарованье!

Зарядит дождь с утра - сплошное наказанье.


Однажды в суровую зимнюю пору

Я из лесу вышел, был сильный мороз...

Как там очутился, что делал - не помню,

И кто нарубил этот хвороста воз?


Мороз и солнце. День чудесный!

Мороз под сорок. Водка есть? Прелестно!


Я помню чудное мгновенье:

Передо мной явилась ты...

В лохмотьях драных привидение,

Я сдрейфил, сиганул в кусты.


Ночь, улица, фонарь, аптека...

Презервативов нет, да по хрен!

Тройня, маткапитал и ипотека.


Зима!.. Водитель негодуя,

На "Ладе" обновляет путь;

Его машинка, лёд почуя,

Дрифтует боком как-нибудь;

Бразды пушистые взрывая,

Дорожны службы проклиная...


Травка зеленеет.

Солнышко блестит;

Наконец-то лето

Россию посетит!


Я памятник себе воздвиг нерукотворный...

На собственные средства изваял.


Я себя под Лениным чищу...

Кто б почистил фигуру вождя?

Где там находят голуби пищу,

Облюбовав барельеф Ильича?


У матросов нет вопросов...

Только боцман и кок на обед.


Идёт бычок, качается. Вздыхает на ходу

- Ох, силы-то кончаются. От коров иду.


Оранжевое небо, оранжевое море,

Оранжевая зелень, оранжевый верблюд...

Ведь Юльке из детсада, которая рисует,

Две злые воспиталки точилку не дают.


Горит Восток зарёю новой

Уж на равнине по холмам

Летят ракеты, следом дроны

Кругами всходят к небесам

Навстречу утренним лучам


Над седой равниной моря ветер тучи собирает.

Между тучами и морем гордо реет "Буревестник" чёрной молнией подобный.

То винтом волны касаясь, то стрелой взмывая к тучам...

Но манёвры не помогут - ПВО у нас могучий.


У Лукоморья дуб зелёный.

Златая цепь на дубе том.

И днём и ночью кот учёный

Кощея ждёт, урча при том*.


* Там злой Кощей над златом чахнет...

И с дуба цепь он явно жахнет.


Стихи я посвятил народу своему,

Уже я не умру неведомый ему,

Но я ему писал - и сердцем я спокоен...