# Ирене Моралес - героиня Второй Тихоокеанской войны

Олег Юрьевич Красильников

Ирене Моралес Инфанте (1 апреля 1865 - 25 августа 1890) - национальная героиня Чили, участница Второй Тихоокеанской Войны (1879-1883). Она родилась в пригороде Сантьяго. Отец - Вентура Моралес, плотник. Умер, когда дочь была еще маленькой. Мать - Марта Инфанте, швея. После смерти мужа переехали в Вальпараисо. Там Ирене начала учиться у матери ее ремеслу. В 11 лет мать выдала ее замуж за человека намного старшее её. Тогда это было в пределах нормы... Но через год муж умер, а за ним и мать. В 12 лет маленькая вдова осталась совсем одна в этом грёбаном мире.


Проданных пожитков ей хватило на билет III класса в Антофагасту - боливийский порт, тогда один из процветающих центров экспорта гуано. Там удалось найти работу, а вскоре она познакомилась с 30-летним чилийцем Сантьяго Писарро. О нем мало что известно. Где-то пишут, что он служил музыкантом в каком-то боливийском военном оркестре (military band). По другим источникам, это была именно что военизированная банда - "крыша" тех самых добытчиков гуано. Поскольку законы там действовали не всегда - как и положено на "Диком Западе" - необходимость силового прикрытия бизнеса была очевидной. Забегая вперед - вскоре этот мужиче попадется на убийстве в пьяной драке. Конечно, такое и с музыкантами бывает, но как-то более характерно для "работников ножа и топора".


Кем бы ни был ее новый парень, но вскоре (в середине 1878) Ирене вышла за него замуж. Но "долго и счастливо" жить не вышло. Обстановка накалялась. Боливийцы "прижимали" понаехавших. Те огрызались. Конфликты возникали на пустом месте. Как-то муж Ирены а пьяной драке убил боливийского солдата. Вскоре его схватили и тоже убили, без суда и следствия. Торжество закона, мать его. Ирене нашла труп мужа в канаве рядом с железной дорогой. Она сняла у него с пальца кольцо, которое потом носила до конца жизни.


Расправа над Писарро вызвала широкие протесты в Антофагасте, где большинство населения составляли "понаехавшие" чилийцы. Они обличали несправедливость боливийского правительства и призывали Чили защитить их права. "Кто виноват из них, кто прав - судить не нам, но вот навоз и ныне там..." Этот эпизод стал еще одним шагом к вооруженному конфликту. А Ирене во второй раз осталась вдовой. В 13 лет. Надо ли уточнять, как она относилась после этого к боливийцам. А война с ними, разумеется, вскоре грянула...


## Война


Глядя через 150 лет и чез пол-земного шара, мы с трудом найдем в этом хоть какую-то романтику. Боливия решила повысить пошлины для чилийских компаний, добывающих гуано в пустыне Тарапака. Плюс локальные конфликты типа описанного выше. В ответ Чили ввели в Антофагасту войска. За Боливию вписались перуанцы... Так по сути из-за дерьма на пустом месте возникла драка, так и именуемая "Война за гуано", или 2-я Тихоокеанская.


Но это нам можно спокойно рассуждать. А латиносы люди горячие, да и пропаганда с обеих сторон постаралась. Ну а у Ирены Моралес к врагам были личные счеты. Когда в начале войны чилийские войска вступили в Антофагасту, она пыталась записаться добровольцем на общих основаниях. Получила отказ. После настойчивых просьб ее записали в 3-й линейный пехотный полк кем-то вроде нештатного повара и санитара в одном флаконе.


Не смотря на тыловую вроде бы должность, отважная девушка участвовала во всех боях, где был ее полк. Высаживалась в составе десанта у порта Писагуа, и его штурме 2 ноября 1879 г. Через две недели она отличилась в битве при Сан-Франциско. Утверждают, что она очень хорошо стреляла - где только успела научиться ? Ее доблесть в этих сражениях и забота о раненых стали известны знаменитому чилийскому главнокомандующему Мануэлю Бакедано, который официально принял ее на службу и присвоил звание сержанта.


Позже её перевели в 4-ю пехотную дивизию, с которой она прошла Такну и Арику - решающие сражения этой войны. В бою под Такной она не прекращала подносить воду солдатам даже тогда, когда сама была легко ранена. Она одной из первых вошла вечером в отбитый у врага город Такну. Солдаты вспоминали, как она скакала по улицам на лошади, размахивала винтовкой и кричала "Да здравствует Чили !". Через две недели она участвует в штурме укрепленного порта Арика.


Дальше был долгий и тяжелый поход на Лиму - столицу Перу. Опять десант, на сей раз в порт Писку. Трудный марш на север. Два сражения в январе 1881 на подступах к столице - при Чориллос и Мирафлорес, где перуанцы бросили в бой всех кого можно. Победа в обоих случаях, хотя и нелегкая. Ирене опять одной из первых входит в побежденную столицу противника.


Все ее сослуживцы отмечали ее бесстрашие и героизм. Но в то время как одни отмечали ее как "самую добрую сестру милосердия" - те, кто видел ее в бою, отзывались по-другому. Всё милосердие куда-то девалось, когда она брала в руки винтовку. Холодно и расчетливо она мстила врагам, убившим её мужа. И плевать что там были боливийцы, а последние полгода воюют с одними перуанцами. Враги - этим всё сказано. Видевшие её в деле даже сомневались - женщина ли она...


Впрочем, это касалось исключительно боя. Ее ненависть распространялась только на вооруженных врагов. Те же сослуживцы приводят несколько примеров, когда Ирене спасала от расправы перуанских пленных. Это в общем было нехарактерно для той войны. До сих пор обе стороны обвиняют друг друга в зверских поступках - расправах над пленными, уничтожении жителей захваченных территорий... И ладно бы было за что, а то из-за дерьма !


Ирене служила в строю до самого конца боевых действий. Война из прибрежных городов переместилась на высокогорные перевалы. Из регулярной стала партизанской. Но трудностей и ожесточения не убавилось. Скорее наоборот. И так вышло, что она была в составе того небольшого чилийского отряда, который одержал последнюю трудную победу в этой долгой войне (см. ниже).


## Мир


Также этим словом после Тихоокеанской Войны стали собирательно называть всех чилийцев - ведь армия военного времени в основном и состояла из таких вот бедняков. Таким образом, "roto" стал воплощением чилийского патриота, храбреца, героя-добровольца - обычного "парня из нашего города", который бросил всё и пошел на войну. Характерно что в Перу и Боливии это слово тоже используют, но именно как ругательство на "этих проклятых чилийцев".


По окончании войны Ирене вернулась в Сантьяго, из которого уехала маленькой девчонкой... всего 10 лет назад! Её тут мало кто помнил, а сама она не любила рассказывать о войне. Эти гражданские просто ничего не поймут, или как обычно сведут всё к лядству и проституции... "Мы тебя туда не посылали", помните ?...


Зато на открытии памятника чилийскому "рото" её ждал неожиданный триумф. К этому событию в столицу приехало много ветеранов последней войны. И уж они-то хорошо знали заслуги своей боевой подруги. Ирене Моралес была встречена овацией, о ней снова написали в газетах - как тогда, в 1881-м, после взятия Такры и Арики... Но праздник закончился, однополчане разъехались, и она вновь осталась одна. Наедине с проблемами.


С личной жизнью, судя по всему, ничего не вышло - то ли судьба первых двух мужей отпугивала претендентов, то ли сама Ирене настолько изменилась на войне, что вернуться в состояние "обычной бабы" уже не могла... Ну да, мы же помним - кольцо погибшего мужа... Как-то она жила, работала швеей. Потом заболела и безвестно умерла в больнице для бедных в Сантьяго. Никто тогда о ней не вспомнил. А было ей всего 25 лет. У некоторых жизнь только начинается.


Известность к ней пришла через 40 лет после смерти. В августе 1930 г полковник Энрике Филлипс написал о ней статью в центральной чилийской газете El Mercurio. В самых высокопарных словах он описывал ее подвиги: "Много было в Чили девушек-воительниц в это славное время, но ни одна не превзошла доблестью Ирену Моралес, драгоценный образец для всех женщин страны..." О ней стали сочинять стихи и песни, изображать в исторических романах. В честь нее назвали улицу в столице. Ее перезахоронили в Военном Мавзолее кладбища де Сантьго, главной усыпальнице героев страны.


Даже в трудные 1970-е, и при Альенде и при Пиночете, народную героиню продолжали почитать обе стороны. "Левые" помнили, что она - самый что ни на есть простой народ. А "правые" чтили ее как патриотку, отважно воевавшую за свою страну. Помнят ее и сегодня, как одну из "величайших героев" Тихоокеанской Войны.


## Приложение. Последняя битва Второй Тихоокеанской


Но кто-то должен стать дверью,

А кто-то - замком,

А кто-то ключом от замка.

Война...

В.Цой

После взятия Лимы крупных сражений больше не было, но партизанская война длилась еще два долгих года. Перуанский генерал Касерес возглавил отряды "непримиримых" и засел с ними в центральных Андах. В 1882 он смог трижды разбить чилийские карательные отряды, и казалось что Сопротивление имеет шанс усилиться вновь. Адмирал Линч (чилийский главнокомандующий) бросил против Касереса три свежие дивизии. Они загнали партизан в высокогорные районы, но окружить не смогли - те ускользнули через высокогорный перевал Льянгануко (свыше 6000 м) считавшийся непроходимыми в это время года. Но дальнейшую дорогу повстанцам у города Уамачуко преградил небольшой отряд полковника Горостьяга.


Отряд имел всего полторы тысячи против 3200 партизан. Но из тех лишь 2000 были регулярные солдаты, остальные - ополченцы из числа местных горцев, необученные и слабо вооруженные. Патронов тоже почти не было. Каким-то чудом партизаны перетащили через перевал-шеститысячник семь своих пушек, что само по себе уже подвиг. Касерес решил атаковать, так как к противнику вскоре должны были прибыть подкрепления.


Утро 10 июля 1883 г началось с перуанских атак. Чилийцы оборонялись, очень скупо (буквально поротно) используя резервы. К полудню их оттеснили к подножью холма, представлявшего ключ всей позиции. И тут генерал Касерес пошел ва-банк - в стиле Наполеона, он бросил свою артиллерию вперед, надеясь последним мощным ударом добить чилийцев. Но те не зря так берегли свои резервы - последовала атака свежего кавалерийского полка, и все партизанские пушки были захвачены. Это был чудовищная, непоправимая ошибка Касереса. Пехота перуанцев помочь своим пушкарям не могла, так как к тому времени израсходовала последние патроны, а штыки у многих просто отcутствовали (как следствие долгой партизанщины).


Воодушевленные таким успехом, чилийцы перешли в общую контратаку, не смотря на численное превосходство перуанцев. Как волна, атакующие катились вниз с холма. Партизаны отбивались чем попало - прикладами, саблями, ножами - но было ясно что битва ими проиграна. Отступление превратилось в бегство.


На поле боя пало 800 перуанцев (четверть), в их числе почти все высшие командиры. Чилийцы за это заплатили 68 убитыми и около 100 ранеными. Раненый генерал Касерес (будущий президент Перу, кстати) сумел спастись, но его оставшиеся бойцы рассеялись и больше угрозы не представляли. Отпало последнее препятствие к подписанию мирного договора, закончившего эту долгую войну.