# Японский сад

Питер Аспе

Питер Аспе


Японский сад


## Глава 1


Вода в чаше на угольной пристани была черной и без морщин. Черный, потому что была ночь, без морщин из-за тонкого, как пластина, слоя льда, площадь поверхности которого быстро увеличивалась из-за леденящего холода и медленно утолщалась. Если бы Стейн Олаэртс не надел эффектный свитер и в ту ночь мороз был сильнее, вероятно, никто бы не заметил его на волне у подножия кааймуура. Не то чтобы это имело большое значение, потому что он был мертв больше часа. Тот факт, что шестнадцатилетняя девушка обнаружила сложенный пополам труп, когда ее рвало, у причальной стенки, был чистым совпадением. Сначала она подумала, что это порванный мешок для мусора, плавающий по воде, но когда она оттянула заколки для волос, которые наполовину свисали у нее перед глазами, и увидела голову, торчащую над слоем льда, она начала истошно кричать. Хотя танцы, с которых она только что ушла, казались очень близкими, а молодые люди постоянно тусовались на парковке, никто не отреагировал на визг. Даже когда девушка в истерике прибежала к группе участников вечеринки, потребовалось некоторое время, чтобы кто-то воспринял ее историю всерьез и вызвал полицию.


Когда прибыл старший инспектор Лайс Руттен, десятки людей уже восхищались раскачивающимся трупом. Большинство из них были молодыми людьми, услышавшими новости на танцполе, но были и местные жители. Они приехали на вой полицейских сирен. Чуть дальше двое пожарных предприняли попытку спустить на воду резиновую шлюпку. Лиз Руттен припарковала машину на обочине, взяла с пассажирского сиденья сотовый телефон и распахнула дверцу. Леденящий холод проникал сквозь ее куртку и тонкую ткань платья, которое было на ней надето.


"Извините, я немного опоздала", - сказала она, когда Руди Нелиссен, коллега, с которым она особенно хорошо ладила, вышел ее встретить.


"Опаздывать - привилегия красивых женщин", - засмеялась Нелиссен. "Но для меня тебе не нужно было делать ничего особенного.’


- Я с вечеринки, Руди. Ты же не думаешь, что я ношу длинные платья дома.’


- Только длинные платья с глубоким вырезом.


Ложь откинула лацканы своего пиджака и собрала их вместе одной рукой.


"Неужели это так вкусно?’


На месте катастрофы полицейские были заняты разграничением участка пластиковой лентой. Любопытных отправили на быструю прогулку, и некоторым это не понравилось. Несколько горячих голов начали ругать офицеров, крича, что Бельгия - полицейское государство. Хотя вечерний костюм не придавал ей особого авторитета, Ли решительно направилась к ним. Она схватила свой мобильный телефон и набрала номер.


"Здравствуйте, Центральное управление, это старший инспектор Раттен", - сказала она достаточно громко, чтобы все вокруг могли ее хорошо понять. "Немедленно пришлите подкрепление из двадцати человек. Я хочу, чтобы любой, кто откажется покинуть периметр, был немедленно арестован и допрошен за столом. Это понятно?’


Она прервала связь и вызывающе посмотрела на бунтующих молодых людей.


- У вас есть две минуты на раздумья, джентльмены. Если только вы не хотите провести остаток ночи в тюрьме.’


Подход оказался успешным. Горячие головы остывают.


"С каких это пор у нас есть резервные войска по ночам? - Спросил Нелиссен с монкеллахье.


"Понятия не имею", - сказал Раттен. "Я только что позвонил на свой автоответчик.’


Пожарной команде потребовались определенные усилия, чтобы спустить лодку на воду, но как только им это удалось, прошло всего пять минут, прежде чем они извлекли тело утопающего. Это был молодой человек. Ложь оценила его примерно в двадцать пять лет. Он был блондином, худощавого телосложения и с двумя пирсингами в левом ухе.


"Что ты думаешь?" - спросил Нелиссен.


"Мне очень жаль.’


"Я знаю, но..."


"Может быть, это был несчастный случай", - перебила Лиз, заметив, что у Нелиссена на глазах выступили слезы. Два года назад его единственный сын покончил с собой из-за передозировки. С тех пор Нелиссен был убежден, что все молодые люди, умершие при подозрительных обстоятельствах, принимали наркотики.


- Ты хорошо рассмотрел его одежду, Лиз?


Наркоманы обычно разгуливали неряшливо одетые. Светловолосый мальчик, которого они только что выловили из аквариума, был одет в дырявый желтый свитер, грязные штаны и сбитые спортивные туфли.


- Я думаю, нам следует дождаться результатов вскрытия, Руди.’


Она обняла его за плечи и прижалась к нему - успокаивающий жест, который также принес ей немного тепла, потому что Руди был одет в толстое стеганое пальто.


"Пойдем", - сказала она ему. "Давай посмотрим на мальчика’.


"Вероятно, его зовут Стейн Олаэртс", - сказал офицер, обыскивавший тело, когда Ложь сообщила Руттену личность жертвы.


- Что вы подразумеваете под “вероятно"?


"У него в кармане был только членский билет окружной библиотеки", - сказал офицер. "Я ввел его имя в компьютер.’


"Ичто?"


"Текущий адрес неизвестен.’


- Семья? - переспросил я.


Офицер взглянул на часы. Было без пяти три. Ле Руттен кивнул. Звонить всем олаэртсенам посреди ночи и спрашивать их одного за другим, не родственник ли им Стейн, сразу показалось ей не лучшим подходом.


"Может быть, мы сделаем несколько полароидных снимков и покажем их посетителям танцев’, - предложил Нелиссен. "Кто знает, может, кто-нибудь его узнает’.


"Отличная идея.’


Почитайте Руттена Клаппертандде. Последние пять минут дул резкий восточный ветер, и он высосал из ее тела последние капли тепла. Она пожала плечами, скрестила руки на груди и уперлась локтями в нижнюю часть грудной клетки. Она совершила убийство ради чашки горячего кофе.


"И все же ты продолжаешь сиять", - усмехнулся Нелиссен, когда Ли Руттен вошел в офис около девяти часов того же утра.


- Оставь меня в покое, Руди.’


"Кофе?’


‘ Например.


Лиз сняла пальто, дрожа, подошла к батарее и села на нее.


- Тебе следовало остаться в постели.’


"Я чувствую себя прекрасно.’


"Да, я так и сделаю.’


На ее столе лежала стопка фотокарточек. ей не нужно было просматривать их, чтобы узнать, что внутри. Опрос посетителей танцплощадки ничего не дал. Никто не знал Стейна Олаэртса. Это было странно, потому что Хасселт был маленьким городком. Молодые люди, которые регулярно встречались, обычно переезжали друг к другу. Он подумал о родителях Стейна. Как бы они отреагировали, если бы позже им сказали, что их сын мертв?


"Может быть, он не из Хасселта", - сказал Нелиссен, который, казалось, угадал ее мысли.


Ложь шмыгнула носом, выхватила из сумочки пачку носовых платков и сильно шмыгнула носом.


- Тогда почему у него в кармане был читательский билет?


Зазвонил телефон. Ложь спрыгнула с батареи и подняла трубку. Это был доктор юридических наук.


"В крови Стейна было 2,9 промилле алкоголя", - сказала она, когда разговор закончился. Причина смерти: утопление.’


"Для этого нужно много пить", - сказал Нелиссен.


Он налил кофе и протянул чашку своему начальнику.


"Я верю этому, гриф", - нейтрально сказал Ложь.


Это была болезненная тема. После смерти своего сына Нелиссен начал пить, и это не имело особого значения, иначе он погиб. По совету (или это был приказ) главного комиссара он вступил в AAclub, но дела шли все хуже и хуже. Нелиссен все чаще появлялся в полицейском участке пьяным, и со временем его лучшие друзья тоже покинули его, за исключением Лиза Руттена. Она разговаривала с ним десятки часов, а при необходимости и ночей, пока он, наконец, не отказался от бутылки. С тех пор они сформировали сплоченную команду, настолько близкую, что кватонги утверждали, что они неравнодушны друг к другу.


"Пока никто не сообщил о мальчике", - сказал Нелиссен. "Что нам делать?’


Лиз отпила глоток кофе. Современные молодые люди часто уходили куда-нибудь на дни и ночи, и их родители не беспокоились об этом.


"Без денег человек далеко не уйдет", - сказала она.


"Это был несчастный случай?’


- В убийстве?


"Кто знает", - сказал Нелиссен.


Поселения в окружающей среде, это не было обычным явлением в Хасселте, но это произошло.


"Я предлагаю сначала заглянуть в библиотеку", - сказал Лиз. "По крайней мере, мы узнаем, какой адрес дал Олаэртс.’


"У главного библиотекаря сегодня выходной, мэм", - сказал клерк, когда Лиз Руттен показала девушке ее полицейское удостоверение. "Без его разрешения я не могу предоставить вам запрашиваемые данные.’


Она опустила глаза. "Старые’ были очень строги, когда дело касалось личной жизни участников.


Лиз Руттен кивнула. До прихода в полицию она некоторое время работала в Министерстве финансов. Она знала, как обращаться с чрезмерно исполнительными чиновниками.


"Тогда свяжитесь с его заместителем", - терпеливо сказала она. "Или вам нужно чье-то разрешение?’


- Мистер Свеннен на совещании, - ответила девушка за прилавком. ‘ Я...


"Послушай меня, девочка. То, что ты и твое начальство привержены неприкосновенности частной жизни граждан, похвально, но..."


Нелиссен навострил уши. Ложь имела мягкий характер, но когда она вытирала чей-то плащ, то делала это тщательно и безжалостно, что он испытал на собственном опыте в то время.


- Скажите это мистеру Свеннену.’


Ложь указала на телефонный аппарат, стоявший за стойкой, и изобразила приветливую улыбку.


Раф Свеннен, архивариус и временный заместитель главного библиотекаря, принял их двумя минутами позже в своем кабинете на втором этаже. На первый взгляд он казался приятным человеком, впечатление усиливала лохматая борода, придававшая ему вид добродушного лепрекона. Его несколько рассеянные манеры полностью соответствовали образу архивариуса, который сложился у людей. Кроме того, от него пахло макулатурой и пыльными книгами.


"Извините меня за грубый прием, оказанный вам, мадам суперинтендант. Эльсе работает здесь всего неделю. Вы знаете, как это бывает. Она боится сделать что-нибудь не так. Пожалуйста, присаживайтесь. Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Чашечку кофе. Или что-нибудь покрепче?’


"Чашка кофе - это нормально", - сказал Он.


Как и подобает хорошему архивариусу, кабинет был завален кипами пожелтевших документов, старыми газетами и пачками в картонных папках. На подоконнике стояла коллекция старинных бутылок.


"Я немедленно разыщу для вас адрес мистера Олаэртса", - сказал архивариус.


Хотя в офисе был компьютер, он поручил эту работу подчиненному. Затем он прошел на кухню, где, по его гордо словам, весь день был доступен бесплатный кофе.


"Техника ничего не стоит", - сказал Нелиссен, когда архивариус закрыл за ним дверь.


"Что ты хочешь этим сказать?’


"Компьютеры", - сказал Нелиссен. "У каждого есть один, но..."


Они рассмеялись. Лиз встала у радиатора и положила руки на горячий металл.


- У вас есть с собой фотография Олаэртса?


"А ты что подумал?’


Нелиссен достал из внутреннего кармана один из полароидных снимков, которые они забрали у жертвы прошлой ночью. Шанс, что кто-то из сотрудников узнал Олаэртса, был невелик, потому что в библиотеке было более двадцати тысяч пользователей, большинство из которых сами просматривали взятые напрокат книги. Лис взял фотографию и внимательно на нее посмотрел. Мертвые глаза, смотревшие прямо в объектив, заставили ее вздрогнуть.


- Странный парень. Тебе не кажется?’


- Кто? - спросил я.


"Swen..."


Она проглотила остаток имени, когда неожиданно вошел архивариус. Он принес поднос с большим термосом, тремя чашками, сахаром, молоком и миской печенья. Ложь подождала, пока он опустит ношу, и протянула ему фотографию.


- Может быть, ты его знаешь, - сказала она не очень убедительно.


Ей показалось или архивариус был шокирован, когда увидел фотографию? Нелиссен нахмурился. Он тоже заметил? Лиз пронзительно посмотрела на архивариуса. Это был не первый раз, когда она раскрывала дело, полагаясь на свою интуицию.


"Нет, никогда не видел.’


Архивариус хотел вернуть ей фотографию.


- Взгляните на них еще раз, мистер Свеннен.’


"Почему я должен это делать?’


- Значит, вы его не знаете?


"Я только что это сказал.’


Он вернул ей фотографию и позаботился о кофе. В дверь постучали. Молодой человек в модных очках просунул голову, ухмыльнулся и помахал листом бумаги. Ложь не осмеливалась взглянуть на Нелиссена. Позже он сделал еще одно замечание о компьютерах и экономии времени, которую они обеспечивали. Она стиснула зубы и сказала: "Это было быстро, мистер Свеннен", - когда он протянул ей листок бумаги, на котором был не только адрес Стейна Олаэртса, но и список книг, которые он позаимствовал за последние три месяца, всего одиннадцать. Все криминальные романы.


"Должен ли кто-нибудь, кто хочет стать членом клуба, предъявлять свое удостоверение личности?’


‘Конечно’.


- Без исключения?’


"Почему ты спрашиваешь об этом?’


Раф Свеннен нервно подергал себя за бороду.


- Потому что жилые дома на Тауэр-сквер какое-то время пустовали. Насколько я знаю, там никто не живет. Официально - нет.


Ни для кого не было секретом, что наркотики продавались недалеко от площади Тауэр и что некоторые потребители нашли убежище в пустующих зданиях.


"Ну что ж".


Свеннен снова дернул себя за бороду.


"Ты не уверен?’


- Я не занимаюсь канцелярской работой, мадам суперинтендант.’


‘ Значит, может статься, что удостоверение личности не запрашивают?


Сейчас было не время говорить о том, что провинциальная и муниципальная библиотека Хасселта пытались переманить друг у друга сотрудников и что поэтому иногда на это закрывали глаза.


"Все возможно", - сказал Свеннен.


Прошло полтора часа, прежде чем Ли Руттен получил разрешение от следственного судьи на обыск в двух многоквартирных домах на Тауэр-сквер. С тех пор она постоянно показывала всем сотрудникам библиотеки фотографию Стейна Олаэртса. Безрезультатно. Никто его не узнал, по крайней мере, никто не осмеливался объяснить это наверняка.


"Найми еще одного человека", - сказала она Нелиссену. "И пусть он постоит у входа в библиотеку. Я хочу, чтобы он показывал фотографию каждому посетителю’.


"Может быть, это тоже лишняя женщина?’


- Не говори глупостей, Руди.’


Они дошли до подземной парковки на площади полковника Дюсарта. Лиз погрузилась в размышления. Реакция архивариуса, когда она показала ему фотографию Стейна Олаэртса, обеспокоила ее.


"Этот мужчина меня заинтриговал", - сказала она, когда они садились в машину.


- Свеннен?


- А кто же еще?


Нелиссен провел последние несколько месяцев, сосредоточившись на жизни и творчестве Сократа, и заметил одну вещь: важнее задавать вопросы, чем придумывать ответы.


"Я сделаю все необходимое прямо сейчас", - сказал он со смехом монаха, когда Ложь посмотрела на него с наигранным возмущением.


Он завел двигатель, включил обогреватель на максимальную мощность и выехал со стоянки.


Над площадью нависли темные тучи, которые несли с собой снег. Будет ли у них белое Рождество?


Пустые здания пахнут плесенью и разложением, даже пронизывающий холод не может этого изменить. Когда слесарь открыл входную дверь многоквартирного дома, их встретил запах разложения. Лиз пожала плечами и последовала за Нелиссеном внутрь.


"Почему вы обязательно хотите все делать сами?" - спросил он. "У нас достаточно людей, чтобы..."


"Вот почему, Руди.’


Она надела ошейник и пробралась через беспорядок, которым был усеян пол в холле. Хотя она постоянно дрожала, ее лоб был мокрым от пота, во рту пересохло, а ноги казались резиновыми. Если так пойдет и дальше, велика вероятность, что она проведет каникулы в постели, а Виму, ее парню, это не понравится. Сколько раз он говорил ей, чтобы она с нетерпением ждала новой работы? Она сбилась со счета. Поднимаясь по лестнице на первый этаж, Ли представила себе уютный офис, где можно спокойно почитать газету, выпить кофе в десять часов и суп незадолго до полудня, и где можно поболтать с коллегами о банальных вещах жизни. Официальность и неторопливость: они были почти синонимами. Должно быть, это из-за лихорадки, с горечью подумала Лиз, когда поймала себя на том, что галлюцинирует штампами. Позже ей приснился рай, где ангелы ели рисовую кашу золотыми ложками. Подобными историями бабушка убаюкивала ее в то время. Ей вдруг показалось, что она парит. Холодная неделя перед восходом солнца. На широком пляже загорали полураздетые люди. Стройные официанты в обтягивающих плавках разливали ледяные коктейли. Она слышала шум волн в ушах. Затем все вдруг стало чернильно-черным у нее перед глазами.


"Лизи, Лизи. Что с тобой происходит?’


Нелиссен едва удержал ее от падения. Он втащил ее на последние ступеньки, осторожно положил на холодный пол лестничной площадки, снял свою куртку и накрыл ею. Затем он наклонился над ней и пощупал пульс.


"Повезло, что вы смогли ее поймать", - сказал коллега, когда Нелиссен в отчаянии посмотрел на него.


- Не стой там и не пялься, чувак. Молниеносно вызывай скорую.’


Это из-за онемевших пальцев он ничего не почувствовал, или с ней действительно что-то случилось? Он схватил ее за другое запястье. Ничего. Затем он стянул с нее пальто и прижался ухом к ее груди.


"Скорая помощь уже в пути", - сказал коллега, вызвавший экстренные службы.


Нелиссен поднял голову. Хотя его лицо было пепельного цвета, он ободряюще кивнул. Под толстыми слоями зимней одежды он услышал биение сердца. Как раз в тот момент, когда он собирался сообщить своему коллеге хорошие новости, он услышал рев сирены. Менее чем через две минуты Лис лежал на носилках под изолирующим одеялом. Она пришла в себя и улыбнулась Нелиссену.


"Тебе не нужно беспокоиться, Руди", - слабо сказала она. "Со мной все в порядке.’


На глаза Нелиссен навернулись слезы. Он наклонился и поцеловал ее в лоб. Ему было все равно, что подумают его коллеги.


"Будь сильной, девочка", - сказал он.


Когда машина скорой помощи уехала с вращающейся мигалкой, Нелиссен направился к ближайшему пабу, сел за столик в задней части магазина и терпеливо ждал, пока подойдет официант и спросит, что он хочет выпить.


"Тебе снова нужны деньги?’


Хелена Бийненс покачала головой и в отчаянии прикусила нижнюю губу.


"Нет, сэр", - сказала она. ‘Это насчет Стейна’.


- Что с ним такое? - спросил я.


"Он мертв, сэр.’


Роб Шеперс, председатель совета директоров GIM, Региональной инвестиционной компании, посмотрел на молодую женщину, сидящую перед ним, с состраданием.


"Я говорил тебе никогда не приходить сюда, чтобы повидаться со мной", - строго сказал он. "Или ты уже забыла?’


Хелена расправила плечи и в отчаянии посмотрела на мужчину, который сделал ее мать шлюхой.


"Я делаю это не для себя", - сказала она.


"Сколько ты хочешь на этот раз?’


"Мне не нужны никакие деньги. Я только что сказал тебе это.’


Шеперс стиснул челюсти. Что девушка приходила к нему до этого, но ей пришлось оставаться вежливой. Его холодные глаза ощупывали ее тело, которое, несмотря на все эти годы лишений, все еще выглядело довольно привлекательно.


"Чего ты хочешь?’


‘Праведность’.


Хелена намеренно опустила слово "сэр". Стейн в последние месяцы искал доказательства того, что Шеперс и другие могли надеть галстук. Было ясно, что они узнали об этом и по этой причине убрали его с дороги.


- Правосудие, - повторил Шеперс шампер.


Хелена начала дрожать. Ей срочно требовался укол. Одного ее слова было достаточно, чтобы он полез в сумочку. Он всегда так делал, когда она была в нужде.


"Я рассказала Стейну, как он может заполучить тебя", - храбро сказала она.


"Дорогая Хелена.’


Шеперс вышел из-за своего стола и приготовился обнять ее за плечо. Он попытался представить Хелену в джакузи размером с пруд, с ее молодыми грудями, покрытыми ароматной пеной, с блестящими бедрами и безумным, дерзким взглядом, который вселяет дьявольскую ярость в мужчин постарше.


- Оставь меня, черт возьми, в покое.’


Хелена бессильным жестом сбросила руку. Затем она начала рыдать.


"Я просто хотел помочь тебе, девочка.’


Шеперс попробовал дрожащую кучку людей, сгрудившихся перед ним. Он был уверен, что она согласится на пятисотенную купюру. Она была рада, что он не вызвал полицию.


Больницы вызывали у Нелиссена дрожь. Он приходил туда редко и всегда против своей воли. Один образ продолжал преследовать его - кричащий мальчик, который умолял о помощи, связанный по рукам и ногам, и который, сумев завоевать доверие медсестер, спрыгнул с четвертого этажа. Нелиссен подумал о своем сыне, который истек кровью на асфальте, несмотря на быстрое вмешательство экстренных служб. Он не понимал, что люди могут здесь процветать.


"Вы подруга миссис Раттен?’


Двадцатилетняя девушка в облегающей униформе медсестры посмотрела на него с широкой улыбкой.


"Как поживает миссис Раттен?’


‘Прекрасно’.


"Могу я навестить ее?’


‘ Конечно. Она в палате 316.


"Благодарю вас".


"В любом случае, поздравляю, мистер Раттен", - сказала девушка.


Еще до того, как Нелиссен успел сказать, что он не мистер Раттен, она подошла к нему ближе. Ее глаза озорно блеснули.


"Ты знаешь, что твоя девушка беременна, верно? - спросила она тоном "почему-мужчины-никогда-этого- не-знают".


"Беременна?’


Нелиссен скорчил недоверчивую гримасу. Ложь сказала ему некоторое время назад, что ее парень не готов вскочить и завести детей в его возрасте. Ему было сорок два, а ей тридцать восемь. Они только что купили дом и вторую машину.


- Вы мистер Раттен, не так ли?


"Это условие для того, чтобы мне разрешили ее навещать?’


"Конечно, нет", - ответила молодая медсестра.


Она повернулась и поспешно встала. Нелиссен глубоко вздохнул и направился в палату 316. У него был позади беспокойный день. Многоквартирные дома на Тауэр-сквер действительно были заселены. Наркоманы заняли несколько квартир. Полиция арестовала их всех и доставила в комиссариат для допроса, но до сих пор оставалось неясным, в какой квартире Олаэртс нашел убежище.


"Это ты?’


Ли Руттен повернулась на бок. Хотя она и улыбнулась, она не смогла скрыть, что ожидала увидеть кого-то другого. Врач бригады неотложной медицинской помощи пообещал ей, что позвонит Виму, но тот так и не появился.


- Что, черт возьми, с тобой случилось, Лайза?’


Нелиссен все еще выглядел бледным. Уголки его рта были озабоченно поджаты.


- Ничего особенного, Руди. Я только что съел яблочный джем. По словам доктора, я слишком мало ем и слишком много работаю. Мне придется что-то с этим делать, сказал он. Особенно теперь, когда я...


"Я только что услышал новости", - взволнованно перебил ее Нелиссен. "Поздравляю’.


Он наклонился и поцеловал ее. Затем сел в мягкое кресло, которое было установлено здесь для посетителей и в котором, как и в большинстве больниц, было холодно и необщительно. Или ему это только показалось? Руттен снова легла на спину. Что она должна была сказать? Что ей не нравится, что от него пахнет алкоголем.


"Мы арестовали восемь скваттеров", - сказал Нелиссен, когда тишина заставила его почувствовать себя неловко. "Допросы подозреваемых все еще продолжаются.’


- Это все, что вы можете сообщить?


Нелиссен заломил руки. Он выпил две бутылки дженевра. Кто мог его винить? Две дженевра. Неужели она не понимала, что он обычно опустошал две бутылки при похожих обстоятельствах?


"Если бы я знал, что..."


- Избавь меня от этой чепухи, Руди.’


Ложь снова повернулась на бок и яростно посмотрела на него. Она была беременна от мужчины, который не хотел детей, и маленькая душа, которую, как она думала, она спасла, снова пошла наперекосяк при малейшем искушении.


"Я думал, у тебя инфаркт", - удрученно сказал Нелиссен.


‘ И что с того?


"Мне очень жаль.’


"Одними сожалениями вы туда не попадете. По крайней мере, если вы..."


Лиз Руттен, как и Нелиссен, воспитывалась в католической вере, и хотя прошло много лет с тех пор, как она побывала в церкви, и она редко обращалась к всевышнему, она думала, что разговоры о чувстве вины могут быть весьма целебными, потому что алкоголики, указывающие пальцем, приносят только страдания. Вы должны были указать на их обязанности.


"Ребенку нужен питерчик", - сказала она. "Тот, кто не тянется к бутылочке при малейшей неудаче’.


- Ты же не думаешь, что я...


"Да, Руди.’


Снаружи пошел снег. Толстые хлопья опускались за окно и особенно приятным образом приглушали звуки города. Ли выглянул наружу. Сколько из них умрут, прежде чем коснутся земли? меланхолично подумала она. В больничной палате становилось темно, несмотря на белые осадки.


"Двое поселенцев узнали Стейна Олаэртса на фотографиях", - сказал Нелиссен через некоторое время.


То, что Ложь попросила его взять на себя отцовство над ее будущим ребенком, смутило его, но не потому, что он этого не хотел, а из-за цены, которую она за это взяла.


"Предположительно, он сидел на корточках с девушкой лет восемнадцати, некой Хеленой Бийненс.’


"Вам удалось ее разыскать?’


"Пока нет.’


Нелиссен проинструктировал патруль следить за зданиями на площади Тауэр и присматривать за девушкой.


"Слишком занят, верно?’


Ложь могла быть тяжелой для тех, кого она любила. Нелиссен не винил ее, потому что знал, какое бремя она взваливает на свои плечи.


"Я кое-что узнал о рафе Свеннене", - сказал он.


"Не в кафе же, верно?’


Нелиссен проигнорировал сарказм.


"Этот человек - востоковед по образованию", - сказал он.


"Это имеет отношение к делу?"


- Не само по себе, лжец.’


Двенадцать лет назад, когда провинция Лимбург все еще находилась в экономическом тупике, ряд бизнесменов и политиков объединили усилия и основали аналитический центр с целью поиска творческих решений проблемы, возникшей после закрытия угольных шахт. В конце концов, многие миллиарды, которые федеральное правительство вложило в различные престижные проекты, были увеличены или исчезли в карманах мошеннических спекулянтов. Креативность была единственным капиталом, который еще оставался у лимбургцев.


- Ты ведь знаешь Шеперса, верно?’


- И знаю ли я его.’


Лиз воинственно посмотрела на Нелиссен. Когда она обратилась в полицию, Шеперс уже использовал свое влияние, чтобы помешать ее выдвижению.


‘ Тогда вы также знаете, что в то время он пытался привлечь японские компании в Хасселт.


В конце восьмидесятых Шеперс возглавил несколько торговых делегаций в страну Восходящего Солнца, и эти поездки не принесли никаких конкретных результатов, за исключением того факта, что ему удалось убедить городской совет Хасселта создать, так сказать, японский сад, чтобы будущие инвесторы чувствовали себя немного как дома в далекой Фландрии.


- Свеннен переводил?’


Нелиссен кивнул.


- И вскоре после этого тайным голосованием он был назначен архивариусом библиотеки.


- Так ты думаешь, он знает что-то, чего не знаем мы?


"Беременные женщины не только становятся красивее, но и приобретают интеллект", - улыбнулся Нелиссен.


"Не волнуйся, Руди.’


- Моя вина, миссис Раттен.’


Ложь непроизвольно погладила свой живот. За три дня до Рождества ты узнаешь, что беременна, в этом что-то есть. Ей было любопытно, как Вим отреагирует на эту новость. Она выглянула в окно и попыталась проследить за одной из порхающих снежинок. Кто знает, может, белое Рождество сделало людей немного менее выносливыми и нетерпимыми?


"Ты совсем не должен чувствовать себя виноватым, Руди". Это прозвучало немного мелодраматично, но она имела в виду то, что сказала. "Завтра мы снова будем бороться с этим вместе".


- Завтра? - переспросил я.


"Что ты подумал? Я не болен.’


"Нет, ты не болен", - сказал Нелиссен.


- Мы увидимся завтра.’


Когда братья Райт изобрели самолет, они, вероятно, и представить себе не могли, что после их успешного эксперимента люди все еще будут чувствовать себя призванными самостоятельно рассекать воздушное пространство. Хелена Бийненс ненадолго затрепетала, как бесплодный осенний лист, между снежинками, а затем упала, как кирпич.


"Я думал, вы проинструктировали патруль следить за порядком", - сказал Лиз, когда избитое тело девушки уносили на носилках.


За заборами, наспех возведенными вокруг места катастрофы, толпилась толпа жаждущих острых ощущений зрителей. Критика была нелицеприятной. Почему власти так долго терпели такое положение дел? Наверняка все знали, что пустующие жилые дома на Тауэр-сквер привлекали наркоманов. Почему люди должны были умереть до того, как полиция начала действовать?


"Прошлой ночью в центре города были проблемы", - сказал Нелиссен. "Дежурный офицер направил туда все имеющиеся войска.’


‘Черт возьми’.


Лежит Руттен Стампвоетт в снегу. Не могло ли быть так, что девушка, с которой тусовался Стейн Олаэртс, покончила с собой через двадцать четыре часа после смерти своего парня?


- Кто-нибудь узнал, где они жили?’


"Если я могу верить скваттерам, они бы сняли квартиру на четвертом этаже.’


"Ичто?"


"Отдел технических расследований все еще занят расследованием следов’.


Ли засунула руки под мышки и начала неглубоко дышать. Ей было холодно, и она все еще нервничала из-за сцены, которую сняла прошлой ночью. То, что Вим долго извинялся за то, что не пришел навестить ее в больнице – врач, который позвонил ему, сказал, что ему не о чем беспокоиться о ней, – только усугубило ситуацию. Правда заключалась в том, что когда Вим (он работал в региональной телекомпании) узнал, что ее перевели в больницу, он брал интервью у Стива Стиверта о его последнем детище: создании фонда, в который могли бы обратиться все граждане, если бы почувствовали, что политики не выполнили своих обещаний. подчинилась. Позже он признался в этом, когда пошел против нее.


"У нее не было карты библиотеки в кармане, не так ли?" - сказал Лже Шампер.


"Нет", - сказал Нелиссен. "Только пятисотенная банкнота.’


"Были ли найдены шприцы?’


"Я думаю, да", - сказал Нелиссен.


За забором стоял мужчина лет шестидесяти пяти. На нем была клетчатая кепка и темно-зеленая свинцовая куртка. Издалека он был немного похож на английского сквайра, с кляпом во рту и бакенбардами. Внутри он оплакивал девушку, которая полчаса назад спрыгнула с крыши жилого дома.


Квартира на четвертом этаже представляла собой заброшенный вид. На бетонном полу лежал грязный матрас. Рядом с ним стояла наполовину замерзшая бутылка молока. От зловония, смеси разлагающихся органических отходов и аммиака перехватывало дыхание, несмотря на пронизывающий холод. Ложь встала посреди комнаты и огляделась. Кто-то из Отдела технических расследований собрал шприцы и положил их в пластиковый пакет.


"Кто-нибудь знал об этом?’


Нелиссен пожал плечами.


- Хасселт - маленький городок, Лиз.


"Что ты хочешь этим сказать? Что я должен был знать?’


Она была зла, потому что у Нелиссен создалось впечатление, что она была ответственна за это.


"Я этого не говорил.’


"Нет, ты этого не говорил.’


Этим утром Вим попрощался с ней теплым поцелуем, как будто подозревал, что она что-то от него утаила. Она не могла винить его, потому что, когда они встретились четыре года назад, они договорились, что их отношения останутся бездетными. Вима волновали основные проблемы, с которыми боролась планета: окружающая среда, перенаселение, зияющий разрыв между богатыми и бедными, глобализация экономики, наступающий фашизм. Он размышлял обо всем, что грозило пойти не так в этом мире. Поэтому продолжение рода в таких обстоятельствах казалось ему неразумным. Лиз внезапно наклонился и поднял с пола конверт. Нелиссен был не совсем неправ, подумала она, изучая почерк на конверте. Все, включая главного комиссара, знали, что происходит в зданиях на площади Тауэр, но никто не потрудился что-либо предпринять по этому поводу.


"Ты что-нибудь нашел?’


Нелиссен стоял рядом с ней.


"Мистеру и миссис Вердонк, Мартеларенлаан, 13, Хасселт", - прочитал он. "Разве это не дом отдыха напротив библиотеки?’


Ложь кивнула. Конверт был пуст, на нем не было марки, и на нем не было имени отправителя, но она была довольно чистой. Долгое время конверт не мог валяться здесь, потому что пол был грязным.


"Может, мне послать кого-нибудь туда?’


"Нет, Руди. Я занимаюсь этим лично.’


Ее голос звучал немного взволнованно.


"Тебя это волнует?’


Лиз пожала плечами. Имя Вердонк вызвало у нее неприятное чувство.


"Я когда-то знала человека по имени Вердонк", - сказала она.


"Подружка?’


"Не совсем.’


Нелиссен нахмурился. Он и представить себе не мог, что у Лжи есть враги.


- Ее звали Анджа. Пятнадцать лет назад она была зверски убита.’


"Не в Хасселте, верно?’


- Нет, в Брюсселе.’


- Разве это не странное совпадение?’


"Почему ты так говоришь?’


Ложь отреагировала резче, чем намеревалась. Конверт с именем Вердонк ей не понравился. По прошествии стольких лет у нее до сих пор мурашки бегут по коже, когда она вспоминает фотографии, которые полиция показала ей в то время, ужасные изображения тела, которое было настолько изрублено, что с трудом можно было сказать, мужчина это или женщина. Хотя убийство Анжи вызвало большой резонанс, убийца так и не был найден. Один франкоговорящий журналист даже предположил в своей статье, что дело было замято из-за того, что в нем были замешаны люди из высших кругов. "Разбирайтесь с правосудием, как оно себя ведет", - написал он, когда через три дня расследование было прекращено.


"Потому что ты знал ее", - сказал Нелиссен, который не понимал, почему Ложь вдруг стала такой далекой.


- Я не хочу говорить об этом, Руди. Прошлое есть прошлое. Ради Бога, давай разберемся с современными проблемами.’


Это прозвучало немного обвиняюще.


Люди, которые останавливались в Доме отдыха Катаринадал, не могли пожаловаться ни на что, а именно на то, что библиотека находилась слишком далеко. Те, кто занимал комнату в передней части, могли заглядывать внутрь. Нелиссен припарковал полицейскую машину у музея Дженевер, глубоко вздохнул, когда увидел группу пожилых людей, поднимающих бокал за окном банкетного зала, который неизбежно принадлежал этому месту, и поспешил к Лису, который вышел пятью секундами раньше и быстро зашагал в направлении дома отдыха. Что ее вдохновило? Почему она раньше ничего не рассказывала ему об ужасном убийстве во время их бесконечных ночных бесед? Она чего-то боялась? Нелиссен подставил лохушку. Ему было любопытно, что объяснят мистер и миссис Вердонк.


Интерьер квартиры выглядел современно. То же самое можно было сказать и о мистере и миссис Вердонк. Он был одет по-спортивному, а у нее была современная стрижка. Без синего ополаскивателя или химической завивки, но с короткими прямыми волосами с легким оттенком рыжины. Она едва ли выглядела на пятьдесят.


"Пожалуйста, присаживайтесь", - сказала миссис Вердонк, когда она представила себя и Нелиссена. "Чашечку кофе?’


- Пожалуйста, - рассмеялся Лиз.


Гостиная дышала спокойствием и уютом. Кроме того, витал приятный запах свежих цветов и пчелиного воска.


"А для сэра?’


В глазах миссис Вердонк заплясали огоньки. То, как она произнесла ‘и для сэра", наводило на мысль, что в доме у нее есть и покрепче.


"Просто выпейте кофе, мэм", - сказал Нелиссен, который понял намек.


- Могу я спросить, чему мы обязаны визиту полиции?’


Мистер Вердонк сел в свое кресло, скрестил ноги и скрестил руки на груди в ожидании. Даже без свинцовой куртки и клетчатой кепки он выглядел как английский сельский джентльмен. Ложь пыталась угадать, какой профессией занимался мистер Вердонк. У него были тонкие пальцы, красивый широкий лоб и спокойные, оценивающие глаза. Борода и усы придавали ему артистизм. Музыкант? По крайней мере, не художник-визуалист, потому что в гостиной не было никаких следов художественной работы.


"Я связана с Хеленой Бийненс", - сказала она.


На широком лбу мистера Вердонка появились две глубокие борозды. На кухне, которая была соединена с гостиной сквозным люком, блюдце со стуком упало на столешницу.


"Хелена Бийненс", - повторил мистер Вердонк, качая головой. "Нет, если только..." он повернул голову в сторону люка трансмиссии: "Лизетт. Вы знаете кого-нибудь по имени Хелена Бийненс?


Миссис Вердонк просунула голову в люк.


- Что ты на это скажешь, дорогая?


"Вы знаете кого-нибудь по имени Хелена Бийненс?’


"Пчелы?’


Миссис Вердонк притворилась, что глубоко задумалась.


"Единственная Пчела, которую я знаю, давно мертва", - сказала она через некоторое время.


'Jos Bijnens?’


"Да, тот самый", - сказала миссис Вердонк. "Знаешь, тот парень, с которым мы столкнулись в Копенгагене, и ты всю ночь ныл о Сартре.’


- Это было больше тридцати лет назад, Лизетт.’


Мистер Вердонк подергал себя за усы и бросил на Лиса извиняющийся взгляд.


"Моя жена помнит эти вещи лучше, чем я", - сказал он.


’Скажи это", - крикнула Лизетт Вердонк из кухни. "И я также помню, что тебе понадобилось полторы бутылки аквавита, чтобы избавиться от своих экзистенциальных страхов’.


Вердонк - философ, подумал Лайс. Или профессор.


"Вы все еще поддерживаете связь с этим человеком?" - спросила она.


‘ Нет. После этого он писал мне несколько раз, но больше мы никогда не виделись.


"Были ли у него дети?’


"Это удивило бы меня", - сказал мистер Вердонк с загадочной улыбкой.


"Почему?’


"Скажи мне, Лизетт.’


Миссис Вердонк вышла из кухни. Она несла поднос с термосом кофе, чашками и нарезанным флэном. В ее глазах снова заплясали огоньки.


"Мистер Бийненс больше интересовался Жюльеном, чем Сартром", - сказала она, подмигнув. "Вы понимаете, что я имею в виду, миссис старший инспектор?’


Лиз кивнула. Последние десять минут она осматривалась по сторонам, но ничто не указывало на то, что у четы Вердонк есть дети. Никаких фотографий, даже праздничных снимков. Она решила перестраховаться.


"Это может показаться дерзким вопросом, но у вас самих есть дети?’


Мистер Вердонк поднял левое веко и подергал себя за ус. Его жена разрезала пирог. Ее рука дрожала.


"У нас родилась дочь", - сказала она довольно беспечно.


Настоящий саспенс не имеет ничего общего с эффектными трюками или захватывающими дух диалогами, но все с ненавязчивыми деталями, которые в обычных обстоятельствах кажутся банальными, но в определенном контексте более красноречивы, чем шокирующие образы и зажигательная музыка. То, как миссис Вердонк изо всех сил старалась положить на тарелку нетронутый кусок пирога, было настолько драматичным, что все невольно затаили дыхание. Лиз в отчаянии посмотрела на Нелиссена.


"Могу я спросить, что...?’


"Аня была убита пятнадцать лет назад", - сказал мистер Вердонк.


Родители, потерявшие ребенка, никогда не смиряются с этим, и хотя они переживают это по-разному, редко случается, чтобы они оставались равнодушными, столкнувшись с этим снова, даже те, кто, казалось бы, примирился с этим. Мистер и миссис Вердонк не проявили никаких эмоций, когда была затронута эта тема.


"Мне очень жаль", - сказал Он.


Что ей теперь оставалось делать? Сказать им, что она знала Аню?


- Вам не нужно извиняться, миссис старший инспектор.’


Лизетт Вердонк положила на тарелку второй кусочек флана и с улыбкой предложила его паху.


"Аня ушла из дома в возрасте девятнадцати лет, а затем пошла по ложному пути. Мы делали все возможное, чтобы вернуть ее. У нас ничего не получилось, и с этим мы научились жить. Когда пятнадцать лет назад мы узнали от полиции, что она была убита, наши слезы уже иссякли.’


Это прозвучало громко из уст женщины, которая на первый взгляд выглядела очень мягкой и милой, но Ли поняла, что она хотела сказать. Она знала, какой бессердечной может быть Аня.


- Ты в порядке? - Спросил Нелиссен, когда они сели в полицейскую машину два часа спустя.


- Не волнуйся, Руди. Времена, когда беременные женщины терпеть не могли своих мужчин, давно прошли.’


"Я не это имел в виду.’


"Я знаю, что ты имеешь в виду", - многозначительно сказала она.


Нелиссен отстегнул ремень безопасности. Разговор с четой Вердонк на самом деле мало что дал. Лис выпила кофе и покорно проглотила флан, которым угостила ее миссис Вердонк. Она ни словом не обмолвилась об Ане. О конверте также не упоминалось. То, что мистер Вердонк также работал в финансовой сфере, она, очевидно, находила гораздо более интересным, потому что почти все время болтала об этом. Похоже, она пыталась что-то скрыть.


"Что нам теперь делать?’


"Я хочу чего-нибудь острого", - сказал Лиз. "Что ты думаешь о кофе?"’


Овечка Каффи находилась всего в двухстах метрах от библиотеки.


- Мы поедем на машине или...?’


Еще до того, как Нелиссен смогла закончить вопрос, Ложь открыла дверь и сердито ушла. Женщины и гормоны, Нелиссен усвоила, что лучше не поднимать эту тему в смешанной компании. Он отстегнул ремень безопасности и последовал за ней. Многие мужчины восприняли это как оскорбление, но Нелиссен знал лучше. Лис была уравновешенной женщиной, у нее было чувство юмора, и она не была непривлекательной, но иногда она также была неприятной. Он с радостью выбрал последнее. Одно было ясно наверняка: в этой Ане было что-то такое, что беспокоило ее. Нелиссен шел по порошистому снегу. Мысленно он перечеркнул ее резюме. Лиз родилась в Генке, где посещала начальную школу и приняла торжественное причастие. В возрасте восемнадцати лет она переехала в Хасселт, где прослушала курсы журналистики, а после этого некоторое время работала корреспондентом Het Belang Van Limburg. Четыре года спустя она ушла из газеты и занялась финансами. Она уволилась и оттуда. Затем она обратилась в полицию.


’ Кофе по-ирландски, - твердо сказал Он, когда официантка подошла принять заказ.


Девушка посмотрела на Нелиссена.


- Налей мне немного обычного кофе.’


Он сделал ударение на слове "обычный".


"Меня не беспокоит, что я..."


"Конечно, нет", - сказал Нелиссен.


‘Прекрасно’.


Она расстегнула пальто и потерла руки. Она попыталась представить Аню Вердонк такой, какой она помнила ее в день их первой встречи: красивой девушкой с длинными ногами и глубоким, чувственным голосом, с помощью которого она могла завоевать любого мужчину, какого пожелала. То, что все закончится неправильно, вскоре стало ясно, когда главный верификатор пригласил ее на ужин через неделю, и она снова появилась в офисе только через два дня. После этого ситуация становилась все хуже и хуже. Аня по-прежнему приходила в офис, когда ей хотелось, и никто не осмеливался сделать по этому поводу замечание. Три месяца спустя, когда она переехала в шикарную квартиру в центре Брюсселя и купила дорогую машину, все знали, чем Аня занималась в свое ‘свободное время’. Само по себе это было не так уж плохо, просто высокомерие, с которым она относилась к коллегам, со временем сделало ее невыносимой.


- Что вы думаете о чете Вердонк? - Спросила Нелиссен, когда горничная подала кофе.


"Я подозреваю, что им есть что скрывать", - сказал Ложь. "Вопрос в том, как нам узнать правду? Все это было так давно.’


- Я могу провести осторожное расследование в отношении семьи и друзей Вердонков.


Она прижала кончики пальцев к горячему стакану с ирландским кофе и отдернула их только тогда, когда чуть не обожглась. Это напомнило ей о странных играх, в которые играла Аня, когда ей было скучно в офисе: опускать указательный палец в стакан с горячей водой, пока у нее не появлялся волдырь, печатать письмо прищепкой в мочке уха или нажимать на скобы в предплечье.


"Я думаю, нам лучше сделать это самим", - сказала она.


Благодаря своим отношениям с главным верификатором Аня познакомилась со многими высокопоставленными джентльменами, мужчинами, у которых было много денег, чтобы поиграть с девушкой, которая любила боль.


- Но сначала мы должны разыскать родителей Стейна Олаэртса и Елены Бийненс.


- Региональный вещатель?’


Ложь кивнула.


"Желательно сегодня вечером", - сказала она.


- Ты выглядишь такой бледной.’


Вим наклонился и поцеловал паха в губы.


‘ У меня был тяжелый день.


- Ты слишком много работаешь, - укоризненно сказал Вим.


Он подошел к стойке бара, захлопнул дверцу, схватил бутылку кальвадоса и два стакана.


"Не для меня, милая.’


Она закинула ноги на диван и легла, вытянувшись. Ее икры покалывало. В кафе "Хет Шаап" она выпила два ирландских кофе, и они сделали ее немного вялой. Ей показалось странным, что Нелиссен никак не прокомментировал это, особенно теперь, когда он знал, что она беременна. На самом деле, она сама этого не понимала, потому что редко употребляла алкоголь. Было ли это воспоминание об Анже, которое заставляло ее чувствовать себя неловко, или она боялась реакции Вима, если расскажет ему эту новость?


- Маленький не повредит.’


"Что ты хочешь сказать?’


- Что маленький ребенок не повредит, - рассмеялся Вим.


Он налил две порции кальвадоса и сел рядом с ней. Лиз взяла стакан, который он протянул ей, и сделала глоток. Жизнь была особенно сложной. Нелиссен начал пить, потому что его сын умер от передозировки наркотиков, а она была одержима, потому что не осмеливалась сказать своему парню, что беременна.


"Ты серьезно?’


"Конечно, я это серьезно.’


Ложь сделала большой глоток.


"Тогда я должна тебе кое-что сказать", - сказала она.


В этот момент зазвонил телефон.


- Это тебя, - сказал Вим. - Нелиссен.


"Белое Рождество, кто бы осмелился мечтать о таком?" - сказала Нелиссен, когда она стряхнула снег со своего пальто и, дрожа, забралась внутрь.


Он установил обогреватель на самую высокую мощность и осторожно поддал газу.


"Когда они ответили?’


- Сразу после первого звонка.’


"Ичто?"


"А ты что подумал?’


‘ Вы сообщили в Службу поддержки пострадавших?


Нелиссен кивнул.


‘Прекрасно’.


Полицейская машина оставляла глубокую колею на толстом слое снега. Звук шуршащих шин в сочетании с потоком горячего воздуха из обогревателя создавал странный уют. Ложь стала почти меланхоличной. Ей вдруг захотелось одновременно смеяться и плакать.


- Вим уже знает, что ты...


"Я как раз собирался сказать ему", - сердито отреагировал Ложь.


"Значит, это снова моя вина.’


"Конечно, нет.’


В полицейской машине было тихо. Нелиссен имел к ней отношение. Рождение ребенка было хорошей новостью. Неужели он был таким старомодным?


"Техническое расследование тем временем также отправило по факсу предварительный отчет", - сказал он через некоторое время. "Среди мусора на лестничной площадке они нашли скомканное письмо.’


- Прощальное письмо?’


"Нет", - сказал Нелиссен. "Письмо адресовано архивариусу библиотеки.’


- К рафу Свеннену?’


Нелиссен кивнул.


"Письмо было подписано Стейном Олаэртсом.’


"У тебя это с собой?’


‘Конечно’.


Нелиссен потянулся к нагрудному карману, расстегнул клапан и достал сложенное вчетверо факсимильное сообщение. Лис взял его, зажег свет у двери и развернул бумагу.


Дорогой мистер Свеннен,


Я изучаю прикладную экономику в университете КУЛ и в настоящее время готовлю диссертацию под названием ‘Реконверсия в Лимбурге после закрытия шахт: иллюзия или кошмар’. Поэтому позвольте мне спросить вас, возможно ли предоставить мне доступ к архиву и ознакомиться с документами, которые могут иметь отношение к моему исследованию.


С величайшим уважением


Stijn Olaerts


‘ Иностранец. Ты так не думаешь?


Лиз сложила факс обратно вчетверо и устремила взгляд на "дворники". Здания, даже самые заброшенные, приобретают что-то романтическое, когда на них лежит снег. Здания на Газометерстраат не были исключением из этого правила. Нелиссен припарковал полицейскую машину перед домом Олаэртов и нажал на ручной тормоз.


- Что Олаэртс притворяется студентом?


Ложь кивнула.


"Плюс тот факт, что он не упоминает свой адрес в письме", - сказала она, выходя.


Иногда утверждается, что люди справляются только с теми страданиями, с которыми они могут справиться, и становятся от этого сильнее. Когда миссис Олаэртс пожала ей руку и на мгновение заглянула в глаза, она поняла, что не вся народная мудрость также содержит истину. Лицо женщины было изуродовано страданиями, но это не сделало ее сильнее, потому что еще до того, как Ложь смогла задать ей вопрос, она начала сильно плакать. Мистеру Олаэртсу было не лучше. Он сидел за кухонным столом, уставившись перед собой. Сотрудница Slachtofferhulp, молодой социальный ассистент, вздохнула с облегчением, когда Ложь сказала, что она и Нелиссен разберутся с этим делом. Он надел пальто и встал на ноги.


"Я очень сожалею о том, что случилось с вашим сыном", - сказал Ложь. ‘От своего имени и от имени моего коллеги, позвольте мне выразить вам наши глубочайшие соболезнования’.


Это прозвучало немного напыщенно, но как она должна была это сформулировать? Миссис Олаэртс вытерла слезы.


- Садись, - сказала она.


Ее муж поднял веко, но больше не сказал ни слова. Нелиссен сел рядом с ним и положил руку ему на плечо. Это было движущееся изображение.


"Извините нас за распространение сообщения по региональному телевидению", - сказал Ложь. ‘Но...’


- Вам не нужно извиняться, мэм. Мы с мужем...


Затем она снова заплакала. Полицейские жалуются, что они не обучены оказывать помощь людям в подобных ситуациях, но, как и большинство парамедиков, они забывают, что в определенных обстоятельствах молчание часто лучше, чем разговор. Она села, положила руку на живот и терпеливо ждала, когда миссис Олаэртс закричит. Гостиная и кухня были обставлены скромно. Там были длинный комод и компактный комод с выдвижными ящиками, отделанный шпоном семидесятых годов, прямоугольный стол с подобранными в тон стульями и книжная полка, на которой стояли не только дешевые серии о сокровищах искусства со всего мира, но и впечатляющая коллекция коллекций "quarter selections" в переплетах из искусственной кожи от известного клуба книг и грамзаписей. Кухонная зона, как и бытовая техника, все еще датировалась периодом Формики. Единственное, что немного выбивалось из колеи, - это фотография обнаженной женщины, подозрительно похожей на миссис Олаэртс, которая изящно обрамляла каминную полку. Я подумал, что они были молоды. В семидесятые все еще были молоды. Фотография и мебель доказывают, что тогда они были прогрессивными и, вероятно, воспитывали стиль в этом духе. Горечь, которую она прочла в глазах мистера Олаэртса, появилась только позже.


- Как выглядел Стейн, когда вы нашли его? - внезапно спросила миссис Олаэртс между двумя рыданиями.


"Мирный", - сказал Ложь. "Я не думаю, что он страдал.’


"Неужели?’


"Действительно", - сказал Ложь. "Кстати, ты сможешь убедиться в этом собственными глазами завтра, когда будешь с ним прощаться.’


Это были простые слова, которые произвели должное впечатление. Миссис Олаэртс взяла носовой платок и высморкалась.


"Вы бы знали, сколько ночей мы ждали здесь Стейна, мэм", - сказала она. "Мой муж даже пару раз вызывал полицию, когда он не появлялся.’


"Все пошло наперекосяк, когда он познакомился с этой шлюхой.’


Лицо мистера Олаэртса побледнело. Его нижняя губа задрожала. Затем он все это выплюнул. Это была классическая история: проблемы в школе, плохие друзья, алкоголь, наркотики и девушка, которую во всем этом винили. Однако мистер Олаэртс произнес ложь, хотя бы из уважения к понесенной им потере.


"Если я правильно понимаю, вы все еще поддерживали контакт со Стейном", - сказала она, когда мистера Олаэртса выгнали.


Она повернулась к миссис Олаэртс, которая все это время тихо кивала.


"Он приходил к нам только тогда, когда ему были нужны деньги", - сказала она. "Тогда он обычно оставался на ночь.’


- Когда вы видели его в последний раз?


- Четыре дня назад.’


- Он вел себя не так, как обычно?’


Миссис Олаэртс бросила на мужа испуганный взгляд.


"Я подумала, что Стейн хорошо выглядит", - робко сказала она.


В воздухе чувствовался диссонанс. Мистер Олаэртс глубоко вздохнул. Его сонная артерия вздулась, а глаза полыхнули огнем.


"Тебе показалось, что он хорошо выглядит", - усмехнулся он. Да, он был похож на швейцарца. Я же просил тебя не давать ему ничего другого. ’


- Он сказал, что деньги ему нужны для чего-то другого, Жюльен.’


- Для его чистоплотной мадам, конечно.’


- Нет, на поезд. Он хотел подать заявление в Брюсселе.’


"И ты в это поверил?’


Нелиссену стало жаль этого человека. Отцы реагируют иначе, чем матери. Он мог знать.


"Ты не должна чувствовать себя виноватой за то, что произошло", - спокойно сказал он. "Стейн был совершеннолетним. Ты сделала все, что могла.’


На мгновение показалось, что мистер Олаэртс тоже разрыдается, но он сдержался, хотя и с некоторым трудом. "Извините меня", - сказал он с кляпом в горле. "Мне нужно сходить в ванную.’


"Вы не возражаете, если я загляну в комнату Стейна?" - спросил он, когда мистер Олаэртс ушел.


"Это так необходимо?’


"Я думаю, что да.’


Когда миссис Олаэртс неохотно откликнулась на просьбу, Лиз ненавязчивым жестом головы указал Нелиссену, что ему лучше остаться в гостиной, и последовал за ней наверх. Когда они вошли в комнату, Ложь поняла, почему миссис Олаэртс предпочла не показывать комнату Стейна. Стены были выкрашены в черный цвет, и повсюду на стенах висели порнографические плакаты и изображения сатаны.


"Стейн интересовался этими вещами", - сказала миссис Олаэртс, когда он удивленно посмотрел на нее. "Как и многие его сверстники", - храбро добавила она.


Как и многие матери, "потерявшие" ребенка, она покинула комнату такой, какой она была, потому что надеялась, что ее сын однажды вернется домой.


- Хелена Бийненс тоже участвовала в этом?


Этот вопрос заставил миссис Олаэртс занервничать, о чем свидетельствовала ее реакция.


"Я не имею ничего общего с этой девушкой", - сказала она с облегчением. Стейн даже не был влюблен в нее. Он просто хотел..."


Она сделала жест, который не подходил женщине ее возраста и которому она научилась у Жюльена много лет назад. В конце концов, мужчины остаются мужчинами.


’Я полагаю, что друзья Стейна тоже проходили здесь по этажу", - сказала Ложь, избегая ее носа. "Может быть, они смогут помочь мне в дальнейшем’.


- Друзья, - фыркнула миссис Олаэртс. - Йерун де Вламинк и Клаас Шеперс были единственными, кто время от времени навещал нас.


"Не сын..."


Миссис Олаэртс кивнула.


"Да", - сказала она с ноткой гордости в голосе.


- Это те плохие друзья, о которых говорил ваш муж?’


Миссис Олаэртс удивленно посмотрела на Него.


"Конечно, нет", - возмутилась она. "Под плохими друзьями Жюльен подразумевает парней, которые тусуются на площади Тауэр. Ты же не думаешь, что мы пустили бы сюда всякую мразь, не так ли?’


- Ублюдки, имен которых ты не знаешь?


Лиз скользнула взглядом по плакатам. Их были десятки, один еще аппетитнее другого. Как раз в тот момент, когда она собиралась спросить миссис Олаэртс, может ли она также осмотреть шкафы, ее взгляд упал на увеличенную фотографию, прикрепленную скотчем к каминной полке. У нее перехватило дыхание. Нет, подумала она. Этого не может быть. Ее зрачки сузились, и она превратила глаза в щелочки. Это было правдой. На снимке были изображены две обнаженные девушки в довольно компрометирующей позе: Аня Вердонк и она сама. Казалось, что ее живот начал раздуваться, и вся кровь в ее теле прилила туда. Ее прошиб пот от страха. Как, черт возьми, эта фотография попала сюда? Узнали ли ее Олаэрты? Вероятно, нет, иначе они бы... Прежде чем она успела закончить эту утешительную мысль, по лестнице поднялся Нелиссен.


"Спускайтесь скорее", - крикнул он. "Мистеру Олаэртсу стало плохо’.


"Быстро вызывайте службу спасения", - крикнула миссис Олаэртс. "В прошлом году у Жюльена был сердечный приступ.’


Врач бригады неотложной медицинской помощи не стал рисковать. Он приказал немедленно перевести мистера Олаэртса в больницу для дальнейшего обследования. Когда звук сирен стих, Лиз и Нелиссен подошли к полицейской машине.


"Я думаю, мы попали в осиное гнездо", - сказал Лиз, когда они поднялись на борт.


Две подозрительные смерти за столько же дней. Хотя что-то подобное было редкостью в Хасселте, был хороший шанс, что инцидент не вызовет особого ажиотажа, потому что, в конце концов, речь шла всего лишь о наркоманах. Хет Беланг Ван Лимбург, вероятно, опубликовал бы статью об этом, и кто знает, может быть, другая пресса тоже обратила на это внимание. Послезавтра все это снова будет забыто, если только не существует связи между смертью молодых людей и лордами Шеперсами или Влеминками, названными в честь Бога и Стива двумя самыми могущественными людьми Хасселта. Шеперс был председателем совета директоров GIM, Де Вламинк - чрезмерно усердным разработчиком проекта с большими планами, у которого также были связи в высших политических кругах.


"Ты слишком много беспокоишься", - сказал Нелиссен.


Лиз уютно устроилась на пассажирском сиденье и прижала локти к грудной клетке, но ни словом не обмолвилась о фотографии, которую нашла в комнате Стейна. Как, черт возьми, могло случиться, что оно оказалось в комнате Стейна Олаэртса, и что произойдет, если Вим или главный комиссар узнают, что в то время она позировала обнаженной в темной брюссельской студии?


"Может, мне подбросить тебя до дома?’


"Пожалуйста", - сказал Он.


Она подумала о Виме и ребенке, которого они с ней зачали. Что ей делать завтра, прежде чем она осмелится сказать ему? Снова выпить два ирландских кофе?


"Я надеюсь, архитектор, спроектировавший это сооружение, учел, что здесь тоже может идти снег", - сказала Лиз, немного обеспокоенная, проходя под стеклянным навесом, который недавно пристроили к библиотеке и который со вчерашнего дня становился все тяжелее.


Нелиссен подтвердил ее правоту кивком. Поэтому стекло у него ассоциировалось в первую очередь с емкостью, из которой можно пить.


"Мне любопытно, как отреагирует мистер Свеннен, когда мы покажем ему записку", - сказал он.


"Я тоже.’


Они вошли в библиотеку. Читальный зал был уже довольно полон, несмотря на ранний час. Большинство посетителей читали газету или просматривали какой-нибудь журнал, некоторые сверялись со справочниками. Атмосферу создавала гигантская рождественская елка.


"По крайней мере, здесь не отключают отопление", - сказал Лиз.


Она расстегнула пальто и подошла к стойке. Девушка, которая несколько дней назад причинила неприятности, приветствовала ее милой улыбкой.


- Вы хотели бы с кем-нибудь поговорить, миссис старший инспектор?


Чиновники становятся вполне общительными, когда кто-то точно говорит им, чего от них ожидают. Девушка усвоила свой урок, потому что продолжала улыбаться, даже когда Ложь довольно прямо сказала, что она хотела бы немедленно поговорить с рафом Свенненом.


- Одну минутку.’


Девушка набрала номер. Две минуты спустя архивариус принял их в своем кабинете.


"Что я могу для вас сделать?" - спросил он Монтера.


Она достала из сумочки копию письма, которое нашла в многоквартирном доме на Тауэр-сквер, и протянула ему.


"Если я не ошибаюсь, вы заявили, что не знаете Стейна Олаэртса", - сухо сказала она.


Этим утром ее вырвало в унитаз, как раз когда Вим был в душе. К счастью, она смогла убрать комнату до того, как он вышел из ванной.


"Я действительно это сказал", - невозмутимо ответил Свеннен.


Он взял письмо и внимательно просмотрел его. Изучая востоковедение, он научился скрывать свои чувства. Теперь этот опыт пригодился ему, потому что внутри него бушевала буря противоречивых чувств. Все это вышло из-под контроля.


"Я получаю не так уж много писем", - сказал Свеннен, качая головой. ‘Я был бы удивлен, если бы не запомнил этого’.


Он встал, подошел к большому металлическому шкафу для документов, выдвинул нижний ящик и провел указательным пальцем по висящим папкам, в которых хранил свою корреспонденцию. Он достал одну и положил на свой стол.


"Это все письменные запросы, которые я получил за последние шесть месяцев", - сказал он.


Свеннен открыл папку и подвинул ее к себе на стол.


"Насколько я знаю, там нет ничего..."


"Стейн Олаэртс", - добавил он, когда Свеннен нерешительно нахмурился.


Ей показалось странным, что кто-то, кто только что намекал на то, что у него хорошая память, вдруг перестал помнить имя Олаэртса.


"Вы получаете много запросов от студентов?" - спросила она.


- Иногда, - сказал Свеннен.


"Ты всегда этим занимаешься?’


"Это наша работа, мэм.’


- Тоже на оральном?


Архивариус сел, как будто у него был геморрой. Вопрос явно пришелся ему не по вкусу.


"Главное правление предпочитает письменное заявление", - сказал он. "Вы знаете, как это происходит в администрации, верно?’


Лиз откинулась на спинку стула. Если кто-то и знал, как обстоят дела с администрацией, то это была она. Но она также знала, что низшие эшелоны власти не всегда следуют определенным правилам буквально. Тот, у кого были нужные связи, мог все организовать. Она лично знала профессионального военного, который ушел в отставку в тридцать шесть лет после того, как услужливый сотрудник министерства слегка скорректировал дату рождения в личном деле.


"Я не спрашивал, чего хочет от вас главное правление, мистер Свеннен. Я просто хочу знать, всегда ли вы следуете правилам.’


Нелиссен поднес руку ко рту, чтобы скрыть улыбку, которую он не мог подавить. Ложь была в ходу. Так много было ясно. Бедный архивариус начал проявлять еще больше признаков беспокойства. Он потянул себя за нос.


"Я имею дело только с письменными заявлениями", - сказал он немного возмущенно.


Во время корриды быка сначала заводят, прежде чем матадор окончательно прикончит его. Хотя Лиз не любила жестокое обращение с животными, она применила ту же тактику к Свеннену.


"Это относится и ко мне?’


- Что вы имеете в виду, мэм?


"Именно это я и имею в виду.’


Свеннен снова сел. Вчера он видел, как старший инспектор и ее помощник звонили в дверь дома отдыха. Вряд ли могло быть иначе, иначе они допрашивали Вердонков. Он бросил беглый взгляд в окно, выходящее на дом отдыха.


- Я не понимаю, куда вы клоните, мэм.’


Ложь улыбнулась.


- В архивах, конечно.’


"Прямо сейчас?’


- Это зависит от вас, мистер Свеннен.’


Архивариус подавил вздох, но остался спокоен. По крайней мере, так он думал о себе.


‘ В вашем случае я вынужден сделать исключение. Вы из полиции, - сказал он немного беспомощно.


"Продолжай.’


Ложь встала и направилась к двери. Двое мужчин покорно последовали за ней.


Сначала Раф Свеннен показал ей комнату, где он хранил так называемую Лимбургензию, коллекцию публикаций о Лимбурге, которую он бережно хранил. Затем они спустились в подвал.


’ Так вот оно что, - сказала Лиз с легкой насмешкой, когда Свеннен повел ее и Нелиссена в нечто вроде бункера, заставленного широкими стеллажами, сдвинутыми вместе.


Тогда архивариус мог быть впечатлен решительной работой женщины-полицейского, ведь над его профессией нельзя было насмехаться.


"Я думаю, вы ошибаетесь, мэм", - сказал он.


Чтобы обосновать это утверждение, он подошел к стойке, к которой было прикреплено нечто вроде колеса, зацепил пальцем одну из широких спиц и без усилий повернул колесо против часовой стрелки. Первая стойка плавно отодвинулась назад, образовав пространство между двумя стойками.


"На профессиональном жаргоне это называется компактной укладкой", - с гордостью сказал он. "Максимальная вместимость на небольшой поверхности. Вам нужно создать пространство для ходьбы только там, где это необходимо. Эта система позволяет хранить гораздо больше документов, чем при статическом расположении.


"Неужели это так?’


Ложь прошла между двумя стеллажами и посмотрела на аккуратно расставленные архивные коробки. Все они выглядели новыми и безукоризненными.


"Что вы делаете, если несколько человек хотят заглянуть в архив одновременно?" - крикнула она из-за стеллажей.


Система не позволяла создавать несколько прогулочных зон. Что, конечно, имело смысл, потому что как еще можно было сэкономить пространство?


"Этот раздел закрыт для публики", - сказал Свеннен.


Женщина начала действовать ему на нервы. Он повернул колесо на пол-оборота по часовой стрелке, на несколько дюймов сузив пространство между двумя стойками. Нелиссен делал это небрежно, но видел, что происходит. На каждой стойке лежали тонны материала. Тот факт, что Свеннен управлял системой пальцем, доказывал ее мощь.


"Будь осторожен", - сказал Нелиссен.


Он схватил Свеннена за руку. Архивариус извинился и повернул руль на пол-оборота назад.


"Там спрятаны какие-нибудь сокровища?’


Ложь не понимала, почему Нелиссен выглядела такой встревоженной, когда она вышла из-за стеллажей.


- Что вы подразумеваете под сокровищем?


- Драгоценные вещи. Старые рукописи, пергаменты, редкие первые отпечатки. Вещи, которые они хранят под замком в других библиотеках.’


Очевидно, она задела за живое, потому что Свеннен посмотрел на нее так, словно она была Вавилонской блудницей.


"Они хранятся в специальном месте", - сказал он нурксу.


- Мы тоже можем на них посмотреть?’


- Если ты этого хочешь.’


Лиз с энтузиазмом кивнула. Конфронтация со Свенненом, очевидно, пошла ей на пользу. Она покраснела.


Архивариус провел их по лабиринту коридоров в небольшую комнату, где было свалено в кучу несколько деревянных ящиков. Высота двери, ведущей в комнату, была ниже, чем у обычной двери. Даже паху, у нее был 1 метр 68 сантиметров, пришлось немного нагнуться, она не хотела ударяться головой о верхний порог. Тесная дверца оказалась механизмом задержки на случай, если воры захотят украсть хранившиеся там драгоценные предметы. В конце концов, сундуки были выше и шире дверного проема. По словам Свеннена, на его открытие ушло бы не менее десяти минут - промежуток времени, который должен позволить полиции поймать всех воров с поличным.


"Неплохая мысль", - сказал Лиз, когда визит закончился.


Свеннен кивнул. Тогда старшему инспектору разрешили быть надоедливым человеком, она не была умственно отсталой. Поэтому он сказал ей, что придумал механизм задержки.


- Что ты думаешь об экскурсии? - Спросил Лиз, когда они шли по площади полковника Дьюзарта.


"Я узнал, что каждому есть что скрывать", - сказал Нелиссен.


‘Черт возьми’.


Он остановился и ударил себя по голове.


- Олаэрты, - сказала она. ‘ Я совсем забыла об этом.


"Что насчет этого?’


Ложь колебалась.


- Кажется, я кое-что пропустила, - солгала она. - Фотографию девушки, которую я когда-то знала. ’


"Почему ты не сказал мне об этом раньше?’


- Мне нужна фотография, Руди.’


‘ Тогда мы возьмем его. Подожди здесь минутку. Я поведу машину.


"Руди’.


Нелиссен обернулся.


"Кто-нибудь говорил тебе сегодня, что ты сокровище?’


Ложь посмотрела на него с любовью.


"Я рад, что кто-то это сказал", - сказал Нелиссен.


У его жены в последнее время дела шли не слишком хорошо. Она была в депрессии и не оставляла возможности поныть по любому поводу. Сегодня утром она устроила сцену из-за того, что он слишком поздно вынес пакеты для мусора, а вчера ... Да, вчера она была права, когда снова обвинила его в пьянстве.


"Что касается слабости малыша. Я решил принять это.’


"Мне это нравится, Руди.’


Нелиссен улыбнулся.


"Я вернусь через минуту", - сказал он.


К большому удивлению Lies , входную дверь открыл мистер Олаэртс. Для человека, у которого только что случился сердечный приступ, он выглядел особенно патентованным.


- Повезло, что тревога оказалась ложной, - сказала она, когда он проводил ее в гостиную.


"Да", - вздохнул мистер Олаэртс. "Любой, у кого однажды был сердечный приступ, должен быть осторожен.’


"Это правда", - сказал Он.


Миссис Олаэртс приготовила кофе, а мистер Олаэртс предложил сходить в пекарню за углом и купить выпечку.


"Это очень любезно с вашей стороны", - сказал Лиз, когда мужчина хотел дополнить это слово делом, и флюкс вскочил со стула. "Но я пришел не за этим. Я бы хотел еще раз взглянуть на комнату Стейна.’


Миссис Олаэртс на мгновение опустила глаза. Затем посмотрела на мужа. Тревога, сквозившая в этом взгляде, не ускользнула от Лжи.


"Это ненадолго", - сказала она.


Миссис Олаэртс кивнула и пошла наверх впереди нее. Она толкнула дверь в спальню Стейн и зажгла свет. Лжи хватило всего одного взгляда внутрь. Фотография, на которой были изображены она и Аня Вердонк, исчезла. Она вошла внутрь и провела пальцами по пустому месту в поисках следов клея от скотча, которым был приклеен плакат, потому что на Черной стене не было никаких следов.


"Вы что-то ищете?" - спросила миссис Олаэртс.


"Где плакат, который висел здесь вчера?’


- Плакат? - переспросил я.


Миссис Олаэртс пожала плечами.


"Картинка с голыми девушками", - раздраженно сказал Лиз. "Ты же не собираешься сказать мне, что никогда ее не видел, не так ли?’


"Их так много", - сказала миссис Олаэртс. "Вы же не думаете, что..."


Затем она разразилась рыданиями.


Ложь стиснула челюсти. Что ей оставалось делать? Позвонить в Отдел технических расследований и спросить, не хотят ли они осмотреть стену на наличие следов клея? Предположим, они это найдут. Что тогда? Ей пришлось пойти к главному комиссару, чтобы объяснить, зачем ей нужен плакат. Приказывать об обыске также было бессмысленно. Человек, снявший плакат, наверняка привел и другие компрометирующие доказательства.


"Не волнуйся", - сказал Лиз с вымученной улыбкой. "Должно быть, я ошибся.’


Она выключила свет и спустилась по лестнице.


"Вы не найдете ни одного врача, готового объяснить, что мистер Олаэртс симулировал сердечный приступ", - сказал Нелиссен, когда они попытались подвести итог тому, что произошло за последние несколько дней в Офисе Лжи.


"И все же я почти уверен, что все прошло именно так.’


"В этом-то и проблема", - сказал Нелиссен. ‘В нашей профессии мы должны уметь подтверждать подозрения доказательствами’.


"Как будто я не знаю.’


Лиз налил себе чашку кофе, четвертую менее чем за полчаса.


- В твоем состоянии я бы...


"Мое состояние тебя не касается, Нелиссен. На твоем месте я бы сам разобрался со своей “проблемой”. А что касается кофе, то заварка, которую они сюда наливают, настолько жидкая, что в ней прекрасно разварилась бы форель. Ты, блядь, видишь ее насквозь.’


Через несколько месяцев Нелиссену исполнится пятьдесят - возраст, в котором мужчины обычно лучше справляются с иррациональными реакциями, чем их более молодые сексуальные партнерши. Девушки, влюбляющиеся в мужчин постарше, еще не настолько глупы, подумал он с некоторой тоской.


"Я говорил не о кофе", - сказал Нелиссен. "Ты слишком возбуждаешься, а это никому не идет на пользу’.


‘ Я прихожу в возбуждение, когда мне этого хочется.


Лис пожала плечами и сжала левый кулак. Затем Нелиссен сел рядом с ней и крепко обнял ее. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок, и подумала о Виме и о том комфорте, которого ей с ним не хватало. Слово "Утешение" рифмовалось с "потомство".


‘ Прости, Руди.


"Тебе не нужно извиняться, девочка", - сказал Нелиссен. "Я могу представить, через что ты проходишь.’


"Неужели?’


"Действительно.’


Лжет снуфте. Возможно, она слишком долго подавляла свои эмоции и лучше было дать волю слезам. Вместо этого она подняла голову и посмотрела Нелиссену прямо в глаза.


- Давай выпьем еще по чашечке кофе, Руди.’


- С форелью или без.’


Они рассмеялись.


"Мне все это не нравится", - сказал Он через некоторое время.


Она встала перед окном и выглянула наружу. Хотя был почти полдень, казалось, что уже наступил вечер.


"Если хотите знать мое мнение, это как-то связано с библиотекой", - сказал Нелиссен.


"В архиве?’


Нелиссен кивнул.


"Я не доверяю Свеннену.’


- Я тоже, но что нам с этим делать? Его телефон прослушивается?’


"Мне это кажется немного преувеличенным.’


"Ты прав.’


Снаружи снова пошел снег. Согласно KMI, в ближайшие двадцать четыре часа должно было прибавиться еще двадцать сантиметров. Белое Рождество было неизбежно. Густые хлопья, проплывавшие мимо, оказывали на пах и гвоздики такое же воздействие, как маятник гипнотизера. Они стали немного вялыми. Когда зазвонил телефон, они оба были одинаково шокированы. Лис, находившийся ближе всех к самолету, ответил.


"Здравствуйте, полицейский Хасселт. С Ложью Руттен.’


Она никогда не говорила "старший инспектор" Ложь Руттен. Это была одна из причин, по которой Нелиссен носила ее на руках. В конце концов, Корпус задыхался от временного отстранения от должности исполняющих обязанности первых бригадиров и заместителей комиссаров. Разговор длился едва ли полминуты.


- Мать Хелены Бийненс вышла вперед, - сказал Лиз, когда она положила Трубку.


"Наконец-то", - вздохнул Нелиссен.


Он встал и снял с вешалки свое пальто.


"Есть проблема", - сказал Ложь. "Миссис Бийненс живет в Брюгге. Она узнала эту новость от знакомого’.


- Брюгге, - повторил Нелиссен, качая головой. - Как мы туда доберемся в такую погоду?’


- Кто сказал, что мы едем в Брюгге? он загадочно рассмеялся.


Она сняла трубку с рычага и набрала номер. Через двадцать секунд ее соединили с комиссаром Ван Ином, главой Отдела специальных расследований полиции Брюгге.


- Привет, Питер. С помощью лжи. Могу я спросить тебя кое о чем?


Она села за свой стол и взяла телефонный шнур большим и указательным пальцами. Нелиссен давно не видел ее такой веселой.


Выходя из библиотеки через служебный вход, Раф Свеннен осторожно огляделся, а затем поспешно направился к противоположной стороне, где находился вход в дом отдыха "Катаринадал". Он провел все утро, беспокоясь о том, свяжется ли он с четой Вердонк или нет, но незадолго до полудня связал себя узами брака, потому что так больше продолжаться не могло. Полиция выяснит правду в обозримом будущем. Было бы глупо, если бы он не принял необходимых мер предосторожности. Секретарша за стойкой приветствовала его дружелюбным кивком, потому что мистер Свеннен действительно бывал здесь чаще. Раф поднялся на лифте на второй этаж и позвонил в дверь "Вердонкс".


"Мне нужно срочно с вами поговорить", - сказал он, когда миссис Вердонк открыла дверь.


Старуха впустила его.


"Мы ожидали вас раньше", - сказала она.


Мистер Вердонк сидел в кресле у окна. На столе рядом с ним лежала газета. Заголовок статьи на первой полосе говорил сам за себя: репутация района ТТ подтверждена. Ниже было написано более мелким шрифтом: "наркоман теряет сознание".


"Это все наша вина", - сказал он, когда Раф Свеннен пожал ему руку. "Мы должны были немедленно сообщить в полицию, когда вы..."


- Уже слишком поздно, Жюльен.’


Миссис Вердонк прошла на кухню, выключила плиту, на которой кипела кастрюля с гуцепотом, и достала из кладовки бутылку портвейна, потому что день вполне мог быть долгим.


"Пока вы разговаривали по телефону со своим коллегой, я поднял купель для крещения мистера Олаэртса", - сказал Нелиссен, когда телефонный разговор, длившийся более полутора часов, наконец закончился.


‘ Извини, Руди. Питер - мой старый друг. Я не разговаривал с ним два года.


"Ты также сказала ему, что беременна?’


Ли недоверчиво посмотрела на Нелиссена.


"Ты меня не слушал, не так ли?’


- Так ты ему и сказала.’


‘Хорошо’.


"Ичто?"


"Он хотел знать, как Вим отреагировал на эту новость.’


‘Я прекращаю свое дело’, зей Нелиссен.


Ложь сел и глубоко вздохнул.


- Ты прав, - сказала она. - Я скажу ему сегодня вечером.’


На мгновение воцарилась тишина. Ван-Ин пообещал, что немедленно допросит мать Хелены Бийненс и перезвонит ей как можно скорее. Это была утешительная мысль.


- А что насчет Олаэртса?’


Нелиссен сложил руки на груди.


- Мистер Олаэртс был личным водителем Роба Шеперса более двадцати лет. В прошлом году он досрочно вышел на пенсию.


"Ты же не это имеешь в виду.’


"Зачем мне лгать?’


Роб Шеперс, председатель совета директоров Gim, Региональной инвестиционной компании, пользовался большим авторитетом в Лимбурге. Если бы он был замешан в этом деле, это могло бы вызвать неприятности.


"По крайней мере, это объясняет, как Стейн подружился с сыном Шеперса", - сказал Ложь.


- И с де Вламинком. Если он замешан, мы снова сможем посмеяться.


Нелиссен сослался на шумиху, возникшую некоторое время назад, когда пресса узнала, что г-н Де Вламинк допустил промах с управлением общественных работ. Никто не должен вмешиваться в мою личную жизнь, если бы после этого промоутер строительства разозлился, в то время как все знали, что его больше интересовали силы своей любовницы, чем ее тело.


- Район ТТ, - сказал Вран. - Это не может быть совпадением.’


Нелиссен кивнул.


Сообщается, что де Влаеминк положил глаз на два пустующих многоквартирных дома на Торенплейн, где он хотел построить роскошный отель с конференц-залами, понимая, что все хасселаары выиграют, если в обозримом будущем там будут организованы международные конгрессы. Планы проекта были готовы, не хватало только распоряжения городской администрации.


"Шеперс и Де Вламинк - не котята, с которыми можно обращаться без перчаток", - сказал он.


"Не волнуйся, Руди. Сейчас зима. Все сейчас в перчатках.’


- Значит, вы намерены их допросить?’


- Допрос - это громко сказано, но я не понимаю, почему бы мне не обменяться идеями с джентльменами.’


Нелиссен заметил воинственный блеск в ее глазах. Вот так он снова узнал ее. Совместная борьба с несправедливостью звучала почти так же старомодно, как мир для всех людей доброй воли.


В каждом городе есть биотоп, где богатые процветают лучше всего. В Хасселте все было точно так же. Те, кто сделал себе имя, жили на Холландсвельдлан. Вилла, которую занимал Жан-Пьер Де Вламинк, выглядела не уродливее других зданий на проспекте. В конце концов, немного трезвый человек знал, что эстетика связана с деньгами, как икра с минтаем.


- Как звучал его голос по телефону? - Спросил Нелиссен, когда они вышли.


- Вовсе не недружелюбный.’


"Это обещает.’


Они прошли по аккуратно расчищенной подъездной дорожке к вилле, которая находилась далеко в "глубине материка’. Еще до того, как Ложь успела нажать на звонок, входная дверь распахнулась. Седой мужчина в черном костюме, который должен был сойти за смокинг, кивком впустил их внутрь.


"Мистер де Вламинк примет вас немедленно", - сказал он.


Холл виллы, комната занимала площадь типичного дома отдыха, был заставлен антикварной мебелью, в основном позолоченной ондингенской с бронзовой фурнитурой.


Дворецкий провел их в прихожую, где им разрешили сесть на неудобные итальянские дизайнерские стулья.


- Кофе или чай? - спросил он взволнованным голосом.


- Горячее какао, - сказал Он.


На лице дворецкого не дрогнул ни один мускул. Он слегка поклонился и закрыл за собой дверь.


"Я ненавижу удары ветра", - сказал Он.


Нелиссен поднял брови. Ему стало интересно, как бы она отреагировала, если бы они позже столкнулись лицом к лицу с большим ударом ветра.


- Сэр, я могу принять вас прямо сейчас.’


Маленький ветряной Бык держал дверь Антикамеры открытой для них. Ли взглянула на часы. Она была в ярости. Де Вламинк не только заставил ее ждать больше получаса, но и заставил подать какао, которое под таким названием продавалось только в определенной немецкой сети универмагов и которое уже после одного глотка вызвало у нее изжогу.


Кабинет мистера Де Вламинка располагался на другой стороне холла за двумя обитыми тканью дверями. Там было пусто и необщительно. То же самое можно было сказать и о человеке, сидевшем в центре комнаты за внушительным письменным столом. Его редкие волосы были туго зачесаны назад и прилипли к черепу, словно приклеенные к нему, а глаза были холодными и оцепенелыми, как и выражение его лица.


- Извините, что заставил вас ждать, - сказал Де Вламинк, когда дворецкий закрыл за ним дверь.


Он сделал жест, из которого следовало, что им разрешили сесть, а затем приступил к подписыванию листков, которых у него перед глазами была целая папка.


- Итак, - сказал он через некоторое время.


Он закрыл папку, завинтил колпачок на авторучку и откинулся на спинку стула.


"Чем я могу быть вам полезен?’


"На самом деле мы родственники вашего сына", - сказал Ложь. "Но, учитывая серьезность фактов, я подумал, что лучше сначала проконсультироваться с вами.’


В полицейской школе Ли усвоил, что хороший следователь должен приспосабливать то, как он ведет себя с кем-либо, к своему характеру. Робкий человек допрашивал вас конфиденциально, патентованному Лжецу приходилось постоянно сталкивать вас со своей собственной ложью, напуганные могли утешать или угрожать вам, интеллектуалы быстрее проваливались в тартарары, если следователю удавалось заставить их поверить, что они умнее его. Такие люди, как Де Вламинк, просто переоценивают вас. "Это допрос, мэм?’


Тот факт, что Де Вламинк немедленно заняла оборонительную позицию, доказывал, что она выбрала правильный подход.


"Конечно, нет. Времена, когда полиция арестовывала наркоманов на месте, прошли. Сегодня акцент делается на профилактике.’


Нелиссен едва мог поверить своим глазам, когда Лиз добродушно улыбнулась организатору строительства. Неужели она не понимала, что играет с огнем?


- Вы пришли сюда специально, чтобы сказать мне это, мэм...


- Руттен. Прочти Руттена.


Де Вламинк отвинтил колпачок своей авторучки и вывел ее имя крупными-пребольшими буквами. Он сколотил свое состояние не на том, что позволил первому запугать лучшего. Кроме того, он был хорошим другом начальника Корпуса. Почему он не сообщил ему об этом?


"Когда Джерун вернется домой, я поговорю с ним об этом", - сказал он.


Он пронзительно посмотрел на Ли. От его холодных глаз ей стало не по себе. Но она сказала "а", значит, должна сказать и "Б".


"Боюсь, небольшой беседы будет недостаточно", - нарочно сказала она немного снисходительно.


Нелиссен, который все это время сидел, сложив руки на коленях и молясь, чтобы она остановилась, возвел глаза к небу. Он знал коллегу, который получил четырехнедельную дисквалификацию только за то, что убедил мистера Де Вламинка передвинуть свою машину, припаркованную на пешеходном переходе. Инцидент произошел в восьмидесятые годы, когда Хасселтом управляли иначе, чем сейчас, но никто никогда не знает наверняка.


- Что вы имеете в виду, миссис Раттен?


"Я имею в виду то, что я имею в виду", - уверенно сказал Он.


"Атака, отступление, а теперь нанеси сильный удар", - подумала она.


- Объясни мне это.’


Влеминк раздул ноздри, как Хищник, готовящийся проглотить свою жертву. Ложь завладела им, где хотела. Он был близок к тому, чтобы потерять самоконтроль.


"Разговора было бы достаточно, если бы ваш сын употреблял наркотики, но в данном случае ..."


- По какому делу?


Де Вламинк выпрямился на своем стуле.


‘ У нас есть серьезные основания полагать, что ваш сын - дилер. Теперь вы понимаете, почему я хотел сначала проконсультироваться с вами? Если об этом пронюхает пресса, Хасселту конец.


О нет, подумал Нелиссен. Не угрожай прессе, Солги.


- Это ложь для вас! - воскликнул де Вламинк. - Мой сын не торговец.


- Должен ли я предположить, что он не знаком ни со Стейном Олаэртсом, ни с Хеленой Бийненс? Вы читаете газеты, мистер Де Вламинк?’


- Джерун не связывается с подобными людьми.’


‘ Если ты так думаешь, мне лучше уйти.


Ложь встала и дала знак Нелиссену сделать то же самое.


- До свидания, мистер де Вламинк.’


- Одну минутку.’


"Да?’


Ложь повернулась и направилась к нему с высоко поднятой головой.


"А мы не можем устроить это по-другому?’


- Устроить, мистер де Влеминк?


- Я имею в виду, высказываться вслух.’


- Именно за этим я и пришел.’


Ложь снова села и скрестила ноги. Чистое удовольствие от того, что ты можешь проявлять власть над другим человеком, может быть неправильным, но это чертовски приятное чувство.


- Чем я могу вам помочь, миссис Раттен?


"Ты сумасшедший", - сказал Нелиссен, когда они сели в машину полтора часа спустя.


- Безумцы правят миром, Руди. Если бы я просто спросил его, он бы никогда не разрешил нам обыскать комнату Джеруна.’


Лжи удалось убедить Де Вламинкав том, что расследование причастности Йеруна к подозрительным смертям Стийна Олаэртса и Хелены Бийненс будет прекращено, если в его комнате не найдут большое количество наркотиков.


"По крайней мере, сегодня я узнал одну вещь", - сказал Нелиссен, поворачивая налево на площади Синт-Мартинусплейн.


"И это так?’


- Что я бы никогда не захотел с тобой спорить.’


"Если ты будешь делать в точности то, что я тебе говорю, тебе это не грозит", - рассмеялся Лиз. "Теперь о кофе с овцами. О чашке настоящего какао’.


В ее сумочке лежал сложенный вчетверо плакат, точно такой же, как тот, который она видела в комнате Стейна Олаэртса, с той разницей, что плакат, который она обнаружила вместе с Йеруном Де Вламинком, не висел на стене, а надежно хранился в картонном рулоне.


"Будем надеяться, что подобных плакатов больше не будет в обращении", - сказал Нелиссен ему в нос, когда они садились в машину.


Ложь кивнула. Хотя правда горела у нее на губах – Нелиссен узнал ее на плакате – она не ответила на его комментарий.


"Я думаю, что есть связь между смертью Стейна Олаэртса, Хелены Бийненс и убийством Ани Вердонк", - уклончиво ответила она. - Может, мне стоит запросить досье Анжи в Брюсселе?


Нелиссен пожал плечами.


"Ты всегда можешь попробовать", - сказал он без особого энтузиазма.


"Что ты хочешь этим сказать?’


"Именно то, что я говорю, ложь. Вы сами сказали, что в то время они прекратили дело через три дня. И вы также знаете, насколько сговорчивыми они бывают в Брюсселе, когда запрос поступает из провинции.’


"Ты прав.’


"Было бы лучше, если бы мы раскрыли это дело прямо отсюда.’


"Это правда.’


Была ли это конфронтация с плакатом, которая расстроила ее, или она размышляла над чем-то, о чем не хотела ничего говорить? Нелиссен сделала обеспокоенное лицо. Было очевидно, что сначала они должны были допросить Йеруна Де Вламинкаи спросить его, откуда он взял плакат?


’ Думаю, я все равно пойду в офис", - сказал Лиз, когда Нелиссен анштальтен припарковался под площадью полковника Дузарта, чтобы въехать на нее.


"Тебя это волнует?’


"Я нехорошо себя чувствую.’


"Может, мне отвезти тебя домой?’


Лиз покачала головой. Подавленная. Могла ли она доверять ему?


Затрещало радио. Хриплый голос заместителя комиссара Блюмена звучал так, словно он прилетел с другой планеты. Казалось, что... его слова были потеряны. Ложь слышала только звук затвора фотоаппарата в своей голове: ци-цук, ци-цук, ци-цук ... быстрее и быстрее. Она закрыла глаза от яркого света ламп. Волна тошноты захлестнула ее.


"Может, мне прогуляться мимо станции?’


"Бвеух’.


Ложь прижала руку ко рту, а другой рукой сделала отчаянный знак, что хочет выйти. Нелиссен отреагировал быстро. Он нажал на тормоза и включил мигалку. Лиз распахнула дверцу, высунула голову, и ее вырвало прямо в белый снег. Движение на Гуффенслан замедлилось при виде вращающегося проблескового маячка. К счастью, потому что полицейская машина стояла посреди дороги.


"Я вызову врача", - крикнул Нелиссен.


Он потянулся к микрофону бортовой радиостанции.


- Не делай этого, Руди.’


Ложь выпрямилась на пассажирском сиденье и схватила его за руку.


- Меня просто тошнит от какао.’


Она открыла крышку бардачка, достала пачку носовых платков и вытерла струйку коричневой слизи с подбородка.


"Ты уверен?’


"Ммм’.


"Неужели?’


Нелиссен увидел асгроу. Его желудок сжался от нервов. Двадцать пять лет назад он пережил примерно то же самое со своей женой, когда она была беременна, и тогда она отругала его за то, что он сразу не вызвал службу спасения.


- Правда, Руди. Я снова чувствую себя прекрасно.’


- Ты выглядишь белой как полотно.’


За двадцать пять лет Нелиссен кое-что узнал о женщинах. Например, что они могут лгать при любых обстоятельствах.


"На твоем месте я бы просто выключил мигалку прямо сейчас", - сказал Лиз. "Люди начинают проявлять любопытство.’


Она кивнула в сторону двух пожилых дам, которые с возрастающим интересом следили за инцидентом. Нелиссен сделал, как она просила, завел двигатель и черепашьей скоростью поехал на станцию.


"Ты достаточно ешь?’


- Я ем как лошадь, Руди.’


Ложь улыбнулась. На самом деле, ей нравилось, что кто-то так беспокоится о ней.


"Мне приснилось, или Цветы позвали нас на мгновение?’


Нелиссену не хотелось снова начинать с ее отключки, поэтому он просто сказал: ‘Блюмен спрашивал, можем ли мы встретить миссис Бийненс на вокзале’.


"Она приезжает поездом с десяти до пяти", - добавил он для полноты картины.


Вирле Бийненс была красивой женщиной. Она была модно одета и походила как манекен. Издалека она выглядела не старше тридцати.


- Меня зовут Лайс Руттен, а это мой ассистент Руди Нелиссен. Примите мои искренние соболезнования в связи со смертью вашей дочери.


Обе женщины пожали друг другу руки. Затем настала очередь Нелиссен.


"Я должна была передать вам привет от Питера Ван Ина", - сказала Вирле Бийненс. "Кстати, приятный человек.’


Она говорила по-лимбургски с легким западно-фламандским акцентом, что указывало на то, что она прожила там долгое время.


"Я очень сожалею о том, что случилось с вашей дочерью", - сказал Нелиссен.


Он посмотрел Вирле Бийненс прямо в глаза, но не обнаружил ни следа печали. Была ли это сильная женщина или она просто бесчувственная? Нелиссен не осмелился вынести решение по этому поводу, несмотря на двадцатипятилетний опыт.


"Ван-Ин сказал мне, что Хелена не страдала", - сказала Вирле Бийненс. "И это, учитывая обстоятельства, утешительная мысль.’


"Вы знали, что она принимала наркотики?’


"Я знал это, миссис Раттен.’


"Ты говоришь Неправду.’


Вирле одобрительно кивнул.


- Ладно, соври. Чего ты от меня ждешь?


Больницы везде выглядят немного одинаково: гладкие бетонные здания с большим количеством стекла и зелени вокруг. Больница Сальватор не стала исключением из этого правила. То же самое было верно и для моргов: холодных, стерильных помещений, где запах трупов нейтрализовывался тонкими ароматами через кондиционеры. Ложь могла бы вообразить, что у людей, которые никогда не читали вывесок, могло сложиться впечатление, что они оказались в доме отдыха, принадлежащем фонду медицинского страхования. Молодой человек, одетый в джинсы, футболку и свободный пиджак, проводил их в комнату, где друзья и родственники могли в последний раз поприветствовать свою возлюбленную. В отличие от Америки, где остывшие трупы вытаскивают прямо из стены, во Фландрии умерших аккуратно укладывали на кровать и закатывали в отдельную комнату, которая, хотя и была там необщительной, придавала жильцам определенное достоинство, даже если они подвергались вскрытию, как Хелена Бийненс. Молодой человек в джинсах, он также отвечал за переворачивание мертвых, подобрал почту рядом с кроватью и приподнял кусок простыни, чтобы все могли увидеть лицо Хелены Бийненс. Нелиссен тоже был здесь два года назад. Единственное, о чем он мог думать сейчас, так это о том, что они все еще использовали те же духи, что и тогда, чтобы смягчить трупный запах: сосновый аромат. Он повернулся и вышел, не заметив, что глаза Вирле Бийненс увлажнились и она начала тихо плакать.


"Ты уверена, что я не буду тебе в тягость? - Спросила Вирле Бийненс, когда Лиз показала ей комнату для гостей.


- Конечно, нет. При таких обстоятельствах ты не можешь остановиться в отеле.’


"Благодарю вас.’


"Это решено.’


Обе женщины спустились по лестнице. Несмотря на события, она чувствовала себя довольно возбужденной. Это началось, когда она пожала руку Вирле Бийненс на вокзале, и ее хозяин почувствовал теплое сияние, за которым последовало приятное покалывание на лбу. Это было редкое чувство, которое она испытывала, только когда встречала единомышленника. По крайней мере, она так думала, потому что как еще можно чувствовать себя так хорошо с тем, кого едва знаешь?


"Мой друг - любитель вина", - сказала она, когда они сидели внизу в гостиной. "Тебе когда-нибудь хочется выпить бокал?’


"А он не будет возражать?’


‘ Какая разница.


Вим позвонил ей полчаса назад и сообщил, что сегодня будет поздно. Лис встал, подошел к погребу и взял запыленную бутылку: "Сен-жюльен" 86-го года выпуска, гордость его коллекции.


"Ты, наверное, удивляешься, почему я бросила Хелену", - сказала Вирле, когда он протянул ей бокал игристого красного вина.


‘Я работаю в полиции. Я предоставляю профессионалам судить кого-либо’.


Лиз сделала глоток вина и позволила вкусу раскрыться в глубине своего неба. Тепло Солнца, благодаря которому созрел виноград, ворвалось в ее рот и смешалось со вкусом ягод, немного древесины и легким привкусом орехов и гальки.


Лицо Вирле напряглось. Она поднесла стакан к губам и осушила его одним глотком. Если бы Вим увидел это, его хватил бы удар на месте.


"Позвольте мне выразить это по-другому", - сказала она. "Если бы судья предложил мне провести ночь в его доме, я бы взяла станте педе такси до Брюгге’.


- Боюсь, я не могу вас понять.’


"Нужно ли мне сделать рисунок?’


Вирле сделала непристойный жест, в результате чего атмосфера внезапно сменилась с непринужденной на мрачную. В том, как она смеялась, было что-то декадентское.


"Тебе не следует брить их все одной расческой", - осторожно отреагировал Лиз.


Вирле взял бутылку и без приглашения налил новый бокал вина.


- Скольких судей вы знаете?’


- Около трех.’


"У меня их было тридцать четыре", - сказал Вирле. "Четыре священника, пятьдесят восемь юристов, девятнадцать хирургов и епископ’.


"Ты шутишь.’


"Нет, Солги. Я не шучу.’


"Должен ли я заключить, что вы..."


Вирле кивнула прежде, чем Ложь успела закончить предложение.


"Это было моим средством к существованию, и я не стыжусь этого", - сказала она.


‘Господи’.


"Нет, я никогда этого не видел.’


Вино сыграло с Вирле злую шутку или она пыталась скрыть печаль от смерти дочери за дозой цинизма? Почему Ван-ин ничего не рассказала о своем прошлом? Ложь с состраданием посмотрела на женщину, сидящую перед ней.


"Тебе не хочется поговорить об этом?’


"Есть ли что-нибудь по телевизору?’


"Я так не думаю.’


Когда Вирле снова наполнила свой бокал, она направилась в погреб, взяла предпоследнюю бутылку "сен-жюльена" и мысленно поднялась по лестнице. Разве не могло быть правдой, что Аня и Вирле Бийненс обслуживали одних и тех же джентльменов? Не поэтому ли она чувствовала связь со своим гостем?


"Куда ты направляешься?’


Нелиссен надел куртку и поцеловал жену в лоб.


"Я должен что-то сделать с самоубийством в районе ТТ’.


"В бургере?’


- Да, в бургере.’


По телевидению показывали мыльную оперу, а затем по программе показывали романтическую комедию. Ей не будет скучно.


"Ты надолго уезжаешь?’


"Я пока не знаю", - сказал Нелиссен.


Он осторожно прикрыл за собой дверь гостиной и вышел в коридор. На этот раз синоптики оказались правы, снежный покров заметно увеличился. Жаль только, что службы рассеивания портили сказочный пейзаж. Нелиссен все еще помнил то время, когда автомобилисты приспосабливали свое поведение за рулем к погодным условиям и снег убирали только тогда, когда дороги были действительно непроходимыми, но сегодня потребители требовали ровных сухих дорог, даже низкое солнце было для них непосильным испытанием. От его дома до чаши было всего десять минут ходьбы. Нелиссен глубоко вздохнул и вдохнул прохладный вечерний воздух. Как и в большинстве средних городов Фландрии, Хасселт по вечерам тоже был безлюден. За исключением нескольких пожилых мужчин, выгуливающих собаку, и молодой пары, страстно целующейся на крыльце, он никого не встретил. Плакат продолжал беспокоить его. Почему Ложь не предприняла никакой попытки проследить происхождение этой вещи?


Если бы хозяева дискотек были главными, они бы приказали ночи вытеснить дневной свет, даже вечер, потому что это тоже ничего не приносило. Когда Нелиссен зашел на дискотеку в the bowl, было без четверти девять. Танцпол был пуст, персонал болтал у бара. Одна из них, девушка с желтыми колючими волосами и сильно накрашенными глазами, бросила в его сторону подозрительный взгляд, но сдержала смех, когда он заказал кока-колу и сунул ей двадцатидолларовую банкноту.


"Я делаю репортаж о ночной жизни Хассельта для блага Лимбурга", - сказал он.


- Инкогнито? - с легкой насмешкой спросила девушка.


"Неужели я так сильно выделяюсь?’


"И все же", - сказала она.


Нелиссен сказала, что сдачу она может оставить себе. Девушка улыбнулась и, покачивая бедрами, вернулась к стойке. Либо старик говорил правду, либо он искал зеленый лист. Что бы это ни было, это будет стоить ему денег. Нелиссен отхлебнул кока-колы и попытался представить, каким будет вкус напитка с бокалом виски. Это сработало. В голове стало легче. Музыка довершила остальное.


Полчаса спустя он почувствовал себя на двадцать лет моложе. Ему потребовалось три бокала Кола и столько же двадцать банкнот, чтобы завоевать доверие официантки. - Я должен взять интервью у четырех молодых людей, - прошептал он ей на ухо. Двое из богатого и двое из менее обеспеченного класса. Я хочу показать, что молодые люди, у которых меньше денег, могут наслаждаться жизнью так же, как и их более удачливые сверстники. Девушке пришлось посмеяться над его речью, но когда он пообещал ей дополнительные двадцать евро, если она укажет ему на Йеруна Де Влеминка, когда тот появится, она с готовностью кивнула. Деньги были такими же хорошими, как и внутри, потому что Джерун приходил сюда почти каждую ночь на танцпол.


"Мою дочь убили, потому что она не смогла вынести, что со мной поступили несправедливо. Ты понимаешь это, Ложь?’


Вирле в одиночку опустошила почти две бутылки "Сен-Жюльена". Она лежала, растянувшись на диване, и курила одну сигарету за другой. В течение вечера она урывками рассказывала историю своей жизни, историю, в которой многие известные фламандцы сыграли заметную роль, и она была знакома с Аней Вердонк.


Хотя Лиз не курила, ей тоже захотелось закурить сигарету, но она не могла, учитывая свое состояние. Поэтому она достала из погреба последнюю бутылку сен-жюльена. В тот момент, когда она сорвала свинцовую оболочку с шеи, она услышала, как хлопнула входная дверь. Лис познакомился с Вимом на дегустационном вечере в Генке. Ее тянуло к нему, потому что ей было скучно, его - потому что вино было его страстью. Она вспомнила, что вечер был хаотичным, когда Вим набросился на представителя винодельни, спонсировавшей вечер, когда тот похвалил чилийское вино, утверждая, что южноамериканское крю может пройти тест с хорошим медоком. Беспорядки настолько накалили страсти, что после этого никто ничего не заказывал. Продавец вина очень сильно обиделся на Вима и осыпал его самыми грубыми оскорблениями. Вим вежливо парировал выговор и предложил кому-то из зрителей провести слепой тест: чилийский гран крю против обычного медока. Лис вызвался добровольцем и предпочел французскому чилийское вино. Два дня спустя Вим приехал за ней с коробкой медока. Он вернулся домой только утром.


‘Привет’.


Ложь попыталась весело рассмеяться, но когда Вим увидел пьяного "мужчину", лежащего на диване, и понял, что она опоила его вторым по дороговизне вином, он сел, качая головой.


"Почему ты так со мной поступила?" - уныло спросил он.


- Ты же не собираешься ныть из-за нескольких бутылок сен-жюльена, правда?


- Нет, - вздохнул Вим. - С таким же успехом ты мог бы взять "Петрус".’


"Ты сердишься?’


"Что такое злость?’


‘Хорошо’.


Ложь сделала глубокий вдох.


"In vino veritas", - сказала она.


"Прекрати это, Лгунья.’


- Я беременна, Вим. Назовем его Жюльеном или ты предпочитаешь Питера?’


‘Господи’.


Вирле подняла голову.


"Я же говорила тебе, что у меня его никогда не было", - сказала она заплетающимся языком.


"Вы можете сказать мне, что это значит?’


- Женщина на диване или ребенок?


Вим взял бутылку "Сен-жюльена", откупорил ее и налил стакан.


- Ты же знаешь, я сохранил эти бутылки для особого случая.’


"По крайней мере, ты не можешь винить меня", - рассмеялся Лиз.


- Нет, - сказал Вим.


Он сделал глоток вина, поставил бокал на столик и расплакался, как ребенок. Более прекрасного подарка Ложь не могла себе представить.


"Нам нужно серьезно поговорить", - сказал Нелиссен, когда Ложь вошла в офис в пять минут десятого.


"Я уже сделала это", - сказала она монтеру.


Она все еще не могла поверить, что Вим, человек, который думал, что мир будет уничтожен перенаселением, вчера откупорил "Петрус" и опустошил его вместе с Вирле. "Фламандское семя пережило ураган" - это всего лишь одна из непристойных песен, которые он поставил.


"Это из-за фотографий", - серьезно сказал Нелиссен.


"Какие фотографии?’


"Ты знаешь, какие фотографии я имею в виду.’


"Значит, ты сам все выяснил?’


В этот момент зазвонил телефон. Ложь в ответ.


"Главный библиотекарь", - сказала она, приложив руку к рупору, когда Нелиссен вопросительно посмотрел на нее.


"Ичто?"


Ложь сделала оборонительный жест.


"Вы уведомили аварийные службы?" - спросила она.


Йорис Моэнс уже сталкивался с этим раньше: смерть в библиотеке. Тогда это была девочка-подросток, повесившаяся в туалете, сегодня речь шла об одном из его сотрудников.


"Врач бригады неотложной медицинской помощи сделал необходимые выводы, свидетельствующие о том, что жертва мертва", - сказал он официальным лицам.


"Хорошо", - сказал Ложь. "Мы прибываем немедленно.’


Она опустила Рожок.


"Что случилось?’


"Раф Свеннен мертв", - сказал Ложь.


"Самоубийство?’


"Я так не думаю.’


Как, черт возьми, Нелиссен узнала о его существовании? Все это было так давно. Аня напоила ее перед сессией, а затем они нырнули в студию. Когда фотограф спросил Лиз, не хочет ли она принять некоторые довольно откровенные позы, она отреагировала возмущенно, но в конце концов позволила Анже уговорить себя сделать это в любом случае. Результат не обманул. Фотографии были откровенно вульгарными. Когда Ложь обратилась к фотографу, он заставил ее прочитать контракт, который она подписала для проведения сеанса и в котором было четко указано, что модель отказывается от всех прав. Он также прямо сказал ей, что ненавидит лицемерных сучек, которые не чувствуют себя слишком уж плохо, занимаясь сексом с богатыми мужчинами, но кричат об убийствах и поджогах, когда им приходится показывать ‘своего маршандиза’ перед объективом. "Я не шлюха", - яростно кричала Ложь. "Нет, конечно, нет, фотограф заметил". На деньги, которые она получила за свое выступление, Lies оплатила несколько просроченных взносов, потому что до этого она, наконец, сделала это. С тех пор она больше никогда не переезжала к Анже. Что случилось с фотографиями, она никогда бы не узнала.


"Ты видел фотографии?"Спросил Лиз, когда они сели в машину.


Нелиссен кивнул.


- Йерун Де Вламинк украл их из коллекции своего отца. Плакаты были сделаны в фотокопировальном центре.


"Они сделали еще какие-нибудь плакаты?’


"Только от Анжи.’


"Кроме того, она была намного привлекательнее меня.’


В ее голосе звучало легкое разочарование, несмотря на румянец стыда, окрасивший ее щеки.


Главный библиотекарь, жилистый мужчина лет пятидесяти с небольшим, с яркими энергичными глазами, ждал их у главного входа под стеклянным навесом. Он немного побледнел, но в остальном ничто не указывало на то, что он взволнован. Он крепко пожал Лису и Нелиссену руки и сразу же начал свой рассказ. Он сделал это с таким энтузиазмом, что Ли сначала подумал, что обнаружил труп Свеннена.


- Нет, мэм. Неприятное открытие сделал один из моих коллег.’


Они спустились по лестнице на цокольный этаж, где располагался архив. Здесь пахло несвежей бумагой и старой кожей. Библиотекарь проводил их в комнату, где трагически погиб Свеннен, в комнату, где была установлена компактная стопка.


"Быть раздавленным собственным архивом может случиться только с вами", - сказал Нелиссен, пока библиотекарь вел их между стеллажами к тому месту, где было найдено безжизненное тело Свеннена и где, за исключением нескольких продавленных задних стенок архивных ящиков, ничто не указывало на то, что здесь кто-то умер насильственной смертью.


"Я полагаю, механизм системы защищен?" - спросила Ложь.


"Технический специалист уже в пути", - сказал библиотекарь. "Но, насколько я могу судить, система работает безупречно.’


- Значит, о несчастном случае не может быть и речи?’


"Я думаю, что да, мэм.’


Лиз вернулась на среднюю дорожку. Во-первых, ей показалось немного жутковато проходить между стеллажами, а во-вторых, она не хотела загрязнять их спорами. Нелиссен надел перчатки и осторожно повернул колесо. Стойка плавно и бесшумно скользнула на место.


- Ты не хочешь вызвать для меня доктора, Руди? Я хочу знать, когда умер мистер Свеннен.’


"Все в порядке.’


Нелиссен взял свой мобильный телефон и набрал номер. Ложь повернулась к главному библиотекарю.


"Вы храните здесь какие-нибудь обременительные документы?" - спросила она.


- Что вы подразумеваете под обременительными документами, мэм?


"Материалы, которые не открыты для публики и содержат данные, которые могут нанести непоправимый ущерб репутации кого-либо из региона.’


"Раф собрал все документы, которые только смог достать, вплоть до предвыборной печати", - сказал главный библиотекарь. ‘Иногда поступали пожертвования и от частных лиц, но я не знаю, внес ли он их все в каталог. Raf в основном действовали в полной изоляции. Он самостоятельно решал, что сохранить, а что нет".


Лис кивнул. Если Свеннена убили из-за второстепенного фрагмента в архивах, велика вероятность, что убийца забрал этот второстепенный фрагмент.


"Врач примет вас", - сказал Нелиссен. "По его словам, мистер Свеннен умер между половиной девятого и половиной десятого прошлой ночью. Предполагаемая причина смерти: вдавление грудной клетки. ’


"Во сколько библиотека закрывается?’


- В девятнадцать, кроме среды. Тогда мы закрываемся в шестнадцать.’


"Кто вчера закрыл здание?’


- Раф Свеннен, - представился главный библиотекарь.


В библиотеке было пять заведующих отделами, каждый из которых по очереди отвечал за закрытие комплекса.


- Сегодня утром все двери были закрыты?


"Я думаю, что да.’


"Ключи", - сказал Он.


Нелиссен взял свой мобильный телефон и позвонил людям из отдела технического расследования. Разговор длился едва ли полминуты.


"Они не нашли никаких ключей", - сказал он.


Ложь кивнула.


"Значит, убийца забрал их", - сказала она.


- Ты хочешь сказать, что он собирается нанести новый удар?’


- Это удивило бы меня, мистер Моэнс. Я думаю, мужчина или женщина, убившие рафа Свеннена, интересовались только определенными вещами, которые хранятся здесь, в архиве.’


- К счастью.’


Главный библиотекарь немного оживился, несмотря на зловещее событие, произошедшее на его рабочем месте.


- Могу я предложить вам чашечку кофе? - внезапно спросил он.


"Нет, спасибо", - рассеянно ответил Он.


Она мысленно перебирала события последних дней. Стейн Олаэртс представился студентом и написал Рафу Свеннену, спрашивая, может ли он обратиться к архиву. Письмо было напечатано на машинке и составлено на языке, который ему не подходил, потому что он не был студентом. После этого он умер прискорбной кончине, как и девушка, с которой он жил в пустующем многоквартирном доме. Пикантной деталью было то, что здание было предметом конфликта интересов между влиятельным агентом по недвижимости и городскими властями. В квартире на корточках Ли также нашла конверт с адресом родителей Ани Вердонк, с которой она некоторое время работала в финансовой сфере, но которая затем быстро оказалась в среде проституции. Однажды, когда Лиз столкнулась с острой денежной проблемой, Аня отвела ее к малоизвестному фотографу на порнографическую фотосессию. Спустя все эти годы она увидела одну из фотографий, сделанных в комнате Стейна Олаэртса. Она нашла вторую копию фотографии с сыном агента по недвижимости. А теперь еще и архивариус библиотеки умерла при загадочных обстоятельствах. Совершенно невероятно, что мать Хелены Бийненс тоже какое-то время участвовала в брюссельском конкурсе девушек по вызову.


"Ты боишься, что фотографии будут стоить тебе карьеры? - Спросила Нелиссен, когда они сели в машину.


Было ясно, что дело неразрывно связано с фотографиями. Если Ложь разгадает тайну, она непременно всплывет. Ее будут судить по этому факту. Тогда Фландрия могла бы быть терпимой, главный инспектор полиции с порнографическим прошлым не потерпел бы гегемонии. Или о том, как двадцать пять тысяч франков, которые она выгладила перед фотосессией, могут основательно испортить человеку жизнь. Ей не разрешалось думать о том, как отреагировал бы Вим, если бы узнал, что женщина, вынашивающая его ребенка, одолжила себя для съемки порнографических снимков.


"Я все еще могу попробовать это в частном секторе", - сказал Он.


"Не волнуйся", - сказал Нелиссен. "Он не будет работать с такой скоростью.’


Бортовое радио затрещало.


"Интересно, что опять происходит", - вздохнул Лиз.


Главный комиссар Эрдекенс, начальник полиции Хасселта, был известен своей прагматичной политикой. В обычных обстоятельствах он был воплощением доброты, но когда Лис и Нелиссен вошли в его кабинет, его глаза вспыхнули огнем.


"Садись.’


Он облизал языком верхнюю губу и яростно посмотрел на своих подчиненных.


"Я могу все объяснить", - сказала Ложь, которая думала, что это из-за фотографий. "Если только ты не хочешь, чтобы я немедленно подала в отставку", - добавила она, поддразнивая.


Главный комиссар нахмурился. Отвергнуть ложь Руттена было все равно что ампутировать ему палец. Он не мог по ней скучать.


‘ Дело не в вас, а в Нелиссене, чьим непосредственным начальником вы являетесь. Вы здесь как свидетель, миссис Раттен.


Лиз попыталась сохранить невозмутимость на лице. Эрдекенс был человеком старомодного склада, для которого авторитет не был пустым звуком. Но все, кто его знал, знали, что ему нравилось показывать номера. О его вспышках гнева ходили легенды, но они быстро проходили. Нелиссен, у которого за плечами было гораздо больше лет службы, чем Лжи, намеренно выбрал короткую боль.


"Если я сделал что-то не так, я приношу вам за это извинения, господин главный комиссар", - сказал он.


Эрдекенс посмотрел на него, качая головой.


"Приношу свои извинения, на этот раз вас не отпустят, мистер Нелиссен. Откуда, черт возьми, у вас хватает смелости угрожать смертью сыну Жан-Пьера Де Влеминка? Ты что, совсем с ума сошел?’


Лиз посмотрела на Нелиссен, но ее коллега не дрогнул.


"Я никому не угрожал смертью", - прямо сказал он.


"Неужели это так?’


"Да, сэр, комиссар. Я только что задал Йеруну Де Вламинку несколько вопросов.’


"Я слышал это по-другому.’


"Все невиновны, пока их вина не доказана", - сказал Нелиссен.


Вчера на дискотеке он под предлогом выманил Йеруна Де Вламинка туда, где всплыл труп Стейна Олаэртса. Парни с богатыми отцами обычно знали о своей неприкосновенности. Обычные допросы никогда не приносили результатов, потому что папа нанимал армию юристов при малейшем запугивании. Чтобы избежать всех этих хлопот, Нелиссен прижал дуло своего пистолета к левому глазу парня и дал ему десять секунд, чтобы сказать, откуда он взял плакат. Остальное было детской забавой.


"Вы угрожали ему смертью, Нелиссен. Мистер де Вламинк находится во всех штатах. Он угрожает подать на меня в суд.’


"Это право каждого гражданина", - сказал Нелиссен. "Я просто задал мальчику несколько вопросов.’


- Вы проникли на виллу мистера де Влеминка, - крикнул Эрдекенс.


"Не входите, господин главный комиссар. Йерун Де Вламинк впустил меня. ’


"Тебе было что там искать?’


Нелиссен выпрямил спину и посмотрел своему начальнику прямо в глаза.


"Что мне тогда следовало сделать? Арестовать его за пьянство в общественном месте?’


Нелиссен в нескольких словах изложил другую версию этой истории. Суть заключалась в том, что он поймал Йеруна Де Вламинкана на парковке дискотеки, когда тот хотел забраться в свою машину по лестнице, и мягко вынудил его вызвать такси.


"Когда мальчик отказался принять мое предложение, я сам отвез его домой", - сказал Нелиссен. "Это вопрос того, чтобы не вызвать скандал. Его отец должен быть благодарен мне.’


Почетные одеяла, конечно, могли бы спросить его, что он исполнял в свободное время на парковке дискотеки, но вместо этого он почесал в затылке. Версия, изложенная Нелиссеном относительно фактов, звучала неправдоподобно, но, по крайней мере, более правдоподобно, чем история о том, что Жан-Пьер Де Вламинк повесил трубку. Тот факт, что ни его, ни его жены не было дома, когда их сына привезли домой, говорил в пользу Нелиссена.


"Я надеюсь, что ты права", - сказал он.


- Конечно, я прав, комиссар. Вы меня знаете. За все годы, что я прослужил в полиции, я ни разу не доставал пистолет.’


"В его словах есть смысл", - сказал Ложь.


Она посмотрела на Нелиссена. Он действительно привез сына де Вламинка домой, потому что беспокоился о его безопасности?


"Я посмотрю, что можно сделать", - сказал Эрдекенс. "Но на вашем месте я бы на некоторое время оставил семью Де Вламинк в покое.’


"Вы можете рассчитывать на это, господин главный комиссар", - улыбнулся Он.


Лицо Хонор Бланкет просветлело. У него впереди был еще год до ухода на пенсию. Ему было все равно, что произойдет дальше, лишь бы все было тихо.


- Кстати, а как насчет расследования?’


"Отлично", - сказал Нелиссен. "Если немного повезет, мы закончим это до Рождества.’


Хотя Лиз не могла поверить своим ушам, она мудро держала рот на замке.


"Тебе, конечно, любопытно", - сказал Нелиссен, когда они шли по коридору к своему кабинету.


- С тобой я попадаю от одного сюрприза к другому, Руди.’


"Я думал об этом сегодня вечером", - сказал Нелиссен.


Реальность была такова, что жена загнала его на диван, продавленную штуковину, где он никогда не мог заснуть, даже после того, как тайком выпил какой-нибудь напиток. В последнее время это случалось с ним все чаще и чаще, когда он проводил ночь на диване и тайком выпивал.


Нелиссен подошел к кофеварке и насыпал в фильтр щедрую порцию кофе.


- Предположим, убийца Свеннена в архиве не нашел того, что искал.’


"Мне это кажется маловероятным", - сказал Лиз. "Тогда почему Свеннен не дал ему это? Вы же не верите, что чиновник отдал бы свою жизнь за доверенный ему документ, не так ли?


Она сама испытала это на себе в то время, когда еще работала в финансовой сфере в Брюсселе, где некоторые налогоплательщики, мафиози, которые ни за что не соглашались, недвусмысленно дали понять чиновникам, что с ними может что-то случиться, если они осмелятся подвергнуть сомнению цифры, указанные в налоговом счете. Никого, кто осмелился бы проверить эти файлы.


"Свеннен не только знал местонахождение документов, он также знал, что в них было. Вот почему его убили.’


Кофеварка начала закипать.


- Если у Свеннена был документ, который мог дискредитировать убийцу, он также знал его содержание. Возможно, у него были копии или он знал людей, которые могли воспроизвести оригинал, когда придет время.’


"Я не могу понять тебя, Руди.’


"Я думаю, что Стейн Олаэртс, Хелена Бийненс и Раф Свеннен были убиты, потому что они знали что-то, что могло быть подтверждено только документом, который..."


- А коробки?’


‘Правильно’.


"За пределами Свеннена никто точно не знает, что находится в сундуках его “Сокровищницы”.’


"А как насчет его преемника? Неужели ему не будет интересно узнать о наследии, которое оставил ему предшественник?’


"Есть только один способ выяснить это", - сказал Нелиссен.


"Открывать коробки?’


"Как ты можешь догадываться?’


Лис взял кофейник и две чашки. Поскольку Нелиссен время от времени выпивал, его дедуктивные способности не ухудшились.


"Одна чашка, и мы пойдем в атаку", - сказала она.


"Ваша просьба неочевидна", - сказал главный библиотекарь, когда Ложь спросила его, могут ли они открыть Сундуки.


- Я знаю это, мистер Моэнс. Но...


"Если мы попросим следственного судью вынести постановление, есть большая вероятность, что он конфискует всю коллекцию", - перебил Нелиссен. "Со всеми вытекающими последствиями.’


"Что ты хочешь этим сказать?’


’То, что” Главный библиотекарь помогает раскрывать загадочные убийства “ выглядит в газете приятнее, чем ” Главный библиотекарь вносит свой вклад в работу", - сказал Нелиссен.


Можно пытаться убедить людей в чем-то разными способами. Подход Нелиссена, несомненно, был лучшим, потому что главный библиотекарь схватила телефон и позвонила разнорабочему, который как раз совал сову в подвале.


"Я впечатлен", - сказал Лиз, когда они шли по запутанным коридорам к Сокровищнице.


"Я всего лишь искупаю свою вину", - отреагировал Нелиссен довольно скрытно.


Пока разнорабочий открывал коробки, Лиз позвонила Виму и сообщила, что вернется домой чуть позже. Или он хотел поставить обед в духовку.


"Ты должна делать это чаще", - сказала Нелиссен, убирая сотовый телефон в сумочку. "Мужчинам время от времени нужен толчок.’


В первом сундуке лежал первый тираж Энциклопедии Дидро-Д'Аламбера, замечательного издания, которым покойный Раф Свеннен особенно гордился. Во втором сундуке хранился бесценный средневековый манускрипт.


"Я не понимаю, что вы надеетесь здесь обнаружить", - сказал главный библиотекарь.


Он пытался убедить полицейских довольствоваться описью коллекции, которую Раф Свеннен составил несколько лет назад, но они не отреагировали на это предложение.


"Подожди минутку.’


Лиз наклонилась, когда мастер открывал третий сундук. Между гранулами, регулирующими влажность, лежал темно-коричневый конверт. Она достала их и оторвала клапан.


"Посмотри на это.’


В конверте было несколько писем с китайскими иероглифами. Или это было японское письмо?


"Свеннен был востоковедом", - сказал главный библиотекарь. "Это нормально, что..."


В середине предложения он понял, что несет чушь. Письма выглядели довольно свежими. Зачем Свеннену понадобилось прятать их здесь?


"Нам нужен кто-то, кто сможет это перевести", - сказал Ложь.


Нелиссен кивнул. Он быстро вызвал дежурного офицера и проинструктировал его пригласить станте педе в качестве присяжного переводчика.


"Кто-то едет из Изегема", - сказал Нелиссен, когда дежурный офицер перезвонил полчаса спустя.


'Izegem?’


"Изегем, Западная Фландрия", - улыбнулся Нелиссен. "Я жду ее через час или три.’


Лиз взглянула на часы, положила письма в сумочку, поблагодарила главного библиотекаря за сотрудничество и сделала знак Нелиссену следовать за ним.


"К чему такая спешка? - Спросил Нелиссен, когда она вложила пропуск.


- Отвези меня в участок со скоростью молнии. Я расскажу тебе все в машине.’


Вчера Вирле Бийненс рассказала ей любопытную историю о сексуальной оргии, в которой участвовали она и несколько девушек по вызову, включая Аню Вердонк. На вакханалии, устроенной на шикарной вилле, помимо нескольких фламандцев, присутствовал и японец. Это было довольно грубо, особенно разнуздались японцы. Три дня спустя Вирле прочитал в газете, что сильно изуродованный труп Ани Вердонк был найден в мусорном контейнере рядом со бойней "Андерлехта".


"Это, по крайней мере, любопытное совпадение", - сказал Нелиссен, когда Ложь рассказала ему все. "Чего я не понимаю, так это того, что кто-то вроде Стейна Олаэртса мог узнать.’


- Он дружил с сыном Шеперса и сыном Де Влеминка и жил вместе с Хеленой Бийненс.


- Это ничего не доказывает, солги.’


- Терпение, Руди.


Когда полицейская машина резко остановилась перед главным входом на станцию, Ли распахнул дверь швейцару и вбежал внутрь. Было семь на час. Поезд, идущий в Брюгге, въехал на станцию. Когда лестница остановилась и вошла в туннель, ведущий к платформам, она поскользнулась на мокром снегу, который сделал пол опасно скользким, и она наверняка упала бы, если бы дружелюбный сотрудник SNCB не схватил ее за руку. Она поблагодарила мужчину кивком, вырвалась и побежала дальше. Мужчина, который спас ее от ужасного падения, посмотрел на нее, качая головой.


- Вирле.


Несколько пассажиров уже поднялись на борт. Ложь в отчаянии огляделась по сторонам.


- Вирле! - снова крикнула она.


"Ты ищешь меня?’


Ложь резко обернулась.


"Когда я увидел, что ты пробегаешь мимо как сумасшедший, я снова вышел", - засмеялся Вирле.


- Слава Богу, - выдохнул Лиз. - Прежде чем ты уйдешь, я хочу тебе кое-что показать.’


Нелиссену не потребовалось особых усилий, чтобы прикрепить фотографию Шеперса и Де Влеминка к голове. В конце концов, оба джентльмена любили выступать перед прессой. Достаточно было позвонить в редакцию местной газеты. Менее чем через полчаса ему разрешили забрать фотографии.


"Ты узнаешь их?" - спросил Ложь.


Она отдала фотографии Вирле, которая сидела рядом с ней на заднем сиденье полицейской машины.


"По крайней мере, этот", - сказала она. "Но ... Нет... Никогда его не видела’.


- Он также присутствовал на секс-вечеринке в Брассчате?


- И присутствовал ли он при этом.’


Вирле проиллюстрировал это утверждение анекдотом, от которого у Нелиссена даже уши покраснели.


"Я просто не знала, что он жил в Хасселте.’


’Посещение секс-вечеринки не является уголовным преступлением", - сказал Нелиссен, когда они снова высадили Вирле на вокзале.


"Чтобы кого-то убили", - твердо ответил Ложь.


"Должны ли мы арестовать его?’


- Пока нет, Руди. Сначала я хотел бы навестить вдову рафа Свеннена. У тебя есть его адрес?’


Нелиссен кивнул.


"Ты не высадишь меня там?’


"А я не могу войти?’


"Нет", - сказал Ложь. "Пока я разговариваю с миссис Свеннен, вам следует..."


Она наклонилась влево и что-то прошептала ему на ухо.


"Для этого тебе нужен приказ следственного судьи, ли. Ты это знаешь.’


"Ты знаешь там людей.’


‘Есть разница между знанием и ... ведением. Я чувствовал бы себя более комфортно, если бы знал, что следственный судья согласен с этим’.


- Предоставь это мне, Рут.’


Хотя политические назначения в магистратуру больше в принципе не производятся, Ложь знала из достоверного источника, что политическая убежденность следственного судьи при исполнении служебных обязанностей не была политической убежденностью обвиняемого. Кроме того, технически они не совершили ничего противозаконного. Ордер на обыск придет чуть позже. По крайней мере, она на это надеялась.


"По крайней мере, это не так плохо, как угрожать мальчику пистолетом", - сказал Лиз, который все еще задавался вопросом, что побудило Нелиссена запугивать сына Де Вламинка таким образом.


"Я ничего не обещаю", - сказал Нелиссен довольно непослушно.


- Сделай это для меня, Руди.’


- Ты же знаешь, что я бы прошел сквозь огонь ради тебя, ли.’


"Да, я знаю.’


Он глубоко вздохнул и по-отечески улыбнулся ей.


"Мы увидимся за стойкой позже", - сказала Лиз, выходя из машины.


Вдова Рафа Свеннена переехала в аккуратный дом в Плантенштаате, недалеко от Хайлиг-Харткерк. Когда Лиз позвонила в колокольчик, снова пошел легкий снег. Ожидая, пока ее откроют, она подняла глаза и посмотрела на серое небо. Внезапно женщина средних лет приоткрыла дверь и подозрительно посмотрела на нее. Ложь поражена.


- Меня зовут Лиз Руттен. Могу я зайти на секунду? Я связываюсь с вашим мужем, - поспешно добавила она, когда миссис Свеннен хотела закрыть дверь.


"Вы из библиотеки?’


"Нет", - сказал Ложь. ‘Я работаю на полицию’.


Вообще-то, ей следовало сказать это немедленно, потому что женщина кивком пригласила ее войти. Интерьер гостиной идеально соответствовал созданному ею образу Рафа Свеннена. Он был современным, но уютным. У камина стояли два мягких кресла, повернутых спинками к телевизору.


"Я отвечаю за расследование..."


Лиз колебалась. Она подумала, что убийство вашего мужа звучит слишком зловеще.


"Меня зовут Каат", - сказала миссис Свеннен. "Что я могу для вас сделать?’


Глубокая печаль не измеряется слезами или Стенаниями, она поселяется внутри человека. Горе подобно вросшему ногтю, оно обременяет скорбящих ноющей болью, к которой привыкаешь, но которая редко исчезает совсем. Миссис Свеннен горевала и знала, что будет носить эту боль с собой всю свою жизнь. Ложь обвела взглядом комнату. Она не знала, с чего начать.


- Ваш муж был архивариусом, - сказала она. - Востоковедом. Интересно, он...


- Хочешь, я покажу тебе его кабинет?


Каат Свеннен проскользнула по коридору и направилась к кабинету в задней части дома. Она толкнула дверь, но сама сделала шаг назад.


- Пожалуйста, продолжайте, миссис Раттен. Я тем временем приготовлю чашечку кофе.’


- Значит, ты не возражаешь, что я тут что-то вынюхиваю?


"Я полагаю, вы тот, кто идет по следу", - сказала Каат Свеннен. "Какой бы я была женой, если бы не помогла вам с этим?’


В ее словах звучала Ложь.


"Я сделаю все, что в моих силах", - сказала она.


Раф Свеннен был порядочным человеком. Книги в его книжном шкафу были расставлены по темам, а затем в алфавитном порядке. Большинство его работ были о его области деятельности и о вине, но он также нашел редкие первые отпечатки романов девятнадцатого века, небольшую коллекцию старых комиксов, три папки с газетными вырезками и две толстые тетради в твердой обложке. Ложь достала из шкафа одну из тетрадей, открыла ее и начала читать. Это было что-то вроде дневника, в котором Свеннен отмечал анекдоты, случившиеся с ним или с кем-то из его коллег и которые он собирал годами, вероятно, с мыслью однажды объединить их в книгу. Истории варьировались от влюбленной пары, которую он однажды застукал в туалетах, до женщины с ослабленным зрением, спрашивающей, может ли кто-нибудь из персонала читать ей каждое утро газету. На самом деле это был не тот материал, из которого можно было бы сделать книгу, но все равно читать было приятно, особенно тем, кто был тесно связан с библиотекой. Как раз в тот момент, когда Лиз хотела закрыть сценарий, ее взгляд упал на имя, которое она сразу узнала: Стейн Олаэртс. За именем была указана сумма и комментарий: он никогда не захочет платить так много.


Двадцативосьмилетняя Аннеми Вербрук работала ассистентом по востоковедению в университете, а в свободное время работала переводчицей в прокуратуре. Она окончила университет с отличием и была известна своим доскональным знанием японского языка. Ее черные волосы были подстрижены в пучок средней длины, рост едва достигал шестидесяти пяти метров, у нее был очень красивый нос и миндалевидные глаза, которые на первый взгляд придавали ей немного восточный вид. Ложь встретила ее в полицейском участке и вручила ей письма после того, как они представились друг другу.


"Отправителя зовут Хакимото", - сразу же сказала Аннеми Вербрук, взглянув на обратную сторону конверта.


Затем она прочитала письма.


"Мистер Хакимото был вице-президентом Domotronics, японского концерна, производящего бытовую технику.’


- Что? - спросил Ложь.


"Мистер Хакимото совершил сэппукоэ два года назад", - сказала Аннеми Вербрук. "По крайней мере, об этом свидетельствует последнее письмо, которое он написал. Очень странное письмо, если хотите знать мое мнение.


- Сеппуку?


- Ритуальное самоубийство, миссис Раттен.’


Аннеми Вербрук уперла указательный палец в нижнюю часть живота и одним движением потянула его к нижней части грудины.


"Я не знал, что они все еще занимаются там подобными вещами", - в ужасе сказал Он.


"Действительно, это происходит уже нечасто, но при определенных обстоятельствах, среди определенного класса японцев сэппуку - единственный способ стереть невыносимый позор.’


"Ты же не это имеешь в виду.’


"Существует, конечно, тот факт, что мистер Хакимото был неизлечимо болен в то время, когда он ритуально покончил с собой.’


"И это все?’


"Вовсе нет.’


"Не могли бы вы вкратце рассказать, о чем другие письма?" - спросил Ложь.


"Коррупция", - заявила Аннеми Вербрук. "Если это попадет в прессу, Лимбург встанет на ноги’.


"Добрый вечер, мистер Вердонк. Могу я зайти на секунду?’


На старике был клетчатый халат и кожаные шлепанцы. Он кивнул, сделал шаг назад и впустил женщину-полицейского. В гостиной витал восхитительный обжигающий воздух. Пара только что поела. Тарелки все еще стояли на столе.


- Садитесь, миссис Раттен.’


Ложка, которой Лизетт хвасталась десертом, звякнула об пол. "Время пришло", - подумала она.


- Я хотела задать вам еще несколько вопросов, мистер Вердонк, - сказала Ложь. - В связи с...


Не успела она закончить предложение, как из кухни вышла миссис Вердонк. Губы ее были решительно поджаты.


"Мой муж все вам расскажет", - сказала она. "Я не хочу новых смертей.’


Мистер Вердонк кивнул. Он сел прямо напротив паха и сложил руки.


"Лизетт права", - покорно сказал он. "Мы слишком долго молчали.’


У старика застрял комок в горле, а глаза увлажнились. В своем воображении он увидел девочку лет восьми, невинное дитя, которое гордо заявляло в школе, что ее отец был министром финансов.


Стейн Олаэртс несколько раз писал нам в то время, спрашивая, не хотим ли мы помочь ему в бою против Схеперса. Я сожалею, что мы никогда не обсуждали это ’.


- И что? - спросил Нелиссен, когда тридцать пять минут спустя Ли сидел рядом с ним в кафе "Каффи хет Шаап".


"Я думаю, что дело закрыто. По крайней мере, если ты хорошо выполнил свою работу.’


Она поручила Нелиссену навести справки у дружественного чиновника GIM в связи с ‘черными’ расходами председателя Шеперса.


"Если хотите знать мое мнение, он повешен", - сказал Нелиссен.


Он достал из внутреннего кармана пачку копий банковских выписок и протянул их ей. Лиз кивнул.


"В то время Стейн Олаэртс обратился к чете Вердонк в связи с убийством их дочери. Пока я не буду раскрывать больше. Мне срочно нужно позвонить следственному судье’.


- Надеюсь, у вас есть веская причина прийти сюда, миссис Раттен.


- Самый лучший, - злобно рассмеялся Лиз.


Она показала Шеперсу ордер на обыск, подписанный следственным судьей полчаса назад, и решительно вошла внутрь.


Роб Шеперс отстранил Уайта, подошел к телефону и яростно набрал номер.


"Привет, с мастером Биленом..."


"Я убежден, что вам скоро понадобится адвокат, мистер Шеперс", - сказал Лиз, когда разговор закончился через пять минут. "Но пока мастер Билен мало что может для вас сделать. Должно быть, он вам сказал.


"Вы ничего не можете мне сделать", - с горечью сказал Шеперс. "Вы не можете удерживать меня больше двадцати четырех часов.’


‘Посмотрим’.


Движением головы она дала понять Нелиссену и еще четверым коллегам, что они могут приступать к работе.


"Сегодня я узнал о вас кое-что интересное, мистер Шеперс. Мы можем где-нибудь спокойно поговорить или вы предпочитаете вести допрос стоя? Вы можете привыкнуть к скамье подсудимых.’


Из писем мистера Хакимото следовало, что в то время Шеперс подставил его. Во время сексуальной оргии в Брассчате у него были сделаны фотографии мистера Хакимото и Ани Вердонк, фотографии, которые он позже использовал, чтобы натолкнуть мистера Хакимото и его компанию на другие идеи. Он даже пригрозил раскрыть личность мистера Хакимото, если полиция будет допрашивать его, что поставило бы мистера Хакимото в особенно трудное положение перед прокуратурой, потому что вскрытие показало, что у Анжи был сексуальный контакт с азиатом незадолго до того, как она была убита. Это было доказано исследованием пары мужских лобковых волос, найденных у жертвы.


"На вашем месте я бы не бегал так быстро, миссис Раттен. У меня есть... "


- Меня не интересуют фотографии, Шеперс.’


‘ Значит, вы также не возражаете против того, чтобы я опубликовал их в каком-нибудь журнале?


"То, что я делал раньше, никого не касается", - резко сказал Он.


- Тогда будь последователен. Если ты не будешь копаться в моем прошлом, я оставлю тебя в покое.’


"Оставьте меня в покое. Когда вы тогда услышали, что я подаю заявление в полицию Хасселта, вы сделали все возможное, чтобы помешать моей кандидатуре. Вы, наверное, уже тогда знали, что я на некоторое время переехал к Ане Вердонк, и хотели, чтобы я не узнал правду. Как вы разыскали фотографа, для меня загадка, но что я точно знаю, так это то, что вы купили фотографии на случай, если я задам каверзные вопросы.’


"Тогда вам придется рассчитывать на другую работу со следующей недели, мисс Раттен.’


Шеперс злобно ухмыльнулся. Лиз пожала плечами.


Внезапно в разговор вмешался Нелиссен.


- Боюсь, вы ошибаетесь, мистер Шеперс. Некоторое время назад ваш сын украл фотографии и негативы из вашего сейфа. Предположительно, он обменял их на порцию экстази. Говорит ли вам что-нибудь имя Йерун Де Вламинк? Умный парень. Кстати, совсем как его отец. Он планировал открыть на этом бизнес.’


Нелиссен улыбнулся, когда и Шеперс, и Лис посмотрели на него с недоумением. Он был горд тем, что собрал последние кусочки головоломки.


Отец Стийна Олаэртса симулировал сердечный приступ, чтобы не расстраивать своего кормильца, потому что на одном из плакатов, украшавших комнату его сына, была изображена не только девушка, которая была зверски убита пятнадцать лет назад после того, как она изобразила этих создателей на секс-вечеринке, но также – и к его большому разочарованию – женщина-полицейский, отвечающая за расследование смерти его сына. Все стало еще яснее, когда дружественный чиновник изВо время неформальной беседы ГИМ прямо признал, что отцу Стийна Олаэртса выплачивалась внелегальная премия в размере пятнадцати тысяч франков в месяц, несмотря на то, что он был на пенсии.


"Когда я слышу, что вы так заняты, у меня создается впечатление, что вы хотите привлечь к ответственности всех известных людей Хассельта", - сказал Шеперс. ‘Вы когда-нибудь осознавали последствия своего поступка?’


"Если выяснится, что известные люди Хасселта - убийцы и мошенники, я сделаю то же самое’.


- Убийцы и мошенники. Не слишком ли далеко вы заходите?


Раф Свеннен тоже не вышел на свободу, пара тоже не утонула, потому что они тоже знали, что произошло в то время, и не сообщили об этом властям. Раф Свеннен пренебрег своим долгом, потому что боялся, что судебный процесс против Шеперса испортит его хорошо организованную жизнь, а родители Анжи - потому что они больше не хотели иметь ничего общего со своей умершей дочерью. Раф записал все это в свой дневник. из тамошнего архива, и он Все это дело возобновилось, когда Стейн Олаэртс в дождливый день от скуки убежал в библиотеку и, чтобы скоротать время, попросил старые газетыувидел фотографию Анжи, девушки с плаката. Он немедленно связался с родителями Ани, и они направили его к Свеннену, с которым они были хорошими друзьями. Было ли раскаяние тем, что заставило Рафа Свеннена довериться Олаэртсу? Никто никогда не узнает, но было почти наверняка известно, что он разработал план по уничтожению создателей. Сам он не мог или не хотел обнародовать компрометирующие его улики против Шеперса, которые тот скрывал в течение многих лет. Студент, готовящий диссертацию, мог бы это сделать, поэтому Свеннен убедил Олаэртса подать официальное заявление, которое он составил сам, потому что у Олаэртса не было пишущей машинки. Таким образом, он сам остался вне кадра, а также исполнил последнее желание мистера Хакимото.


"Конечно, остается вопрос, почему Свеннен не передал вам письма мистера Хакимото, когда вы угрожали ему смертью", - сказал Ложь.


- Я не понимаю, о чем вы говорите, миссис Раттен.’


Ложь улыбнулась, откинула клапан сумочки, достала блокнот в картонной обложке и открыла его.


'Стейн не согласен с моим предложением просто опубликовать письма. Ему нужны деньги для себя и для Хелены, которой нужно делать два укола каждый день. Хотя я советовал этого не делать, он связался с Шеперсом. Они встречаются завтра на Угольной набережной. Надеюсь, все закончится хорошо. Интересно, как на это отреагируют вердонки.’


"Маленький юрист раздувает дрова из такого рода обвинений", - рассмеялся Шеперс. "Вам следует это знать, госпожа президент.’


"Я еще не готов", - сказал Он.


Она открыла написанное на предпоследней странице и прочла ему еще один отрывок.


"Сегодня вечером я встречаюсь с Шеперсом в библиотеке. Стейн был прав. Вы должны встретить людей, похожих на творцов, в их самом ценном достоянии : деньгах.’


Вряд ли могло быть иначе, если бы Свеннен передумал и, в свою очередь, предпринял попытку шантажировать Шеперса. Вполне вероятно, что они не договорились в библиотеке о сумме, подлежащей выплате, и что Шеперс убил Свеннена, предполагая, что письма никогда больше не всплывут. Или все пошло бы так, как предлагал Нелиссен. Свеннен выдал тайник с письмами, когда Шеперс пригрозил раздавить его между стеллажами, но Шеперсу не удалось вернуть их в тот же вечер.


"Вам придется это доказать", - сказал Шеперс.


Лис кивнул. Технически, должна была быть возможность доказать, что Шеперс убил Стейна Олаэртса и Рафа Свеннена. То, что он подтолкнул Хелену Бийненс к самоубийству, предстояло оценить судье.


"Вы забыли еще кое-что, мистер Шеперс", - сказала она, когда Нелиссен подмигнул ей, давая понять, что поиски дали результаты.


- Ах, да?


Офицер протянул Лису фиолетовую папку. В ней были два письма и карточка с названием и номером телефона швейцарского банка. В верхней части карточки был четырехзначный номер, вероятно, кодовый, который давал доступ к секретному счету.


"Мне позвонить им или это сделаешь ты, Руди?’


"Ты не имеешь права.’


Шеперс выгнул спину, как хищник, и набросился на паха. Его атаку остановил Нелиссен, который крепко схватил его и надел кандалы. Пока Нелиссен удерживал председателя совета директоров GIM, Ли зачитал отрывок из одного из писем мистера Хакимото.


"Очень дорогой друг,


Голландский концерн электроники пообещал Шеперсу двадцать пять миллионов бельгийских франков, если он сможет помешать "Домотроникс" открыть филиал в Лимбурге. Секс-вечеринка в Брассчате была задумана только для того, чтобы выставить меня в дурном свете. Логическим следствием этого стало убийство Ани Вердонк. Схеперс убрал ее с дороги. Если бы я не сделал того, чего он от меня хотел, он обвинил бы меня в убийстве девушки. Мне ужасно жаль, что я скрывал правду все это время, и я смиренно прошу вас извиниться перед родителями жертвы за это и позволить свершиться правосудию, если это еще можно как-то сделать.


С почтительным приветствием,


Танако Хакимото’


"Ты грязная сука", - завопил Шеперс.


- Уведи его отсюда, Руди.’


Нелиссен встал в эту позу и постучал пальцем по своей фуражке.


"Я горжусь тобой", - сказал он.


"Спасибо тебе, Руди.’


Нелиссен кивнул.


"Тогда сделай мне одолжение", - сказал он.


"Ты просто скажи это.’


- Завтра Рождество, лгунья. Расскажи Виму хорошие новости.’


"Я уже это сделал.’


Нелиссен взял Шеперса за руку и мягко подтолкнул его перед собой. Сегодня вечером он сожжет фотографии и негативы, конфискованные у Де Вламинка1. То, что он угрожал игрушечным пистолетом избалованному сыну богатого мерзавца, он с радостью взял.