# Ушкуйская тайна

Лариса Анатольевна Львова

Родители за плохо сданную сессию и кое-какие дурные привычки приговорили Саню к двухмесячной каторге в глуши, где проживал его двоюродный дядя Иван Матвеич. Он в прошлом году купил дом в Ушкуйке, брошенном посёлке бывшего леспромхоза. Дядя заботился об "имении", радовался уединённости места и огромной избе, изредка слал приглашения в гости своим единственным родственникам из города. Саня же с детства до дрожи побаивался здоровяка, похожего на разбойника из дремучего леса. А ещё припоминал шепоток родителей: Матвеич настолько суров и нелюдим, что место ему - только рядом с медведями и волками в забытых богом местах.

И вот теперь Сане предстояло два месяца жить с этим бирюком, заниматься оздоравливающим физическим трудом, сидеть за учебниками, пытаясь подтянуть хвост по паразитологии. Саня подумывал вообще убежать из дома, но остановили остатки здравомыслия. Учиться всё же нужно. Да и тусовка поредела, почти все завсегдатаи студенческой кафешки, которая располагалась в цокольном этаже Саниного дома, разъехались кто куда.

Большую часть суточной дороги в поезде будущий таёжник вглядывался в пейзажи за окном. Он радовался крупным городам и посёлкам, где были длительные остановки, и с унынием разглядывал бесконечные поля, которые сменялись пологими горами, щетинившимися лесами.

Дядя встретил племянника на станции. За минутную остановку Саня едва успел выбросить из вагона свои вещи. Вместо приветствия Матвеич сказал:

- Забирай поклажу, и потопали. Нам пять кэмэ до жары нужно пройти.

- А может, попутку... - начал было Саня, обводя безнадёжным взглядом серое здание, похожее на будку; площадку с чахлым цветником; ворону, хозяйничавшую в мусорке. Да... самое подходящее место для летнего отдыха. Узнают друзья - засмеют.

Но дядя отмахнулся:

- Попутку дольше дожидаться. А потом ещё трястись раздолбанной гравийке в объезд... Через гору по тропе пойдём.

И сам взял лишь пакет с книгами. Саня взвалил рюкзак, подхватил два баула и безропотно двинулся за дядей. Пока по гравийке подошли к горе, уже весь изошёл потом и стал хватать открытым ртом густой воздух, от которого разболелась голова.

Дядя посмотрел на него, передал книги, забрал "поклажу", легко и шустро зашагал по едва видной тропе меж стены деревьев. Вскоре дорожка с притоптанной травой стала круче, оплешивела, из-под кроссовок сыпанула серая земля с мелкими камешками. Саня несколько раз споткнулся о гнилые корни, слегка подвернул ногу на крупном камне.

Дяде же всё было нипочём. Он лишь изредка перекладывал в лопатообразную ладонь ручки сразу двух баулов, чтобы свободной прихлопнуть комара. Племянник безнадежно отстал, потому что останавливался несколько раз, чтобы спрыснуться репеллентом. Но летучие твари всё равно находили участок кожи для посадки и болезненного укуса, умудрялись забраться даже под поднятый воротник ветровки. И скоро шею, руки, уши стало жечь, словно Саня ошпарился. Но хуже был нестерпимый зуд. Саня даже не заметил, как тропинка сделала вираж, и дядина фигура скрылась из виду.

Через несколько шагов Саня остановился. С ним произошло нечто странное: затылок обдало холодком при полном безветрии; сердце пустилось в пляс; руки задрожали, а ноги сделались ватными. Конечно же, это были признаки страха при ясно работавшем рассудке, который не замечал никакой опасности, кроме одиночества среди густого леса. В конце концов, можно было позвать дядю! Саня разинул пересохший рот, но язык, который покалывали мельчайшие иголочки, отказался повиноваться! А глотка выдала позорные звуки в виде тихого блеяния: "Аыыы..."

Саня завертел головой, пытаясь разглядеть причину своей паники.

Кто там затаился в тени двух громадных елей? Уж не зверь ли скрадывает его? Отчего шевельнулись резные листья папоротников? Кто пробирается к нему, прячась в траве? И главное - почему птицы-то смолкли? Говорят, так бывает, когда рядом опаснейший хищник.

Саня ощутил, как холодный пот потёк меж лопаток, и быстро обернулся. Никого...

Однако паника нарастала. С ним рядом явно находился кто-то невидимый, громадный и беспощадный; он холодно вглядывался в Санины глаза, которые метались из стороны в сторону, дышал то в лицо, то в затылок... И был готов наброситься! Щека уловила движение воздуха, будто в нескольких миллиметрах пролетело лезвие незримого ножа... или коготь.

Позади послышался звук осыпавшейся земли, скрипнул вывернутый чьей-то ногой или лапой камешек... Саня застыл, как, наверное, застывает жертва хищника, не в силах сопротивляться. Дыхание остановилось, отчего грудь резанула нешуточная боль; сердце словно замерло...

На его плечо опустилась тяжесть. И наконец-то Саня заорал так громко, как только мог, отмер и бросился было бежать сломя голову, но забился в чьих-то лапищах.

- Ты чего, племяш, сомлел? Испугался чего-то, что ли? - раздался над ухом дядин голос.

Саня чуть не разрыдался от неожиданного избавления. И тут же подступила злость на Матвеича.

- Где мои вещи? Я возвращаюсь на станцию! - крикнул племянник. - К чертям этот медвежий угол! И вас тоже к чертям!

- Дак на вершине горы твои вещи. Забирай и топай, куда твоей душеньке угодно. Только не ори, а толком расскажи, что случилось, - совершенно спокойно потребовал дядя.

Саня пристально глянул ему в глаза и произнёс тихо, но чётко:

- Пропадай они пропадом, эти вещи. Прощайте, дядя.

Развернулся и пошёл вниз. Однако с каждым шагом прежние неприятные ощущения возвращались. Стало ясно: как только Матвеич скроется из виду, снова одолеет паника. Можно и не мечтать сбежать стремглав по крутой тропе - тотчас голову сломишь. Саня обернулся и увидел удалявшуюся спину дяди. Размышлял только миг: а нечего экспериментировать над собой, лучше уж быть рядом с дядей, а не трупом после инфаркта или грудой костей внизу. Надо просто разобраться в причинах этой паники, а потом уж действовать.

Саня крикнул:

- Иван Матвеич! Подождите! Я с вами!

Дядя развернулся и дождался, пока Саня доберётся до него.

- Ну а теперь расскажи, что случилось-то, - сказал Матвеич.

Его обветренное и загорелое лицо, точно вырубленное из дерева, осталось недвижным, только глаза сузились, а вокруг них лучиками расползлись морщинки. Саня понял, что дядя так улыбается - одними глазами. Однако увидеть, есть ли в них смешинка, не удалось из-за нависших косматых бровей.

- Просто я почувствовал чьё-то присутствие - зверя или враждебно настроенного человека. Рядом точно кто-то был. И... если честно, я испугался, - ответил Саня.

- Немудрено, - откликнулся дядя. - Поди, первый раз в лесном-то углу? Вы же, городские, всё по курортам разъезжаете да по заграницам. Бывает такое, бывает... и не только в лесу. Где угодно: в пустыне, в горах, в подземельях и пещерах - человек вдруг ощущает, что кто-то невидимый рядом. И немало гибнет тех, кто поддался страху.

- Но рядом на самом деле мог быть медведь. Ведь есть же здесь медведи? - возразил Саня.

- Есть, конечно. Но кто мишек знает, тот их не боится. Потому что сейчас лето, они кормятся обильно, им человек на закуску без надобности. Да и ходят по своим тропам. Я тебе про мишек многое рассказать могу, - добродушно добавил Матвеич. - Пойдём уж, что стоять-то здесь.

Где-то неподалёку, видимо, на самой вершине горы, залаяла собака. В ту же минуту справа, из скопления елей донеслись звуки: кто-то грузный, громадный ринулся вниз.

- Вот! - вскрикнул Саня. - Это тот, кто за мной следил!

Глаза Матвеича вновь сузились, он посмотрел туда, где затихали звуки бросившегося удирать злоумышленника.

- Кабан... - сквозь зубы сказал дядя и зашагал дальше.

Саня постарался быть ближе к нему - мало ли, сколько здесь "кабанов" и что у них при себе, холодное оружие или огнестрел.

Ближе к вершине лес поредел, а потом и вовсе сменился кустарником. Из земли стали выпирать глыбы и камни помельче. Саня увидел свои вещи, рядом с которыми бегала худющая собака, вся в колтунах. Она прижала уши и зарычала на дядю с племянником.

- Брысь, Шалая, - лениво произнёс дядя, и псина, несколько раз оглянувшись, потрусила в лес.

- Из посёлка собака? - поинтересовался Саня.

Он обожал домашних животных и собирался после академии стать ветеринаром.

- Была из поселка, - вымолвил Матвеич, - сейчас из ниоткуда.

Саня в очередной раз пожалел, что не сбежал из дома, а согласился на условия родителей. Всё ли в порядке с этим дядей из тайги?

- Как это - из ниоткуда? - спросил он.

Матвеич вздохнул тяжко, нахмурился, но всё же рассказал:

- Шалая жила при доме городского человека, который только иногда появлялся здесь. Ничейная собачка сторожила чужое добро. Подкармливали её всем посёлком - живая душа ведь. А зимой кто-то поджёг дом. Возле него и нашли Шалую... Но по весне кто только её не встречал, живую и здоровую! Однако к людям она больше не подходила, только лаем отгоняла всякую нечисть.

- Какую ещё нечисть? Медведей что ли? - поинтересовался Саня.

Дядя возразил:

- Мишки - лесные звери, хозяева здешних мест с древности. А нечисть... Это нечисть, поганцы всякие, которые приезжают сюда ради безделья да чтобы побезобразничать.

Когда они подошли к Ушкуйке, Саня уже не чуял под собой ног. Спуск дался ещё тяжелее, чем подъём на гору. Часы показали, что весь их переход занял всего полтора часа. Ничего себе! Время здесь по-другому течёт, что ли...

- Ничего, сейчас чайку хлебнёшь и станешь как новенький, - сочувственно сказал Матвеич племяннику.

Чай оказался вовсе не чаем, а густым настоем с резким приятным ароматом. После двух глотков Саня действительно ощутил "обновление": дыхание пришло в норму, сердце перестало скакать галопом, а руки и ноги налились силой. Прошла головная боль, и Саня выдохнул:

- Хорош чаёк! Спасибо!

- Сагандайля, брусничный лист, клевер, любисток, - довольно отозвался дядя и пододвинул к племяннику блюдо с пирожками, каждый из которых напоминал батон средних размеров.

Санька подумал, что расправится с блюдом за пять минут, но отвалился, едва дыша, не доев первый пирожок.

И тут раздался истошный крик от калитки:

- Михеич, мать твою... Открывай, отвечай за свой совет!

Взгляд дяди из-под нависших над чёрными глазами бровей стал суровым, и он гаркнул:

- Не заперто!

Сане показалось, что чайная ложка дзынькнула в его чашке.

Ввалился среднего роста мужичок в кепке и зачастил:

- Всю ночь на веранде просидел... всю ночь! А утром глядь - все грядки с морквой и редисом перерыты!

- Конкретнее! - бросил дядя, наливая гостю волшебного чаю.

- Так я конкретно говорю: просидел, а грядки того...

- Значит, никто не попался, - сделал вывод дядя и нахмурился. - А было ли что-то странное?

Гость с шумом отхлебнул из чашки и продолжил:

- Сижу, значит, слышу: шелестят кусты... Ну, думаю, сейчас я прищучу эту тварь... Сам Михеич капканы расставил. Так нет же! Нюхала она твои капканы вот так: ффу-ффу... Все обнюхала! А я с чего-то уснул... Утром всё порыто. Нажралась тварь от пуза - только обрывки ботвы на земле. А это кто?

И гость наконец обратил внимание на Саню.

- Мой племяш из города. Будущий ветврач, между прочим. Пей чай, потом пойдём, глянем твой огород. Санька грамотный, спец по животным. Может, по следам что-то определит, - ответил дядя не без гордости.

Саня хотел сказать, что пока его знакомство с животным миром не ушло дальше бактерий, простейших и не сданному зачёту по паразитам, но значительно кивнул.

В огороде заполошного Василия, дядиного соседа, действительно оказались разрытыми две длинные гряды.

- Хотел на рынок съездить с ранними овощами, и вот тебе... сплошное разорение... - плаксиво сказал он.

Санька и Матвеич склонились над следами. От них разило мочой и едким запахом зоопарка.

- Это человечьи следы, - сказал Саня. - Видны отпечатки стопы и пальцев. Странных, конечно - с когтями.

Матвеич кивнул.

- Вот спасибо за новость, - разозлился Василий. - По всему посёлку такие следы, вроде человечьи. Может, обезьяна сбежала откуда-нибудь. Или снежный человек к нам заглядывает.

Дядя с жалостью посмотрел на соседа-фантазёра, но промолчал. Саня всё же позволил себе ироничную улыбку.

Вот здесь-то и пригодилась его осведомлённость: у них в институте в лаборатории жили мартышки и гамадрил. Саня подробно объяснил отличие обезьяньих лап от рук и ног человека. Но Василий не успокоился:

- А вот почему у тебя, Матвеич, в огороде такого разору нет?

Дядя посмотрел на него сумрачным взглядом и сказал:

- Наверное, потому что тварь спит в хлеву с моими "борисками".

И пояснил Сане:

- Поросят я так зову.

- Как вместе с поросятами? - удивился Василий.

- А вот так: делает рядом гнездо из сена и спит, - буркнул дядя.

- Почему ж ты её не скараулил? - спросил Василий и с досадой хлопнул себя по бокам.

- По той же причине, по какой ты заснул на веранде. Неуловимая эта тварь. И на людей как-то воздействует. В старину бы сказали: глаза отводит, - хмуро ответил дядя.

Саню всё это очень заинтересовало до такой степени, что он позабыл прежние опасения: в лесном посёлке его начнёт дико ломать от скуки и без прежних развлечений.

В доме он стал наседать на дядю с вопросами. И узнал трагическую тайну Ушкуйки.

- Посёлок мне сразу понравился, - стал рассказывать дядя. - Места не совсем дикие, но удалённые от городов. И дома дешевле некуда. Мой продавец мне чуть в ноги не упал: бери, хозяйствуй, задарма почти отдаю, и погребец отдельный с овощами, и сараи, и хлев. Погребец - это не сундук, так в наших местах называют хранилище для овощей, прикрытое досками. Только я смотрю: стенка-то у погребца новая. "Что это?" - спросил. Хозяин замялся.

И в первую же ночь я услышал, как кто-то доски разбрасывает. Вышел с ружьецом - вроде никого. И так спать захотелось, что подумал: избу на части не разберут, и ладно. Утром глядь - крышка с погребца снята, половина ларя с морковкой пустые. Прошёлся по посёлку, познакомился с жителями, поговорил - уклончивые все, словно государственную тайну берегут. Но радушные: продали по дешёвке поросят четыре головы, курей, пообещали помощь с работами во дворе. По дороге домой присмотрел собачек, которых бросили сбежавшие отсюда хозяева. Две за мной увязались, Белка и Стрелка. И вот с тех пор, с осени, у меня всё в порядке. Но с поросятами кто-то вместе спит в хлеву.

- Дядя, а как же собаки? - спросил Саня.

- То-то и оно, что никак! - Матвеич поднял вверх указательный палец и изрёк что-то вовсе непонятное: - Как стемнеет, сам услышишь. Не зря же сегодня объявилась Шалая.

Помолчал и проявил строгость:

- И ты это... болтовнёй не занимайся, в учебники поглядывай. Я твоим родителям пообещал, что к концу лета наизусть их выучишь.

Тут в Сане взыграла свободолюбивая часть его натуры, и он нагло посмотрел на Матчеича, мол, не пошёл бы ты, дядя, в чащу погуще. Но наткнулся взглядом на сурово сдвинутые брови над чёрными глазами, глянул на могучие кулаки и решил: вот выяснит, что в этой Ушкуйке творится, и сбежит.

Весь вечер он просидел над учебником, воткнув наушники и слушая музыку. Но мысли витали над ушкуйскими тайнами. Вороватой тварью мог запросто оказаться бомж. Смастерил шалаш или освоил охотничье зимовьё и знай себе грабил сельчан. Однако, насколько Саня имел сведения о таких людях, бомжи больше интересовались тем, что можно украсть, толкнуть и заработать на выпивку. И кто бы из них стал спать с поросятами?! Беглые зэки, решившие отсидеться в глубинке, тоже не годились: "бориски" первым делом пошли бы на жарёху. Оставался один вариант - одичавший в бегах сумасшедший. Неизвестное науке животное Саня отбросил сразу.

Кроме того, он не позабыл панический страх, от которого его затрясло на тропе, и звуки бегства какой-то твари - зверя или человека. По треску ветвей и шуму можно было сделать вывод, что эта тварь была огромной.

В открытое окно вместе с темнотой и ласковым июньским ветерком вплыл заунывный вой, которому ответил щенячий скулёж. Множество собачьих детёнышей плакали по материнской сиське, повизгивали от радости, искали себе место среди тёплых боков выводка, просились поиграть. Это было так необычно, что Саня выскочил на веранду.

Там уже стоял Матвеич и хмуро смотрел, как Белка и Стрелка катаются возле своих будок, покусывают свои хвосты, выводят носом свистящие рулады и тоненько потявкивают. Громадные отожравшиеся псины с акульими клыками, ростом с новорожденных телят, играли, как кутята.

- Видел? - спросил Матвеич. - А ты спрашиваешь, как же собаки. Набесятся и будут дрыхнуть. Я их хворостиной поучил, но всё бесполезно.

- Вор подбросил псам какой-то дряни, - сказал Саня. - Прикормил их.

- Всех разом во всём посёлке? - буркнул дядя и пошёл проверять "борисок".

За вечерним чаем, остро пахшим мятой и анисом, Саня узнал больше о масштабе бедствия: козы и коровы временами были выдоены до последней капли молока; яйца исчезали из гнёзд, и по утрам несушки заполошно носились по двору. Но главное, вся живность оставалась целой.

А вот люди - нет. За осень, зиму и весну погибли шесть человек. Всех нашли окоченевшими с гримасой ужаса на лицах, будто их что-то напугало. Приезжавшие из района менты всякий раз винили в смертях сельчан: мол, шарашат на своих хозяйствах без меры и оглядки на возраст, вот вам и инфаркты с инсультами. Жили-то круглогодично в Ушкуйке только пенсионеры.

Несмотря на то, что Саня устал, от обилия впечатлений он долго не мог уснуть ночью. Ещё дико бесили часы с маятником и гирькой, которые висели в кухонной загородке, но тикали на всю немаленькую избу. Матвеич сказал, что они остались от родителей прежнего хозяина и, наверное, были ровесниками самого посёлка, который родился в пятидесятые годы прошлого века, загнулся к началу нового, но воскрес в виде отстроенных дач.

Саня очнулся от резкого неприятного запаха и уже знакомого чувства паники, уселся на тахте и обвёл глазами маленькую комнатёнку. В окно лился анемичный свет от фонаря на веранде, по углам затаилась чернота. И вдруг раздался звук, похожий на цоканье когтей по крашеному полу. В его комнату направлялась собака!.. Белка или Стрелка? А может, Шалая? И действительно, в приоткрытую дверь ворвалось клокочущее рычание.

- Брысь, Шалая! - сказал Саня, отметив, что его голос дрожал и прерывался.

Рычание стало громче... и ближе. А запах - почти нестерпимым.

Саня ещё раз сказал: "Брысь, ничейная собака из ниоткуда!" Он запустил в темноту тапкой, подождал немного. Запах улетучился. Саня встал, включил свет, осмотрелся - комната пуста. Обошёл весь дом, проверил запертую дверь - всё в порядке.

- Санёк, ты чего слоняешься? - с дивана хриплым от сна голосом спросил дядя.

- Показалось, что в доме собака, - объяснил Саня.

- Откуда... в доме... быть... - забормотал дядя, снова засыпая.

Саня улёгся и закрыл глаза. Уже до самого утра.

Он проснулся и расчихался от острого запаха дыма, видимо, дядя жёг очередное гнездо.

Саня бросился к окну и закричал:

- Дядя Иван, я хотел осмотреть сено! На нём могли остаться нитки, волосы...

- Да я уж собрал их для тебя, - буркнул Матвеич. - Иди полюбуйся.

И он показал обрывок газеты.

Саня рассмотрел волосы - трёхцветные, в середине бурые, а на концах белёсые. И жёсткие, как щетина. Сохранились редкие пушинки подшерстка. "Всё же животное", - решил Саня, но выводом с дядей не поделился.

Потом Матвеич погнал племянника окучивать картошку на расчищенную деляночку в лесу. Саня, помахав тяпкой, навеки проклял вкусные корнеплоды, а также любимое картофельное пюре. Его покусали мошки, разнылась поясница, а руки налились тяжестью. Он подумал, что хуже ничего на свете быть не может.

Оказалось, что может. В саду нашли мёртвого Василия. Ружьишко валялось в стороне, на сером с синими губами лице застыла маска ужаса, а выпученные глаза с широким зрачком уже осваивали вездесущие мухи, копошась на засохших беловатых потёках то ли слёз, то ли пота.

Чуть в стороне от трупа ораторствовал сравнительно молодой мужчина:

- Я вам давно предлагаю с облавой идти! Помощи от ментов не дождёшься! Кому нужны дачники, которые спины гнут и вместо урожая получают пшик? Да ещё и мрут во цвете лет и сил! Облава, и только! Не поддержите - помирайте!

- Нужно подумать, - сказал Матвеич. - Ну, поймаем тварь, а дальше что? Рядком спать уляжемся? Ты, Пётр, прав в одном - действовать нужно срочно.

Пётр обернулся, глянул на Саню и гаркнул:

- Молодь, марш по избам! Здесь у нас до приезда скорой и ментов чисто мужской разговор.

И только сейчас Саня заметил рыженькую кудрявую симпатюлю в сарафанчике, как две капли воды похожую на Петра.

Девчонка улыбнулась Сане и пошла к калитке. Саня, как сомнамбула, двинулся за ней. За забором девчонка обернулась, сверкнув на Саню синими, точно море, глазами. Саня представился:

- Александр Плешков, студент второго курса ВСХА.

Приврал, конечно. Для того, чтобы стать второкурсником, ему нужно было сдать паразитологию.

- Ой, а я у вас на новогоднем вечере была! Меня Катей зовут, учусь в юридическом колледже, - ответила симпатюля. - А пошли ко мне чай пить с блинами?

Саня порозовел, как поздний пион, и забыл про окученную картошку, паразитов, тварь и труп в саду.

Оказалось, что отец Кати купил тридцать соток с домом, огородом и садом ещё пять лет назад. И с тех пор она каждое лето здесь. В курсе всех ушкуйских тайн и даже имеет насчёт них своё мнение.

- Считаю, кто-то пакостит из соседнего города, хоть он и в четырёх часах езды на поезде. Земли здесь дешевле некуда. И у городских есть мотив: снизить их до плинтуса. А потом скупить, - сказала Катя, расставляя по столу вазочки-розетки с мёдом и разными видами варенья. - Ну не за овощами же сюда они приезжают.

Саня засмотрелся на Катю и ничего не сказал: нельзя девушке с такими "морскими" глазами прозаически возразить, что у городских нет резона ночевать в дядином хлеву с поросятами, нарядившись в шкуры каких-то животных.

Наконец он выдавил из себя: "А я думаю, что это зверь..."

- Не скажи! - возмутилась Катя. - У зверей одни и те же повадки. А тут мы имеем разные способы действия: собак одурманить, яблони обтрясти, морковь украсть, грядки перерыть, людей до смерти напугать. Повторяющиеся действия, между прочим. А как это называется? Почерк преступника!

- А разве зверь не может любить яблоки и морковь, пугать людей? И смотри: собаки ведут себя так, будто чуют себе подобного. Вот ваша собака вчера воображала себя щенком?

Катя кивнула и добавила:

- Люди давно заметили, что перед такими играми со стороны горы раздаётся вой. Говорят, что это Шалая зовёт нерождённых детёнышей. Слышал про Шалую? Вот...

- "Собачка из ниоткуда", - повторил Саня дядины слова и помолчал, вновь переживая укол жалости из-за судьбы несчастной Шалой, одинокой и понапрасну сгубленной.

- Но её вой может быть ни при чём. Лучше вспомни странный сон, в который впадают люди. Разве не напоминает, к примеру, воздействие гипнотического взгляда змеи? - вдруг завёлся он.

Ему почему-то стало важно одержать верх в споре.

- Ха! А ещё студент сельхозакадемии! - обидно засмеялась Катя. - Не взгляд, а шевеление раздвоенного языка! Ты ещё многого не знаешь! Ну подумай: может ли зверь собрать за ночь все огородные пугала, утащить их в лес, расставить кругом? Да-да... Я с нашим алабаем Греем давно гуляю по лесу, хоть папа и не знает. Наткнулась на такую полянку.

Мозг Сани моментально перезагрузился. Мелькнуло нечто знакомое, читанное совсем не в учебниках... Вспомнить помешали "морские" Катины глаза и желание продолжить общение с ней.

- Далеко эта поляна? Пойдём-ка туда, - сказал Саня как можно равнодушнее.

Он просто побоялся отказа.

- А пойдём! - весело откликнулась Катя и позвала алабая: - Грей! Гулять! Лес!

И переобулась в сапоги. А свои Саня так и не успел снять после картошки.

Поляну они отыскали совсем не скоро. Из-за Грея, здоровенного добродушного алабая необычного окраса.

Ребята вошли в подлесок, весело препираясь по поводу способности животных к гипнозу, в том числе человека. Вдруг Грей заскулил, выводя тонюсенькие рулады, словно щенок.

- Ты чего, Греюшка? - Катя протянула руку к псу, чтобы погладить.

А Сане показалось, что в зарослях черёмух мелькнула другая собака. Наверное, Шалая... Кто бы другой заставил могучего пса припасть к земле и поползти в сторону густо сплетённых кустов?

Катя хотела остановить собаку, но Грей подскочил и с тявканьем бросился в гущу ветвей. Саня ринулся следом, однако запнулся о выступавший корень и шлёпнулся на землю. Когда он поднялся, подлеска уже не было...

Вокруг возвышались мрачно-зелёные ели, дыбом стоявший бурелом словно бы грозил: "Не подходи, переломаешь ноги". В просветах между опахалами мощных ветвей чернели сухие папоротники и пучки хилой травы.

Саня удивлённо закрутил головой, но тут же сжал её руками. В виски саданул невиданный приступ боли. А сердце уже заплясало чечётку, ноги сделались ватными. Снова паника... а дяди нет рядом.

Саня ощутил ещё более сильный страх, чем вчера, настоящий ужас. Непонятный преследователь всё же настиг его, из этого проклятого места ему уже не выбраться живым!.. Грудь перепоясала жуткая боль. Ещё миг таких страданий, и Саня свалится на землю. Может, его найдут охотники, а может, он так и останется гнить здесь.

И он уже был готов сдаться, потому что всякая борьба бессмысленна... Однако он в лесу не один, с ним хрупкая девчонка с глазами морской сини. Где она? Саня представил распростёртую на земле Катю, её мёртвое лицо и копошащийся на нём гнус.

Он вопреки всему попробовал стряхнуть оцепенение, вздохнуть глубже, чтобы успокоилась боль в груди. Не ради себя, ради Кати.

И тут боль и ужас отпустили его так же внезапно, как и настигли. Саня опустился на колени, давая себе передышку перед тем, как броситься на поиски спутницы.

- Ты чего землю разглядываешь? - раздался над ним голос. - След нашёл, что ли?

Саня поднял глаза: перед ним стояли хозяйка Грея и пёс, виновато опустивший голову.

- Ты где была? - спросил тихо Саня, едва шевеля губами.

- Грея ловила в кустах. Мошка его укусила, что ли, - ответила Катя. - Здесь недалеко болота, оттуда гнус налетает.

- А где... - Саня повертел головой, рассматривая подлесок, начинавшийся за ним бор.

- Что - где? - не поняла Катя.

- Да так, ничего, - признался Саня. - Упал я, наверное, сотрясение получил.

По взгляду девушки он понял, что признание в каких-то слабостях в Ушкуйке доблестью не считается.

Они двинулись дальше - сердитая Катя и виноватые Саня с Греем.

"Если бы она знала, на что я готов был ради неё", - подумал Саня, всё же осматривая внимательно землю под ногами.

Вскоре он заметил сброшенную змеиную шкуру, затем ещё несколько. Предупредил Катю об опасности, но она отмахнулась:

- Скоро будем на месте. Да, тут полно змей. Но они почему-то водятся только вокруг поляны. Там, где пугала, их нет.

"Змеи охраняют это место", - подумал Саня, но промолчал.

Как бы не опозориться ещё раз перед этой всезнайкой. Но всё же невольно вздрогнул, когда за стволами деревьев замаячили высокие фигуры в тряпье. Такие привычны на огородах и полях. А вот в лесу... Санино воображение тут же создало картинки: вот кто-то, нарядившись пугалом, охотится на него; убегает вниз по горе, заслышав собачий лай... А может, не нарядившись. Может, это и было пугало. И полностью оправдывало значение слова, которым прозывалось: кошмарило дачников до смерти.

За пугалами кто-то ухаживал: покосившиеся крестовины были подвязаны прутиками из ив, шапки и кепки примотаны ими же к шестам. Саня попинал траву возле нескольких и удивился: тряпичных обитателей поляны кто-то "подкармливал" сгнившими овощами. Нашлись и яичные скорлупки, почти свежие морковные хвостики и кругляши редиса, украденного у покойного Васильича.

В центре поляны земля оказалась взрытой. Саня поднял палку и потыкал влажные комья. Она глубоко ушла в землю, точно провалилась.

- Ну, что скажешь? - весело спросила Катя. - А здесь даже хорошо: ни мошки, ни слепней.

Саня посмотрел на неё испытующе: стоит ли доверять девчонке свои подозрения? А потом решился:

- Разбойничает в посёлке не кто-то из городских. У незнакомца связь со всеми животными. И скотина, и собаки, даже змеи и всякий гнус его любят.

- Ты по-прежнему настаиваешь, что это зверь? - ехидно спросила Катя, оглядев ещё раз пугала.

- Нет, не зверь. Но кто-то очень похожий на него. Он спит в хлеву и оставляет волосы и пух. Совсем не человеческие. Но, с другой стороны, совершает какие-то ритуальные действия, как человек. Пугала для него всё равно что другие особи. Возможно, навсегда утерянные члены племени. День проводит под землёй, причём маскирует убежище в меру своего понимания.

- Кто же это? - серьёзно, даже с опаской спросила Катя.

- Ты только не смейся. Постарайся понять: в мире много мест, где на человека накатывает ужас. Об этом я говорил с дядей. И недавно вспомнил мифологию. Слышала про Пана, бога пастухов и лесов? Кто знает, может, в легендах древних была доля правды. И есть некий дух этого леса. Ну... ещё пальцем у виска покрути. Но прежде вспомни обо всех погибших людях и пребывающих во здравии животных вместе со сгоревшей Шалой, - сказал Саня.

- Ты считаешь, что всё это, - и Катя обвела круг из чучел рукой, - сделал древнегреческий бог?

- Нет, это сделал тот, в кого воплотился бог. И необязательно древнегреческий. У каждого народа леса, горы, реки наделены хозяевами просторов, - парировал Саня. - Может, это животное. Может, потерявший разум человек.

Катя хмыкнула, но не издевательски, а недоверчиво.

- И сейчас он здесь. - Саня палкой указал на взрытую землю. - Отсиживается, пережидает жару. А ночью придёт в посёлок.

Катя раскрыла рот, но не закричала. Бросилась с поляны прочь. Саня и Грей ринулись за ней.

Саня оглянулся на бегу, и ему почудилось, что взрытая земля зашевелилась.

А с темнотой мужики вышли на облаву. Те, у кого были ружья, обходя посёлок, палили в сторону леса. Безоружные стучали в чугунки или сковородки.

Саня сидел за учебниками и не мог увидеть ни одной буквы. Он ничего не рассказал дяде. Скорее всего, зря. Воплощения богов смертны, как и всё живое на земле. Они нуждаются в пище, отдыхе. И могут пострадать от действий людей. Ещё волновали вопросы: отчего же существо пощадило его самого? Почему не трогало дядю? Да, животные были Саниной страстью. Увы, мамино здоровье не позволяло устроить в доме ни "зоопарк", ни "госпиталь". Да и Иван Матвеич заядлым охотником не был, несмотря на то, что имел ружьё. Здесь крылась нестыковка в Саниных размышлениях.

Вдруг среди удаляющейся какофонии облавы раздался отчаянный собачий вой. Псы голосили так, будто прощались с жизнью. Развизжались поросята, коровы трубно замычали.

- Существо ранили или убили случайным выстрелом, - отчего-то подумал Саня.

Затрещал крепкий дядин забор, послышался удар чьей-то туши о землю.

"О нет!" - мысленно завопил Саня.

Он был не готов встретиться с существом лицом к лицу.

У двери заскулила собака. Или две, три - Сане было не до этого. Псы - ерунда. Чего не скажешь о существе. Вот почему всё плохое тут же сбывается?

Раздались сильные шлепки по оконному стеклу. Саня вздрогнул и замер. Потом всё же на ватных ногах подошёл к окну и приоткрыл плотную занавеску. Увидел лишь кровавые отпечатки громадных ладоней. Когти оставили на стекле длинные багровые полоски.

"Бориски" в хлеву замолчали, но стали дружно похрюкивать. И снова разразились визгом, будто их не кормили три дня.

"Существо пошло туда, где ему было так комфортно отдыхать рядом с "друзьями"", - подумал Саня. - Но ничего, закончится облава, дядя вернётся и разберётся с раненой тварью. И неожиданно пришла в голову мысль:

Больно... очень больно... нет сил... пора умирать...

Саня, как заворожённый, отпер дверь, вышел на веранду. Темнота корчилась от чьей-то боли, непонимания, готовности к смерти...

"Это существо мучится, оно нуждается в помощи человека. В убежище нуждается, в лечении. Оно явно не поняло, за что его убивали", - подумал Саня и направился к хлеву. Ему больше не было страшно, он знал: существо не тронет его. Оно и раньше никого не трогало из людей. Просто не могло догадаться, что только его вид может убить тех, среди которых оно поселилось.

Саня включил рубильник на стене хлева и осторожно заглянул внутрь. "Бориски" столпились возле какой-то туши, гораздо больше их упитанных тел, похрюкивали, толкались.

Саня растолкал подсвинков, нагнулся над лежавшим и вздрогнул не от страшных окровавленных ран, а от взгляда совершенно белых, слепых глаз. Понятно, это существо было ночным. Белки в алых прожилках уставились в низкий потолок хлева, громадные лапы схватились за обломок дядиного забора, торчавшего из вздутого брюха с вполне человеческим пупком. Короткие мускулистые ноги с огромными когтистыми ступнями дрожали от невыносимой боли. На плечах -- дырявая шкура какого-то животного. Башенный череп разбит. Чудовищные лопоухие уши пульсировали закрытыми слуховыми ходами. Из оскаленного рта сочилась сукровица. С одной стороны - зверь из-за уродств, с другой - человек из-за анатомического соответствия виду сапиенсов. Зверочеловек.

"Больно... очень больно... нужно уходить... сил нет... помощь... где же помощь...

Заснуть... нельзя заснуть... помоги..." - сверлила мозг чужая мысль.

Саня, учившийся кое-как и прогуливавший практику, решился на отчаянный шаг. Ему стало всё равно, что скажут дядя и жители Ушкуйки. Этот зверочеловек пришёл к нему за помощью, и он её получит. Саня сбегал в дом, нашёл ножницы, бутылку самогона, иголки с нитками, прихватил чистые простыни. Где уж было знать ему, как удалять обломок, шить кожу, обрабатывать раны... Но он это сделает!

Саня опёрся ногой в исполинскую ляжку, всю в синяках и ссадинах, и рванул обломок. Сразу же вылезла тёмная петля кишки. Саня вправил её и кое-как большими стежками ушил рану. Обмотал вздутое пузо простынями.

Зверочеловек затих.

"Оставить меня... оставить... уйду..." - снова ударило в виски.

Саня вышел из хлева, глянув на "борисок", которые привалились к телу зверочеловека боками. Они собирались спать. "Значит, всё в порядке", - подумал Саня.

Мужики всю ночь отмечали облаву, и дядя вернулся только к утру. Он внимательно оглядел хозяйство, засохшую бурую лужу в хлеву, кровавый след на стекле, дрыхнувшего без задних ног племянника и по обыкновению никому ничего не рассказал.

Саня и Катя, которой будущий ветеринар доверил ушкуйскую тайну, понапрасну исходили все доступные леса в поисках нового логова зверочеловека или его тела. На поляне пугала повалились от дождей и ветров, взрытая земля поросла травкой.

А однажды ребята там пережили настоящий шок.

Саня и Катя почему-то решили поправить чучела. Сначала заново вкопали древки, Саня укрепил крестовины. Грей тоже помогал - кружил по поляне и никуда не убегал. Внезапно он заскулил, поджал хвост и почему-то спрятался за Саню.

- Грей, что с тобой? - спросила Катя, делая шаг к псу.

Алабай попятился. Саня и Катя обернулись.

К ним приближалась Шалая. Точнее, то, что осталось от Шалой.

На собачьем остове обвисала шкура, вконец облысевшая. Обтянутый кожей в язвинах череп скалился пастью с громадными тёмными клыками. Из пустых провалов глазниц вылетал таёжный гнус. Чёрный и сморщенный язык тряпкой вываливался из челюстей.

Саня выступил вперёд, заслоняя собой Катю и алабая, медленно нагнулся, поднимая палку.

- Брысь, Шалая! - властно сказал он, хотя боялся отчаянно.

А вдруг эта пропастина набросится на них? Кто знает, какая зараза таится на её выщербленных клыках. И потом, как объясняться в больнице - нас покусала дохлая собака?

Но собачьи останки продолжили медленное наступление.

Тут Саня размахнулся, но его рука застыла в воздухе. Завалившись набок, Шалая вытянула шею и выдвинула нижнюю челюсть. Было такое впечатление, что дохлятина собралась завыть. Понятно, это ей не удалось. Зато вовсю постарался Грей.

- Саня, она не напасть хочет, а позвать нас за собой! - сказала Катя.

Очень медленно, щёлкая костями, Шалая поднялась, развернулась и, по-прежнему норовя завалиться набок, на "деревянных" лапах поплелась куда-то. Грей стал напрыгивать то на хозяйку, то на Саню: ну что же вы стоите, идёмте скорей!

Ребята пошли за ней.

Но дойти до какой-то цели не удалось: Шалая упала на землю и больше не поднялась. Саня рассмотрел труп: сквозь дыры в шкуре между рёбер поднялась травка. Вот же чёрт, по виду останки провалялись здесь не меньше двух недель! Они кишмя кишели опарышами. Тогда как удалось Шалой добраться до них и не глюки ли то, чему они только что стали свидетелями?

- Пойдём в этом направлении, - решила Катя, а Саня не стал спорить, он и сам так думал.

Примерно через двадцать метров в одном овражке они нашли кучу земли и рядом - следы собак, копытных животных и, кажется, даже медведей. Над могилой кружились шершни и осы. Они в передних лапках носили частички земли, садились на кучу и улетали за новой землёй.

Катя даже всплакнула над участью зверочеловека.

Потом пришло время горячих дебатов, когда друзья ссорились и объявляли друг другу, что эта размолвка на всю жизнь. Катя полагала, что зверочеловек, как и говорят предания разных народов, был сыном духа или бога от смертной женщины. Саня, забыв, что он первым ударился в мифологию, утверждал, что существо было продуктом генной инженерии. Он прошерстил интернет на эту тему, но пришёл к выводу, что ни один НИИ области не мог вести опытов по созданию подобных существ. И государству не было выгоды заниматься этим. Если только какому-нибудь богатею захотелось позабавиться в частной лаборатории... А потом или игрушка надоела, или толстосум разорился. А может, человеческая натура взяла верх над звериными повадками. И зверочеловек ненадолго вырвался на свободу.

- А как же это существо... то есть зверочеловек научился внушать людям мысли и страх? - спросила Катя.

- Науке пока неизвестны возможности сознания, запертого в изуродованном теле без зрения и слуха, - важно ответил Саня. - Может, нам довелось увидеть только часть их.

После возвращения он вгрызся в учёбу, как голодная собака в кость. Его не оставляла ещё одна проблема: что значили для зверочеловека пугала? Может, это инстинкт тяги к себе подобным? Тогда у этого существа можно поучиться некоторым людям.