# Глава 1 - Новая жизнь.

Аноним Keyleen

После вечеринки Бет приходит в себя среди ночи на городской окраине. Не сразу она понимает, что обратилась в вампира. Она сбегает из дома, собираясь покончить с собой, но вскоре встречается с другими вампирами, которые посвящают её в тайны своего закрытого мира. Но и тут сложности: Бет не может пить человеческую кровь, а что за вампир, не употребляющий человечинку? И оказывается, что у вампиров Создатели не покидают своих птенцов на произвол судьбы. Кто же обратил её и почему бросил?

## Глава 1 - Новая жизнь.


"Смерть превращает жизнь в судьбу".

А. Моруа


Я очнулась в незнакомом месте. Голова сильно болела, не давая подняться с мокрого асфальта. Зрение было еще нечетким, но я увидела звезды и темное небо над головой. Было душно. Воздух прогрелся за жаркий июльский день. Дождь, по-видимому, был недолгим, но успел уже покрыть асфальт лужами и пятнами грязи. Я задыхалась от спертого запаха мочи. Когда я снова попыталась встать, с меня посыпались горсти грязи и мокрой травы. Не только самочувствие, но и настроение было хуже некуда.


Я хотела опереться на руки, чтобы привстать, но моя рука попала в лужу непонятной жижи. Похоже, это была жуткая смесь грязи и строительных отходов.


- Черт возьми, где я очутилась?! - воскликнула я, буквально вскакивая с места моего недавнего пребывания. Голова снова заболела и я тихо ойкнула, схватившись за голову рукой, только что побывавшей в луже. Мда...теперь мое настроение упало ниже плинтуса.


Я огляделась. Позади находилась небольшая постройка кирпичного цвета, местами обшарпанная и завешенная темным полиэтиленом. Видимо, здесь и проходила стройка. Редкие проезжающие машины освещали дорогу, на которую почти не падал свет фонарей. Хотя с их работой неплохо справлялись люминесцентные вывески и место, где я находилась можно было рассмотреть.


Я вышла на дорогу. На противоположной стороне были маленькие жилые дома. Свет горел в редких окнах, так как было, видимо, очень поздно. Я порылась в карманах своей кожаной куртки, которую уже нельзя было назвать чистой и новой, и нашла телефон. Если это было ограбление, понятно, почему его не взяли - мой мобильник нельзя назвать "ценной вещью". Это скорее доисторический вариант первых сотовых телефонов еще с черно-белым экраном и мономелодиями. Он достался мне от папы лет 7 назад и до сих пор не был сломан об кирпич или стену, даже тогда, когда я злилась из-за его тупости и заедающих кнопок. Да уж...в век высоких технологий я явно смотрелась на фоне смартфонов и сенсорных экранов владельцем "телефона-динозавра". Однако мне было жалко выбрасывать его совсем уж "неубитым", да и денег мне и так не хватало на учебу, не то, что на мобильник.


Я взглянула на экран. Часы показывали без четверти четыре. Мои глаза, ввиду их небольшой раскосости, по-видимому, стали совсем круглыми и я чуть не поперхнулась слюной. ГДЕ Я БЫЛА ЦЕЛЫХ ДВА ЧАСА?!


Я набрала номер подруги, с которой была в кафе-баре 'У Тимми' на Дугласс-стрит два часа назад.Там мы отмечали поступление в колледжи и скорый отъезд всех по разным уголкам штата, да и всей страны. Моя подруга Джен поступила в университет Филадельфии и была очень рада этому. Теперь ее мечта стать журналистом и объездить весь мир была вполне реальна. Я же поступила в местный колледж Олбрайт города Рединг. Конечно, это была не Филадельфия, но, по крайней мере, не такой уж маленький городок. Надежда стать писателем была не так уж привередлива к выбору ВУЗа.


Гудки прервались после третьего и нарочито безличный голос девушки (который показался мне вредным и злым) оповестил о сбое сети. Масла в огонь добавила сдохшая батарейка и потемневший экран телефона. Все, теперь я точно сброшу его с крыши дома, только симку вытащу.


После этого я побрела вдоль дороги и вскоре увидела автомобильную стоянку. Рядом стояло скромное одноэтажное здание светло-желтого цвета. Огромная вывеска гласила о "Ремонте и заправке". Свет в помещении горел, и я решила направить свою тушку туда. Мне повезло: дверь была открыта и на входе меня встретила милая женщина лет сорока с лишним, в форме работника станции техобслуживания автомобилей. При виде меня у нее округлились глаза, и она оцепенела с кружкой кофе в руке. Направлялась она, скорее всего, к стойке, немного напоминающей ресепшн. Поглядев на меня пару секунд и окинув мое потрепанное тельце оценивающим взглядом, она оттаяла и даже улыбнулась.


- Чем я могу помочь, мисс? - сказала она, подходя к стойке.


- Мне нужен телефон. Я не знаю, где нахожусь и мне надо вызвать такси, чтобы добраться до дома.


- Мне позвонить в полицию или скорую? Вы явно оказались здесь не случайно. Вы не ранены?- она начала меня осматривать, ища признаки насилия.


- Нет-нет, что Вы! Со мной все нормально, не надо никуда звонить!- Конечно, мне не хотелось привлекать еще и полицию. Еще чего мне не хватало к потере памяти о моих похождениях и ужасном виде.- Знаете ведь, какая молодежь пошла, уже от пьяни не помнят куда едут. У вас есть телефон?

Боже, да я, похоже, хорошенько стукнулась головой, раз приписываю себя уже к группе подростков-алкашей. Да и вид у меня соответствующий - потрепанная кожаная куртка, темные грязные джинсы, майка-алкоголичка (как в тему!), будто покрытая блестящей переливающейся чешуей, и балетки. Хорошо еще, что туфли на шпильках не надела, иначе не знаю, как ковыляла бы с такой-то гудящей от боли головой. А ведь моя подруга Джен битых два часа упрекала меня в этом, хорошо, что я ее не послушала.


Дама на ресепшене, буду называть ее так, любезно предложила мне стационарный телефон, тоже из прошлого века. Она смотрела на меня спокойно, хотя уже не так приветливо.


- Простите, а где я нахожусь?


- На Шуйлкилл-авеню, дорогуша.


О, так я уже превратилась из "мисс" в "дорогушу"...прекрасно!


- ГДЕ?!- мой голос оказался неожиданно хриплым, слова прозвучали странно, вроде бы даже незнакомо.


Я быстро представила карту города. Вроде бы сейчас я находилась возле аэропорта, к юго-западу от центра. Как меня только занесло в такую даль? "Надо вызвать такси, - подумала я. - Пешком я и до рассвета не дойду".

Но когда я начала набирать номер, сообразила, что деньги у меня наверняка забрали, и стала обыскивать карманы. С трудом сфокусировав рассеянный взгляд, я пересчитала монетки. Их, к моему огромному сожалению, не могло хватить даже на поездку в центр города. Тяжело вздохнув, я начала более лояльно относиться к варианту про полицию.


- А у вас тут ходят ночные автобусы?- спросила я у женщины в надежде получить утвердительный ответ.


- Да, правда, ходят они здесь редко. Но ты можешь успеть, если поторопишься. В половину пятого он отъедет с автобусной стоянки. Если спустишься вниз по дороге, то сможешь поймать его на повороте Уоррен-стрит Байпасс.


Я поглядела на часы позади нее. Они показывали пятнадцать минут пятого. За пятнадцать минут добежать до шоссе внизу улицы для девушки с больной головой и пульсирующими висками, да еще и шатающейся от алкоголя, было практически невозможно. Но если бы я осталась ждать следующего автобуса, то не попала бы домой до утра. Вообще-то, я должна была вернуться домой еще в три часа ночи, но непредвиденные обстоятельства вынудили меня "прогуляться" по городу. Придется задействовать все мои резервы сил, чтобы успеть на автобус.

Не желая терять ни минуты, я выбежала из здания, бросив женщине на ресепшене короткое "спасибо" и изо всех сил устремилась вниз по улице. Выходя из здания, я почувствовала легкий запах крови. Однако кофе перебивало ненавистный мне запах, так что я не обратила на это внимания. Лишь ноющие виски и стучащее сердце мешали думать здраво. Четкое зрение пока не вернулось, но улицу в свете фонарей я видела хорошо. Бежать было на удивление легко, хотя головная боль и рассеянное зрение часто заносили меня на проезжую дорогу, либо в кусты, росшие рядом с тропинкой.


Когда я наконец дошла до места, где Шуйлкилл-авеню пересекалась с Уоррен-стрит Байпасс, мимо меня медленно прополз автобус, направляющийся в центр города. Слегка сонный водитель наверняка не ожидал яростного стука в дверь и взъерошенной чумазой девицы, желавшей залезть в кабину, поэтому затормозил слишком резко. Я запрыгнула в автобус.


Пассажиров было немного - мужчина лет сорока с большой тряпичной сумкой и молодая семейная пара. Все они смотрели на меня с большим удивлением. Мое эффектное появление пробудило их ото сна, и теперь их взгляды были устремлены на меня. Когда я стояла рядом с той женщиной, аромат кофе перебивал все неприятные запахи, теперь же они проявлялись особенно четко. Немного смутившись и выслушав ворчание водителя о "невоспитанной молодежи", я оплатила проезд. Села в конец автобуса, чтобы не привлекать лишние взгляды и уткнулась в прохладное стекло. Теперь осталось доковылять до дома, сходить в душ и завалиться спать. За стеклом мелькали огни проезжающих машин. Луны за деревьми почти не было видно, но ее отблеск сиял в темной воде реки, мимо которой мы ехали. Я подумала о том, что хорошо было бы потом приехать сюда, посмотреть на эту реку днем...


Стоя у двери своего дома, я, нервничая, искала ключ от квартиры. К счастью, меня приучили прятать важные вещи в потайных карманах, и через несколько минут я почувствовала в кармане холодный металл. Все же куртка не была старой, так что в ближайшее время образование дырок в карманах ей не грозило. Я с облегчением вздохнула и вставила ключ в дверную скважину.


Открыв дверь, я увидела привычные для меня очертания небольшого коридора и выходящей за ней кухни. Кухня занимала почти все пространство на первом этаже. Она была соединена с гостиной, так что телевизор у нас располагался прямо напротив обеденного стола. Там был и диван. За кухней как раз была моя комната - бывшая кладовая. Мы соединили ее с уже существующим туалетом, и как раз образовалась вполне приемлемая комната. Это было хорошо тем, что не приходилось бегать туда-сюда, чтобы поесть. Правда, ночные перекусы отыгрывались на моей фигуре со всей жесткостью правосудия. Благо, что моя фигура не была предрасположена к ожирению. За это надо благодарить мою стройную маму, которая в свои сорок с хвостиком выглядела просто шикарно. Тем не менее, гены моего отца все же давали жиру накапливаться на животе и бедрах. Пробежки по утрам яростно боролись с этой проблемой.


Рядом с входом в мою комнату была лестница на второй этаж. Там была комната моей мамы, рабочая комната отца и спальня моей сестренки. Разница в 12 лет не давала мне пренебрежительно относиться к ней. Напротив, между нами была нерушимая связь и огромное взаимопонимание, отличавшее нас от многих таких же детей. Я была ей не только сестрой, но и другом, защитником и даже второй мамой, в виду большой занятости оной.


Я стремительно побежала в свою комнату, спотыкаясь на ходу о стулья и игрушки, разбросанные сестренкой. Тихо ругаясь, я наказала себе утром напомнить ей об этом и заставить все прибрать.


Еле нащупав выключатель, я включила свет. Застеленная кровать у окна очень привлекала мое внимание, но я решила не рисковать здоровьем и все же завалиться спать после душа. Сняв все вещи и забросив их в корзину для грязных вещей, я стала включать теплую воду. Боже, как хочется поскорее помыться! Случайно взгляд остановился на моем отражении в зеркале. В нем я увидела себя, но не сказать, чтобы полностью. В свои девятнадцать лет я выглядела на целых двадцать семь. Взъерошенные грязные спутанные волосы, опухшие глаза и пятна от туши под ними. Цвет лица почти совпадал с цветом стен в ванной, то есть лицо было бледным и непонятной формы. Губы стали пухлее, хоть одна радость, только по сравнению со всем другим усугубляли положение еще больше. Я посмотрела сквозь щелочки-глаза и поняла, насколько ужасно выглядела перед людьми. Вода достигла нужной температуры и, вытащив пучок листвы из волос, я залезла в ванную.


Надев чистое белье, натянув темную облегающую простую футболку и спортивные штаны, пошла сушить волосы. К волосам у меня был особый трепет и целый комплекс ухода за ними. Они были тонкие, каштанового цвета и совсем не объемные. Это вынуждало меня постоянно пользоваться всякими средствами для их объема. Хоть они были тонкие и не густые, волосы до груди точно были тяжелее. Когда я их сушила, мне показалось, будто их стало больше, а сами волосы толще. Я списала это на усталость и головную боль.


Высушив волосы, мне стало намного легче. Глубоко вздохнув, я снова ощутила еле уловимый запах крови. Хм...вроде губа не разбита, да и царапин и ран нет. Головная боль еще не прошла, так что я решила принять таблетку. Да и есть жутко хотелось. Перед походом на кухню вставила горе-телефон в розетку, чтобы перед тем, как окончательно превратиться в кучу мусора смог протянуть еще максимум дня три.


Поход на кухню было дело рисковым - вдруг меня застукают на месте преступления и начнутся расспросы. Придется действовать тихо и аккуратно. Таблетку я нашла моментально и сразу проглотила ее, выпив стакан воды. Такого отвратного вкуса таблетки я еще не ощущала. Похмелье тут ни причем - пила я немного и этого не хватило бы на полное изменение вкуса.


Рыскание в холодильнике закончилось нахождением бутерброда с курицей и соусом. Апельсиновый сок уже заканчивался, но мне удалось вытрясти последние капли. Я уселась поудобнее на деревянный стул и откусила найденный мною бутер. Свет исходит только от окна напротив, так как я решила, что включенный свет привлечет к себе внимание. Я наблюдала как машины проезжают мимо соседнего дома, как вдруг поняла, что ем тухлятину. Это была не просто курица, а вещь, наполненная бактериями с отвратительным вкусом и запахом. Похоже, что я даже холестерин почувствовала. Я быстро побежала к мусорному ведру и выплевывала все, что еще не успела проглотить. Не думала, что она будет испорченная, вроде купили только вчера. А я ведь ее и ранее ела! Соком запить тоже не удалось - вкус был совершенно невыносимым.


Ну что за непруха! От алкоголя такого не может быть. Мой организм взывал к принятию пищи, особенно хотелось пить. Только после отравленного опыта, вторую попытку делать совершенно не хотелось.


Я решила подождать до рассвета. Тогда будет видно все мною найденное, и я смогу нормально что-нибудь приготовить. А пока позвоню Джен. До этого она звонила мне раза пять, а после того, как сдох телефон, наверно, вообще бесится.


Шли гудки. На третьем я услышала высокий звенящий голос. Это был голос Джен.


- Элизабет Картер! Ты сволочь и чертовка! Где ты пропадала, мать вашу!!! - она произнесла это так громко, что я на пару секунд оглохла.- Да я тебе, который час уже названиваю!


- Я знаю, знаю...Просто вышло так, что...я оказалась на другом конце города без средств связи.

Повисла пауза.


- ГДЕ ТЫ БЫЛА?!


- Где-то около автобусного вокзала. Там еще много стоянок таких...


Далее были слышны рычания неизвестного происхождения. Хотя я догадывалась, что это была Джен.


- Я же тебе говорила, что надо было проводить тебя до такси! Не умеешь пить, то хоть научись принимать помощь от других! - на том конце провода послышалось стук и лязг.- С тобой хоть ничего не случилось?


- Все нормально, не беспокойся. Только голова болит и одежда испачкалась. Поэтому говори потише, хорошо? А то твои крики может услышать даже моя мама. - Я невольно улыбнулась.


Похоже, мои слова все же дошли до нее и она успокоилась.


- Бет, ты ведь понимала, что это было опасно? Тебя могли ограбить или...даже боюсь сказать это...убить!


- Наверное, я просто села не на тот автобус и меня занесло в такую глухомань. - Про возможность ограбления я даже не заикалась - Джен умеет раздувать проблему в невероятных масштабах.


- Бет, как ты могла?! Хотя это очень на тебя похоже. Не удивлюсь, если весь мой потрясный макияж и прическа превратились в ничто!


- Ну что ты! Конечно же, нет! - солгала я без зазрения совести. Уж лучше не тревожить ранимую душу лишний раз.


- Как Пол? Он нормально доехал? - сказала я пытаясь сменить тему.


Пол - это мой друг со школы. Если с Джен мы дружили с первого класса, то с Полом начали общаться только с 7-го. Тогда он перевелся в нашу школу из другого города. Он ни с кем не разговаривал и все отстраненно с ним общались. Джен, как предводитель класса и редактор школьной газеты взяла на себя обязательство подружить его со всеми. План провалился, но зато мы втроем сильно сдружились. Конечно, постепенно он начал общаться с другими мальчиками, но все же с нами он общался больше.


- Пол? Эта "малолитражка"? Да он свалился спать после третьей рюмки. Сам же предложил отпраздновать в баре его кузена поступление, а вместо этого дрых на кушетке и пропустил все веселье! Да и ты еще меня бросила, ссылаясь на "Мне надо домой, а то мне будет ата-та"! Даже провести не дала, и мне пришлось тухнуть там с какими-то подозрительными личностями!


- Прости, я об этом сильно сожалею! - я старалась сделать как можно более скорбное лицо. Надеюсь, она это почувствует.


- Ладно, забудь. Самое ужасное, что это был последний наш с Полом вечер, когда мы должны были провести его вместе...А вместо этого мне пришлось тащить его тушу к нему домой! Хорошо, что его брат из бара мне помог, а то мне вообще лень было тащить его до самого порога.


Я тихо хихикнула - представляю эту картину! Маленькая Джен несет грузного Пола домой - красота!


Головная боль потихоньку стихла. Я чувствовала себя намного лучше. Единственное, что у меня вдруг начали сильно болеть зубы. Кажется, я снова почувствовала запах и вкус крови. На этот раз это точно была моя.


Я медленно поплелась в ванную. Джен что-то там говорила про "Мои черные волосы скоро станут седеть, если вы не перестанете выкидывать такие фокусы". Я подошла к зеркалу и приподняла верхнюю губу.


Моя верхняя губа кровоточила. Нет, не вся, а только там, где были клыки. Они показались мне крупнее обычного. Тут я поняла, что нормальное зрение наконец-то вернулось, и я смогла разглядеть кровоточащую рану поближе.


Когда я приблизилась к зеркалу, меня пронзила резкая боль. Я не смогла стерпеть и громко крикнула. На том проводе Джен испугалась и начала сыпать вопросами:


- Бет?! Бетс, что с тобой?! - Кричал мне обеспокоенный голос.


Остальное я не слышала. Я сильно зажмурила глаза и все еще не до конца могла их открыть. В ушах звенел какой-то шум. Я открыла глаза и посмотрела на себя в зеркало. То, что я увидела, привело меня в шок.


- Боже...мой. - Единственное, что я смогла выдавить. Виски пульсировали еще сильнее.


Мои клыки стали длиннее в два раза. Я чувствовала пульсацию внутри них. Я выглядела прямо как чудовище из фильма ужасов. Нет, я была похожа на...


- Бет, не молчи, прошу тебя! - Послышался истеричный крик.


- Джен, я перезвоню тебе, ок?


- Что?! Что ты сделала?! Ты...


Далее я отключила телефон. Не хватало мне еще истерик моей дорогой подруги.


Я медленно прикоснулась к выросшим клыкам. Холодные...хотя внутри я чувствовала сильный жар.

Когда я прикоснулась к ним снова, они на моих глазах втянулись и снова стали прежними. Нет, боли не было. Только неприятное ощущение, будто сжимается сфинктер. От этого меня передернуло.


Я крепко сожмурила глаза и повертела головой. Не хватало мне и еще глюков нахвататься. Открыв глаза, я снова посмотрела на клыки. Они были такими же. Странно...


Когда мой взгляд скользнул выше, то я заметила небольшие изменения на моем лице...Припухлость ушла. Вместо потрепанного лица на меня смотрела я, нормальная, выспавшаяся и совершенно не усталая. Мой оливковый цвет лица стал светлее, тон кожи разгладился. Губы стали ярче, появился легкий румянец. Немного раскосые миндалевидные глаза наполнились ясностью. А каре-зеленый цвет зрачка стал более явным. Каштановые волосы блестели и переливались золотисто-коричневыми оттенками. Я еще никогда не видела их такими красивыми. Да и вообще мое лицо никогда не выглядело так привлекательно. Будто меня накрасили и отфотошопили для обложки журнала. Я прикоснулась к лицу рукой. Кожа была такая мягкая, будто бархат. Если это глюк, то пусть продолжится еще немного...


Я отошла подальше и заметила, что и мое тело стало намного лучше. Лишние сантиметры ушли, и кожа стала упругой. Мышцы подтянуты, и я чувствовала легкость по всему телу. Моя "грудь-полторажка" вполне дотягивала до отметки "B". Я снова зажмурилась и открыла глаза. Все осталось таким же.


"Это либо какая-то болезнь, либо я действительно под кайфом и ловлю глюки".


За ответом я полезла в интернет. Единственная дорогая вещь в моей комнате - был ноутбук, который мне подарили на 18-летие. Раньше я лазала в интернет только по надобности и чаще ходила либо к Джен, либо в интернет-кафе, что было для меня накладно.


На мой вопрос, Великий Гугл дал миллионные ответы - как всегда. Ну что ж, придется искать ответ среди кучи ссылок. Из всего этого потока информации, спустя 20 минут, я сделала вывод - либо я вампир, либо я больная на голову. Второй вариант был наиболее реалистичным, так как ЧМТ (Черепно-мозговая травма) я получила пару часов назад и боль не уходила очень долго. Вариант про вампира мне показался смешным. На всякий случай я решила посмотреть, когда будет рассвет и пресечь все нереалистичные мысли с первыми лучами солнца. А пока можно проверить самые распространенные версии - на всякий случай.


Виски снова начали стучать. Кажется, я даже слышала стуки сердца. Нет, не одного, а многих сердец. Я приложила руку к груди, а другую приложила к сонной артерии. Вариант про то, что вампиры не отражаются в зеркале, отпал сам собой - себя я в зеркале видела, либо это был злобный, приукрашенный двойник. Мое сердце билось, но медленнее прежнего, хотя я точно была взволнованна. Но оно все же билось, так что я отнесла это к версии про безумство.


Далее шла версия про чеснок. Я нашла его в шкафчике кухни, вытащив из коробки для специй. Острый запах сразу ударил в нос. Такого раньше не было. Пересилив себя и собрав волю в кулак, я решила откусить его. Черт, никогда ничего не пробовала дурнее. На его фоне тухлая курица оказалась сладкой ватой. Может, он тоже испортился? На всякий случай его тоже выбросим. Чеснок пулеметом полетел в мусорную корзину.


Вернувшись из кухни, я сразу решила взяться за тяжелую артиллерию, то есть взяться за серебро. Святой воды у нас не было, да и не слишком я верила в версию, что именно замоленная вода может убить вампира.


В ящичке комода я вытащила серебряный кулон. Это была серебряная цепочка с кулоном в виде круглого зеркала с ручкой. На обратной стороне был выбит очаг огня. Скорее всего, это потому, что я принадлежу к огненной стихии по знаку зодиака. Этот кулон мне подарил отец на мое десятое день рождения. Я им очень дорожила и поэтому нечасто надевала.


Как только я прикоснулась к цепочке, она начала прожигать мне ладонь, словно прикоснулась к кипятку. Я вскрикнула и уронила кулон на пол. Нет, ожог был не сильный, но я чувствовала, как на месте ожога кровь уплотнилась и даже свернулась. Но больше всего меня поразило то, что буквально на моих глазах ожог затянулся, и рука снова стала нормальной. Я дважды моргнула, но рука была такой же. Теперь это точно глюки.


Рассвет должен быть через двадцать минут. За это время я должна была проверить еще одну теорию. Если ожог на руке действительно затянулся, то порез тоже должен. Эх, если бы моя мама узнала о том, что я собираюсь добровольно порезать руку, у нее был бы скрытый приступ паники, так как здесь уже попахивает наклонностью к самоубийству.


Снова пробравшись на кухню, я вытащила из кухонного шкафа разделочный нож. Нет, вены резать я не собиралась, так как не слишком радужно относилась к виду крови. Но маленький порез на пальце был самым оптимальным выходом из положения.


Усевшись на кровать, я сделала глубокий вдох и провела ножом по пальцу. Черт, забыла его продезинфицировать. Надо потом не забыть этот порез йодом сделать...


Йод не понадобился. Порез пощипал и затянулся как ожог, даже следа не осталось. Я сглотнула сухой комок в горле и начала паниковать. "Это не глюки"- говорило мое сознание. Логика, упрямо перевешивающая ранее, тихо сидела в уголке. В голове кружилось много мыслей, но я не хотела даже думать об этом. На лице выступило несколько капель пота. Небольшая комната показалась еще меньше. Я слышала, как первые люди-жаворонки вставали с постели. Как почтальоны медленными сонными шагами закладывали почту в ящики и газеты у порогов дома. Я слышала, как звери, птицы и насекомые передвигались под моим окном. Но самое ужасное, что я слышала сердца. Много сердец. Их биение сводило меня с ума. Я резко встала с кровати, которая под тяжестью моего тела со вздохом выпрямилась. Я не могла нормально стоять. Я постоянно ходила из стороны в сторону, из угла в угол. Я чувствовала, как первые лучи солнца выходили из углов маленьких домов. Раньше мне всегда нравилось смотреть из окна, как это происходит, но сейчас...сейчас я понимала, что решается моя судьба. Тот момент, который предопределит мои дальнейшие действия. В такие моменты в фильмах звучит напряженная музыка. Мое сознание уже проигрывало ее, когда я посмотрела на окно. Солнечные лучи уже достигли моего окна и упрямо бились сквозь темные закрытые шторы. "Вот он, этот решающий момент" - сказала я себе мысленно. Теперь все зависит от него.


По спине пробежал холодок. Я медленно приблизилась к окну. Ноги двигались тяжело, будто невидимая сила их удерживала. Я схватилась за занавеску и глубоко выдохнула. Теперь сердце бешено билось, и я почувствовала, как у меня снова закружилась голова. Я вздохнула и отдернула занавес. На лицо и особенно руки мгновенно направились солнечные лучи. Я вскрикнула и задернула занавески. Это были ожоги. Лицо не так пострадало, как руки. Я чувствовала, как солнце прожигало кожу. Это было намного больнее серебра. И раны затягивались дольше. Минута...две...три и скоро стало легче, но отголоски боли все еще чувствовались на коже. Но даже боль не могла заглушить мысли о том, что я так старательно прятала в глубине своего сознания. Теперь никаких сомнений не осталось. Все, что со мной случилось, быстро приобрело смысл. Я пыталась встать, но ноги меня не послушались, и я упала на пол. Подпершись спиной о кровать, я заплакала. Я давно так не плакала и почти забыла, как это. Слезы сами текли, и я не могла их остановить. Я плакала не от боли. Нет, боль не могла вызвать у меня таких чувств. Я плакала от неизбежности. О той неизбежности моей судьбы, которая взвалилась на меня как тяжкий груз. Это не зависело от меня. Меня даже никто не спросил, хочу ли я этого. Я никогда об этом не думала, но теперь это стало фактом. Я - ВАМПИР.


Лежа на кровати, я услышала сонные шаги моей мамы. Будильник долго мучил ее перед тем, как встать. Она нехотя встала и побрела в комнату моей сестренки, чтобы разбудить ее. В отличие от меня, моя младшая сестра была еще той соней, и приходилось прилагать уйму времени и сил, чтобы разбудить ее. Тем лучше - будет время подумать над тем, как отмазаться вести ее на уроки гимнастики. Наша мама очень любила художественную гимнастику. Она с детства мечтала быть олимпийской чемпионкой, но в силу некоторых обстоятельств она не смогла пойти по этому пути. И теперь отыгрывалась на нас. В детстве я тоже ходила на уроки гимнастики, но всем сердцем ненавидела это. Я упорно не хотела этим заниматься, но мама настаивала, чтобы я реализовала ее несбывшуюся мечту. Хорошо, что тренер уговорила ее от насилия надо мной и моя мама наконец-то от меня отстала. Правда, я до сих пор подозреваю, что она на меня в обиде. Зато с рождением моей сестры в ней снова загорелась надежда. Сестренка не подвела и действительно с огромным желанием идет по маминым стопам. Даже не знаю - радоваться мне или плакать, но для матери это действительно было важно. Теперь я понимаю ее желание хоть как-то реализовать данную мечту. Для женщины сорока лет, работающая в мелкой фирме с двумя детьми и все время отсутствующим мужем - это было действительно важно. Я снова вспомнила о том, что случилось со мной этой ночью. Сердце сжалось, но я постаралась приберечь слезы для более позднего времени. Хватит плакать - нужен план, как отвязаться от судьбы быть спаленной на солнце. При такой мысли мне сразу стало жалко свою сестру - вот это травма на всю жизнь, а ведь ей только недавно исполнилось семь. Представляю, какие глаза будут у моей мамы - нередко тебе выдается увидеть обгорелое тело своей дочери-вампира. Я снова нервно выдохнула, так как послышались шаги. Теперь они спускались с лестницы. Деревянные ступени слегка поскрипывали, но это казалось мне адским шумом. Надо сосредоточиться. Фигура приближалась, и я почувствовала знакомый запах маминых духов.


- Бет, ты уже встала? - сказала мама через закрытую дверь.


- Да, кхе-кхе, я встала, - произнесла я это как можно болезненным голосом. Надеюсь, кашель был правдоподобным.


- Бет, ты что - заболела? - сказала она более встревоженным голосом.


- Не знаю...скорее всего да. Я плохо себя чувствую. - Я ведь действительно плохо себя чувствовала, так что это не совсем вранье.


Ручка двери повернулась, и я затаила дыхание. В комнату вошла мама. Как всегда аккуратно уложенные русые волосы, выглаженный темно-синий костюм с белой рубашкой и юбкой-карандашом. Ее теплые зеленые глаза выглядели обеспокоенно.


-Бет, я же говорила тебе не идти на эту встречу. А теперь ты заболела. - Она подошла к моей кровати, и я постаралась как можно глубже уткнуться в одеяло. Запах крови был очень сильным.


- Мам, я должна была пойти. Джен уезжает в Филадельфию сегодня, и я должна была с ней провести последний день вместе. Кто знает, может она сюда уже не приедет.


- Да, да. Прости, ты права. - Вздохнула она и прикоснулась к моему лбу. Я вздрогнула и почувствовала теплую руку у себя на лбу. Кровь спокойно передвигалась по ее руке, не предвещая никакой опасности.


Вдруг лицо матери слегка побледнело.


- Бет, ты вся холодная. Ты не замерзла?


- Есть немного. - Я снова покашляла.


- И что будем делать? Ты побледнела и у тебя явно внутренняя температура. Наверное, придется мне сегодня отвезти Кейт. Хотя я опоздаю на работу... Надо предупредить начальство...


- Мам, я смогу! - я привстала на локте, подрожала, покашляла и снова плюхнулась на кровать.


- Нет, не надо. Я сама ее отвезу. А когда занятия закончатся, она посидит у Беккетов.

Беккеты были нашими соседями. Семейная пара поселилась с нами примерно в одно и то же время. Их дети давно выросли и уехали из города. Миссис Беккет работала в кондитерском магазине неподалеку. Она была очень милой, улыбчивой и дружелюбной женщиной. И даже ее полнота только украшала ее. Она была старше мамы на десять лет, но выглядела намного моложе. Свежее и светящееся лицо, легкий румянец и смеющиеся глаза делали ее привлекательной женщиной и хорошей соседкой. Мистер Беккет был вдвое худее своей жены и выглядел старше ее, хотя был младше на четыре года. Он тоже был хорошим человек, хоть и немного скуп на эмоции. Когда мой отец приезжал с очередной экспедиции, сосед целыми днями был в нашем доме. Даже дольше своей жены. Так получилось, что они с отцом вместе служили в армии и очень сдружились. Но когда отец был в отъезде, сосед постоянно следил за нашей семьей. Нет, ничего такого, просто отец, скорее всего, наказал ему следить за нами. Особенно за мной, ведь я считалась подростком, которому нужен присмотр взрослых, ведь мама пропадала целый день на работе. Конечно же, мне это не нравилось, но паранойю моего отца ничем не выбьешь. В общем, я была рада, что Кейт останется у Беккетов - так мне намного спокойнее.


- Тебе не темно? Может, открыть окно? - мама потянулась к темной шторке, чтобы открыть окно.


- Нет! Не надо! Мне и так нормально, - сказала я, чуть ли не вскрикнув.


- Ладно. - Она посмотрела на меня изумленным взглядом, - Оставим так, как есть. Мне надо идти, а то мы опоздаем.


Мама вышла из комнаты. Перед уходом наказала мне обязательно вызвать врача на дом и соблюдать постельный режим. Дверь моей комнаты закрылась, и я услышала, как моя сестренка плетется вслед за матерью. Наконец-то входная дверь закрылась, и я вылезла из душного одеяла.


"Уф... да в тебе умерла актриса, Элизабет Картер", - подумала я про себя. Действительно, я давно так не притворялась больной. Только до рождения сестренки. После нее необходимость в этом отпала, так как лишние и даже больные руки были нужнее дома. Поэтому школа, была единственным местом, где я могла расслабиться и побыть с друзьями. Конечно же, я старалась помогать маме по мере возможности, но все же тринадцатилетней девочке хотелось как можно реже проводить время за подгузниками. Зато отработала все пропущенное время сполна, когда Кейт подросла.


Теперь, когда я осталась в доме одна, ко мне стали приходить те мысли, которые я старательно запихивала в уголок своего мозга.


Я вампир...теперь я вампир. Все эти байки с детства оказались правдой. Да, я понимаю, что многие в них верят и хотят стать ими, но не я. Мне всегда была омерзительна мысль о сосущих кровь тварях. Точнее, мне было на них плевать, так как я знала, что это выдумки. И мода на вампиров меня не коснулась. Черт! Да я даже "Дракулу" Брема Стокера не читала, не то, что другую вампирскую бредятину.


Я снова начала нервно ходить из стороны в сторону. Пальцем правой руки я трогала клыки. Вроде нормальные...


"Что делать...что делать?!" - повторяла себе эти слова, как мантру. Я не могу оставаться рядом с семьей, это ясно как день. Но я и не могу оставаться в обществе - вряд ли я смогу долго противиться "зову крови" и убийство человека лишь вопрос времени.


Я не хочу жить вечно, мне этого совсем не хотелось. Я смирилась с тем, что старение - часть жизни и этот процесс не пугал меня, а даже интересовал. Всегда было интересно узнать, как я буду выглядеть через тридцать лет. Я часто мечтала о маленьком доме у озера. О заботливом муже, который ездит в город на работу, а вечером, мы с тремя детьми встречаем уставшего отца семейства за обеденным столом. Мне не нужны были приключения, горы золота, слава и неземная красота. Я лишь мечтала о тихой мирной жизни с любимыми людьми. Но теперь, даже эта простая мечта обратится в прах.


"У меня никогда не будет детей. У меня никогда не будет детей" - эта мысль врезалась в мою голову. У меня ничего не будет. Все, чем я дорожила, исчезло в мгновение. Мои мечты и желания, даже самые простые, теперь не осуществляться.


Я не могу остаться вампиром - это слишком опасно. Не только для окружающих людей, но и для меня. Я не хочу убивать людей. Не хочу забирать жизни, чтобы продлить свою. Я уже умерла, так зачем продлевать несуществующую жизнь? Я должна умереть. Умереть, пока могу себя контролировать. Пока я - это я.


Я уселась за старый письменный стол, достала из шкафчика листок бумаги и ручку. Перед смертью я хочу написать предсмертную записку. Хочу написать о своих чувствах, своих пожеланиях. Если бы я знала о том, что случилось, я не стала бы ругать Кейт за разбросанные игрушки. Я бы больше времени уделяла гимнастике, чтобы радовать маму, я бы побольше пообщалась с Джен и выслушивала ее болтовню о мальчиках. Я бы вышла потанцевать с Полом на выпускном и наконец, позвонила бы и извинилась перед отцом, так как наша последняя встреча была не из приятных. Перед его очередным отъездом, три месяца назад, я упрекала папу в том, что он мало времени уделяет семье. Я кричала, плакала, умоляла. Я просила его остаться дома хоть чуть дольше обычного, перевестись на постоянную основу. Мама не говорила ему этого, хотя я знала, что она хочет. Я часто с детства слышала, как она тихо плачет у себя в спальне, на холодной постели. И возможно, она жалела, что вышла за такого человека, ради которого она оставила свою мечту и посвятила себя дому, детям и работе в маленькой фирме. Отец же посвятил себя науке, работе полных приключений и нераскрытых тайн земли. Он с фанатизмом относился к своей работе, но почти не думал о семье. По крайней мере, я так думала. Мама старалась не показывать свои чувства, она хотела как можно глубже запрятать их в своем сердце. Если бы я не знала ее всю жизнь, то подумала бы, что она холодная и расчетливая, как думают многие. Однако она просто не любит показывать свои эмоции. Она считает это проявлением слабости. Но ее холодность проявлялась не только на других, но и на своих же детях. Поэтому я старалась дать Кейт все то тепло и любовь, которую не могла полностью мама. И надеюсь, я успела дать все, чтобы ей хватило на всю жизнь.


Писала я аккуратно, чтобы не слишком было заметно мое волнение. Ни слова о вампирах - мне не хватало еще мыслей других, что я умерла шизанутой и на всю голову больной. Только хорошие слова.


Я решила умереть в полдень на чердаке дома. Так меня не сразу найдут, и никто не увидит моей смерти. Вполне себе нормальная смерть. Осталось только подняться. До полудня осталось больше получаса.


Я поднялась на второй этаж, затем на чердак. Открыв дверь, я почувствовала запах пыли, грязи и застарелых вещей. Старые, бесполезные, "убитые" вещи, но не выкинуты по причине глубокой привязанности. Как стать под меня. Полы скрипели, и я слышала, как живущие здесь пауки попрятались по углам. Из здешней паутины можно было соткать целое одеяло. Я невольно улыбнулась. Под своими ногами я услышала писк. Это была мягкая игрушка в виде кролика. В грязном, пыльном кролике я разглядела свою любимую игрушку - Мистера Френдликса.


- Мистер Френдликс, как я давно тебя не видела. Лет с двенадцати, наверное. Как ты здесь оказался? - я присела на корточки и взяла его на руки, стряхивая с него большой слой пыли.


Я вспомнила, как он здесь оказался. Это была моя любимая игрушка, что я даже носила ее повсюду. Но когда родилась Кейт, мне приходилось отдавать ей все свои игрушки, кроме этой. Однажды, после школы, я нашла Мистера Френдликса на полу кухни с оторванным глазом и лапой. Тогда я очень рассердилась и накричала на нее. Она долго плакала, а мама говорила мне, что Кейт еще слишком маленькая, чтобы отвечать за свои поступки. Я выбросила этого зайца в мусорку, но видимо мама решила пришить ему лапу и вернуть мне. Тогда я уехала к бабушке в соседний город на каникулы, а кролик так и остался бесхозным и вскоре перекочевал на чердак.


- Прости, - сказала я своему старому другу, - прости, что забыла про тебя. - Я подняла его и поместила на старый комод с посудой.


Все эти вещи ждут своего часа. Когда им дадут новую жизнь, либо их выбросят за ненадобностью. Или их оставят на съедение термитам, насекомым или крысам. От этой мысли мне снова стало плохо. Быть похороненной тут мне совсем не хотелось.


Я подошла к маленькому окну. Старое пыльное стекло закрывалось деревянными ставнями, которые со временем потемнели. Я четко видела падающие пылинки, которые медленно спускались на землю. Это всегда меня завораживало, будто падают мелкие бриллианты при свете солнца. Они были так независимы, так привлекательны, что хотелось оказаться такой же мелкой пылинкой.


Я взялась за металлические ручки ставней и закрыла глаза. Говорят, перед смертью пробегает вся твоя жизнь. Все самые хорошие и плохие события. Я подумала о том, что не смогу больше сделать...У меня никогда не было парня. Да, я не была изгоем в школе. У меня были друзья. Я неплохо училась и совсем не думала, что есть необходимость в парне. Я думала, что у меня есть еще вся жизнь, чтобы найти хорошего мужчину. Я нечасто ходила на тусовки и вечеринки, так как не видела в этом особой необходимости. После школы я всегда бежала домой, чтобы не оставлять сестру в одиночестве. По выходным Джен часто на меня злилась из-за этого, но хотя бы благодаря этому они с Полом могли провести больше времени вместе...А я, когда была рядом с ними часто чувствовала себя лишней.


Почему я стала вампиром? Почему именно я? Не удивлюсь, если кто-то специально решил меня такой сделать. Просто так, ради скуки. Кто-то, кому безразлично мнение жертвы. Правильно...ведь кто-то превратил меня в вампира.


В этот момент меня обуревала глубокая ненависть и ярость. Я никогда не чувствовала ее так ярко. Мне захотелось уничтожить этот мир, смести все ко всем чертям и найти этого ублюдка-вампира или вампиршу, которые превратили меня в чудовище. Но тут осознание беспомощности свело мою ярость на нет. Я не могу найти этого вампира. Я не знаю кто он и где он. Это приводит мои поиски к нулю. Я оглядела чердак и поняла: "Нет, если уж умирать, то красиво!"


Если я хочу умереть, то мне надо сделать так, чтобы меня не искали или хотя бы искали немного подольше. Нужно придумать повод, чтобы сбежать из дома и уехать куда-нибудь подальше. Найти лесную рощу - в Пенсильвании много лесов и заповедников. У меня есть целая ночь, чтобы уехать, найти местечко потише и сгореть на солнце там. Пусть те, кто забрал у меня жизнь возрадуются - жить я буду недолго.


Я отошла подальше от злополучного окна. Взяла с собой Мистера Френдликса и спустилась вниз. Надо порвать прощальное письмо и написать новое.


Спустившись вниз, я поставила Мистера Френдликса на стол, порвала письмо и включила ноутбук. Конечно, он был довольно старым и быстро нагревался, но все же это было лучше, чем ничего. Кстати о старых вещах - надо проверить свой злополучный телефон от нападков Джен. Пятнадцать пропущенных и восемь эсэмэсок - не хило. Я даже не стала читать содержание этих смс - все равно они были одного содержания, а в конце целая тирада матерных слов. И зачем еще больше портить себе настроение?


Правда я все же просмотрела смс. В последнем говорилось о моей бесчувственности и о том, что я хреновая подруга, раз даже не удосужилась перезвонить и придти ее провожать. Точно! Она ведь сегодня уезжает в Филадельфию! Да и в полдень, причем. Сейчас ей звонить нет смысла - все равно не возьмет.


Я отложила телефон и включила интернет. На почте у меня было куча сообщений от все той же Джен и пара мейлов от Пола - бедный, похоже Джен достала и его, раз он с похмелья строчит сообщения со всеми ошибками в грамматике.


Нужно было удалить все свои контакты из сети - зачем они тому, кто собирается умирать? Ноутбук я с собой не возьму - лишняя ненужная тяжесть. Пусть лучше он останется Кейт.


Недрогнувшей рукой я удалила страницу в "Фейсбуке" и на еще некоторых ресурсах. Залезла в местный сайт, чтобы купить онлайн билеты на ночной автобус. Нашла ближний подходящий город. Из списка мне больше всех понравился Флитвуд - небольшой городок к северо-востоку от Рединга с населением более четырех тысяч. Парк Флитвуд Коммьюнити как раз находится рядом с автобусным вокзалом. На интернет-деньги купила себе билет на половину первого ночи. Все, половина дела сделана. Напоследок почистила ноут от ненужных файлов и выключила. Теперь надо написать еще одно прощальное письмо. На этот раз, почему я хочу сбежать из дома.


На ум ничего не приходило. Сделать причину в "Несчастной любви" не было смысла - ее у меня никогда не было и не будет. Зато взять причину "Не было свободы" намного правдоподобнее и все это могут подтвердить. Не ходила гулять + все время сидела с сестрой + холодность родителей. Последнее я немного приукрасила. Для пущей правдоподобности мне надо поругаться с мамой. На этой мысли я застыла. Ругаться с ней было практически бесполезно - она не выплескивала эмоции, разговаривала спокойно и лишь кивала в ответ на упреки. С таким противником всегда считаешь себя дурой. Единственный способ вывести ее из себя - надавить на самое больное. При этой мысли мое сердце сжалось. Никогда не думала, что намеренно захочу причинить ей боль - я всегда старалась сделать ее жизнь легче, помогать по мере возможности...а теперь мне придется сделать так, чтобы она не жалела о моем отъезде...хотя бы ненадолго.


Закончив письмо, я стала собирать вещи. Вообще-то мне не нужно было много вещей, но если я собираюсь сделать вид, что уезжаю, надо было собрать как можно больше тряпок. Мама с Кейт вернутся примерно к восьми вечера - хватит времени, чтобы собраться и успеть к автобусу.


Уложив несколько штук нижнего белья, пару футболок, толстовку, две пары джинс и кеды в небольшой дорожный рюкзак, а документы и деньги в маленькую сумочку, я села на кровать, чтобы передохнуть. Тех денег, что у меня есть, не хватит на неделю проживания. Для правдоподобности мне надо взять еще и кредитную карточку. На ней тоже почти не было денег. Там никогда не было много денег. При такой мысли я вздохнула. Скользя взглядом по родной комнате, я заметила на книжной полке старую хрюшку-копилку.


"Нет, только не это, Бет! Ты копила в эту хрюшку монетки с младшей школы!" - говорило мое сознание.


"Прости, но приходится жертвовать чем-то ради осуществления плана" - сказала я своему сознанию, перед тем, как дать ему хук справа, чтобы не ныло дальше.


Развернув небольшое полотенце на письменном столе, я сняла хрюшку с полки. Она не была полностью забита монетами и никогда не будет. Эта мысль приводила меня к унынию - я всегда мечтала забить ее полностью. Ну что ж,...если это мои последние дни, не приходится жалеть о чем-то.


Я разбила керамическую хрюшку и по всему столу рассыпались монетки, звонко бьющиеся о поверхность дерева. Я даже не стала рассматривать себя на наличие порезов, так как знала, что они затянутся. Убирать осколки не буду - так будет видно, что я была в ярости.


Я собрала монетки в тряпичный мешочек и положила его в рюкзак. Осталось еще взять одежду, которую я буду надевать в дорогу. Заглянув в шкаф, я увидела черный чехол, который был запрятан в глубине. Я знала что это - мое выпускное платье. Я достала чехол и расстегнула его. Из раскрытого замка вылез подол пышного платья до колена темно-синего цвета. Даже почти черного, переливающиеся как волны ночного моря. "Темная как ночь" - думала я про себя. Сразу вспомнилась картина, которая произошла сегодня ночью - темное небо, луна и спокойные переливы реки над мостом. Платье не было таким дорогим. Оно не было сшито из дорогого материала, но как только я увидела его в магазине, я поняла - вот оно! Я вытащила платье и приложила его к телу. Тонкие бретельки и "русалочье декольте" смотрелись простенько, но на мне они делали фигуру более "пышной". На талии платье плотно прилегало к телу, а к коленям шло пышными волнами. Не хватало только полупрозрачной накидки и черных туфель на каблуке. Из шкафа еще вытащила накидку и тоже надела на себя. Сразу в голове начали всплывать моменты недавнего выпускного.


Тогда у меня не было пары. Джен пошла с Полом, а я как всегда вспомнила об этом в последний момент. Хорошо, что мой одноклассник тоже остался без пары по причине долгой болезни. Он часто кашлял и особенно на мое платье, когда мы танцевали, хотя я тоже была под стать ему - на высоких каблуках оказалась выше него на полголовы и постоянно спотыкалась по причине нечастого хождения на шпильках. До сих пор жалею, что не надела каблуки поменьше, так как продавила своему партнеру ботинок и, по-видимому, дорогой. После этого он пожелал как можно дальше смотаться от неуклюжей компаньонки, так что протанцевала я всего один танец. Пол хотел потанцевать со мной, чтобы я не казалась одинокой, но я не согласилась в виду того, что Джен относилась к выпускному с большим трепетом, а уход партнера означал крах всего вечера. После официальной церемонии я сразу смоталась домой. На этом мой выпускной и закончился.


Ох, опять я думаю о плохом. Я положила платье на кровать и засунула его обратно в чехол. Думаю, если умирать, то в красивом платье, а не в кедах и джинсах. Я уложила платье в рюкзак и с трудом заставила его застегнуться. Ну, все, со сборами покончено.


Оставшись без дела, ко мне нахлынуло большое чувство голода. Я не знала, что есть. Может, попробовать сырое мясо? Снова открыв холодильник, я нашла только мясо курицы. На дне пакета было немного крови. Я сразу почувствовала, что вкус будет не слишком приятным, но мне надо было заполнить чем-то желудок. Я поела немного сырого мяса, куриной крови и стакан воды. Вода была самой приемлемой из всех, хотя я чувствовала как железо и другие примеси находились в ней. А ведь раньше она казалась мне самой очищенной водой, которую я пробовала.


Закончив с перекусом, стала прятать собранные вещи подальше от мамы, чтобы заранее ее не нервировать. Когда искала в столе немного резинок для пакетов, я вспомнила про свой личный дневник. Писала я нечасто, только по действительно важным событиям. Я просмотрела постаревшие желтоватые страницы дневника с голубой обложкой и облачками на ней. Сразу нахлынула ностальгия - его мне тоже подарил папа. Там было написано о моей первой двойке, о том, как я поранила ногу на физкультуре, о том, как впервые влюбилась в мальчика в начальной школе (Оказалось, что он был влюблен в другую девочку и поэтому разбил мне сердце). После него я не помню, чтобы влюблялась в кого-то. Я закрыла дневник и решила не оставлять его тут. Пусть будет со мной, как напоминание о том, что было в моей жизни.


По дороге к шкафу я заметила на полу брошенный мной серебряный кулон. Пришлось надеть перчатки, чтобы не получить очередную порцию ожога. Я сняла серебряную цепочку и вдела шнурок с другого деревянного кулона. Спрятала сам кулон в кожаный мешочек, который подарил мне Пол на девятнадцатилетние. Вообще-то там находилась монета на удачу, но пусть лучше будет кулон. Я застегнула шнурок на шее и спрятала кулон под футболкой. Скоро должна была придти мама с Кейт. Солнце садилось, и я следила, как оно медленно погружается вниз. Как только оно сядет, для меня начнется моя последняя ночь перед тем, как я кану в вечность.


Мама с Кейт пришли около десяти вечера. Немного позже, чем я ожидала. Когда дверь открылась, я сразу почуяла знакомый запах духов и детский шампунь. Биение сердец слышались все четче, и я невольно сглотнула. Надо держать себя в руках.


Мама держала левой рукой полусонную Кейт, а та чуть ли не падала прямо на месте. В правой руке она держала букет цветов - красные розы. Она положила букет на обеденный стол и повела Кейт спать. Когда они поднялись, я подошла к цветам и посмотрела от кого это. На маленькой записке было написано "Шарлиз от Бена". Это точно были цветы от поклонника. Я не была против того, что у мамы были поклонники. Она была красивой женщиной, статной и неудивительно, если ей восхищались. Я давно заметила, что мама хочет развода. Между родителями не было любви и даже хорошей дружбы. Они казались просто соседями, знакомыми, случайно столкнувшиеся вместе. Я понимала это, но не винила их. Похоже, они были вместе только ради нас с Кейт. Я стала взрослой, но для семилетней девочки это было бы глубокой травмой. Отца и так почти не было дома, может, Кейт пережила бы это...


Я снова услышала шаги. Вниз спускалась мама.


- Бет, ты себя нормально чувствуешь? Не надо было тебе вставать с постели.


Мама уже переоделась в ночную белую рубашку и в ее светло-желтый махровый халат. Взгляд был усталым и сонным, но я не хотела обращать на это внимания. Надо было завязать разговор и чем раньше, тем лучше.


- Тебе звонила Джен, ты знала? Она позвонила мне узнать, в чем дело, ведь она уезжала сегодня, а ты должна была ее провожать. Я сказала, что ты заболела. Лучше тебе позвонить ей, - сказала мама, когда открывала дверцу холодильника.


- Мам, от кого эти цветы? - я старалась сделать как можно более суровое лицо.


- Это от моего друга с работы. Он...


- Мам, я знаю, что это от поклонника.


- Ну, это не совсем от поклонника, - пробормотала она виновато.


- Вы встречаетесь? Это с ним ты задерживаешься на работе, да?


- Бет, с чего ты взяла?! Я не обязана отчитываться перед тобой, где я была. Это мое дело. Что с тобой? - она явно была не готова к этому вопросу.


- Мам, я уже достаточно взрослая, чтобы понять, что делают взрослые в такое время! Ты гуляешь с другими мужчинами, в то время как я сижу здесь с Кейт! Я постоянно жертвовала своим временем, чтобы ты могла работать! Почти вся работа по дому на мне! Ты и так проводишь весь день на работе и еще вместо того, чтобы идти домой к детям, развлекаешься, хотя знаешь, что замужем, - почти кричала я.


Я знала, что это перебор. Знала, что заставляю ее страдать. Да и мне самой было хреново.


- Для начала - не ори, а то разбудишь Кейт. А во-вторых, я всегда позволяла тебе вести нормальную подростковую жизнь, старалась дать тебе все, что есть у других детей. Я не виновата, что твой отец недостаточно зарабатывает, чтобы прокормить двоих детей. Но я стараюсь изо всех сил, Бет. Как ты не понимаешь? Я тоже имею право на отдых, как и все люди. - Ее лицо стало напряженным и на лбу появились морщинки.


- Да, вот именно! Я тоже имею право на отдых, и я хочу его сейчас! Я хотела поступить вместе с Джен в университет Филадельфии, но это место не отпускает меня. Я задыхаюсь здесь! Мне осточертел этот город! Эта однообразная жизнь! У меня даже парня никогда не было и мне не с кем даже об этом поговорить, так как единственный человек пропадает на работе, а другой приезжает всего несколько раз в год! Я задолбалась сидеть на одном месте! Я даже не могу сказать тебе о своих проблемах, мама! - Здесь я действительно заплакала. Не потому, что я лгала ей прямо в лицо, а даже потому, что в этой лжи была доля правды. Та правда, которую я старательно прятала ото всех. И тот факт, что я стала вампиром, вынудил меня открыть эти уголки души, если она у меня еще осталась.


- Ты всегда можешь поговорить со мной об этом, Бет. Я выслушаю тебя. Ты раньше не говорила мне этого и я думала, что все в порядке, но...Бет, мы можем выбраться все вместе на уикенд, если хочешь. В парк на пикник, например. Давай? - она произнесла это так мягко, что сердце у меня сжалось. Она попыталась подойти ко мне, но я отошла на пару шагов. В таком состоянии я могла сделать все, что угодно. И соблазнительное биение крови смешивало мои мысли.


- Нет, поздно думать о совместных посиделках. Меня тошнит от этого! Иди на пикник со своим...как там его - Беном! - я решила окончательно добить ее.


- Бет, следи за своим языком, чтобы потом не жалеть о сказанном! - мама начинала выходить из себя.


Я действительно жалела о сказанном.


- Я буду говорить то, что думаю! Что хочу и когда хочу! И ходить буду куда угодно и с кем угодно! И ты меня не остановишь!


- Я устала. Сегодня был тяжелый день. Да и ты болеешь, тебе не надо нервничать. Лучше иди спать, а завтра мы продолжим этот разговор. - Она развернулась и пошла наверх.


Я слышала, как ее сердце сжималось при моих словах. На каждом слове оно будто замирало. Ее лицо, обычно бывающее спокойным и непринужденным, было искажено болью и непониманием. Для других это было едва заметно, но я знала ее всю жизнь и могла различить ее скрытые эмоции. Это было нелегко не только для нее, но и для меня. Миссия выполнена - я добилась своего, но вместо удовлетворения чувствовала лишь глухую боль. Зато я оправдаю свой уход из дома. Лишь бы она как можно крепче спала...


Я зашла в свою комнату и стала ждать, когда она заснет. На этот раз она засыпала дольше обычного. Все же, наш разговор выбил ее из колеи. Когда она заснула, я быстренько переоделась из домашней одежды в дорожную - это были темно-синяя футболка, джинсы-скинни и серая куртка с капюшоном, больше похожая на дождевик. Черные кеды уже были приготовлены у входа, так что мне не пришлось искать их в темноте. Перед уходом мне надо было прозвонить Джен, все же она беспокоилась обо мне. Я набрала ее телефон, но попала на голосовую почту. Конечно, она выключила телефон. Голос женщины просил оставить сообщение после сигнала. Когда телефон пикнул, я решила с ней попрощаться:


- Здравствуй, Джен. Прости, что не могла перезвонить. Я бы...я бы все тебе рассказала, но не могу. Я уезжаю и боюсь, мы больше не увидимся. Извини, если я тебя когда-нибудь чем-нибудь обидела. Прости и прощай, - на этом мое сообщение закончилось. Я выключила телефон и положила его в карман куртки.


Я взяла заранее приготовленные вещи из под кровати- рюкзак и сумку через плечо. Выдохнула и постаралась как можно тише пройти к выходу. Я почти дошла до двери, как услышала скрип шагов, маленьких и легких. Это была Кейт.


- Бет, это ты? Ты куда-то уходишь? А зачем тебе рюкзак? - она произнесла это сонным голосом и потирала глаза рукой. Ее пижама с кроликами была почти не видна, но, похоже, мои глаза видели темноте намного лучше обычных человеческих глаз. Ее мягкие тапочки шаркали по кафелю кухни.


- Китти, милая, что ты тут делаешь? - я подошла к ней.


- Я слышала, как вы разговаривали, но почти ничего не поняла. Потом мне захотелось попить воды, вот я и спустилась. А ты вернешься, да? - я видела, как горели ее зеленые глаза. Она хотела, чтобы я не уходила.


- Конечно, я вернусь, - соврала я без зазрения совести, - я выйду ненадолго и сразу вернусь. Ты даже оглянуться не успеешь.


Я улыбнулась и присела рядом с ней на корточки. Ее лицо освещали сбоку фары проезжающих машин. Фонарь на улице горел слабо, но прекрасно видела и без света. Это действительно выглядело захватывающе.


Ее маленькое тело, такое хрупкое и слабое совсем не подозревало, что ее сестра стала самым опасным хищником. Мы с ней совсем не были похожи - она была копия матери, только более раскрепощенная и эмоциональная. Те же, как и у мамы, русые волосы, зеленые глаза и черты лица. Я же, пошла в отца с его темными волосами и глазами, которые лишь немного отдавали зеленью - единственной схожестью с мамой.


Я обняла ее так крепко, как могла позволить себе в таком состоянии. Ее детский шампунь и манящий запах кожи привлекали меня очень сильно. Я изо всех сил приказала себе сдерживаться. Ее я точно не могу тронуть.


- Кейт, попей воды и иди спать, хорошо?


- Хорошо, - сказала ни о чем не подозревающая Кейт.


- Я люблю тебя, очень сильно, - я прижалась к ней еще крепче.


- Я тебя тоже.


- Береги себя и маму, - я поцеловала ее в лоб. Втянула последний раз ее запах и встала.

Как ни в чем не бывало, Кейт пошла наливать себе воду, а я открыла дверь и в последний раз оглядела дом. Больше я его не увижу. Снаружи я закрыла дверь ключом и пошла по направлению к остановке, чтобы сесть на автобус, который ведет на вокзал.


Я сидела в автобусе по направлению к автовокзалу. Мимо проносились машины, освещая фарами лицо. Деревья шелестели от скорости автобуса. В нем было не так много людей, но все они ехали на вокзал. Каждый, по своим причинам. Одни - к родственникам, другие - к любимым, а я ехала навстречу к смерти.


Вдруг ряды деревьев поредели, и я увидела знакомый пейзаж - луну над рекой и ее тихие волны. Мы проезжали как раз под мостом.


Я резко встала и поэтому чуть ли не упала на пол. Люди сразу встрепенулись и проснулись от полудрема. Пройдя к водителю, я попросила его остановиться. Взрослый и полноватый мужчина посмотрел на меня с явным возмущением:


- Девушка, вы спятили?! Я должен остановиться посреди шоссе?! Терпите до вокзала.


- Нет, мне надо выйти сейчас. Не волнуйтесь, я знаю, как пройти до автовокзала. Всего лишь надо идти вперед, верно?


Водитель почесал свою лысую голову и сказал:


- Ладно, но если вы не дойдете до вокзала, я за это не отвечаю.


Я утвердительно кивнула, и он остановил автобус. Все пассажиры вопросительно посмотрели на меня, но мне было плевать, что они думают.


Выйдя из автобуса, я направилась на середину моста. Луна освещала мне путь, будто приветствовала и одобряла этот шаг. Я дошла до середины и втянула свежий ночной воздух. Редкие проезжающие машины сигналили мне, будто думали, что я собираюсь с него прыгать. Наивные...я умру более подходящей смертью для вампира. А утонуть я вряд ли смогу.


Я оглядела каменный пляж, дикий и независимый. Растительность со всей силой пыталась выжить в этих условиях. Кусты, деревья, и травы. Их было много, но никто не мог сравниться с красотой и грацией реки. Ее спокойное течение успокаивало меня. Луна, отражавшаяся в ней, плясала под звуки ветра. Даже птицы и звери засыпали под них. И никто не мог нарушить этот покой.


Засунув руку в карман, я достала мобильный телефон. Пора попрощаться с ним и со всем, что связывало меня с этим местом, которые как этот телефон не давали мне с ними расстаться.


Сначала я вытащила симку, но потом поняла, что в этом нет смысла. Тогда я засунула ее обратно и встала в позу метателя диска. Я сжала телефон в руке, а потом со всей силы бросила его как можно дальше в воду. Бросок был действительно дальним. Такого я бы не сделала в обычной жизни - сил бы не хватило.

Настал этот момент. Момент, которого я так ждала - меня здесь больше ничего не держит, и теперь я могу уехать. Через час я сяду в автобус и отправлюсь навстречу неизвестности. А через три часа я приеду в Флитвуд и наконец, осуществлю свой план. Осталось только дождаться утра, и я буду свободна...