# Я, Лямбда-член

Василий Андреевич Куклин

Третье место в конкурсе "Рваная Грелка". Всего было больше 150 работ, до первого места не хватило всего два балла. По результатам первого тура по баллам всех обгонял)

Я...

Я - Стоун; почему сегодня электроника сбоит?

Я - Стоун; компьютеры вырубились сначала в одной части станции, теперь в другой.

Я - Стоун; не соглашусь с Клэр, это не из-за магнитной бури так далеко от Солнца, к тому же у нас всё экранировано и защищено по последнему писку моды.

Я - Стоун; надеюсь, систему генерации кислорода скоро восстановят.

Я - Джейкобсон; повсюду, как всегда, разбросаны обёртки от шоколадных батончиков Стоуна.

Я - Джейкобсон; может, это его проделки с электроникой?

Я - Джейкобсон; этому янки не место в нашей команде: ленивец, бунтарь, эгоист, аморальный ублюдок, к тому же сильно тоскует по дому, подрывает боевой дух всей команды...

Я - Джейкобсон; хм, а ведь в этом отсеке сильно пахнет озоном... Что бы это значило?

Я - Стоун; искусственный интеллект станции сообщил всем, что Джейкобсон прекратил подавать признаки жизни...

Я - Стоун; что за дела? Как такое произошло?

Я - Стоун; сообщают, что его ударило током...

Я - Стоун; я иду искать нашего бедного бортинженера, я ближе всех к тому модулю, пять минут назад там был.

Я - Стоун; Клэр из пункта управления по радиосвязи произносит кодовую фразу "Мельница в огне".

Я - Стоун; поспешила она, зря пошла на такие радикальные меры.

Я - Стоун; полномочия капитана плюс груз ответственности за экипаж плюс вагина равняется поспешные эмоциональные решения без учёта приоритета миссии.

Я - Стоун; "Мельница в огне" - созданный ещё на Земле специально для этой программы секретный приказ: больше не доверять искусственному интеллекту станции.

Я - Стоун; надеюсь, у Клэр найдутся более весомые основания для подозрений, чем удар члена экипажа током...

Я - Стоун; что за безумный день!

Я - Стоун; подхожу к инженерному отсеку, пахнет чем-то... промышленным, "металлическим" что ли...

Я - Стоун; волосы у меня на руке поднимаются, но страха ведь не испытываю, адреналина не должно быть...

Я - Стоун; ощущаю, будто кто-то за мной наблюдает, кто-то следует за мной по пятам...

Я - Стоун; к чёрту дурацкую паранойю!

Я - Стоун; луч моего фонаря натыкается на Джейкобсона, его тело висит в воздухе посреди отсека, нужно срочно проверить его пульс...

Я...

Я - Хуянь; с самого начала понимала: пилотируемая миссия вблизи Юпитера очень рискованная и мы можем больше не вернуться домой...

Я - Хуянь; мы даже не успели добраться до пункта назначения - до Европы! Подлёдный океан - вот главная цель нашего исследования...

Я - Хуянь; но чтобы всё закончилось так, непонятно по каким причинам... такого никто не ожидал! И я так умирать не собираюсь!

Я - Хуянь; мы больше не ходим в отсеки, где нет электричества, потому что оттуда никто не возвращается...

Я - Хуянь; но всё больше отсеков погружается во тьму...

Я - Хуянь; склонна верить капитану Клэр Гилмор...

Я - Хуянь; в убийстве Джейкобсона, Стоуна, Дэвидсона и Чжугэ остаётся обвинить только наш бортовой компьютер...

Я - Хуянь; хотя он сильно тупит из-за неполадок с электричеством и отключённых от сети узлов и серверов, но Клэр расценивает это как обман... словно это волк в овечьей шкуре, который делает вид, что тоже боится волка...

Я - Хуянь; мы прячемся от него, вырубаем его, где только можем, но он вездесущ...

Я - Хуянь; эти чёртовы камеры в коридорах... даже разбитые, они будто продолжают наблюдать...

Я - Хуянь; о нет, свет в моей каюте погас! Нужно срочно уходить отсюда!

Я...

Я - Гилмор; эй, сукин сын, я не боюсь темноты!

Я - Гилмор; чего ты медлишь?

Я - Гилмор; осталась в живых только я одна, уже двое суток брожу по станции, но этот ублюдок меня почему-то не убивает.

Я - Гилмор; конечно, о произошедшем и своих подозрениях я сообщила на Землю.

Я - Гилмор; не знаю, прилетит ли кто-нибудь мне на помощь, но уж точно никто не успеет меня спасти.

Я - Гилмор; всё-таки до станции "Эон" не один месяц лететь им... И чертовски затратное это дело.

Я - Гилмор; давай же, убей меня, наконец, мучитель! Не хочешь? Не можешь?

Я - Гилмор; возможно, я окончательно вывела искина из строя.

Я - Гилмор; теперь без связи, отрезанная от мира, потому что сломала всё, что только можно было сломать.

Я - Гилмор; всё покрыто морозными узорами, жутко холодно, даже в скафандре... из которого я тоже выдрала всю электронику.

Я - Гилмор; спать боюсь, умирали последние члены экипажа в основном там, где спали...

Я - Гилмор; останавливаюсь тоже ненадолго... Если долго торчать на месте, опять чувствую эту невыносимую вонь озона, иногда даже в скафандре, а ведь кислорода уже почти нет на станции... И мурашки по коже от присутствия кого-то ещё... Иногда мне кажется, что замечаю некое прозрачное облако с металлическим отблеском, пустая область пространства будто бы подрагивает, как дрожит воздух у горизонта на Земле в знойный день. Мог ли искин материализоваться? Чушь какая-та.

Я - Гилмор; наверное, я схожу с ума.

Я - Гилмор; очень надеюсь, что не сошла с ума до этого; уж не я ли убила всех членов экипажа?

Я - Гилмор; так могут многие подумать, такой вариант точно рассмотрят, если будут разбираться...

Я - Гилмор; что подумают мои родители? А Бен, мой жених? Кому он склонен верить?

Я - Гилмор; всю жизнь добивалась высокого статуса, репутации, званий, а теперь всё оказалось зря... так не хочется умирать, ничего не добившись, такой бесполезной для социума, да ещё под подозрением в страшных поступках... чёрное клеймо в биографии, в истории всего человечества...

Я - Гилмор; в любом случае, я записываю теперь все свои подозрения и всё, что мне известно. В простой блокнот, простым маркером. Никакой больше электроники, чёрт побери.

Я - Гилмор; запасы кислорода закончатся через несколько дней.

Я - Гилмор; даже с этой жутко бесполезной экономией воздуха...

Я - Гилмор; но всё, чего я теперь хочу, это разобраться, что же произошло.

Я - Гилмор; на смерть плевать уже давно, мы летели за знанием, мы были готовы.

Я - Гилмор; боже, дай хотя бы знание, раз ничего другого уже не добьюсь! Пожалуйста! Что же нас атаковало? Не дай умереть в неведенье!

Я - Гилмор; и не дай им очернить моё имя! Пускай истина восторжествует! Прошу тебя! Я не убийца, слышишь?

Я - Гилмор; едва уже соображаю... столько времени без сна...

Я - Гилмор; пожалуй, остановлюсь немного отдохнуть... ненадолго... главное... не... заснуть...

Я - Гилмор; хотя умереть во сне... не худшая... перспектива... но не сейчас... мне нельзя... сдаваться...

Я...


Я...

Я - Куликов; вот мы и на месте!

Я - Куликов; три месяца добирались от Марса до "Эона" (мы оказались ближе всех), столько всего нам о нём рассказывали, столько противоречащих теорий, но теперь мы сами разберёмся во всей этой канители.

Я - Куликов; все члены экипажа исследовательской станции погибли при загадочных обстоятельствах.

Я - Куликов; версий произошедшего много, общественность просто с ума сходит от предположений, а я сторонник наиболее популярной теории, что всё это один грандиозный фейк, которым скрывают истинные причины гибели учёных.

Я - Куликов; но разве кому-то интересно мнение простого солдафона?

Я - Куликов; по последним видеозаписям с камер наблюдений "Эона" понятно только одно - что-то невидимое убивало космонавтов, и, если каким-то чудом это разумное существо, а не более вероятный ядовитый газ или вирус, то оно предпочитает действовать в темноте, поэтому мы запаслись самым разным оборудованием - ни одна муха не пролетит мимо незамеченной.

Я - Куликов; проникнув внутрь, мы сразу разделились по парам - я с Оракулом направляюсь к центральному пункту управления, Володя с Серым - к жилым модулям, Хомяк и его робот-осьминог - к лабораториям.

Я - Куликов; остальная наша рота и прямые начальники остались на крейсере "Богатырь-3" неподалёку, а сюда добрались только мы впятером на челноке... Разведка, так сказать.

Я - Куликов; ну давай, враг, покажись, если ты - не проделка средств массовой дезинформации.

Я - Куликов; у меня - скорострельный электрошокер, а у Оракула - огнемёт, ведь любой так называемый "инопланетянин" должен понимать хотя бы язык огня, хе-хе-хе.

Я - Козлов; не нравится мне всё это, сердце колотится, пот течёт, слишком уж утомило ожидание неизвестного, пока летели сюда и пока теперь медленно-медленно плывём по коридорам станции с Куликовым Димой.

Я - Козлов; я не уверен, что все эти фонари, что мы нацепили, отпугнут тварь... Мне, как и многим, думается, она наоборот питается энергией... Но против приказа не попрёшь.

Я - Козлов; и теперь я с этим огнемётом... надеюсь, что имеем дело с маскировкой противника, иначе он точно не поможет...

Я - Куликов; хрипит рация: Хомяк докладывает, что нашёл в одной из лаб заледенелые трупы погибших, их там складировали те, кто оставался в живых, не хватает только капитана Клэр Гилмор, что неудивительно.

Я - Куликов; все трупы - без видимых повреждений, так что способ умерщвления всё ещё остаётся нераскрытым...

Я - Козлов; да мозги им высасывают, мозги, я уверен!

Я - Куликов; говорю Оракулу, чтобы не волновался так, трясётся весь, как осиновый лист, а ведь на борту "Богатыря" такого крутого из себя строит вечно, вот тебе и стрессовые ситуации.

Я - Куликов; нашли тело Гилмор в скафандре на кухне по дороге в рубку управления; выглядит так, словно прижалась к стенке отдохнуть, руку пропустила через специальные перила, чтобы не улететь при отсутствии гравитации, головой упёрлась в стекло шлема, но по показаниям наших приборов - не дремлет, а давно уже мертва... К этому все были готовы. Через тепловизор она синяя, как часть интерьера станции...

Я - Козлов; делаю вид, что охраняю выход из отсека, не могу смотреть на тело бедной женщины;

Я - Козлов; помехи в наших рациях почему-то усиливаются.

Я - Куликов; у Гилмор - израсходованный запас кислорода в скафандре, но рядом - ещё два целёхоньких баллона... непохоже на самоубийство... но как тогда она умерла?

Я - Куликов; у неё с собой блокнот, но тут потребуется расшифровщик; не то чтобы я не знал английский, просто почерк у неё дёрганный, как у сумасшедшей; может, правы те, кто обвиняет Гилмор в убийстве своей команды?

Я - Козлов; наружные датчики скафандра регистрируют резкое повышение молекулярных ионов водорода в атмосфере.

Я - Козлов; экипаж "Эона" говорил что-то про запах озона? Может, это как-то связано?

Я - Козлов; по спине пробегает холодок, я оглядываюсь, но коридор пустой, как и прежде... только пылинки кружат в пространстве, множество пылинок повсюду...

Я - Куликов; докладываю по рации о трупе Гилмор и блокноте, меня едва слышат из-за помех, переспрашивают, я повторяю...

Я - Козлов; связь с Куликовым пропадает, речь лейтенанта обрывается на полуслове, его фонари и подсветка лица гаснут, а вокруг него в лучах моих приборов пылинки вихрятся особенно яростно ...

Я - Козлов; я простыми глупыми выкриками зову его, но не подбираюсь ближе, нас серьёзно готовили к такому повороту событий...

Я - Козлов; меня осеняет: оно здесь! Оно рядом! Оно убило лейтенанта!

Я - Козлов; я барахтаюсь, пячусь по коридору, цепляюсь за стены, оглядываюсь, динамики в шлеме начинают зверски шипеть, на мини-экранах - помехи;

Я - Козлов; "Найди его! Сними его! Это приказ, солдат!" - сквозь помехи кричит товарищ капитан, наблюдая за происходящим через стриминговую видеокамеру у меня в шлеме... Сам-то он на борту "Богатыря-3".

Я - Козлов; тело повинуется приказу быстрее мозга; лихорадочно перебираю фильтры стекла-экрана: в видимом свете - ничего; в ближнем инфракрасном - ничего; в дальнем инфракрасном - ничего; в ближнем микроволновом - вроде тоже ничего...

Я - Козлов; помехи всё сильнее, я спотыкаюсь, ворочаюсь, кое-как бреду в невесомости, кувыркаюсь, только бы уйти, только бы спастись...

Я - Козлов; лучше попробую короткие волны: в ультрафиолетовом - вроде ничего; в рентгеновском... так, мне показалось или... усиливаю до ближнего гамма-излучения... вижу перед собой в воздухе редкие точечные всполохи! И их становится всё больше, вспышки чаще и больше! Они надвигаются прямо на меня!

Я - Козлов; кричу от неожиданности и ужаса, вскидываю оружие и зажимаю спусковой крючок.

Я - Козлов; ещё до того, как я навёл огнемёт, замечаю, что тварь отдёрнулась, резко ослабила вспышки, будто испугалась моего крика.

Я - Козлов; мощной струёй огня заливаю коридор, продолжаю кричать и отступать.

Я - Козлов; вашу ж мать, оно всё равно приближа...

Я...

Я - Солоницын; мы с Серым пробираемся к жилым модулям через модули-фермы, хотя уверены, что выживших там не найдём, но работа простая, непыльная, платят хорошо, большего и не надо.

Я - Абрамов; не знаю, как Володя, а я рисковать не собираюсь; чуть что - тактически отступлю; наше дело простое - разведать обстановку.

Я - Абрамов; мне ещё двойняшек моих растить.

Я - Абрамов; не думал, что военные действия в космосе застанут кого-то на моём веку; всё-таки я скорее учёный-астрофизик, а не солдат, служил в армии давно, занимался исключительно авиацией, а теперь начальство впопыхах собрало группу наиболее подходящих кандидатов и отправило на передовую с энергетическим ружьём наперевес изучать, прости господи, аномалию какую-то...

Я - Абрамов; теоретически нам нужно было только робота доставить и сразу отчалить назад, к своим на "Богатырь-3", потом из тыла стрим смотреть и не париться...

Я - Абрамов; но нет, этому Куликову понадобилось выпендриться перед старшими по званию и всем миром, провести разведку боем, етить-колотить.

Я - Солоницын; господи! Господи! Господи!

Я - Абрамов; сигнал с парнями утерян!

Я - Солоницын; возвращаемся! Назад к челноку! Живее! Пропусти меня!

Я - Абрамов; почему они не отвечают? Что происходит?

Я - Солоницын; Нарушение приказа? Похрен! Вообще похрен! Умирать за деньги я не собираюсь! Если Куликов не справился, то нам и подавно ничего хорошего не светит! Вообще плевать на то, как отреаги...

Я - Абрамов; стоп! Володины фонари погасли! Солоницын остановился и трясётся посреди коридора! Это конвульсии! Мать! Мать моя... Матушки!

Я - Абрамов; убираюсь прочь так быстро, как могу, но в невесомости это получается неловко, большинство движений бестолковы, мои приборы и оружие на ремешках разлетаются и цепляются за всё, что попадается вокруг в узком коридоре, тормозят меня... Сбрасываю с себя оружие, объективы и прочие приборы.

Я - Абрамов; невидимая хреновина, значит, блокировала путь назад, так что теперь только один вариант отхода остаётся - опять в жилые отсеки, но там тупик, куча тупиков, и ничего не поделать.

Я - Абрамов; судорожно дёргаю всеми конечностями, отталкиваюсь, цепляюсь, скольжу сквозь тёмные помещения.

Я - Абрамов; все фонари гашу, всю электронику в скафандре вырубаю; возможно, именно она привлекает существо, так полагали многие, кто изучал видеозаписи "Эона", на которых погибал предыдущий экипаж... Капитан Гилмор тогда без электроники продержалась дольше остальных...

Я - Абрамов; теперь я без связи, но на это абсолютно наплевать, лишь бы выбраться отсюда живым...

Я - Абрамов; боже, помоги мне! Боже, помоги мне! Нет, помоги моим детям! Пожалуйста! Умоляю! Прошу! Отче наш...

Я - Абрамов; я запираюсь в тесной каюте, даже закрываю жалюзи вентиляционного отверстия, молюсь про себя, не издаю ни звука, не дышу, в полной темноте, иллюминатора нет.

Я - Абрамов; что это щёлкает?... всё быстрее и быстрее... Это у меня в голове или...

Я - Абрамов; дерьмо, я забыл отключить радиометр со счётчиком Гейгера! Прибор в сумке на поясе, вожусь с её замками непослушными пальцами в толстенных перчатках скафандра...

Я - Абрамов; частота увеличивается, и щелчки уже сливаются в единый монотонный однородный треск; оно явно здесь, оно передо мной, оно обволакивает меня, нет, проходит сквозь меня, как и сквозь чёртовы стены...

Я...

Я - Уткин; я сваливаю с этой проклятой посудины.

Я - Уткин; "Октопусу" я приказал остаться в одном из лабораторных модулей, робот не возражал, на "Богатыре" полковник и капитан не возражали тоже, увлечённые гибелью моих товарищей.

Я - Уткин; и вот я уже возле шлюза, что отделяет "Эон" от челнока.

Я - Уткин; здесь мы разделились, когда проникли на исследовательскую станцию.

Я - Уткин; товарищ полковник Стоянов требует теперь, чтобы я, пока есть время, пошёл вслед за Оракулом и Куликовым... и чтобы вернулся к челноку с блокнотом Клэр Гилмор! Ну дела!

Я - Уткин; "Хомяк! Ты должен! Иначе твои товарищи погибли зря! Ты должен притащить сюда блокнот! Скорее! Информация от Клэр Гилмор может оказаться бесценной!" - так и хочется послать куда подальше эту сволочь.

Я - Уткин; боже, так не хочется умирать из-за чьих-то предсмертных каракулей! И идиотизма командира! Но как я могу не подчиниться?

Я - Уткин; но, слава богу, товарищ капитан Новиков уговаривает старшего по званию образумиться, чтобы вернулся с "Эона" хоть кто-нибудь из мальцов... Мол, это смягчит критику общественности и их начальства. А блокнотом пускай займётся робот-осьминог.

Я - Уткин; полковник, по всей видимости, даёт отмашку, я ныряю в шлюз, захлопываю люк "Эона" и через несколько секунд уже задраиваю люк нашего космического челнока.

Я - Уткин; слушаю, как ссорятся командиры между собой, пока поспешно выполняю операцию отстыковки.

Я - Уткин; слушаю, как дистанционно управляют "Октопусом" и переругиваются из-за этого. Да что они могут этим роботом сделать?

Я - Уткин; корабль отстыковался, шлюз свернулся.

Я - Уткин; включаю маневровые, сразу же отдаляюсь от станции метров на пятьсот. От греха подальше.

Я - Уткин; всё работает исправно, никаких призраков на челноке быть не должно.

Я - Уткин; призрак всё-таки довольно медленный: между пропажей связи с Козловым и пропажей связи с Солоницыном прошло тогда минут шесть.

Я - Уткин; а Абрамов отключился минуты четыре назад.

Я - Уткин; к тому же находился он максимально далеко от шлюза, где-то в районе жилых отсеков.

Я - Уткин; и не стоит забывать, что призрак все эти месяцы не покидал дрейфующую станцию "Эон"... Видимо, уютнее ему в металлической коробке, клетке Фарадея. Стремится к теплу? Избегает радиации Солнца? Юпитера? Не моего ума это дело...

Я - Уткин; так что можно расслабиться и возвращаться на борт "Богатыря-3".

Я - Уткин; по большой дуге, только бы не приближаться лишний раз к "Эону", я веду корабль к другому кораблю, зависшему в пространстве. Внушительный, огромный, хорошо защищённый, боевой... Сюда приятно возвращаться...

Я - Уткин; но вот, когда стресс утих, накатывает волна волнения и переживания за товарищей.

Я - Уткин; конечно, трупов я не видел, и пока что всё это кажется неудачной шуткой, неправдоподобным, надуманным событием.

Я - Уткин; но я понимаю, вот-вот меня сожмёт тисками удушающая скорбь. Безнадёга. А в космосе выпивку так просто не найти...

Я - Уткин; там были мои друзья, там были просто хорошие люди. Может, даже лучшие из лучших, раз так далеко забрались.

Я - Уткин; герои.

Я - Уткин; бесспорно герои, память о них переживёт тысячелетия.

Я - Уткин; полкан говорит, что "Октопус" всё ещё функционирует, и в итоге находит блокнот. Аномалию так и не встретил, пока перемещался через отсеки. Теперь "Октопус" с усилием разгибает пальцы мёртвого Куликова один за другим, чтобы извлечь вещицу.

Я - Уткин; мне уже как-то всё равно; облетаю "Богатырь-3", лечу в считанных метрах от корпуса вдоль него.

Я - Уткин; "Эон" и мои погибшие братаны остались на противоположной стороне...

Я - Уткин; а с этой стороны "Богатыря" - стыковочные модули.

Я - Уткин; состыковка...

Я - Уткин; и вот я внутри боевого крейсера.

Я - Уткин; ребята, которые встречают меня в грузовом модуле, совсем приунывшие, а некоторые разгневаны.

Я - Уткин; это они должны меня успокаивать, а приходится самому их одёргивать, перебивать, затыкать, просто удерживать от поспешных решений... Некоторые без оглядки на приказы рвутся занять челнок и лететь на "Эон", мстить проклятой твари...

Я - Уткин; к счастью или сожалению, электроника транспортного челнока самостоятельно глохнет...

Я - Уткин; в шлюзе поочерёдно гаснут все лампочки...

Я - Уткин; мы со страхом переглядываемся...

Я - Уткин; и вот уже отключаются люди... Сначала один расслабляется всем телом, закрыв глаза и понурившись... Потом другой откидывает голову назад, а из беззвучно распахнутого рта вырываются округлые капельки слюны...

Я - Уткин; мне тоже что-то...

Я - Бишаев; оп-ля, Хомяк, кажись, сознание теряет...

Я - Бишаев; эй, пацаны, вы чего? Вы тоже?..

Я - Бишаев; мама дорогая! Это же та хренотень!

Я - Бишаев; мляха-муха! Нетушки! Только не меня!

Я - Бишаев; не успеваю! Ничего не успеваю!

Я - Бишаев; Отвали! Отцепись! Вот и свет гаснет! Всё понятно! Карачун мне самый настоящий!

Я - Бишаев; добираюсь до настенной рации, на ощупь в темноте нахожу кнопку, жму её, вроде лампочка светит, значит, ещё работает...

Я - Бишаев; не своим голосом кричу "Тревога! Тревога! Оно здесь!"

Я - Бишаев; а теперь только зарыдать остаётся, слёзы из глаз комками лезут, просто пиз...

Я...


Я...

Я - Стоянов; всё полетело к хренам собачьим.

Я - Стоянов; Объект проник на борт "Богатыря-3".

Я - Стоянов; там, у меня за спиной, люди гибнут, а я как последняя крыса бегу с корабля.

Я - Стоянов; на последнем уцелевшем челноке...

Я - Стоянов; но ведёт меня отнюдь не трусость, я не из робкого десятка, вовсе нет.

Я - Стоянов; с одной стороны, я должен умирать вместе с моими солдатами, как полагается настоящему лидеру, патриоту...

Я - Стоянов; должен!

Я - Стоянов; но у меня другой приказ, от людей, которые, несмотря на огромное расстояние и медленную передачу данных, видят всю картину целиком, у них больше информации и способностей, чтобы её проанализировать, обработать, правильно переварить...

Я - Стоянов; ...и родить, наконец, решение проблемы, а я их руки, исполнитель...

Я - Стоянов; хех, да я и в армию пошёл только потому, что я человек действия, а не большого ума.

Я - Стоянов; и самокритичен. И понимаю, что не все такие...

Я - Стоянов; пускай за меня решают специалисты, я же буду подчиняться, как в старые добрые времена, когда от моих решений мало что зависело.

Я - Стоянов; но и мир тогда был проще; война с ИГИЛ, Российско-Китайский конфликт, трёхдневный бой с НАТО за Арктику...

Я - Стоянов; по крайней мере, таким мой психологический портрет рисовала жена и наш... точнее её семейный психолог...

Я - Стоянов; эти вечные женские заморочки по несущественным проблемам...

Я - Стоянов; но теперь я даже не знаю - может, мне и вправду нужен психолог?

Я - Стоянов; проклятье! Я застрелил старшего сержанта! И никаких угрызений совести не испытываю! Вот что я за человек? Конечно, он и так был обречён, как и все мы. Конечно, он стоял у меня на пути, а его убийство не противоречило очень чётким приказам, которые я получил по личному каналу связи от командования на Марсе...

Я - Стоянов; отставить нюни! Соберись, ссаная тряпка!

Я - Стоянов; по большому счёту это всё уже не имеет никакого значения...

Я - Стоянов; я уже почти труп, я уже в могиле, в готовом гробу, в этой консервной банке.

Я - Стоянов; и всё равно, как же это горько - терять людей, которые за последние годы стали для меня, как сыновья...

Я - Стоянов; сначала в служебных и стыковочных модулях все помирать начали...

Я - Стоянов; на экране с характеристиками членов экипажа - то у одного, то у другого солдата пропадало сердцебиение.

Я - Стоянов; по тревоге собрали весь офицерский состав на совещание, необходимо было срочно решать, что делать...

Я - Стоянов; со стороны Земли и Марса сразу пришло нерадостное решение: мы, "богатыри", отныне находимся в строжайшей карантинной зоне, никто не имеет права возвращаться и тащить эту заразу к цивилизации.

Я - Стоянов; впрочем, большинство было к этому готово, уж я-то точно всё прекрасно понимал.

Я - Стоянов; во благо всего человечества! - хороший, должно быть, тост.

Я - Стоянов; но пока Объект не обесточил весь крейсер, нужно было что-то делать.

Я - Стоянов; мы направили сержантский состав отвлекать Объект, не пропускать в жизненно- и стратегически важные модули, препятствовать Его передвижению всеми силами.

Я - Стоянов; к тому моменту некоторые качества Объекта уже прояснились... например, ему интересно охотиться именно за людьми, а обесточивание приборов - высасывание энергии из них - происходит то ли невольно, то ли попутно, поскольку объект в состоянии покоя черпает энергию где-то в другом месте, не стремится уничтожить электронику, да и "Октопуса" не тронул, за Хомяком полетел...

Я - Стоянов; то ли из вакуума энергию получает как-то, то ли радиацию жрёт, в общем, это вам не говно на палочке...

Я - Стоянов; а самое любопытное, что подтвердилась одна из самых волнительных гипотез: Объект обесточивает человеческий мозг; в один миг высасывает всю энергию из нейронов серого вещества.

Я - Стоянов; так подсказали электроэнцефалографы, встроенные в шлемы скафандров... Иногда, при столкновении мозга с Объектом, приборы успевали считать смертельные колебания мозговой активности и отправить результат до того, как их самих обесточивало...

Я - Стоянов; так вот учёные с Земли заметили, что при столкновении с Объектом человеческий мозг переживает так называемую "волну смерти" сразу же, в пределах пары секунд...

Я - Стоянов; ярчайшая вспышка, знаменующая резкую смену поляризации заряженных частиц...

Я - Стоянов; с минуса на плюс, ребятки, с минуса на плюс...

Я - Стоянов; при естественной смерти обычно это происходит через две-три минуты после остановки сердца... а здесь сразу...

Я - Стоянов; и она тут же гаснет, вся энергия из мозга улетучивается, хотя в естественных условиях "волны смерти" наблюдаются продолжительное время, не одну минуту...

Я - Стоянов; некоторые учёные говорят уже, что Объект питается мозговой энергией людей, находит в ней что-то лакомое, более вкусное, чем во всей иной энергетике, которую потребляет в пространстве...

Я - Стоянов; а есть те, кто уверен, что это некий Пожиратель Душ; чуть ли не сам Господь Бог или что-то аналогичное...

Я - Стоянов; Смерть? Старуха с косой в истинно-призрачном воплощении?

Я - Стоянов; сам дьявол?

Я - Стоянов; кого коснётся Перстом Смерти, тот тут же умирает...

Я - Стоянов; пока неясно, чему тут верить, но выбор не из приятных...

Я - Стоянов; так умирали на "Эоне", так умирают теперь на "Богатыре-3".

Я - Стоянов; не знаю, что этот Объект всё-таки делает с людьми, но я упокою ваши души, как сумею, друзья мои...

Я - Стоянов; может, это не совсем по-христиански - тела сжигать - но это будет лучше, чем оставить вас гнить в скафандрах без надежды на захоронение...

Я - Стоянов; я взорву "Богатырь-3" к хренам собачьим.

Я - Стоянов; только отведу челнок подальше.

Я - Стоянов; детонатор лежит у меня на коленях, зелёная лампочка равномерно мигает - сигнал есть, сигнал стабилен.

Я - Стоянов; ничего не подозревающие члены экипажа - оставшиеся в живых сержанты, старшины и офицеры - следуя приказам, отводят Объект подальше от ядерного реактора "Богатыря-3". Реактор объявлен самым приоритетным отсеком, куда никому теперь соваться нельзя, чтобы не привлекать туда противника, чтобы тот не обесточил сердце корабля...

Я - Стоянов; такое решение проблемы предложили учёные и военные с Земли; так они решили завершить эту шахматную партию.

Я - Стоянов; ну, что поделать... понять можно.

Я - Стоянов; отчаянные времена, отчаянные меры.

Я - Стоянов; не лучшая причина войти мне в учебники истории, хотя это ещё с какой стороны посмотреть...

Я - Стоянов; лучшего кандидата на "Богатыре-3" им не найти, уж я-то не подведу.

Я - Стоянов; другой бы сомневался, ломал бы трагикомедию, ныл. Ещё бы приказа ослушался!

Я - Стоянов; но я со старшими по званию не спорю, и не только из-за уважения к погонам.

Я - Стоянов; я сделаю то, что должен.

Я - Стоянов; кто-то поймёт, кто-то осудит.

Я - Стоянов; возможно, меня и выбрали по характеристике психологи, как самого подходящего на такую роль, для такого ответственного мерзкого задания.

Я - Стоянов; что ж, отставить угрызения совести и самоанализ, не моего ума это дело!

Я - Стоянов; я торможу челнок в пространстве, закладываю вираж, долгий-долгий разворот...

Я - Стоянов; признаюсь - уж самому себе почему бы не признаться - я немного тяну время, слушаю радиопередачи обречённых товарищей из недр "Богатыря-3"...

Я - Стоянов; ещё человек тридцать живо, все действуют слаженно, такие молодцы.

Я - Стоянов; подходят к сражению творчески, изобретательно, с энтузиазмом; кажется, они уже испробовали всё, что только можно.

Я - Стоянов; даже ненадолго загнали Объект в модуль центрифуг, раскрутили и совершили замечательное открытие, что хоть что-то воздействует на аномальный источник гамма-энергии - её величество гравитация...

Я - Стоянов; центробежные силы замедляли Объект, прижимали его к стенкам, и он не способен был обесточить отсек, потому что не дотягивался до далёких внешних источников питания.

Я - Стоянов; люди при этом чувствовали себя куда лучше, при нормальной земной гравитации, это дало им фору, они выбрались и раскрутили центрифугу ещё сильнее, создавая сильные перегрузки для Объекта.

Я - Стоянов; но, к сожалению, аномальное чудище вырвалось из ловушки, медленно, превозмогая силу гравитационного притяжения, прошло сквозь стенку, к которой её прижимало, и освободилось; продолжило охоту за разумом.

Я - Стоянов; земляне предположили, что нужно более мощное гравитационное воздействие, чтобы удержать Объект... но мне от этого ни горячо, ни холодно... чёрной дыры в кармане не завалялось.

Я - Стоянов; по показаниям приборов моих товарищей я уже мёртв - в этом мне помогает бортовой компьютер, искусственный интеллект, который тоже никогда не подведёт, никогда не ослушается приказов самых старших по званию, тех, у кого самый высокий уровень доступа к секретным данным.

Я - Стоянов; за последний час командование значительно повысило меня, расширило мои полномочия, и теперь у меня есть коды доступа к ядерному реактору, питающему энергией "Богатырь-3".

Я - Стоянов; искин докладывает, что всё готово, осталось только нажать кнопку на детонаторе.

Я - Стоянов; робот не способен навредить человеку, а вот человеку всё можно...

Я - Стоянов; нас программировали иначе, хе-хе...

Я - Стоянов; закрадывается червячок подозрений - а вдруг всё это действительно проделки искусственного разума?

Я - Стоянов; вдруг Гилмор была права?

Я - Стоянов; вдруг компьютер сейчас меня использует? Я ведь смотрю в экраны, слушаю радиопередачи... Вдруг всё это - сплошной обман?

Я - Стоянов; отставить глупую паранойю! Что за фантастические мифы ты себе надумываешь, солдат? Нет оснований не доверять командирам. Да, сигналы и голоса можно подделать. Но перед вылетом к "Эону" я общался с командирами лично, с генералами, без электронных посредников, тогда лидеры нации тоже были настроены очень серьёзно, расписывали самые суровые меры, какие, возможно, придётся предпринять. Все были готовы к этому. Кто, если не мы?

Я - Стоянов; уступить дорогу дерьмократам? Вот уж нет! Я слышал, что американцы вообще хотят дипломатически подойти к вопросу, наладить контакт, общение... Считают Объект разумным! Безумцы готовы целый заповедник тут создать! Вот уж нет, только через мой труп! Думаю, с этим согласны и мои командиры.

Я - Стоянов; сорняки нужно вырывать с корнем.

Я - Стоянов; особенно когда он ещё только один.

Я - Стоянов; беру в руки детонатор.

Я - Стоянов; я взорву космический корабль и уничтожу корень всех бед.

Я - Стоянов; больше никто не погибнет.

Я - Стоянов; гражданских на борту нет, есть лишь люди, которые клялись в верности и готовности умереть за свою Родину.

Я - Стоянов; теперь речь не только о стране, а обо всём мире.

Я - Стоянов; ставки слишком высоки... Настолько высоки, что моя жизнь и жизни моих товарищей на "Богатыре-3" уже не имеют значения...

Я - Стоянов; простите, братья; прости, господи, если я совершаю ошибку; но я не вижу иного выхода.

Я - Стоянов; и не я должен его искать; есть ведь специалисты.

Я - Стоянов; лишний раз перепроверяю данные приборов, переспрашиваю - правильно ли понял приказ.

Я - Стоянов; ответ приходит от самого главнокомандующего.

Я - Стоянов; всё я понял правильно, не большого ума это дело.

Я - Стоянов; нужно что-то сказать по такому случаю.

Я - Стоянов; ну или подумать хотя бы.

Я - Стоянов; "Вечная память героям!" - банально, просто, но точно. Как Автомат Калашникова.

Я - Стоянов; но молчу, не произношу ни слова, в горле пересохло, язык липнет к нёбу, не знаю даже... Нажимаю чёртову кнопку.

Я - Стоянов; затем подношу распрямлённую кисть к шлему скафандра, отдаю воинское приветствие.

Я - Стоянов; в сотнях километрах от моего челнока происходит яркая вспышка, фильтры телескопов, через которые я наблюдаю, не дают мне ослепнуть, а ведь я был бы уже не против.

Я - Стоянов; на полотне из темноты и звёзд расцветает ядерный взрыв; сферический, такой неправдоподобный...

Я - Стоянов; я хмурюсь, но смотрю, даже не моргаю...

Я - Стоянов; потом мой челнок подхватывает ударная волна, тащит куда-то прочь, трясёт... Приборы борются с нахлынувшим электромагнитным излучением, экраны мигают, но вскоре всё приходит в норму...

Я - Стоянов; я жив.

Я - Стоянов; я убил свою команду.

Я - Стоянов; я спас мир.

Я - Стоянов; спас ли?

Я - Стоянов: всё пропало! Сгусток, источник гамма-излучения приближается к челноку со стороны взрыва! Ошибки быть не может! Несколько телескопов видят одно и то же! Объект уцелел! Но как это возможно?

Я - Стоянов; расстояние между нами сокращается, хоть я и удаляюсь, отброшенный взрывом куда-то в открытый космос.

Я - Стоянов; через несколько минут со стороны Марса приходит предположение, что на этот сгусток электромагнитных волн - другие электромагнитные волны никак не действуют. Ну или почти не действуют.

Я - Стоянов; Объект следует за мной не по кратчайшему расстоянию, а по моей траектории полёта - даже совершает тот же самый долгий разворот, который проходил мой челнок, хотя это совершенно лишено смысла... Может, он чувствует там моё остаточное тепло? Челнока или организма?

Я - Стоянов; и вот, он уже достиг точки, где я активировал детонатор... А теперь следует прямиком ко мне...

Я - Стоянов; я, наверное, даже могу от него оторваться, если разгонюсь, двигается он не так уж быстро...

Я - Стоянов; советчики и командиры в один голос вопят, чтобы я не вёл эту тварь к Земле.

Я - Стоянов; да какое там! В этом челноке топлива и ускорения не хватит ни на что серьёзное... Да и пищи с кислородом тут почти нет. Это конечная остановка, всё. Дрейфуем, танцуем, может, ещё на парочку бессмысленных манёвров хватит, а толку-то.

Я - Стоянов; зря только ребят погубил.

Я - Стоянов; "тыловые крысы" говорят, что не зря, чтобы не волновался.

Я - Стоянов; но я-то знаю, что зря.

Я - Стоянов; никакой я не герой. Неудачник - вот, кто я.

Я - Стоянов; вот же дрянь какая! Всё из-за тебя! Объект, мля.

Я - Стоянов; собственные мысли превращаются в предателей, врагов, голова уже кружится от всех этих сложных решений, головоломок.

Я - Стоянов; Объект уже близко. Если это именно он, а то глазам и аппаратуре я уже слабо верю. Какие-то едва заметные колебания и вспышки в пространстве, только и всего. Говорят, похожее наблюдают в попытках добиться идеально пустого вакуума, только на микроуровне.

Я - Стоянов; ядерный взрыв пережила дрянь этакая, надо же. Боюсь, что в нашем арсенале ничего серьёзнее нет. Но, может, молодцы придумают что-нибудь. Только это уже будет без меня.

Я - Стоянов; поворачиваю и торможу челнок... по крайней мере, чтобы дрейфовал не в сторону Земли, а в противоположную.

Я - Стоянов; дельных советов с Земли и Марса больше не приходит, только успокаивают. Дохлый номер я уже.

Я - Стоянов; ну ладно...

Я - Стоянов; открываю люк, выбираюсь на поверхность челнока.

Я - Стоянов; счётчик Гейгера тарахтит, как ненормальный; не столько из-за близости Юпитера, хотя до того ещё не один миллион километров, сколько из-за приближающегося Объекта.

Я - Стоянов; тот доходит до точки поворота челнока, и снова следует прямо ко мне, совсем уже близко...

Я - Стоянов; достаю из внешнего кармана мочесборник, от него трубка тянется к паху.

Я - Стоянов; против этого лома не найдёшь приёма, сука.

Я - Стоянов; искин в шлеме ругается из-за разгерметизации, опасности для жизни, а я матом крою его в ответ, всё равно не затыкается, вот тебе и полномочия...

Я - Стоянов; на моём стекле-экране - проекция изображения Объекта с телескопов... Он уже достиг челнока и летит прямо к моей голове...

Я - Стоянов; раскрываю мочесборник и выплёскиваю содержимое навстречу Объекту.

Я - Стоянов; моча, как ни странно, не превращается сразу в лёд, впрочем, это уже не важно.

Я - Стоянов; вдобавок я показываю грубый жест руками с выставленным вверх кулаком.

Я - Стоянов; кричу, включив внешний динамик, хотя это, возможно, лишено смысла...

Я - Стоянов; "Во-о-от вам! Во-о-о-от вам! Запомните! Сценарий первого контакта, на..."

Я...


Я...


Я...

Я - Фармер: а-а-а-а! Вот Он! Вот Он! Пусти меня! Пусти меня! Мой бог! Мой бог!

Я - Мёллиндорф: надо всё-таки вколоть Фармеру успокоительное, иначе экзоскелет, к которому тот прикован, не удержит парня, и тот познает носом качество нашей искусственной гравитации.

Я - Фармер: мой бог! Я здесь! Я молю тебя о благословении! Смилуйся! Дай мне крылья! Мой бог! Ш-ш-ш-ш! Фьюх!

Я - Мёллиндорф: ну вот мы и на месте, держимся от странной штуковины на безопасном расстоянии.

Я - Мёллиндорф: наша центрифуга медленно отступает, скармливая этому НЛО наши мысли...

Я - Мёллиндорф: но вскоре подпустим ближе, Фармер ведь так этого хочет... Умереть во благо науки... Приобщиться к своему божеству...

Я - Меллиндорф: проверим, всеми ли видами мозговой активности питается НЛО... проверим, как он относится к шизофрении...

Я - Фармер: я Фармер! Мой Бог! Я Фармер! Прими меня! Вонзи меня в себя! Этернитас Фармер! Этернитас Италиано! А-а-а-а-а!

Я...


Я...

Я - Эми; у-у-у, далёкие огоньки! Красота! Снова!

Я - Боуман; нет, не туда надо смотреть, глупышка. Показываю ей, куда нужно.

Я - Боуман; на стене-экране мы видим в виде двух наложенных друг на друга изображений бесформенную изменчивую структуру, парящую в пространстве. На самом деле она пытается нас догнать. И скоро мы это ей позволим.

Я - Боуман; мы видим её одновременно в двух противоположных диапазонах: в спектре радиоволн и в спектре гамма-излучения...

Я - Эми; долго смотрю.

Я - Эми; не понимаю.

Я - Эми; на языке жестов спрашиваю человека: "Это мой убийца?"

Я - Боуман; глажу шимпанзе по голове, улыбаюсь.

Я - Боуман; киваю.

Я - Эми; страшно.

Я - Эми; но нельзя бояться! Нельзя ругаться!

Я - Эми; иначе клетка! И уколы!

Я - Боуман; она печалится, как обычно, но понимает, что её смерть неизбежна. Что поделать, жизнь - чрезвычайно сложная штука.

Я - Боуман; но я не такой живодёр, как мои коллеги; я облегчу её страдания, выложусь по полной, это мой долг, я сам себе его назначил.

Я - Боуман; надо её развеселить, избавить от этих тяжёлых дум.

Я - Боуман; говорю: "Ну а теперь ужин!"

Я - Эми; у! А! А! А! Радость! Счастье! Человек! Люблю его! Бо!

Я...


Я...

Я - Смит-младший; звёзды снова рассыпаны по-другому.

Я - Смит-младший; начинать надо с левого нижнего угла...

Я - Смит-младший; один, два, три...

Я - Смит-старший; сынок, ты лучше сюда посмотри, гляди на эту необычную "звезду"!

Я - Смит-младший; сто сорок три, сто сорок четыре...

Я - Смит-старший; бесполезно, никогда меня не слушает! Вот если бы хоть раз в жизни проявил каплю внимания к тому, что я говорю... Развернул бы корабль тотчас же! Плевать на карантинную зону, на оцепление военных, на ракетные установки в Поясе астероидов... Я бы вернул Сына домой, ничего бы не остановило!

Я - Смит-младший; тысяча один, тысяча два...

Я...


Я...

Я - Хига; мы мотыльки.

Я - Хига; слетелись на непознаваемое.

Я - Хига; на добрый свет, на сокрытую тьму.

Я - Хига; на жизнь, на смерть.

Я - Хига; ну, здравствуй, нечто!

Я - Хига; я Хотару Хига!

Я - Хига; я из тех, кто верит, что ты слышишь...

Я - Хига; ты читаешь наши мысли, я знаю...

Я - Хига; все только об этом и говорят, спорят...

Я - Хига; ты знаешь, что тебе дали имя?

Я - Хига; ты мог бы быть польщён...

Я - Хига; ты Шрайк.

Я - Хига; взяли почти из мифологии, из классики фантастики...

Я - Хига; на мой взгляд, не очень-то вы похожи...

Я - Хига; разве что мы своим паломничеством к тебе укрепили этот симулякр...

Я - Хига; но мне от тебя ничего не надо.

Я - Хига; я не ищу чуда, исцеления, исполнения желаний... как некоторые здесь, со мной...

Я - Хига; я прожил прекрасную жизнь. И нашёл ей достойное завершение.

Я - Хига; я самый богатый человек Земли.

Я - Хига; я спонсировал это паломничество, ну, один из многих спонсоров.

Я - Хига; и не жалею.

Я - Хига; и не жду пощады.

Я - Хига; билеты у всех из нас - в один конец.

Я - Хига; и я поэт.

Я - Хига; и пока мы с тобой танцуем, пока все мы, мотыльки, кружим вокруг тебя на сотнях кораблей, то подпуская, то отдаляясь, я бы хотел прочитать тебе мои произведения...

Я - Хига; я даже не надеюсь, что ты как-то отреагируешь, заговоришь со мной; я умный рациональный человек; и я достаточно стар, чтобы считать себя ещё и мудрым...

Я - Хига; но если у тебя найдётся, что ответить, я вниму твоим словам.

Я - Хига; в любом случае, я рад, что такое, как ты, загадочное явление нашлось на моём веку... Спасибо тебе!

Я - Хига; учти, тебя прилетели не только кормить, но и убивать...

Я - Хига; учёные не терпят, когда их выставляют дураками.

Я - Хига; да и абсолютно всем людям нравилось быть на вершине пищевой цепи.

Я - Хига; думаю, глупо это скрывать, потому что ты всё равно это прочитаешь в наших мыслях...

Я - Хига; не знаю, поймёшь ли... и как ты вообще относишься к понятию смерти...

Я - Хига; но пока... я зачитаю тебе мои стихи...

Я - Хига; можешь счесть это прощанием.

Я - Хига; но не только с миром.

Я - Хига; я уйду вместе с тобой.

Я...


Я...

Я - Маккарти; это какое-то кидалово.

Я - Маккарти; не знаю, конечно, чего я такого особенного ожидал, но стоять во тьме и трогать экран, как полный идиот...

Я - Маккарти; а вокруг крутятся стримеры-операторы, транслируя меня на весь мир...

Я - Маккарти; скорее бы это всё закончить, пока я окончательно не превратился в "вещь в себе".

Я - Маккарти; космос - не место для слепых.

Я - Маккарти; оттопыриваю большой палец и улыбаюсь, позируя для камер.

Я...


Я...

Я - Голицын; ну здравствуй, Лямбда-член!

Я - Голицын; ага.

Я - Голицын; ты Лямбда-член!

Я - Голицын; а ты думал, как тебя называют?

Я - Голицын; в основном именно так. Потому что ты пока больше всего подходишь под определение того, что мы, учёные, так долго искали во Вселенной...

Я - Голицын; с этим, конечно, многие не согласны.

Я - Голицын; но и твою природу мы не до конца изучили.

Я - Голицын; и вряд ли уже изучим.

Я - Голицын; надеюсь.

Я - Голицын; мы решили пожертвовать знанием, которое ты можешь нам подарить, лишь бы уничтожить тебя.

Я - Голицын; хотя, если быть честным, уничтожение тебя тоже принесёт знание, так что двойная выгода.

Я - Голицын; могут найтись или явиться твои сородичи, нужно понимать, как с ними бороться...

Я - Голицын; и даже если ты не погибнешь, ты попадёшь в ловушку, откуда вряд ли найдёшь выход.

Я - Голицын; мы нашли твою единственную слабость - на тебя действует гравитация, как на любые электромагнитные волны, но ты даже податливее, видимо, в тебе есть ещё что-то, что мы до сих пор не видим...

Я - Голицын; мы заманим тебя на Юпитер, сука.

Я - Голицын; я выкладываю тебе это всё, потому что мысли всё равно тяжело скрыть, а у нас есть основания полагать, что ты их читаешь, но практически не пользуешься этим, ведь тебя интересует не сущность мыслей, не их смысл, а их элементарные частицы, энергия.

Я - Голицын; в частности, скорее всего, та энергия, которая связана с гамма-ритмом...

Я - Голицын; тем самым гамма-ритмом в сером веществе человека, который отличает нас от животных. Который свидетельствует о наличии у нас сознания. Который отвечает за решение сложнейших задач, за сосредоточенность при абстрактном мышлении и за многое другое.

Я - Голицын; ты охотишься за начинкой наших интегративных полей мозга, которые отвечают за высшие психические функции.

Я - Голицын; поэтому ты не отвлекаешься на животных, даже не самых примитивных. У них гамма-ритм слишком слаб.

Я - Голицын; обезьян, дельфинов, собак и кошек ты сожрал, только когда их под самый нос тебе подсунули, на пути оставили.

Я - Голицын; а просто их преследовать ты не стал, не отклоняешься от траектории своего движения, даже когда животные совсем рядом. Как и не отвлекаешься на электрические приборы. Просто всасываешь всю энергию у себя на пути, но изволишь гоняться только за homo sapiens.

Я - Голицын; дискриминация, однако.

Я - Голицын; но спасибо за комплимент.

Я - Голицын; и слепого с рождения человека съел, не поморщился; и аутиста; и имбецила; и всяких медитирующих буддистов, со всеми их техниками расширения сознания; и многих других, пожертвовавших собой людей...

Я - Голицын; кто-то жертвовал собой, как псих.

Я - Голицын; кто-то жертвовал собой, чтобы помочь изучить твои особенности. Умирали во имя науки! Во благо человечества!

Я - Голицын; только шизофреника ты долго съесть не мог, чуть не подавился им, бедняга... бедняга уже умирал от твоего облучения, так долго ты с ним возился, но всё-таки и его ты съел...

Я - Голицын; а вся эта заминка - ещё один камень в пользу охоты за гамма-ритмом.

Я - Голицын; то, что гамма-излучение и гамма-ритм совпали символами, это, надеюсь, простое совпадение. Лямбда-член!

Я - Голицын; очень экзотические у тебя свойства, конечно... странные волны ты порождаешь...

Я - Голицын; то радиоволны, то гамма-излучение...

Я - Голицын; противоположности электромагнитного спектра...

Я - Голицын; минуешь всё между ними, будто только меняешь свои состояния с одного на противоположное постоянно...

Я - Голицын; или не минуешь? Может, ты изменяешь их со скоростью света, поэтому середину спектра мы не успеваем заметить?

Я - Голицын; а в крайностях задерживаешься, потому что они слишком длинны? Бесконечно длинны? Бесконечно ли?

Я - Голицын; ладно...

Я - Голицын; так как же ты находишь путь к нашему мозгу?

Я - Голицын; о, ответ так удивителен.

Я - Голицын; в правильности этой теории уже не сомневается большая часть учёных.

Я - Голицын; ты просто идёшь по следу из мыслей!

Я - Голицын; вот как сейчас, за мной, за моим кораблём...

Я - Голицын; просто поглощаешь наши мысли, которые каким-то образом остаются в пространстве...

Я - Голицын; мы, конечно, вообразить себе не можем, насколько ясно ты их понимаешь...

Я - Голицын; но мы уверены, что зачатки интеллекта, а может и сознания, у тебя есть и хотя бы крупицы полезной информации ты из них получаешь...

Я - Голицын; помнишь, как тебя попытался сжечь Козлов?

Я - Голицын; ты испугался, но не огня, а его ужаса, когда он впервые тебя рассмотрел через слабенький фильтр гамма-излучения.

Я - Голицын; ты уловил его предыдущую эмоцию так отчётливо, что сам испугался, принял её за собственную мысль! За собственный страх!

Я - Голицын; и в блокноте Гилмор нашлось немало любопытных деталей. "Октопус" прислал нам снимки, они очень пригодились.

Я - Голицын; ты так задолбался гоняться за капитаном "Эона" по траектории её мыслей, что начал хитрить, сокращать путь через стены именно туда, где она планировала укрыться... Или шагая за ней по кругу ты в какой-то момент разворачивался ей навстречу, догадавшись, что так поймать жертву легче. Только настолько сложная добыча расшевелила твои извилины, в остальном потом и до этого жертвы попадались тебе полегче.

Я - Голицын; ты следовал за Уткиным по его траектории мыслей, огибая "Богатырь-3" и заходя в него с другой стороны, со стороны шлюзов.

Я - Голицын; за Стояновым тоже летел по следу из мыслей.

Я - Голицын; мы не знаем, как ты их видишь, чувствуешь, строим только предположения.

Я - Голицын; может, они отпечатываются на чём-то; может, это иное измерение или некий невидимый горизонт событий, в котором всё это навечно увязает...

Я - Голицын; представить сложно, но обещаю, мы когда-нибудь и с этим разберёмся.

Я - Голицын; что ж, следуй за мной, другой.

Я - Голицын; за всеми нами, кто вызвался вести тебя к твоей смерти.

Я - Голицын; ты подчиняешься лишь инстинктам, как большинство животных.

Я - Голицын; не хочешь думать головой, это тебя и загонит в ловушку.

Я - Голицын; ты только стремишься ПОТРЕБЛЯТЬ и ленишься думать.

Я - Голицын; поэтому мы тебя и победим.

Я - Голицын; загоним в мышеловку, как подлую крысу.

Я - Голицын; мы ведём тебя на Юпитер.

Я - Голицын; корабли у нас разные, падать будем долго, и каждый из нас рано или поздно умрёт.

Я - Голицын; этот батискаф с усиленной теплоизоляционной бронёй, мой корабль, выдержит невероятное давление.

Я - Голицын; поэтому я умру очень нескоро.

Я - Голицын; возможно, я умру раньше тебя.

Я - Голицын; возможно, ты переживёшь нас всех в том пекле, при том чудовищном давлении, которое тебя ждёт.

Я - Голицын; но в любом случае ты вряд ли выберешься из этого кластера, из этой гравитационной ямы.

Я - Голицын; и тут уже прохождение сквозь стены никак тебе не поможет, это не замкнутая центрифуга.

Я - Голицын; так что вперёд, Лямбда-член, за мной.

Я - Голицын; не отставай.

Я - Голицын; Хига, наверное, уже достал тебя своими стихами.

Я - Голицын; ничего.

Я - Голицын; это ты ещё не знаком с моим творчеством.

Я - Голицын; нам предстоит ещё до-о-олгая дорога...

Я...


Я...


Я...

...Я?