# В погоне за мечтой

С А Микхайлов

2013

Алевтин пробрался в самую дальнюю часть зоны, туда, где заканчивался ряд панельных домов и начиналась большая свалка а между ними, накрытый дырявыми крышами бывших гаражей, расположился рынок преступных торговцев. Алевтин знал о коварности зоны и потому все свои мысли, которые могли усложнить путешествие, он оставил дома в далёком теперь коттедже из фанерного сэндвича, обитого белой, как снег, поливиниловой доской.


Эй ты! чей-то голос из темноты окликнул Алевтина. Таблетки, пилюли, капсулы нужны?


Нет, ответил Алевтин и тут же испугался собственного голоса, который в зыбком воздухе наступающей ночи звучал чуждо и неприятно. Алевтин слишком привык к вездесущему эху больших залов и длинных коридоров своего повседневного мира, а в зоне яростно завывал ветер и разгонял все звуки по тёмным углам.


Тогда что тебе нужно? спросил незнакомец.


Э... нерешительно проговорил Алевтин, мне бы гидразина достать...


Ты поджигатель, что ли? Ну, иди за мной!


Алевтин послушно последовал за незнакомцем, который привёл его к сараю возле мерцающего фонаря. Угловатый остов электромобиля полувековой давности, что лежал у стены, пробудил в Алевтине целый рой дремавших мыслей.


Здесь лавка Друтича, сказал незнакомец. А вот и сам Друтич. Эй, Друтич, я к тебе привёл клиента за гидразином!


Друтич посмотрел на опрятный коричневый плащ Алевтина и шепеляво хрюкнул:


Бомбу собрался состряпать, оппозишшанер?


Нет. То есть, да. Ну, вы же понимаете...


Понимаю! выдохнул Друтич. Это жандармское государство давно пора взорвать к чёртовой матери!


При этих словах сердце Алевтина ёкнуло. Он сам однажды чуть не погиб в одном из терактов, устроенных противниками режима. Но Алевтин вовсе не собирался использовать гидразин для взрывов и бунта.


Друтич тем временем вынес бутылку и сразу запахло едкой, летучей эссенцией ракетного топлива.


Три тысячи, продавец объявил цену. И тут сердце Алевтина ёкнуло ещё раз, потому что у него было меньше бумажных денег. Те две с половиной тысячи, что он смог достать, стоили ему полсостояния в его привычном безналичном мире.


Но это слишком дорого. У меня нет трёх тысяч!


А сколько у тебя есть?


Вот! Алевтин вынул пачку мятых, засаленных бумажек.


В этот миг в узком проулке зашевелились тени и мимо побежали люди. Кто-то крикнул:


Облава!


Друтич выхватил из рук Алевтина купюры и, прежде чем скрыться, буркнул:


Фиг с тобой. Бери гидразин. И спасайся сам!


Алевтин взял заветную бутылку, поморщился от мерзкого запаха и просиял от счастья. Но приближающийся грохот, лающий голосами спущенных псов и лязгающий бульдозерными ковшами, заставил быстро прийти в себя. Даже если не было бы никакой облавы, Алевтин с трудом бы нашёл путь назад по чёрным закоулкам зоны; теперь же он бежал, куда глаза глядели, спотыкаясь то тут, то там, то налетая на кого-то, то врезаясь в стену. И было ему страшно и жутко. И очень он боялся разбить бутылку, которую крепко сжал пальцами и придавил к груди.


И вдруг Алевтин понял, что жандармы были не только сзади, где под ковшами и гусеницами машин рушились крыши и стены незаконного рынка, но и впереди бегали по ночной мгле пятна и линии ручных фонарей, сопровождаемые звонким лаем.


«Что же делать?» спросил Алевтин у сгустившейся тьмы. И она ответила: «Спрятаться!»


Проникнув в подъезд полуразрушенного дома, Алевтин стал взбираться по лестнице, не обращая внимания на чавкающую под ногами грязь. «Господи прогрессивный, что же это творится-то вокруг? думал он. Может, выкинуть к чёрту гидразин и сдаться? Я ведь старший научный сотрудник госкорпорации мне и простят...» Но затем Алевтин представил тот образ, что лежал на другой чаше весов, и не смог изменить мечте, не смог от неё отказаться. «Жизнь будет слишком скучна!» заключил он.


Чердак, лишённый половины крыши, позволял видеть россыпи звёзд. Даже в спокойном пригороде, где жил Алевтин, многоламповые фонари светили так ярко, что небо никогда не показывало столько алмазиков.


Снизу отчаянно завыли собаки.


«Пусть лучше я умру, чем они убьют и похоронят мою мечту!» прошептал Алевтин, ступая на самый край площадки, за которой чернела пустота высотой в пять этажей. Но до критического шага дело, к счастью, не дошло: жандармерия, вволю порыскав фонарями, полаяв собаками и порычав бульдозерами, отступила назад в свою большую страну гигаваттного света.


Алевтин вернулся домой уже под утро. Добрался до дивана в гостиной, повалился и тут же уснул, отравив комнату дурным запахом гидразина и оскорбив жёлтый ковёр следами грязных ботинок.


И проснувшись уже в середине дня, Алевтин ужаснулся своей безалаберности. Схватил добытую ночью бутылку и побежал в подвал, где за ширмой располагался по частям вывезенный с работы перегоночный аппарат. «Лишь бы не взорвалась!» прошептал он, заливая жидкость в горловину.


Запах полученного бензина ещё больше вскружил голову. Странный, необычный запах прозрачного топлива, которое уже сто лет как не использовалось человечеством. И когда был заполнен бак чудесного автомобиля - не какой-то скевоморфной поделки, а настоящего, сверкающего кабриолета, своеручно очищенного от ржавых наслоений времени, Алевтин почувствовал себя вконец дурно и уже ничего не соображал своей головой, онемевшей от ядрёных и ядовитых испарений топливной жидкости. Так и повалился на пол рядом с необъезженной мечтой. Ведь самая лучшая мечта несбыточная!..