# Тайная страсть отца Клемента

Варвара Мадоши

Однажды хорошая художница Екатерина Грезина нарисовала хороший же рисунок. Мне он не понравился, о чем я автору честно и сказала. Но запечатленный образ преследовал меня несколько дней, так что волей-неволей пришлось рассказ писать... С ведома и согласия художника. Да, еще дисклеймер: к католичеству и религии вообще все это не имеет никакого отношения. Просто в том мире сохранились кое-какие молитвы.

Тайная страсть отца Клемента


Отец Клемент, паладин странствующей церкви, лежит в своей временной келье на перекрестье карающего огня. Нет, вокруг ночь; глухая ночь глухого черного леса во многих милях от людского жилья. Безветренно, скользит над пиками елей желтый коготь месяца, цепляя проплывающие мимо облака.


В келье тоже темно.

Но все же белым маревом сверху ему видится пылающий символ, и ангельский голос обещает блаженство и смерть.

Отец Клемент знает: одна из тех ночей...

Власть Божия над ним и он во власти Божьей. Длань Его объемлет весь мир; нет ничего, что не было Им, и Он есть во всем. Но потом отец Клемент засыпает -- и проваливается в одно из мест, где не ведают о рае или аде.


...tu es aeterna veritas et sapientia... quae nec fallere nec falli potest. In hac fide vivere et mori statuo. Amen.

...ты есть вечная правда и мудрость, которая не обманывает и не может обмануться. С этой верой живу и умру. Аминь.

Это тот же лес. Тот же монастырь. Только зима. Крыша проломлена, с неба льется мягкий, бело-голубой свет. Постель отца Клемента безнадежно холодна, на стенах иней; он встает, доламывая доски хвостом. Сюда он больше не вернется.

Тяжелые ботинки считают ступени лестницы. Святые командиры... вы говорили нам, что еще до того, как у нас вырастет хвост, нам придется столкнуться с искушениями, и те из нас, кто не выдержат, падут. Вы правда думали, что все так просто?..


Когда он проходил третье посвящение и бдение в храме, когда горели свечи и до земли было так же далеко, как и до неба -- явился он. Или она. Или оно.


...Кожа не бела, о нет. Она отливает синим, сизым?.. не понять. Демоны почти не носят одежды, и браслеты на множестве рук выглядят издевательством над человеческими танцовщицами. Пламя волос готово обжечь, но ледяная усмешка тонких губ обжигает сильнее. Глаза прищурены, и что в них -- никогда не ясно.

Имени тоже нет.

Имя им -- легион.

...tu es infinite potens, tidelis, benignus, et misericors. In hac spe vivere et mori statuo.Amen.

...ты -- бесконечно могущественный, надежный, добрый и милосердный. С этой надеждой живу и умру. Аминь.

Сперва были только свечи. Нет, не только свечи -- еще ореол между ними. Потом пламя колебалось, свивалось, и вот -- тысячи глаз смотрят на послушника Клемента с алтаря. Это искушение духа... его предупреждали. Он видел их и раньше -- сидящих на окраинных тропах, молча ждущих тени сомнения, призрака внимания. Там, на этих дорогах, камни крошатся под ногой. Там, под этим небом, не видно света. Его учили входить в дома, где пропала надежда, и выводить порождения ада прочь. Его учили становиться с оружием на границах человеческого мира и давать отпор темноте. Его не учили, что вышедшее видение о шести руках усмехнется змеиным ртом и скажет:

-- За мной погоня, послушник. Помоги мне -- а я помогу тебе.

Будущий отец Клемент хочет его убить -- но видение уже поворачивается к нему спиной. И все многообразие выборов внезапно сужается до одного: занять круговую оборону.


...tu es summum, infinitum, et perfectissimum bonum,omni dilectione dignum. In hac caritate vivere et mori statuo. Amen.

...ты есть высшее, бесконечное и совершеннейшее добро, достойное всякого предпочтения. С этой любовью живу и умру. Аминь.


Многое происходит потом. Их кровь смешивается на земле; их пути расходятся, чтобы встретиться вновь. Тело отца Клемента ломается, корежится, врастает в огненный символ, охраняющий мир. Печать стража становится его лицом, секиры стража -- руками. На плечах у него прибавляется знаков отличия; он отпускает волосы.

Там, за границей мира, кипящий ад, куда он должен смотреть; но потом отец Клемент вновь и вновь выпадает в небывалое, где серо-голубой свет спускается с неба вперемешку со снегом.


... quia peccavi nimis, cogrtatione, verbo et opere: MEA CULPA, MEA CULPA, MEA MAXIMA CULPA.

...ибо много грешил в помыслах, словах и делах: моя вина, моя вина, моя величайшая вина...


Снег хрустит под ногами. Вот он... многорукое видение в перекореженной паутине ветвей.

-- Тиш-ше, -- говорит он и горько улыбается, когда отец Клемент обнимает его точным движением: так наносится решающий удар в битве. Им обоим кажется, что снег застывает в воздухе.

-- Вы безнадежные варвары, люди, -- сообщает существо. -- И лицемеры. Идешь на встречу со мной -- и молишь о прощении, аж небо звенит. Вы недостойны этого мира.

--Вы -- достойнее? -- спрашивает отец Клемент, поглаживая инкуба по волосам.

-- Нет, -- говорит он и черным окровавленным когтем касается его руки. -- Мы -- нет. Никто нет. Но вы не победите, святой отец. Сейчас вас стало еще меньше. Позавчера на границе убили троих ваших.

-- И пятерых ваших, -- кивает отец Клемент.

Больше они не говорят ни о политике, ни о вере. Демон и священник почти ничем не отличаются друг от друга.


Requiem aeterna dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis. Requiestcant in pace. Amen.

Вечный покой даруй усопшим, Господи, и да сияет им свет вечный. Да покоятся в мире. Аминь.


Боже, ты всемогущ и милосерден. Неужели в неизреченной воле своей ты не оставил нам иного выбора? Прошу тебя, укажи путь мне и ему -- ибо я не верю, что спасения нам нет. С этой мыслью живу и умру. Аминь.