# Моя Сибириада

Андрей Вячеславович Козырев

Подборка стихов из повести "Книга родства".

Андрей КОЗЫРЕВ


Моя Сибириада


Под звёздным небом серебрится снег.

Легко течение воздушных рек.

Любая ель, что здесь в снегу стоит,

Прочней и выше древних пирамид.

Деревьев вековых высокий строй

Стоит Китайской мощною стеной.


И ветер в мир несет благую весть:

Сибирь есть тяжесть, но она - не крест:

Страна моя, где нет добра без зла,

Как шапка Мономаха, тяжела.


Вдали молчат Атлант и Прометей:

Им нечем дорожить, кроме цепей.

И спит который век, который год

Над старым миром плоский небосвод.

Ему судьбой преподнесен урок:

Европа - рукоять, Сибирь - клинок!


В Сибири снег горяч, как молоко,

И кажется, что можно здесь легко

Небес коснуться, только не рукой -

Протянутой за счастием строкой.

Здесь лишь ветвей коснешься ты в метель -

Одним движеньем царственная ель

Снег сбрасывает с веток сгоряча,

Как будто шубу с царского плеча.

'Дарю тебе. Ты - бог иль богатырь?

Неси, коль сможешь. Тяжела Сибирь!'

Страна моя, где нет добра без зла,

Как шапка Мономаха, тяжела.


Здесь грани нет меж миром и войной.

Здесь нет тепла, нет легкости земной.

Но правда, что в земле затаена,

Растет, растет - без отдыха, без сна,

Чтоб обрести предсказанный свой рост -

Превыше неба, ангелов и звезд.


Расти, расти над миром, над собой,

Над дружбой, что зовут у нас борьбой,

Над склоками царей, цариц, царьков,

Над пресной мудростью былых веков,

Над звоном поражений и побед

И над звездой, не видящей свой свет.

Блуждай, страдай, ищи себя в пути,

Но, вопреки всему,- расти, расти!...


* * *


Любой, кто засыпает, одинок.

Кто б ни был рядом, ты - в отдельном мире,

Но в той вселенной есть твой городок,

В нем - тот же дом и тот же мрак в квартире.

Бывает, погружаешься во мрак,

А в нем - все лучше, чем при свете, видно:

Грязь, неуют, за домом - лай собак,

Что скалят зубы, злятся: им обидно

На пустоту, в которой тяжело...

Но за стеной спокойно дышит мама,

Сквозь стены слышишь ты ее тепло

Всем существом, своею сутью самой.

Да, ты - дитя. Но, увлеченный тьмой,

Ты постигаешь холод жизни краткой,

Вперив глазенки в темное трюмо

Напротив детской маленькой кроватки.

Там - то ли тень, а то ль твое лицо,

А то ли кто-то третий, страшный, страшный,

Кто время сна жестоко сжал в кольцо...

Но думать, кто, не важно. Нет, не важно.

...Страшилка это или анекдот,

Воспоминанье, ставшее лишь знаком?

При свете мир давно уже не тот...

Но в темноте он вечно одинаков.

Днем - жизнь, дела: не выйти за черту.

А ночью - тот же детский страх спасенья,

И тот же лай собак на пустоту,

И тот же Третий меж тобой и тенью,


И - сквозь пространство - мамино тепло...


* * *


Пропись в клеточку. Ручки. Пеналы. Учебники. Книжки.

В клетку - фартук девчонки, потрепанный свитер мальчишки.

В школе мы то дрались, то мечтали быть вместе годами...

Мы за клетками парт в клетках классов сидели рядами.


Нас свобода звала, словно небо - проверенных асов,

Мы сбегали из клеток домов, и занятий, и классов,

И бродили всю ночь, и мечты, словно вина, бродили...

Мы по шахматным клеткам судьбы, как фигуры, ходили.


А потом, не боясь, что понизит судьба нам отметку,

Словно в классы, играли и прыгали с клетки на клетку:

Из мальчишества - в зрелость, от счастья - к прозренью и плачу,

От него - кто в запой, кто-то - в бизнес, кто - в храм, кто - на дачу...


А страна - посмотри с небосвода - вся в клетках огромных,

Словно дни нашей каверзной жизни, то светлых, то темных.

Создавали решетку следы от плетей и ударов:

Белый след - от сведенья лесов, черный след - от пожаров.


Где теперь те девчонки, что в клетчатых платьях ходили?

Где мальчишки, что, с ними враждуя, их горько любили?

Словно клетчатый лист из тетради, помяты их судьбы:

Кто-то жив и здоров, а кого-то -успеть помянуть бы...


Каждый в клетке сидеть обречен до скончания века:

Кто-то в офисе, кто-то - в тюрьме, кто-то - в библиотеке...

...А кому-то, наверно, родные леса и сады

Прямо в клетчатый фартук земные роняют плоды.


* * *


Я листал, словно старый альбом,

Память, где на седых фотоснимках

Старый мир, старый сад, старый дом, -

Прошлый век с настоящим в обнимку.


Деды-дети, мальчишки, друзья,

Что глядят с фотографий бумажных, -

Позабыть вас, конечно, нельзя,

Помнить - трудно, и горько, и страшно...


Вы несли свою жизнь на весу,

Вы ушли, - хоть неспешно, но быстро.

Не для вас стонет птица в лесу,

Не для вас шелестят ночью листья.


И, застыв, словно в свой смертный час,

Перед камерой, в прошлой России,

Вы глядите с улыбкой на нас -

Дурачки, скоморохи, родные!


Не спасло вас... ничто не спасло:

Земли, сабли, рубли... все пропало.

Вероятно, добро - это зло,

Что быть злом отчего-то устало.


Что ж, пора отдохнуть. Жизнь прошла.

Спите, прожитых лет не жалея.

Легок сон... а земля - тяжела.

Только жизнь может быть тяжелее.


Последний казак


Снег поднялся столбом над дорогой,

Снег поднялся столбом над судьбой.

В нем видны мне глаза -в них тревога,

Боль и грусть утомленных борьбой,


Что мерцали в глазах у народа,

Обращенного временем в прах...

Лишь один сохранился в природе

Расказаченный нищий казак.


Он уходит заснеженной тропкой,

Он уходит в последнюю ночь...

Нашей речью, обыденной, робкой,

Ты страданий ему не пророчь!


Снег поднялся столбом над Россией,

И глядят молодые глаза

Сквозь века, сквозь страну, сквозь стихию

В душу внука... Но плакать -нельзя.


Из пурги смотрят очи живые,

Тает, словно печаль, ночи тьма...

Если нету на свете России,

Нашей родиной станет-зима.