# Исповедь зебры

Лаптев Станислав Иванович

В колее студенческих лет

## Лаптев Станислав Иванович. Исповедь зебры глава 15

Исповедь зебры

С. Лаптев

Глава пятнадцатая

ОГЛАВЛЕНИЕ

[1.Экзамен под прицелом]

[2. Учеба и работа по-совместительству]

[3. Александр Коржаков и другие интересные люди завода памяти революции 1905 года]

[4. Достоевщина тех времен]

[5. О божественном]

[6. По золотому кольцу]

### 1.Экзамен под прицелом

Предновогодняя сессия на третьем курсе была очень тяжелой. В ней было 8 дифференцированных зачетов (т.е. с выставлением оценок) и 6 экзаменов. Самым сложным был экзамен по сопромату. Без шпаргалок его сдавать было невозможно. Делали их все. Даже наша отличница Ильина, коя редко к ним прибегала. Я не стал заниматься их заготовкой, потому что не любил ими пользоваться. Иду сдавать, навстречу идет Ильина, которая уже сдала, и сует мне скрученные в трубку шпаргалки, перехваченные резинкой. Говорит хорошие, бери, я ими не пользовалась, достался простой билет. Почерк у нее был хороший, четкий. Взял, думаю, если что не вспомню, пригодятся. Вытащил билет, сел на предпоследнюю парту. Вижу, что вопросы непростые. Под столом стал искать нужные шпаргалки. Их много, они стали раскручиваться и сбиваться пеной в ящике стола. Нужных не нашел, стал готовить ответы без них. В это время позади меня на последнюю парту садится один из преподавателей, принимавших экзамены и начинает смотреть, кто как готовится. Встает, подходит ко мне, запускает руку в ящик стола, вытаскивает пену шпаргалок, торжественно поднимает вверх, громко клеймит меня, прерывает мою подготовку и приглашает к себе отвечать без подготовки по другому билету. Говорить, что я ими не пользовался, я не мог. На меня, как на обреченного смотрят студенты. Экзаменатор, один из самых суровых, гонял меня по всему материалу. Я не стушевался и более-менее прилично отвечал. Возможно, психологическая закалка, полученная мною на первом экзамене по математике, развивавшегося по такому же сценарию, мне помогла. Это был еще один экзамен под прицелом. Помню все детали этого экзаменационного прессинга так, будто он состоялся вчера. Помню стол на предпоследней парте, за которой я корпел над билетом, стол, за которым он у меня принимал экзамен. Этот стол был не у доски, а чуть ли не в последнем ряду. Оттуда ему удобно было наблюдать за студентами, готовящимся к сдаче. Получил я четверку, что для сопромата было пятеркой. Пятерок в нашей группе по сопромату не было ни у кого. Их препод не ставил никому, возможно, не поставил бы и себе. Все полученные мною в институте пятерки были ничто по сравнению с этой четверкой. Поклоняюсь ей и сейчас.

Сдал я эту сессию совсем замотанный, чуть досрочно. А Валера Данилов, которому я помогал, как мог при подготовке к экзаменам, все же один экзамен перенес на после новогодних каникул. Соседи наши разъехались по домам. Мы с ним решили отметить завершение сессии. Купили четвертинку калгановой 30-ти градусной настойки и бутылку цинандали. Налили в рюмки калгановой, чокнулись, поднесли к устам, но, выпить не смогли. Не шла она зараза в рот, видно из-за переутомления.

Настойка калгановая и цинандали.

Меня удивил Валера. Такой здоровяк, пивший запросто на Сахалине неразбавленный спирт. Что бы это могло быть, современному человеку не понять. Душа, казалось бы, измотана зачетами-экзаменами, лей в нее релаксирующее зелье и она придет в норму. Но, нет. Видно, и зелье для нее с такой степенью ее измотанности стало ядовитым. Помнится мы с Валерой в аэропорту годом раньше, когда он на зимние каникулы улетал в Сахалин, уломали полторы бутылки коньяка. В этом непростом деле я был ему плохим помощником. Полторы бутылки он брал на борт, чтобы там глушить стресс в длительном 11-часовом полете. Тогда спиртное брать на борт не возбранялось. Коньяк, отправляясь в самолет, он поглощал до одури, но, так, чтобы успеть самостоятельно доползти до самолетного кресла. Очень он боялся летать, но, выбора у него не было: на путешествие поездом через всю страну и паромом через пролив только в одну сторону уходило около 15 суток. В те времена над Хабаровским проливом наши туполевы ломались как спички из-за высокой турбулентности атмосферы в тех краях и несовершенства самолетов. Отец его на этом сделал невольную карьеру: перед его назначением управляющим нефтепромыслами в такой авиакатастрофе погиб весь предыдущий руководящий состав управления.

Так вот, после того, как калгановая не пошла, налили цинандали, но, только лишь смогли пригубить. Пришлось радость, по поводу окончания сессии и горе, по поводу нашего алкогольного бессилия, отмечать чаем. Такого ступора в моей жизни больше никогда не было.

Пили мы редко, но, иногда баловали себя. Мне более всего нравился венгерский Токай Фурминт - полудесертное вино и узбекское десертное вино Ширин. Очень приятное послевкусие. Его я уже много десятилетий не видел в московских магазинах. Пару раз мы покупали французские коньяк Камю и ликер Шартрез. Тогда это все было весьма недорого даже для студентов. Ширин был не дороже двух рублей. Помню, бутылка 0.7 л Токай Фурминта стоила тогда ровно 3 рубля при стипендии от 25 до 35 рублей.

Ширин и Токай Фурминт.

Сейчас, в 2013 году она стоит около 2000 руб при стипендии от 1100 до 1500 рублей. Поэтому сегодняшний студент с хорошей винной карты активно перешел на водку и другие ее дешевые суррогатные разновидности. Системного студенческого пьянства в те времена не было. Правда, праздники и дни рождения без вина не обходились. Водка в ходу редко когда бывала.

## 2. Учеба и работа по-совместительству

Наступил 1967 год. Стипендии на 3-м курсе систематически не хватало. Их стало не хватать еще больше после потери мною только что полученной стипендии при выходе из метро на станции Сокол. Пытаясь что-то вытащить из кармана, я нечаянно выдернул оттуда и комок стипендии. Сделав по инерции два шага и обернувшись, на полу ее уже не обнаружил: кто-то успел этот комок молниеносно подобрать. Я осмотрелся, впереди были уже спины и, узнать, которая из них так быстро прикарманила мои денежки, возможности не было. Родителей дергать я не стал, деньги занял и, их надо было через месяц отдавать. Сподвинули меня на трудовой подвиг еще и увеличивающиеся расходы взрослеющей студенческой жизни. Я решил устроиться подрабатывать на электромеханический завод памяти революции 1905 года, что недалеко от Белорусского вокзала. Завод был старый, сложенный из дореволюционного красного кирпича и занимался, в основном, производством мощных промышленных электромоторов. Конечно, и для оборонной промышленности он пахал складно, но, что и как, нам было не ведомо. Хотел на завод подбить своих ребят, но, Четверину нужно было выстраивать зачетные пятерки, Толя Ананьев по природе на дополнительную работу был не очень охоч, да и денег ему хватало с лихвой. Согласился только Валера Данилов - исключительно из любопытства, т.к. денег у него тоже было в достатке. Взяли нас пайщиками-лудильщиками. На эту тяжелую работу никто не шел, потому нам ее и предложили. Да, и нам она оказалась не по зубам. Суть ее в том, что с концов медных плоских тяжелых шин-проводов, идущих на обмотку гигантских электромоторов, надо снять стеклопластиковую изоляцию,

Сборочный цех. Столь мощные движки выпускал завод 1905 года.

протравить медные концы в растворе кислоты, промыть водой, просушить в потоке горячего воздуха, заканифолить их в пузырящейся с дымком канифоли и затем залудить оловянным расплавом в ванне жидкого припоя. Работа была несложная, но, вредная. Вытяжка над всеми операционными местами была мощная, но, все равно стеклопластик летел, кислота и канифоль испарялись, оловянный припой содержал летучий свинец, потому желающих на эту предтечу ада было мало. Мы должны были работать с 4-х до 12 ночи. Пару дней нас обучали. На третий день мы сожгли газоходы. В них накапливалась канифоль, которая часто возгоралась. Пожары эти были весьма привычным делом и тушили их отключением вентиляции. Нас об этом не предупредили, не показали, где отключаются мощные цеховые вентиляторы. Когда в наше вечернее дежурство канифоль вновь воспламенилась и, раздуваемый потоком воздуха шквал огня понесся по громадному газоходу, отмечая свое местонахождение движущимся кольцом раскаленного металла , мы не знали что делать. В цеху, в вечернюю смену, оставались только мы с Даниловым, пока добежали до диспетчерской, пока там сообщили вентслужбам о пожаре, часть газохода сгорела. Начальнику цеха досталось, санкций в отношении нас не было, даже предложено было продолжbть работу. Но, мы, после недолгого раздумья отказались. Валера на этом закончил свою трудовую эпопею, а мне надо было отрабатывать должок. Я вспомнил про свои навыки в области гальваностегии, полученные в химическом кружке Дворца пионеров и решил попытать счастья в гальваническом цехе завода. Отдел кадров направил меня к старшему мастеру цеха - старому симпатичному еврею Абраму Григорьевичу. Он взял меня на испытательный срок с работой во вторую смену в гальванический участок механосборочного цеха этого завода.

Пошел туда потому, что достаточный опыт работы у меня уже был. В химическом кружке я занимался гальваническим серебрением, меднением, золочением, хромированием, никелированием, лужением и т.п. Абрам Григорьевич, погоняв меня вопросами, понял, что я в этих делах не новичок и, после недели работы назначил меня старшим гальваником в вечернюю смену. Связано это было, в первую очередь, с тем, что по вечерам безнадзорные гальваники разводили клей БФ-2, выпивали спиртовую вытяжку и за этим благородным делом часто забывали о своих второстепенных обязанностях, запарывая работу гальванических автоматов, а часто и сушку всей дневной продукции. Я должен был контролировать свой и их автоматы, а также сушилки, в которых, при чрезмерном перегреве, гальванопокрытие или оплавлялось (олово), или перекристаллизовывалось, что тоже становилось браком.

Была, правда, одна проблема. На завод я должен был приходить в 4 часа дня и уходить в 12 ночи. Там были специальные автоматы, отбивавшие на наших карточках время прихода и ухода. По ним начислялась зарплата, опоздания карались. Часто занятия в институте задерживались, приходилось с них срываться и мчаться на завод. Но, проблема эта позже была решена. Я договаривался с непьющими девушками, в случае моей задержки, отбивать на карточках приход, а и иногда и уход, когда надо было пораньше сорваться, чтобы подготовиться к занятиями следующего дня. Одаривал я их за это сластями и сахарными улыбками.

Через месяц мастер, оценив мое ответственное отношение к делу и, желая поднять мне зарплату, организовал для меня экзамены на разряд. Теорию, как химик, я знал хорошо, ну и практику более-менее подтянул. Мастер - небольшого роста, коренастый старый добрый еврей поговорил с комиссией и мне дали высший разряд, чем были недовольны гальваники, много лет работавшие в этом цеху и не добравшиеся до такого уровня. Успокоил я их тем, что долго я здесь не задержусь, но, слова не сдержал: мастер уговорил меня поработать еще один семестр, обещав, что он и сделал, увеличить зарплату. Я стал получать по 150 рублей в месяц, стипендия была 25 рублей. Нам выдавали талоны на спецпитание в столовой за вредность, кроме того отдельно были также молоко или сметана. С такой калорийной поддержкой и хорошими дензнаками уже можно было более-менее нормально жить. Я бы пошел подрабатывать гальваником и на 4 курсе, но, не хотелось конфликтовать с работягами, хотя они прониклись полезностью моего вечернего контроля и, даже постоянно стали приглашать меня разделить с ними вечернюю трапезу под рюмочный плеск отстоя от БФ-2. Но, я вежливо отказывался.

Мастер очень дружественно относился ко мне. В этом была, конечно, и определенная корысть с его стороны: на меня он возложил контроль работы оборудования при крепком подпитии работяг. Но, кроме того, он понимал, что совмещать работу и учебу на дневном отделении не очень просто. Долго все это продолжаться не могло: наступала пора серьезной специализации в институте и эту работу я был вынужден оставить. Мастер по окончанию пробил премию в объеме зарплаты и, приказом по заводу мне была объявлена благодарность за ударный сверхкоммунистический труд.

### 3. Александр Коржаков и другие интересные люди завода памяти революции 1905 года

В этом же году в наш цех устроился работать слесарем 17 летний спортивного склада парнишка - Александр Коржаков. Работали мы с ним под одной крышей, я на гальваническом участке, он на участке механосборки, который стал его стартовой площадкой в большую политику. На этом закончилась моя трудовая эпопея 3-го курса. А Коржаков еще год продолжал пахать слесарем, остро переживая мой уход.

Был еще один такой любопытный эпизод в моей трудовой деятельности на заводе 1905 года. В вечернюю смену иногда приходила заместитель нашего мастера - странная очень неглупая женщина, хорошо знавшая гальваническое дело, но, дурно одетая во все черное, с прической "а ля Бетховен" и, возможно, вообще забывшая о своей гендерной принадлежности. Было ей около 40 лет, но, выглядела она старухой, не обращавшей на свой странный прикид и мужчин никакого внимания. Приходила на работу не каждый день, ее приходы были, как бы, связаны с корректировкой режима работы автоматов, чем она практически не занималась, а, в большей степени, были обусловлены необходимостью борьбы с пьянством в нашем цехе в вечернюю смену. Но, главной ее стихией было общественное кипение.

### 4. Достоевщина тех времен года

В один из вечеров она попросила меня вместе с ней навестить одну неблагополучную семью заводчан, потому как она одна боялась к ним идти. Шестидесятые годы были достаточно удачными для страны, поэтому, мне казалось, таких семей не должно быть. Я сослался на свою занятость, на необходимость контроля работы автоматов, но, после ее долгих уговоров с обещанием быстро закончить эту несложную процедуру, я согласился. Жили эти неблагополучные муж с женой неподалеку, приняли нас, будучи навеселе, радушно, с добрыми улыбками на синюшных лицах, подернутых мышечной посталкогольной дистрофией. С моей начальницей беседовали по-приятельски, несмотря на то, что она взывала к их падшим душам очень проникновенными обличительными словами. Говорить она умела. Я сидел, молча внимал ее причитаниям, удивляясь грязи, полному отсутствию мебели и гнилой атмосфере. Она активно жестикулировала, кричала, срывалась на шепот, вытянутые руки ее часто обращались ко мне, пытаясь усовестить их пропитые души моим светлым юным, не тронутым алкоголем ликом. Я уже начинал чувствовать свое божественное предназначение, потому как созданный ею в моем лице образ совести века, подвигал меня к подобным мыслям. Но, неожиданно обличительная речь ее на полуслове оборвалась и она быстро вышла из дома, забыв об мне. Я тотчас сорвался и догнав ее, спросил, зачем она взяла меня с собой, ведь хозяева были очень приветливые люди и не могли ее обидеть, а я сидел как чурбан, не имевший возможности как либо ей помочь. Но, она была уже вся в себе, долго молчала, о чем-то напряженно думая. Такое было впечатление, что она с трудом вспоминала, зачем мы сюда пришли. Это была чистейшей воды достоевщина: темная прокуренная комната, затхлая атмосфера, мутные люди, совонароловская экспрессия, с которой эта женщина с растрепанными волосами призывала к совести их падшие души и безусловный Идиот в моем обличье, согласившийся сопровождать эту слегка умалишенную даму. Все это окунуло меня в темень девятнадцатого века со старухами, топорами, раскольниковыми и мышкиными, в неуютное болото достоевщины. Потом когда дама очнулась, и я повторил вопрос, она ответила, что она на моем примере хотела показать, как надо жить по совести и что для меня это хорошая практика для будущих наших визитов. Меня сильно передернуло, но, она этого не заметила, уже будучи снова по ту сторону человеческих страстей.

В тот вечер меня в цеху все же хватились, и на следующий день мастер спросил, что случилось. Я рассказал про вчерашнюю историю, он покачал головой, сказав, что, несмотря на ее странности, он ее ценит. Но, потом, по моей просьбе, наказал ей, на общественные ее мероприятия меня больше не брать. На мой вопрос, что с таким человеком наверно непросто работать, он ответил, что проблемы есть, но, не хватает людей, она хороший специалист и на время его отпусков или болезней она его успешно подменяет. Такой симбиоз потусторонности и энергетики в этой женщине тогда меня изрядно удивил.

### 5. О божественном

Несколько слов о нашем божественном происхождении, коего я, в нескольких строках выше, коснулся. Одним из неистребимых недостатков человека является лицемерие. Это не значит, что я им не страдаю. В жизни всяко бывает, но, я не переношу системного лицемерия. Я абсолютный атеист. Бога я не видел. Верить кликушам, встречавшимся с девой Марией или самим господом, я тоже не могу, не придавив глотку собственной совести. Идея бога чужда природе. Крокодилы, львы и тигры, пожирающие все живое далеки от божественных заповедей. Даже божья коровка, поедающая всяких тлей, тоже не отмаливает свои грехи за массовые убийства. В животном мире божественный статус имеет лишь сама жизнь и борьба за нее любыми средствами, но, к самому богу это не имеет никакого отношения. Для животного мира роль бога мог бы успешно выполнять человек, который может и покарать и помиловать любого зверя или насекомое. Но, божественного уважения зверье нам не выказывает: может покусать и загрызть, порвать и заглотить целиком. Бога, как неведомое человеку явление, сотворил убитый страхом человеческий разум. Первыми вестниками "богов" были громы и молнии. Ведь должен был быть кто-то на небе, чей рык с небес пригибал к земле, кто метал огненные стрелы в землю, поджигая леса, убивая людей. Далее человеческим страхом было сотворено множество других богов, от которых зависела их жизнь - боги войны и мира, воды и земли, огня и любви и т.п. Идею богов активно поддерживали шаманы и прочие носители божественного культа, что позволяло им властвовать над безвольными массами и обогащаться, не прилагая больших усилий за счет тьмы человеческой. Непросвещенный народ несложно обманывать. Все те церковные сказы о святой воде, необжигающем огне основываются на незнании людьми простых законов химии. Я неоднократно показывал такие фокусы перед различными аудиториями. Святая вода - свята повышенным содержанием ионов серебра в воде, а не божественной силой. Превращение воды в вино может запросто произвести пятиклассник с помощью щелочи и фенолфталеина, схождение благодатного огня и его неопалимость - чистая химия. Например, фосфористый водород самовозгорается и горит холодным не обжигающим пламенем. И так во многом.

10 заповедей - это хорошо, но, то лицемерие, в котором варится все церковное сообщество, любыми способами пытающееся сохранить уважение к себе, вызывает только отторжение. Наше религиозное сознание все еще блуждает в каменном веке, бытовое все еще никак не может от него отцепиться, а научное давно уже поставило крест на мифах о боге.

Здесь много можно говорить на эту тему, но, жалко время. Единственная вера, которую я исповедую, это вера в эволюцию Разума и существование сверхинтеллектуальных цивилизаций во Вселенной. Но, доберутся ли они когда-либо до нас - глубоко сомневаюсь, ибо СверхБог - Вселенная слишком необъятна. Заявления эти звучат, конечно, наивно, но, они свидетельство того, что сознание мое не источено червем церковного фанатизма, а нарастающее падение интереса к церкви, как за рубежом, так и в России - свидетельство увеличивающегося желания людей избавиться от церковного лицемерия и получить больше степеней свободы, чем те, которые им отпущены религиозными канонами. Вера в бога это добровольный уход в моральное рабство непонятно пред какой институцианальной формой бытия. Во всех языческих и унифицированных религиях бог нес, преимущественно, карательную функцию, держа людей под страхом наказания за их прегрешения.

Надо справедливо заметить, что религия в те давние времена выполняла и положительные роли. Она объединяла людей одной нации и одного вероисповедания, способствуя укреплению государственности страны. Большое значение имела ее просветительская деятельность. Церковь занимала значительное место и в поддержании определенного уровня культуры и нравственности среди непросвещенных масс.

На сегодня, эти функции в значительной степени утрачены. Религия во все времена имела абсолютную монополию на истину. Если кто с этим не соглашался, то попадал на костры инквизиции. Нелепо сейчас звучат классические постулаты церкви о небесной тверди с понатыканными в ней звездами, о всевидящем оке создателя, о сотворении им мира, о Земле, вокруг которой вращается Вселенная и о прочих несуразностях. Когда погибает младенец, то говорят, что таким образом бог наказал его родителей за их прегрешения. Что более еще кощунственное можно придумать. Если бог справедлив, пусть он отнимет язык или руку у грешников-родителей, но, зачем же, лишать жизни невинное дитя. Женщина наказана создателем тяжелыми родовыми муками за прегрешения женского рода вообще, зачатие ребенка - это греховное событие и т.п. Ислам, наоборот, и днем и ночью проповедует о том, чтобы мусульмане плодились-размножались.

Борьба между ведущими религиями ожесточается, растет терроризм. Даже близкие по идеологии религии, исповедующие культ Христа - протестантизм, католицизм, православие ведут между собой непрекращающиеся конфессиональные войны. Число верующих снижается, мораль служителей церкви падает все более и более: педофилия в их рядах приняла эпидемические масштабы, порочащие церковь факты сожительства церковных служителей с монахинями и прихожанками стали притчей во-языцех. Такое кощунственное нарушение церковных постулатов, если верить Боккаччо, Монтеню и другим свидетелям религиозной жизни прошлого, были и раньше, но, тогда это тщательно скрывалось.

Наши иерархи тоже не безгрешны. На памяти весьма свежий и нелицеприятный эпизод с запылением наночастицами квартиры Патриарха Кирилла в доме на набережной. Это апофеоз церковного стяжательства и патриаршего лицемерия. Как пылью можно изувечить квартиру патриарха и книги в ней на 20 миллионов рублей? Ведь этот церковный сановник не имеет права по церковным канонам иметь и копейки за душой, в том числе и квартиры. Или чудо воскрешения несуществующих часов "Брегет" на руке Патриарха, которые тщательно замазывали на фотографии, но, забыли замазать их отражение в полировке стола. А то, что патриарх занимался коммерцией и знался с людьми не очень церковного уклада, о многом говорит. Патриарх наш Кирилл перестал быть неукоризненным. Сделав ставку на РПС, как институт снижения социального напряжения в стране, власти похоже ошиблись. Церковь в последние годы сильно утратила свои позиции в среде мирян, а с приходом на Патриаршее место Кирилла, уважение к РПЦ и у нас, и за рубежом теряется катастрофически. Тот заряд лицемерия, который продемонстрировал в последнее время Кирилл - и эпизод с часами, и с 20-милионной нанопылью в 2011 г., а до этого его участие в табачно-алкогольно-нефтяных кампаниях, сильно подорвал веру в такого патриарха у зрячих мирян. Да и незрячих становится все меньше. Такие, не очень благовидные дела быстро ведут к прозрению. Думается мне, что во имя возвращения должного уважения к церкви, патриарх Кирилл должен попросить об отставке. Отречение Патриарха, конечно, в делах церковных нонсенс, но, я искренне не желаю ему такого ухода с поста, который случился у предшествующего Патриарха. Иначе в этом ведомстве будет продолжаться торговля верой, а не приобщение мирян к миру господа. Все это указывает на серьезный кризис Христианства во всех его видах и ипостасях.

Если кто интересуется табачным, нефтяным, морепродуктовым и прочими многочисленными бизнесами Патриарха Кирилла, загляните на эти странички. Там много чего интересного. http://ru-compromat.livejournal.com/470841.html http://lorddreadnought.livejournal.com/66292.html http://www.liveinternet.ru/users/atashe/post123041150 https://kompromat1.info/articles/34050-kak_bog_sdelal_gundjaeva_milliarderom

Безнравственно цепляние церкви за ее устаревающие, опровергаемые наукой постулаты о том, что Земля - центр мира, что над ней расположилась небесная с натыканными звездами твердь, с которой за нами присматривает строгое карающее око создателя, что Солнце и звезды вращаются вокруг Земли и многое другое. Высокочтимый святой Франциск неуемно призывал отказаться от учености во имя святой веры в бога. Непонятно, также как сегодня непререкаемая карательная диктатура всесильного бога совмещается с демократическими ценностями Запада и что вообще на Западе - сегодняшняя вера в бога? Глубоко "верующий" Запад сквозь пальцы смотрит на вал разврата, в которым часто замешаны и служители церкви. Да и не только смотрит, но, и узаконивает то, что в морали церкви считается большим грехом. Вера на Западе становится все более фарисейской, оставаясь только в молитвах, но, не в душах. Христианство очень эклектично. Почти под копирку списав 10 заповедей из Ветхого Завета, даже не убрав из 4-й заповеди субботу, как главный день молитвенного еврейского, но, не христианского поклонения богу, оно враждебно относится к иудаизму. Тоже и с Библией. Получается, что заимствовав полностью идеологию и заменив в ней лишь главное действующее лицо (правда тоже еврейского происхождения), христианство эту же идеологию отрицает. Вот что пишет в одном из своих писем о боге и религии, считающий себя верующим Альберт Эйнштейн: "Слово "Бог" для меня всего лишь проявление и продукт человеческих слабостей, а Библия - свод почтенных, но, все же примитивных легенд, которые, тем не менее являются довольно ребяческими. Никакая, даже самая изощренная интерпретация не сможет этого изменить". В этом же письме Эйнштейн отметил, что хотя и является евреем, считает иудаизм таким же "воплощением самых ребяческих суеверий", как и все другие религии. Он также написал, что не считает евреев богоизбранным народом: по мнению великого ученого, его нация не лучше других.

Христианство пропитано лицемерием. Его лозунги, безусловно нравственные, такие как, не убий, возлюби ближнего своего и другие, сплошь и рядом затаптывались неблаговидной поступью и делами иерархов церкви во все века. Они истребили гностиков лишь за то, что те призывали искать самим бога в себе, а не идти искать его в храмах господних. Гностики взывали - Будите разум, познайте себя. Кто знает себя, тот знает бога. Это совершенно не устраивало коммерциализированных иерархов церкви. Ибо при такой постановке веры в бога их доходы сводились к нулю. Поэтому они начали кровавую войну против гностицизма, пантеизма и их носителей. Вырубали их приверженцев огнем и мечом. И преуспели в этом. Гностицизм был повергнут, а церковь христианская, ее помпезные здания, внутренне убранство и роскошь в домах ее служителей ввергли христиан в фанатичное поклонение созданному в многократно переписанных евангелиях идолу. Конечно, если бы не суеверная слабость первого римского императора Константина, увидевшего во сне крест, якобы, поспособствующий одержать ему победу в битве у знаменитого моста и объявившего, по этому случаю, христианство официальной религией в Римской империи, вероятнее всего христианство в том виде, в котором оно существует сейчас, и не состоялось бы. Правда, это мало что-нибудь изменило. В те темные, непросвещенные века религия была нужна. Сейчас она стала бизнес-проектом, творящим свой успех на канонах морали, которую церковь, якобы, сеет в массах, забывая исповедовать ее в своих, все более предающихся растлению, рядах.

Но, самая серьезная проблема, связанная с существованием института церкви, это то, что конфессиональные различия ведущих религий положили начало религиозным войнам, которые ведут к росту нестабильности в мире, постепенно превращаясь в масштабные военные конфликты, неоправданно убивающие множество людей. Каждая из религий яростно защищает свои мифы сотворения мира. У христиан мир сотворил бог - имярек, у магометан - Аллах, у иудеев - малый бог их племени Иегова, и т.п. А еще буддизм, синтаизм, религия майя и многих других конфессий, кровопролитно защищающих идею своего бога.

Нужна ли нам церковь сегодня? Нужна!? Западный мир и Россия сейчас обвально полнятся веропоклонниками ислама, представление которого о нравственности не во всем совпадают с христианским. Церковь на сегодня является хотя бы вербальным хранителем этой нравственности, если конечно отбросить безнравственно навязываемую нам веру в чудеса, сотворение создателем за 7 дней мира, его господство над ним, сотворение Евы из ребра Адама, тотальный контроль им каждого нашего поступка (хотя не мог уследить за грехопадением единственной первой пары), много другое и, связанное со всем этим лицемерие. Эти легенды прошлых веков все реже слышны из уст иерархов сегодня. Появились новые более молодые религии со своим собственным взглядом на мир. И средь них Ислам, который становится все более агрессивным и фанатичным в завоевании человеческих душ. А так как душами в западных странах и в нашей империи заниматься некому, то церковь должна взять на себя функцию борьбы с небезопасным фанатизмом ислама. Но, к сожалению, бескомпромиссная борьба религий за человеческие души ужесточает накал религиозных войн. Получается, что религия нужна, но, от этого нам становится еще хуже. Нужно упразднение религий или, в крайнем случае, на первом этапе допустима одна, единственная унифицированная религия. Но, ни одна из мировых конфессий на это не пойдет: отдавать в чужие руки свою долю столь сладкого пирога, сотворяемого из фанатичной веры непросвещенного народа, никто не захочет.

Единственная положительная на сегодня сторона идеи существования бога - это абстрактная психологическая помощь с его стороны, на которую рассчитывают слабые, глубоко верующие, старые или больные люди. Для них вера в бога - одна из немногих надежд, последняя опора в утомительной борьбе за свое существование. Это, конечно, чистый самообман, но, возможно, с лечебным психологическим эффектом. Сильным и здоровым людям не надо лицемерить и придуриваться, моля несуществующего создателя о нереальной помощи. В связи с этим, нельзя не восхищаться словами воинствующего атеиста Л. ван Бетховена. Когда его ученик по классу композиции принес ему очередной свой опус с припиской - сделано с божьей помощью, Бетховен яростно перечеркнул ее и написал - Человек, помоги себе сам. Такие смелые вызовы великий музыкант делал во времена непререкаемости церковных постулатов, не боясь преследования со стороны папы и других иерархов. Церковь не только сжигала живьем провинившихся, но, и могла сильно подорвать имидж мастера. Но, бог смирился с богоху́льством Бетховена и простил его.

Тем не менее, существование сверхразума, возможно, витающего над нами, полностью отрицать нельзя. Но, это, конечно, к богу не имеет никакого отношения. Идея бога возникла на заре появления человечества и базировалась на его страхе перед грозными явлениями природы и незнании причин их возникновения, тогда как идея сверхразума основывается на нашем Знании законов развития Вселенной. Всесильным, с божественными возможностями, Братом нашей слаборазвитой цивилизации может быть гигантский межзвездный мозг, созданный множеством далеко ушедших в развитии от нас цивилизаций. Но, к сожалению, вероятность проявления такого разума в местах нашего обитания очень незначительна: уж слишком велик Космос и ничтожна перед его величием человеческая обитель.

Реальный наш бог прошлых и сегодняшних времен - Солнце, энергия которого породила жизнь на Земле, продолжает ее поддерживать и сейчас. Вся живая природа - одуванчики, муравьи и человек созданы им. Погаснет Солнце - умрет Земля. И все живое на ней. Близок был к истине фараон Эхнатон, введший единобожие и назвав более 4 тысяч лет назад этим единственным богом - Солнце.

Вторым нашим богом является наш Разум. Но, он только вылез из пеленок, переполз через бурное детство и сейчас находится в неуправляемом подростковом возрасте. Если он в этот период не сгорит в адовом огне межконфессиональных конфликтов и перейдет здоровым в зрелую стадию, то это будет настоящее торжество нелживой божественности всесильного человеческого Разума. Разума с его неограниченными возможностями созидания нового мира и сотворения чудес. Но, к тому времени природа Разума уже неузнаваемо изменится. Он утратит свое биологическое происхождение.

Но это все будет в будущем, а у меня наступили очередные каникулы.

### 6. По золотому кольцу

Тем летом мы, вместе с моей младшей сестрой - Татьяной и мужем старшей сестры - Валентином решили на мотоцикле с коляской совершить турне по Золотому кольцу. Вел наш вездеход - Валентин, я был штурманом, Таня была искусствоведом и потенциальным кашеваром, ну и, конечно, представителем просвещенного человечества, точнее его прекрасной половины в этом историческом походе. С собой у нас была палатка, 4 котелка, один из которых был костровым, чашки, плошки, ложки и желание познакомиться с кусочком древней истории Руси.

Из Рязани, минуя Москву, мы сразу махнули в Загорск. Так в те времена назывался Сергиев Посад. Переименован он был в честь уже забвенной памяти большевика Загорского Владимира Михайловича, убитого в 1919 году. Настоящее имя его - Лубоцкий Вольф Мехелевич. Переименование это было абсурдным и кощунственным. Абсурдным потому, что не соответствовало рельефу той местности - никаких гор, за которыми мог прятаться этот город и в помине нет, а сам Мехелевич никогда не жил в тех краях. Кощунственным было назвать самое намоленное место святой Руси именем еврея-революционера, который за 30 лет своей жизни отличился лишь революционным террором и тем, что устраивал гонения на церковь. Ну и вдвойне кощунственно, что город был переименован в 1929 году, т.е. через 10 лет после гибели человека, имя которого, я думаю, мало кто знал и помнил, не только из простых людей, но, даже и из его однопартийцев. Сталин тем самым решил выразить свое особое отношение к православной церкви. Много позже городу было возвращено его историческое имя Сергия, того самого святого, который своим жертвенным служением Руси снискал глубокое уважение ее народа.

В Рязани есть свой, достаточно древний Кремль, обнесенный земляным валом и каменной стеной, большой монастырь и представительная многоярусная колокольня, многоверстным звоном своим оповещавшая рязанские земли о больших бедах или великих победах. Все в рязанском Кремле очень исторично, красиво, но, той лепоты, которую мы увидели в Загорске, конечно нет.

К моменту нашего визита в Сергиев Посад церковь была все еще гонима. Тем не менее иерархи нашли компромисс, позволяющий использовать монастырский ансамбль Сергиева Посада по его прямому назначению - в качестве резиденции Патриарха всея Руси, главного места паломничества православных христиан и в, то же время, допускающий музейное хождение верующих и неверующих по его церквам и чертогам.

Все в Троице-Сергиевой Лавре дышит гармонией. Мерцающим златом окладов, с печатью исторического прошлого, залиты купольные и ниспадающие пространства. Чудная гармония голосов церковного хора погружает тебя в состояние невесомости, когда ощущаешь свое бытие уже не умом, а трепетным током, волнительно блуждающим по телу и возвышающим душу. Сознание, растворяясь в гипнотизирующих взорах затемненных иконных ликов, плывет, с ним плывешь и ты, омываемый волнами божественного песнопения, колышущегося свечного мерцания и умиротворяющего аромата ладана. Душа растворяется в чудной атмосфере и, верующий уже грезит ликом Создателя, а неверующий невольно и неведомо для себя начинает погружаться в состояние транса с мыслями о совершенстве, имя которому Бог. Тихо гаснет хоровое пение, но, ты еще по ту сторону сознания, медленно приходя в себя. Одно только печалит после полного пробуждения. Все то, что познаешь, что ложиться благолепным елеем на душу, неизбежно тает с отдалением дней, не позволяя всю эту лепоту надолго запечатлеть в памяти.

Впечатлила нас монастырская трапезная. Но, внутрь нас не пустили. Может сейчас доступно хождение туда. Очень интересен был музей игрушек. Тогда он располагался на территории Лавры, что не совсем было понятно. Но, церковные иерархи не возражали, а может быть, даже и приветствовали его пребывание там, потому что музей игрушек привлекал много и неверующих, которых можно было приобщить и к духовным ценностям все еще отчуждаемой в те времена церкви. Непонятно также, почему вообще такой интересный музей из Москвы был переведен в Сергиев Посад? Ведь в годы его основания и формирования он располагался в центре Москвы на Зубовской улице.

Были и казусы. Сестру в брюках не пустили на церковную службу в Успенский собор. Знали бы они, кого не пустили. Через много лет питерские и московские иерархи при встречах били ей челом. Она великодушно простила им то, их невольное прегрешение. С той поры брючное хождение дам по православным церквам было дозволено. Мне и сейчас непонятно, чем грешно посещение храма господня женщиной в брюках. Ведь грех библейский запечатан еще надежнее. Что касается обязательности платков на женских головках в храмах господних, то это праведно. Бывают такие прически, что за ними, порой, не увидишь ни иконного бога на земле, ни его самого на небе.

Долго мы блуждали по Лавре. Все мы в то время были атеистами. Молиться в Лавре мы не стали, но, должное мощи русского православия отдали. И мощи духа Сергия Радонежского, начавшего по крупицам складывать святую Русь и ее будущее могущество, тоже.

Далее мы помчались в Переяславль-Залесский. Все же много наследил Петр Алексеевич в матушке России. И Москва, и Питер, и Воронеж, и Переяславль-Залесский и где только еще не потоптал сапог царский земли русской. И даже до Мещеры, до села Деулино дотянулась его царственная длань. Упертый был реформатор. Строил, совершенствовал, воевал свои и чужие земли. Потешная флотилия его, которую он обкатывал на Плещеевом озере в том самом Переяславле-Залесском, возмужав, закатала потом совсем непотешную шведскую флотилию.

Плещеево озеро Ботик Петра 1 (подлинник, фото 1911 года)

.

Посмотрели мы петровский ботик, но, глубокого благоговения я к нему не испытал. Слишком он был облизанный, без заметных следов исторической правды. Или новодел, или подвергшийся реставрации реальный петровский ботик, но, с малым содержанием в нем деталей петровских времен. Вот древний шведский парусник Ваза, поднятый со дна моря или египетская лодка, на которой везли на захоронение мумию фараона, пахнут историей, потому что древо, из коего они сложены, заметно и натурально источено временем.

Переяславль очень богат историческими именами. Основал его сын Владимира Мономаха, князь Юрий Долгорукий, жил там внук Юрия - князь Юрий Всеволодович, который воевал около реки Трубеж град Рязань. Потому мы привезли в Переяславль низкий поклон от рязанского князя - Андрея Андреевича Андреева, царствовавшего в то время в рязанском обкоме КПСС. Стоит Переяславль-Залесский на реке Трубеж, впадающий в Плещеево озеро. Но, это не тот южнорусский Трубеж, где Владимир Мономах впервые разгромил половцев. Рязань основал князь Олег - внук Ярослава Мудрого. Будучи потомком князей южнорусского Переяславля, он Рязань поначалу тоже обозвал Переяславлем, а речки такими же южными именами - Трубеж, Лыбедь и Дунайчик. Лишь в 1778 году Екатерина 2 переименовала его в Рязань. Сейчас все Трубежи, практически умерли. Украинский усох и его посадили в трубу, Ярославский уже не втекает, а вытекает из Плещеева озера, а Рязанский убивают разрастающиеся Борки и постепенное обмеление. Дунайчик в наши светлые времена спасли, сливая в него фекальные воды, обильно производимые растущей Рязанью. Так что, в какой-то степени Переяславль-Залесский является побратимом Рязани. При трех Переяславлях были три печальной судьбы речки Трубеж.

В Переяславле-Залесском родился Александр Невский и еще много великих русских князей. Вот так запросто этот небольшой на сегодня городок ворочал в те христопамятные времена древними фолиантами истории. История эта пока еще до конца не дописана, потому как не закончена наша, кою и продолжаем.

После Переяславля мы поехали в Юрьев Польский, который тоже был заложен Юрием Долгоруким. Потому и Юрьев. Но, странное название. Он и Юрьев был и в то же время Польский. Название исторически событийное. Но, оказывается, к полякам оно не имело никакого отношения. На Руси было много городов с именем Юрьев. И чтобы не было суетной путаницы, к каждому из городов добавляли приставку. У Польского Юрьева эта приставка произошла от слова поле, так как город располагался в, так называемом, Суздальском ополье. Воевали город и поляки, но, уже задолго до момента захвата ими Юрьева, он назывался Польским. Трижды тиранили его и татаро-монголы, но, после того, как он вошел в состав московского княжества, больше воевать его постеснялись. Богат город церквами, монастырями, храмами и конечно, историей, как и множество городов по кованному историческими событиями Золотому кольцу. Все это хотелось основательно посмотреть, но, были мы там недолго, потому что день стремительно укорачивался, а нам еще нужно было с хорошим запасом светлой его части попасть в Суздаль. Запомнилось громадное ромашковое поле под Юрьевым-Польским. Ромашки были гигантские, плотной посадки, выбелевшей все до горизонта и незримо слившиеся с небесами. Похоже это было на хозяйственное производство растительной культуры, но, красоты это пенное море было неописуемой. Сфоткались на цветную пленку и, далее помчались в Суздаль.

Суздаль создаль не Юрий Долгорукий, правивший там долгие годы. Основан город был в 999 году православным армянским иеромонахом, заблудившимся на просторах России. Княжество было великое, но, потом сын Юрия, Андрей Боголюбский перевел столицу княжества во Владимир. Потом вновь в Суздальско-Нижегородское княжества и т.п. вплоть до вхождения Суздаля в Московское княжество. Встретил нас город-красавец прилизанными частными домиками, с однообразно покрашенными и одинаковой высоты зелеными заборчиками, что поначалу умиляло, но, потом стало угнетать этой навязчивой причесанностью. Суздаль к тому времени, в расчете на заморских и отечественных туристов, активно реставрировался, и эстетические вкусы реставраторов, в этот период, достигли предельных высот, выстраивая заборчики и домики под одну гребенку. Монастыри и храмы были свежепокрашены, их было множество, что радовало глаз, но, утомляло немногочисленные извилины поглощением очень большого объема информации. Суздаль в своих летописях отметил много примечательных исторических событий, пестующих русскую государственность и отстаивающих неделимость Руси. Получалось так, что Москва окружила себя Золотым кольцом, как защитным валом первой линии обороны. Причем такие города стояли преимущественно на западных границах Великого Московского княжества, так как основные угрозы многие столетия шли оттуда. На восточных границах таких городов мало. Разве, что Рязань. Но, она уже вписалась в историю борьбы с татаро-монгольским игом и после военно-дипломатического усмирения воинственных моголов ее оборонительная роль сошла на нет. Не пустили Рязань, Москва и вообще русский народ татарское иго в Европу. Исторично и точно сказал про это Блок - Мы как послушные холопы, держали щит меж двух враждебных рас, Моголов и Европы.

Записей я, из-за нежелания будоражить собственную лень, никогда не делал. Не делал и в Суздале. Поэтому кроме визуального обзорного великолепия Суздаля в голове мало что осталось. Запомнились радующие глаз точеные, инкрустированные ювелирной резьбой, деревянные церквушки китежских дел мастеров с как бы вековым скрипом ступенек и духом русского православия. Но, были они тоже новоделами. Обратили мы внимание и на многочисленные исторические надписи на специально установленных перед церквами фанерных щитах о том, что здесь были Маша с Петей из Урюпинска, или Вова из Пупкина-Голенищева. Мы такие надписи оставить постеснялись, потому как Рязань неизмеримо менее известна, чем эти знаменитые города, а мы еще не прославились до уровня Маши-Пети.

За остаток дня нам мало что удалось посмотреть, поэтому мы решили на следующий день остаться и на ночевку укатили за город, на берег какой-то речки, с которой были видны монастыри Суздаля. Леса, возле которого можно было приютиться, мы там не нашли, поэтому разбили палатку на пустом берегу. Дровишками, которые многоопытный Валентин набрал по дороге, мы развели костер, сварили чего-то с тушенкой, поели и в палатку пережевывать

Суздаль, Покровский монастырь

виденное за долгий день. Мотоцикл пришпилили к палатке, поставив его на охранную сигнализацию. Тогда такая уже существовала.

Гимн творчеству русских мастеров

Быстро от усталости меня сморило и проснулся я к утру от жуткого сна. Вообще мне сны не сняться. Редко когда я что либо вижу во сне. Но, на сей раз мне приснилось, будто кто-то сел на мотоцикл, пытаясь его угнать, в палатку ворвались двое с ножами. Я с ними сражался. Мы вывались из палатки, катались по берегу. Сон был мучительным и длинным. Мне хотелось его разорвать, настолько он был тяжелым. Потом уже то ли в яви, то ли во сне я вскочил, и продолжал их ругать почем свет стоит, чем сильно удивил моих напарников. Проснувшись окончательно, я услышал сирену мотоцикла. Валентин быстро поднялся и отключил ее.

. Ночевка на берегу речки

Снаружи никого не было, сигнализация сработала сама-по-себе. Потом он мне рассказал, что я вскочил сразу, как только заверещала сирена. Получается, что начало моего жуткого сна спровоцировал вой сирены. И вскочил я одновременно с началом этого воя. Стало быть такой длинный сон со всеми перепитиями приснился мне за доли секунды. В голове это не укладывалось. Но, потом уже я узнал, что сны в голове складываются не во времени, а мгновенно наслаиваются крупными блоками, позволяя общую картину, кажущегося длительным сна, выдавать за доли секунды. К сожалению, подтвердить эти глубокие научные наблюдения, открытые учеными мужами, я не могу, так как снами по своей жизни не богат. Но, тот сон в голове держится до сих пор.

На следующий день под впечатлением разбойного нападения и моего героического сражения с бандитами мы продолжали путешествовать по Суздалю. Закончив осмотр исторических монастырей, храмов и неприметных, но, значимых церквушек, где-то около обеда мы поехали в Боголюбово к церкви Покрова на Нерли. Простенькая, изящная, точеная, стройная, скромных размеров, белолицая девица, уютная, притягательная, воздушная, звучащая как органная музыка церквушка произвела сильное впечатление. Мое отсутствующее архитектурное образование не позволило на должном уровне оценить ее художественные достоинства, но, удивительная простота и безупречное совершенство ее зримо было и без него. Совершенен и,

Храм Покрова на Нерли Боголюбский монастырь

по соседству находящийся, Боголюбский монастырь

Потом мы помчались во Владимир. Сам город в то время был вполне провинциальный, без суздальских зеленых заборчиков и вообще без каких-либо особых наворотов, но, Успенский собор его нас впечатлил. Про художественно-архитектурную ценность его сказать что-либо не могу, но, монументальности в нем хватит на множество подобных соборов. Немного таких было создано в российских княжествах. Остальные церкви Владимира водят вокруг него хороводы. Может нельзя так говорить, но, величия у этого собора хватит с перехлестом и на стольные соборы.

Владимир, Успенский собор

Покидали мы Владимир через его Золотые врата. Далее были Гусь-Хрустальный, Тума, Спас-Клепики и Рязань. Мы уже приустали, да и достопримечательности в тех городах не очень впечатляли. Поэтому воспоминаний было немного.

Под Гусь-Хрустальным обратили на себя внимание горы битого цветного стекла, беспорядочно сваленного в лесах, много узорных стеклянных изделий на прилавках. А далее были плохие дороги и дремучие леса. Спас-Клепики отметились тем, что в них в начальной школе учился Сергей Есенин. Ну, и тем, что мы с двумя моими ровесниками 15-летними пацанами, начали из этого града затяжной поход на резиновых лодках по Пре. Добрались мы до Рязани благополучно. Был соблазн набрать грибов. Их в тот год в тех местах было немерено, но, времени и сил не оставалось.

Гусь-Хрустальный

Золотое кольцо, объединявшее малую Русь, взвалившее на себя горечь поражений и радость побед, ковавшихся историческими подвигами русских княжичей, замкнулось. Те победы положили начало созиданию Великой Руси. Набрав в битвах с ворогами силу, сжатая со всех сторон шведами, поляками, татарами, половцами, хазарами, турками Русь, словно пружина, распрямилась, и раскинула длани на земли свои, захваченные нашими историческими недругами. Мощь эта и будущий успех ковались в горниле битв Золотого кольца. Мы, в том нашем путешествии, лишь слегка прикоснулись к истории Русских земель, но, прониклись красотой ее природы, городов, соборов, монастырей и почувствовали, сколь нелегко созидалось наше отечество. Так закончились мои кратковременные летние каникулы в том году.

Продолжение следует