# Фэнтезист. или Четыре мнения и одна жизнь

Аноним Raide

ПРОБА ПЕРА... "Во-первых, о писательстве не для кого-то и не зачем-то, а просто потому, что иначе не получается. Во-вторых, об относительности всех оценок.(...) В-третьих, о том, что быть - лучше, чем не быть. В том числе - и для вымышленных персонажей. И если можешь их написать, чтобы они были живы, умели пить лесные запахи, смеяться и плакать, - пиши. Это нужно по меньшей мере тем, кого без тебя не было бы. Но главное - относительность всех оценок на фоне всегда правой любви к жизни." (за эти абсолютно верные слова огромное спасибо Капшиной Марье)

Фэнтезист, или


4 мнения и одна жизнь.


I


Буква. Еще буква. Запятая. Слова, слова, слова... фразы, предложения... Вася еще не знал, что это будет. Как всегда, на гладкие клетчатые тетрадные листы выливалось внеочередное фэнтези. Опять где-то в выдуманных мирах гремели войны добра и зла, опять там дружили, влюблялись, враждовали, опять маги и воительницы бродили по средневековым трактам... Господи, какая чушь! Этого ведь нет! Нет, не было и никогда не будет. Нет параллельных миров, нет магов, нет фей, нет войн добра и зла. А есть просто жизнь. И ей, ей надо учить в книгах! Перед глазами встало поучающее лицо Инги Валерьевны, учительницы литературы...

- Хм, мм...

Вася вздрогнул. Поднял глаза. Инга Валерьевна стояла рядом.

- Здравствуй, Боровиковский, - поздоровалась она.

- А... здрассьте, Инга Валерьна, - опешил юный писатель.

- Все пишешь? Что, если не секрет? - Вася хотел закрыть тетрадь, но литераторша заглянула ему через плечо, прочитала вслух:

- "...Маг обернулся, с облегчением вздохнул, взял свой посох и произнес Слово Света..." Опять фэнтези? - нахмурилась она. - Вася, ты меня расстраиваешь!

Мальчик понурился.

- Вася, Вася... Фэнтези - это же не литература. Она же ничему не учит! А если и учит, так только дурости одной... - лицо учительницы стало укоризненным донельзя.

- А чему она обязана учить? - вдруг решил вступить в противостояние юный фэнтезист.

- Ну как чему? Взаимоотношениям с людьми, правильному взгляду на мир, доброте и гуманности... - слегка удивилась Инга Валерьевна.

- А разве в фэнтези этого нет?

- Нет. Там одна только жестокость! Все какие-то войны, убийства, подлости... - Вася хмыкнул про себя: "Конечно же, в классике этого нет! А как насчет "жестоких нравов" города Калинова у Островского и показанных им скверных поступков? Или "Войны и мира" Толстого? Вот уж где войны да убийства!" - но смолчал. - А литература обязана учить нас...

- Но еще Пушкин считал, что литература никому ничего не обязана!

- Ну - Пушкин, скажешь тоже! Пушкин гений был!

Васька вспыхнул:

- Гений! Конечно, гений!! Ну и что?!

Он схватил со стола какой-то лист бумаги и прочитал:


Пушкин гений был, бесспорно.

Отчего ж его упорно

Переплюнуть все хотим?

Я не Пушкин, и понятно,

Что стихи мои невнятны.

Только я неутомим.

Я вам честно отвечаю:

Для чего пишу, не знаю.

За моей спиной пусть спорят, как хотят!

Я пишу не ради жизни

Или непреложных истин.

Предо мной вопросы эти не стоят.

Я пишу, чтоб знали люди,

Как живут и жизнь не судят,

Поученьями не мучая других.

Чтобы жили персонажи,

Чтобы их любили даже!

Будь то песня, сказка или просто стих.


- Боровиковский! - нахмурилась Инга Валерьевна. - Ты, возможно, не обязан писать нетленку! Но твои произведения должны открывать людям глаза на правду, учить их!

- Чему?! - вспылил Васька. - Чему такому можно учить людей в этой жизни, чего они еще не знают?! Те, кто знают, тех учить не нужно! А те, кто не знают, те потому и не знают, что ИМ НЕ ВТОЛКУЕШЬ!!!

- Запомни, Боровиковский, раз и навсегда запомни: то, что не учит, - то не литература!

- Но...

- Литература должна учить, Боровиковский!.. - строго сказала учительница, лицо ее стало прозрачным, голос - гулким, как из колодца...

- Эй! Инга Валерьевна! Куда вы?..

Вася вскочил. Комната была пуста.

"Ладно, - успокоил себя он. - Попишу дальше".

Снова ручка побежала по листу.

"...Тревор шел по лесу. Слабо шелестела листва, солнце сияло сквозь мокрые после дождя кроны деревьев. Тревор на минуту остановился, огляделся, улыбнулся своим мыслям. Он любил лес. Он родился в лесу, он все детство провел в лесу, и если бы не проклятые Воины... Кулаки его сжались. Мстить за тех, кому уже не поможешь, - глупо. Но возможно, он защитит тех, кого защитить еще можно! Тревор задумался. Воины... откуда они только взялись... Ведь Асферия раньше никогда не вела завоевательных войн. В чем дело? Что произошло? Нет, Тревор хорошо знал, что: Асферия была молодым государством, и там почти сразу установилась новая форма правления. В результате этого к власти пришел неимоверно глупый, неимоверно жадный и неимоверно эгоистичный человек. Люди верили ему. Они не знали, что задумал их обожаемый правитель (впрочем, асферийцы никогда не отличались блестящим умом и вряд ли бы поняли, что происходит). Откуда им было знать, что в Парвию войска были введены не для восстановления справедливости, а ради добычи редких самоцветов - силлинтов - ценящихся дороже алмазов?! Что их "соседка" Исдинна никогда не планировала захват Асферии при помощи запрещенной Черной Магии?! И чем это кончилось? Да тем, что в конце концов Парвия оказалось под пятой асферийского правителя, а Исдинну в скором времени ожидает то же! Еще три "освободительных" войны на чужой территории, и асферийцы привыкли к войнам. Сейчас их солдатов надо опасаться пуще Дьявола, так ожесточились нравы. Им стало все равно, зачем они воюют. Им просто понравилось состояние войны. Понравилось смотреть на смерть врага, на кровь, на крики несчастных женщин, которых лишили мужей и детей... это стало привычкой, такой же, как, например, курить. А правитель Асферии умело пользовался этим. И хотя некогда великая родина Тревора, Вальдерланд, Страна Лесов, формально в большой дружбе с Асферийским Пебломахтическим Союзом, между ними идет незримая вражда.

Хотя... это смотря кому незримая. Вот город Тревора испытал на себе все "прелести" этой войны. Ха! Холодная?! Холодной она перестала быть еще двадцать лет тому назад. Да! Ни Небулосия, ни Лавлэнд, ни Вольфрест - передовые государства - не знают об этом. Но то в одной части Вальдерланда, то в другой вспыхивают бои, вырезаются целые деревни; есть все основания полагать, что именно Асферийский Союз подсылает некромантов и демонов, уничтожающих школы и больницы... Когда Тревор был маленьким, в их часть страны пришли странные люди с мечами и луками, одетые в маскировочные костюмы. Они рыскали по лесам, нападая отовсюду, прячась в кустах, в кронах деревьев, даже в реках. Они убивали всех, включая маленьких детей и беременных женщин. Убиты были и родители Тревора: Лесной Город попросту сожгли вместе с жителями. Лишь потом Тревор узнал, что это были Воины. Это продолжается до сих пор. О!!! Сколько бы Тревор отдал только за то, чтобы не было войны!!! Он готов даже отдать свою жизнь только за то, чтобы люди Асферии перестали отнимать жизни насильно у обитателей Страны Лесов!

Неожиданно в кустах раздался шорох. Маг резко обернулся и увидел..."

Василий остановился, погрыз ручку. Скрипнула дверь. Он обернулся. В дверях стояла мама. Ее лицо тоже выражало скорбь и страдание.

- Сюля, опять твои книжки? Сколько же можно "кушать" эти фэнтезюшки? Пустая, бессмысленная литература. "Жвачка". Пожевал - выплюнул. Почитал бы Чехова, Гете, Лермонтова, а? И писал бы тоже хорошее что-нибудь. Не эту чушь.

- Мама, это не чушь! - возмутился Вася.

- А что же? В ней же смысла нет никакого!

- Вот уж неправда! Много есть сложных, красивых и вовсе не бессмысленных фэнтези-книг!

- Назови хоть одну?

Вася задумался...

- "Властелин колец"! - наконец изрек он.

- Ха! Тоже мне! Совершенно дурацкое, глупое и пафосное произведение! Истины - ни на грамм. Не-э, только реалистичные и серьезные жанры могут дать пищу к размышлению.

- К размышлению? Над чем?

- Над жизнью. Над ситуациями. Ведь, читая книгу, главное наслаждение получаешь от размышления, так же, как и в жизни.

- Что ж, мы живем, только чтоб размышлять? И читаем тоже?

- Да, конечно!

- Но мама, но ведь...

- Литература должна давать пищу к размышлению!..

Миг - и мамы тоже не было.

"Уфф... совсем уже заработался, - решил Вася. - Уже галлюцинации вижу". Но совесть тихонько подкралась к нему и принялась незаметно, полегонечку грызть. Тяжко, конечно, а что поделаешь? Она-то тебя не спрашивает, хочешь ты ее угрызений или нет. Грызет, и все. Потому что ты не автор. Потому что ты - бездарность. И все, что ты пишешь, не нужно людям. Никому не нужно. И ты не нужен тоже. Никто ты. Ничего полезного для других не делаешь. И щемит от этого в сердце, а твои персонажи, которых ты создал, которых ты "выпестовал", чьи судьбы держал в руках и которых любишь, как собственных детей, кто живет не для того, чтобы другие учились на его примере (как унизительно!), чтобы над его судьбой и жизненной целью морочили головы лучшие умы, а чтобы, как все, жить... Они превращаются в тени. Умирают. Потому что, когда их не помнят, они умирают. Уходят от нас. А разве вы бы поступили иначе?!

"Тревор обернулся и увидел Анну. Она, прищурившись, глядела на него. Тревор слегка струхнул: Анна иногда бывает непредсказуема, особенно когда глядит этим своим взглядом.

- Ты не подождал меня! - возмущенно пропела девица, подойдя ближе.

- Ну и что? Я не мог ждать! Еще чуть-чуть, и Воины бы проникли в тот город... я обязан был их остановить!

- Но разбудить-то меня мог?

- Анна! - Тревор внимательно поглядел на спутницу. - Понимаешь ты или нет, что удовлетворение твоего ненасытного любопытства не стоит целого города! Если бы я тратил время на твою побудку, то сейчас бы не было всего Медвединска!

Воительница очаровательно тряхнула рыжими волосами, и маг позабыл все упреки, которые уже приготовил, чтобы высказать в лицо Анне.

- Знаешь, Трэв... - Анна взяла его за руку, и они пошли дальше по лесу. - Тебе не кажется, что... ну... что то, что ты делаешь... что твои действия не приносят пользы?

- В смысле? - Тревор напрягся.

- Ну убиваешь ты этих некромантов. Ну обезвреживаешь черных магов. Но война-то - война не останавливается, а лишь разгорается сильнее!

- Но Анна! Если я ПЕРЕСТАНУ это делать, война тем более не прекратится! Что ты мне предлагаешь делать? Кто, по-твоему, может остановить войну?

- Знаешь... в столице... один писатель написал книгу... "Асферия плюс Вальдерланд равно..."

- А? Знаю, - отмахнулся Тревор. - Да, он спрятал между строк призыв к примирению... он писал ее нарочно... Но знаешь, что случилось после прочтения этой книги?! Вальдерландцы восприняли это как призыв покориться властолюбивому Юссу Бифу и его Воинам, а Асферия - как оскорбление их Нации! И вражда разгорелась с утроенной силой. Нет, тут не книжонки гениальных поэтов нужны! Тут другое нужно, Анна... не помирит даже ультрагениальная книга два враждующих государства!

Лес кончился. Перед ними предстала огромная степь. Анна с радостью вздохнула: в отличие от Тревора, она росла в степи, и лес совершенно не привлекал ее. Зато покрытое на несколько миль вокруг густым высоким разнотравьем раздолье вдохновляло ее, как ничто другое. Тревор помрачнел, воительница, напротив, словно вырвалась из плена мрачных мыслей. Путь их лежал к городам и весям Степного народа..."

Строка. Строка. Метафора. Олицетворение. Сравнение.

- Хау, брат-индеец!

Вася оторвался, посмотрел на соседний стул. На нем сидел Клим, его лучший друг.

- Привет, Клим!

Вася обрадовался другу: Клим всегда и во всем понимал его и поддерживал, даже если Васька совершал что-то предосудительное вроде разбивания окна.

- Представляешь, что тут только что произошло?! - воскликнул Вася и принялся взахлеб пересказывать Климу про Ингу Валерьевну и маму.

Но, к его удивлению, Клим покачал головой.

- Ты же знаешь, Вась. Я это твое фэнтези никогда не любил. К тому же, они правы: классику ты обязан если не писать, то хотя бы читать. Хотя бы для того, чтобы не выглядеть необразованным.

- И ты туда же!!! - взорвался фэнтезист. - Ну хорошо! "Евгений Онегин" - нетленка. "Горе от ума" - тоже. "Герой нашего времени". "Фауст". "Фауст", между прочим, по сути тоже фэнтези! Все это актуально и по сей день. А произведения, высмеивавшие политический строй?! Да это же уже прошло все! Этого НЕТ!! А гоголевские "Мертвые души" мало того, что скучное, так еще и на редкость злое и пессимистичное произведение! Клим, если эти ваши гении действительно вкладывали именно те мысли, которые мы разжевываем на уроках литературы, то эти люди людей В ЛЮДЯХ НЕ ВИДЯТ!!! Для них люди - сырье для дидактики, подопытные кролики для размышлений и исследований характеров, предмет поругания и изливания желчи... да кто угодно, но НЕ ЛЮДИ!!! А я... да, может быть, я жалкий фэнтезист и пишу "жвачку"! Может быть, никто не научится по моим книгам, как надо жить! Никто не будет ломать мозги над Великим произведением! Но я люблю людей! И потому не учу их жить, а попросту ДАЮ ИМ ЖИЗНЬ! Пусть только на страницах книг, но это так!


Я слыхал такую фразу:

В мире главное любовь.

Значит, отвечаю сразу,

Уши слушать приготовь.

Много в мире есть сокровищ:

Время, знание и власть

(Если ты удачу словишь,

То напьешься ею всласть),

Золото, любовь, свобода,

Дружба, слава и почет,

Водка, красота и мода...

Знаю все наперечет.

Но скажу слова такие:

Это только результат.

А попробуй, получи их,

Если мертвый, как шпагат.

Жизнь, мой друг, всего дороже!

Всех сокровищ на земле.

Если сохранить не сможешь -

Все уходит в бездну лет.

И они счастливы, Клим... они живут. Как и мы. Я пишу еще и потому, что просто не могу не писать...

Клим, прежде чем исчезнуть, огорченно покачал головой:

- Эх, графоман ты, Васька. Ты мне друг. Но, прости, - графоман ты!

- Ну и плевать!!! Так Пушкин писал, так все писали!! - прокричал Василий в пустоту.

Он снова сел за стол, взял ручку. Хотя писать уже не хотелось. Да и кому захочется... после того, как ты начал понимать: ты бездарность, потому что бездарен и не нужен твой жанр. Никому не нужны чужие миры. Всем нужен свой. А он, Василий, из своего тесного мирка вырос. И ему хотелось увидеть другие. И не только увидеть, а еще и людям их открыть.

Скрепя сердце, продолжил: "...Степной народ отличался суровостью нравов. Тревор шел туда только потому, что знал: его не тронут. Он друг Анны Уэймской, Защитницы Степей. И она с ним.

Степной народ мог запросто казнить тебя только за то, что ты показался им странным, непохожим на них. В этой стране запрещено было быть странными, необычными. За ирокез на голове там бы отлупили, за нестандартную одежду - высекли плетью, а за непохожий на местный психотип характер - легко попасть под нож. Этот народ не признавал выделяющихся людей. Это для них аморально... Тревор вздохнул: негласно - так же и во всем мире".

Чей-то взгляд засверлил спину. Васька резко обернулся и обомлел. Ну вот. Еще Аньки здесь не хватало. И хорошо еще, если только про фэнтези заговорит, а то ведь станет трепать про своего Стасика, не зная, какую боль причиняет этим фэнтезисту.

Анька здороваться не стала.

- Не знала, что ты читаешь фэнтези, - желчно заметила она. - А уж, что ты его пишешь...

Что это было за презрение!

Нет, она больше ничего не сказала. Сразу же исчезла. Но КАК это было сказано!!

- Все!!! - взревел Василий. - С меня хватит!!!

Это были не галлюцинации. Это были воспоминания. Он действительно когда-то выслушивал все это. Что - год назад, а что - только вчера... И этого столько накопилось, что терпеть было уже невозможно.

Я никому не нужен! Я делаю бесполезное дело! Моим персонажам, моим детям не дано увидеть свет!!! Их не полюбят! И мои книги недостойны звания "Литература"...

Фэнтезист схватил ручку.

Он пристально вгляделся в нее.

"Я не достоин. Зачем я буду делать, если это никому не нужно".

И переломил ее пополам.

Листы рукописи отправились в старое мусорное ведро, которым давно не пользовались, где и были благополучно забыты.

Он больше не фэнтезист. И не писатель.

С тех пор печаль поселилась в его душе.


II


Анна нажала на кнопку звонка. Муж, Роберт Джонс, приобнял ее за талию. Она давно не была тут. Интересно, как за сорок лет изменился ее друг? Анна сорок лет провела в США, где и познакомилась с Робертом, богатым предпринимателем. Вскоре он дорос чуть ли не до миллионера, и вот теперь они, VIP-персоны, подъехавшие на лимузине, одетые в платье и костюм от кутюр, звонят в дверь обшарпанной воронежской квартиры с единственной целью: Анна хочет навестить друга детства, с которым рассталась в 18 лет и который (по секрету сказать) все еще ей нравился. Бывший ее одноклассник...

Дверь открыл небритый, дряхлый синеносый мужик с обвислыми щеками, одетый почти что в тряпье. Изо рта его сильно несло перегаром, руки тряслись, а в мутных на первый взгляд глазах застыла старая, многолетняя боль.

- К-кого... ик! Н-нада?.. - сильно заикаясь, спросил мужик.

- Слушай, ну эт я, Анька, - представилась женщина. - Ты что, меня не помнишь?! Ну восьмой "Б"!

- Анька?! - мужик слегка протрезвел, удивительного синего цвета глаза стали ясными, как небо. - Привет... А кто это с тобой?

- Муж, Роберт.

- Оч-чень... ик! Пр-рият-тн-но...

Дверь открылась шире. Анна увидела голые стены, текущий потолок, у батареи валялось с десяток бутылок из-под "палева". Ну, те бутылки, что подревнее на вид, и содержали когда-то водку поприличней. Вокруг были разбросаны ржавые сантехнические инструменты.

Анька, признаться, струхнула перед другом-алкоголиком.

- Н-ну ладно, мы тогда завтра зайдем...

- Х-хр-ш-шо, - пьяно согласился мужик и захлопнул дверь.

В коридор вышла соседка.

- Простите, а как зовут этого мужика? - спросила у нее Анна, указав на дверь.

- Его-то? Алконавта, козла этого всерайонно известного? Да на кой он вам, физик жидкого тела? Козел беспримерный! Слышали б вы, что он тут вчера учудил! А уж из запоя, почитай, десятый год не выходит!

- Как же он опустился до такого?

- Да обычная история. Поговаривают, что любимая его в Штаты укатила, да там и вышла за другого, вот он и спился. А я все-таки думаю, в другом тут дело. Искал себя мужик. Искал, да так и не нашел. Уж чего только не перепробовал: сперва в науку сунулся, потом в художники, года три на заводе отработал, еще два - на границе служил... в мэрию сунулся, карьеру отличную сделал, да что-то ему не понравилось. Ушел оттудова. Потом... Да кем он не был! Только что писателем. Так и говорил тем, кто спрашивал, мол, хоть на дыбе пытайте - не писатель я! А когда уж сантехником стал, там он и спился окончательно.

- Ладно... - растерянно пробормотала Анна. Вот так ошибку она совершила! Не надо было уезжать!! И те слова, что она тогда сказала... - А как же его зовут?

Она все еще надеялась, что это не он.

Соседка пожала плечами.

- Да Васька. Васька Боровиковский. Его у нас Боровичком кличут.

Спустя полчаса черный лимузин навсегда укатил из этого места.


III


- Эй! - эльф подозвал иномирца. - Взгляни-ка!

У Мельхиора в руках была какая-то корзинка.

- Что это у тебя? - Лис прищурился. - Эльф, не знал, что ты собираешь мусорные корзины времен XXI века!

- Вот, - Мельхиор достал оттуда изрядно пожелтевшую рукопись на русском языке. - И как только так сохранилась?

- Ух, ты! - Лис, как и все иномирцы, интересовался земной литературой. - Дай-ка почитать.

Маг Лоуренс, директор археологических раскопок на территории Центральной России, заинтересовался бы этим, но...

- Нет, Лис. Может, мой народ и вымер однажды, но это не дает повода всяким пришельцам...

Баск покосился на Мельхиора: он был инопланетянином.

- ... из параллельных миров спустя четыре тысячелетия сдавать рукописи, юридически принадлежащие нам, эльфам, в цепкие лапы археологов. Я от лица всех эльфов как Министерства Культуры Вселенной, издам эту рукопись! Ну-ка, ну-ка... Так-так... Ва... си... лий... Бо... ро... ви... ков... ский. "Вой-на... за... Валь-дер-ланд". Та-ак...

Мельхиор углубился в повествование. "...Тревор шел по лесу. Слабо шелестела листва, солнце сияло сквозь мокрые после дождя кроны деревьев. Тревор на минуту остановился, огляделся, улыбнулся своим мыслям. Он любил лес. Он родился в лесу, он все детство провел в лесу, и если бы не проклятые Воины... Кулаки его сжались. Мстить за тех, кому уже не поможешь, - глупо. Но возможно, он защитит тех, кого защитить еще можно! Тревор задумался. Воины... откуда они только взялись... Ведь Асферия раньше никогда не вела завоевательных войн. В чем дело? Что произошло? Нет, Тревор хорошо знал, что: Асферия была молодым государством, и там почти сразу установилась новая форма правления. В результате этого к власти пришел неимоверно глупый, неимоверно жадный и неимоверно эгоистичный человек. Люди верили ему. Они не знали, что задумал их обожаемый правитель (впрочем, асферийцы никогда не отличались блестящим умом и вряд ли бы поняли, что происходит). Откуда им было знать, что в Парвию войска были введены не для восстановления справедливости, а ради добычи редких самоцветов - силлинтов - ценящихся дороже алмазов?!.."

- Черт!!! - на следующий день, дочитав, Мельхиор ворвался в кабинет к Лису. - Лис!!! Это же просто гениально!! Потрясающе!! Я должен... нет, обязан протолкнуть это произведение!


Спустя год благодаря старательному Мельхиору книга увидела свет.


IV


Буква. Еще буква. Запятая. Слова, слова, слова... фразы, предложения... Лекс еще не знал, что это будет. Как всегда, на гладкие клетчатые тетрадные листы выливалось внеочередное фэнтези. Опять где-то бизнесмены женились на простушках, опять описывалось развитие личности и общества в мирной жизни, когда в реальности от подвигов нет и продыха... Господи, какая чушь! Этого ведь нет! Нет, не было и никогда не будет. Не единственный вовсе наш мир, не может он без магии, без войны Добра и Зла, без фей и воительниц. Нет простой мирной жизни! А есть вечное Противостояние Света и Тьмы! И ему, ему надо учить в книгах! Перед глазами встало поучающее лицо Этор, его наставницы...

- Хм, мм...

Вася вздрогнул. Поднял глаза. Этор стояла рядом.

- Здравствуй, Лекс, - поздоровалась она.

- А... здрассьте, мисс Этор, - опешил юный писатель.

- Все пишешь? Что, если не секрет? - Лекс хотел закрыть тетрадь, но наставница заглянула ему через плечо, прочитала вслух:

- "...Парта затряслась, заходила ходуном. "Да не заколдовал я ее, ты ж знаешь, нет колдовства!" - весело прокричал Толя..." Опять фэнтези? - нахмурилась она. - Лекс, ты меня расстраиваешь!

Мальчик понурился.

- Лекс, Лекс... Фэнтези - это же не литература. Она же ничему не учит! А если и учит, так только дурости одной... - лицо учительницы стало укоризненным донельзя.

- А чему она обязана учить? - вдруг решил вступить в противостояние юный фэнтезист.

- Ну как чему? Взаимоотношениям Света и Тьмы, верному мировоззрению... - слегка удивилась Этор.

- А разве в фэнтези этого нет?

- Нет. Там одна только чепуха! Все какие-то глупые нерешаемые проблемы, какие-то тупые люди, какие-то подлости... - Лекс хмыкнул про себя: "Конечно же, в классике этого нет! Так я и поверил!" - но смолчал. - А литература обязана учить нас...

- Но еще Боровиковский сказал, что литература никому ничего не обязана!

- Ну - Боровиковский, скажешь тоже! Боровиковский гений был!


Конец