# Сказка о девушке, служившей оруженосцем Смерти

Аноним Морихэл

- Тебе в детстве сказки рассказывали? - Я их себе сам читал. - А в этих сказках не было ничего о девушке, которая вышла замуж за парня из Иного мира? Или о мальчишке, который плясал с детьми Иного народа, когда они справляли в лесу свои праздники? Помнишь, какую ошибку они совершили? Рассказали обо всём родственникам или односельчанам. И двери в мир чудес закрылись. - Помню. Девушке потом пришлось оруженосцем Смерти служить и кровавую реку переплывать, чтоб мужа вернуть. А мальчишка, кажется, так деревенским дурачком и остался. (Моя "Ржавчина") Так вот, прекрасная Морихэл написала эту сказку. О девушке, которой пришлось оруженосцем Смерти служить, чтобы к любимому вернуться. Это действительно история из того мира. И костяной мост, и янтарные глаза "волшебного жениха" - всё правильно. А ещё это просто классная сказка про волшебство, испытания и любовь, преодолевающую любые преграды - такими они, сказки, и должны быть, разве нет? В отрыве от мира читать тоже интересно. Только не забудьте похвалить автора.))

Жила-была в одном селении девушка. Редкая красавица: косы русые до подола, глаза - что твоё озеро в ясный день, а пела так, что даже соловьи заслушивались. Пусть и сирота, и жила на отшибе, в бедном домишке, зато добрая да хозяйственная - чем не завидная невеста? Многие парни на неё заглядывались, даже из дальних краёв свататься приезжали, да только никто по сердцу не пришёлся. Подружки смеялись: "Ты, Айла, видно принца из Иного народа дожидаешься!" Смех смехом, а так оно и вышло.

Как-то весной пошла Айла в лес, травы собирать. Да далеко забралась, к самым холмам, куда детям издавна ходить не велят. Ну да она не из пугливых, лес сызмальства знает, идёт себе, белозвёздницу срезает, да в корзинку складывает. Вдруг навстречу ей юноша пригожий, в платье богатом, глаза золотые, раскосые, в рыжие кудри бусины янтарные вплетены.

- Ты зачем среди холмов ходишь? Или не слышала, что не след людям здесь грибы-ягоды собирать, не ваша это земля?

Айла не пугается, смотрит прямо, отвечает честно:

- Грибы-ягоды я не собираю, а травнику любой лес открыт, нет нигде запрета.

- Ай, смела, - усмехается юноша. - Ну, коли, Иного народа не боишься, приходи ещё, тут любые травы растут, какие захочешь.

- Иного народа я не боюсь, да только и дружбу с ним водить не нанималась. - Подхватила Айла корзинку, да и домой направилась.

Однако же, в другой раз пришла к холмам вскорости. А потом и вовсе зачастила, чуть свободная минутка выдастся - схватит нож, корзинку, и в лес. Только вот трав целебных с каждым днём всё меньше приносит.


Так она всё лето к холмам и бегала, а когда птицы на юг засобирались, сказал ей юноша:

- Я тебя в жёны взять хочу, да в страну мою забрать. Коли согласна, приходи сюда же на закате, уведу тебя в Иные земли.

Согласилась Айла не раздумывая. Домой пришла - даже вещи собирать не стала, только платье материно, свадебное, из сундука достала, надела вместо своего обычного да ножик, которым травы целебные срезала, за пояс сунула. Еле до заката дотерпела, а как вышла из дому, у околицы подружку встретила. Та глянула на неё да и спросила:

- Ты что это в лес в нарядном платье подалась? Уж не к принцу ли из Иного народа?

Айла возьми, да правду сболтни:

- А и к нему, тебе то какая печаль?

Забыла она, что уж коли ты с кем из Иного народа дружбу завёл, не смей ни словом, ни полсловом о том проговориться. Коли тайну не сохранил - не видать тебе в Иные земли дороги, даже на глаза больше никто из Иных не покажется. Пришла девушка на место условленное, а не было там никого, даже полянки заветной, на которой они весной встретились, не нашла. Поняла тогда Айла, что наделала, да поздно.

А в селении том жила старушка одна, древняя-древняя, всё на свете знала. Кинулась к ней Айла за советом. Старушка ей и ответила:

- Не пустит тебя к себе Иной народ, не прощают они болтливых. Теперь хоть плачь, хоть кричи, хоть на собственных косах вешайся - не откроется волшебная страна. А дорогу к ней никто из людей не знает.

- Что же делать мне, бабушка?

- Я б тебе сказала забыть да смириться, да вижу, не отступишься. Так слушай. Есть на свете тот, кто и в нашем, и в ином мире бывает, и туда-сюда ходит с лёгкостью. На далёком севере, за высокими горами, за кровавой рекой стоит замок Смерти. Коли дойдёшь да не испугаешься - проси Смерть тебя в Иной мир провести. А чем с ней расплачиваться будешь - тут уж сама думай.

Поблагодарила Айла старушку да и пошла на север, даже платье не сменив. Долго ли, коротко ли шла, ноги в кровь стоптала, однако дошла до высоких гор. Горы крутые, отвесные, скалы что ножи острые, а у девицы даже верёвки с собой нет. Достала она ножик, отсекла себе косу под корень, сплела верёвку да и полезла вперёд не оглядываясь.

Много круч она перешла, много пропастей преодолела, дошла наконец, до большой пещеры. Смотрит, у входа скелет лежит в доспехах богатых, в плаще вышитом. Видать, тоже к смерти шёл, да со скалы сорвался. Остановилась Айла, хотела было его похоронить по-людски, а тут у скелета глаза зажглись, и молвит он ей человечьим голосом:

- Не трудись кости закапывать, девушка, не даст это мне покоя. Я к смерти шёл, да на полдороге умер, вот и остался ни там ни тут, ни живой ни мёртвый. Ты лучше косточку одну мою возьми, да до замка Смерти донеси. Коли коснётся она его камней, упакоюсь я с миром. А в оплату возьми мои доспехи, они заговорённые, за сто лет не заржавеют.

Согласилась Айла, взяла косточку от пальца, доспехи в плащ увязала да и пошла вперёд. Темно в пещере, хоть глаз выколи, только и остаётся, что прямо идти, не сворачивая. Смотрит Айла, а косточка светиться начала, да с каждым шагом всё сильнее, то едва-едва, как светлячок в лесу, а, глядь, и уже факелом разгорелась. Подняла её повыше девушка и шагу прибавила.

Шла, шла и дошла до кровавой реки. Широкая река, вплавь не переправишься, вброд не перейдёшь. Да у берега лодчёнка утлая покачивается, а в ней старушка в лохмотьях сидит.

- Переправь меня на тот берег, бабушка, век тебе благодарна буду.

Усмехнулась старушка, зубы длинные показала:

- Для других благодарность свою прибереги, мне она без надобности. А переправить - переправлю, вот только не без платы. Платье мне своё отдашь, а взамен, так и быть, можешь лохмотья мои взять. Всё лучше, чем голышом остаться.

Делать нечего Айле, согласилась. Переплыли они реку, обменялись одеждою. Старуха, едва платье нацепила, из лодки выскочила да убежала с хохотом злорадным. Айла же вылезти не может, лохмотья словно ко дну приросли, рукава вёсла опутали. Смекнула девушка, что не простая то лодка. И возить бы ей путников до самой старости, если бы не узел с доспехами. Скинула она лохмотья перевозчицы, в латы облачилась да и сошла на берег без помех.

А там уже и до замка Смерти рукой подать. Высокий он, стены гладкие, чёрного камня, рвом окружён, да таким, что дна не видать, а перед воротами ни моста подъёмного, ни хоть верёвки завалящей. Походила девушка по берегу, покричала, да ничего не добилась. Думает, раз уж мне не судьба, пусть хоть рыцарь несчастный упокоится с миром. Достала косточку и перебросила через ров. А та, как только камней замка коснулась, обернулась мостом костяным. Перешла девушка на ту сторону, рыцаря поблагодарила (пусть и не слышат умершие, да негоже помощь без благодарности оставлять), да и вошла в ворота.

В замке у Смерти в окна только луна светит, день от ночи не отличается, время не идёт. Хозяйку Айла в большом зале нашла, там девушки-прислужницы гобелены ткут, каждый - судьбы людские, а сама Смерть за ними приглядывает и смотрит, какие нитки заканчиваются, за чьей жизнью прийти пора. Обернулась она к Айле.

- Ты кто, - говорит, - таков и зачем в мой замок явился?

Оробела Айла, да виду не подала. Назвалась мужским именем.

- Я на службу наниматься пришёл. Неужто вам оруженосец не нужен?

- Может и нужен, - отвечает Смерть, - да только что в оплату попросишь?

- Только и попрошу, что отпустить меня со службы в любой день по первой просьбе.

- Не пойдёт, хоть десять лет отслужить обязан будешь.

Судили, рядили, сторговались на пяти годах, и что Смерть, когда Айла уходить будет, любую её просьбу исполнит. Ударили по рукам.

Так и стала Айла оруженосцем Смерти. Доспехи её да меч в порядке держала, коня обихаживала, сопровождала повсюду. Да только Смерть лишь у людей гостья частая, к Иному народу она даже не каждый век заглядывает. Уже и пять лет обязательных прошло, и шестой проходит, а только не кончаются нитки, коими гобелены Иных ткут, лишь по человеческим землям конь белый скажет.

И вот когда уже и шестой год к концу подошёл, наконец прискакали они со Смертью в Иные земли. Младшего сына лорда тамошнего на охоте олень ранил, да рогом в самое сердце угодил. Смотрит Айла - лежит на земле её любимый, кровью истекает, нитка жизни к самому концу подошла. Бросилась она перед Смертью на колени, да об оплате напомнила.

- Коли обещали вы просьбу любую исполнить, так сохраните жизнь этому юноше. И со службы меня отпустите, вышел ведь давно срок обязательный.

Не стала спорить Смерть, отпустила Айлу со службы, да и ушла, ничьей жизни не забрав.

Открыл юноша глаза и чуть от радости с ума не сошёл - помнил свою любимую, все годы по ней тосковал. Тут и другие Иные подступили, распросили откуда взялась она, да как дорогу нашла. Дивились такой верности. Да суженному её главное было, что любимая вернулась, и не важно, что стриженная и в доспехах мужских. На шаг от неё отойти боялся, чтобы снова не потрерять. Свадьбу через день сыграли, едва платье успели пошить. Так Айла и осталась в Иных землях, говорят, до сих пор там живёт, душа в душу с мужем.