# Ибсен. Богатырский курган

Максим Фарбер

На остров в южном море, где живет старый Родрик с приемной дочерью, приплывает викингская дружина, жаждущая мести за погибшего вождя. Его сын, конунг Гандальв (именно так!) встречает Бланку и, поговорив с ней, начинает проникаться чуждой ему верой -- идеалами светлого бога Бальдра...

На остров в южном море, где живет старый Родрик с приемной дочерью, приплывает викингская дружина, жаждущая мести за погибшего вождя. Его сын, конунг Гандальв (SIC!!!) встречает Бланку и, поговорив с ней, начинает проникаться чуждой ему верой -- идеалами светлого бога Бальдра, стремлением к кротости и милосердию.

Родрик берет на себя вину за смерть старого вождя; теперь Гандальв перед выбором -- покарать виновника или, пожалев Бланку, отказаться от выполнения своего долга. Но тогда ему придется "выпилить" себя...

"Это -- ненаписанный роман Толкина?" -- спросите вы. Нет, нет и еще раз нет. Это ранний Ибсен. Пафосный, наивный, насквозь "национально-романтичный", но, черт подери, без "Богатырского кургана" не было бы ни "Бранда", ни "Борьбы за престол", ни "Пера Гюнта". А без них не было бы "Сольнеса" и "Гедды Габлер"... Промозглая романтика иногда так же необходима д\становления реализма, как и пресловутые, черт их подери, бытовуха, житейская пошлость, трагизм обыденного существования...

Собс-но (несмотря на хеппи-энд, к-рый легко предугадать с первых же строк пьесы) трагизм есть и в "Кургане". Гумилев -- хоть и декларировал нелюбовь к тв-ву великого норвежца -- явно опирался на эту вещь, когда писал "Гондлу" (старый волк Ахто = викинг Асгаут, время которого прошло. "Лебединую" мораль новых богов он признать не может, а потому удаляется в добровольную ссылку). Суровой и прекрасной истории Севера приходит конец:

"Зажжется солнца нового сиянье

Над Севером... Одно воспоминанье

Останется от буйных удальцов.

Для викинга последнего готов

Могильный холм. Прощайте, дни былые,

Когда водил дружины удалые

В украшенных драконами ладьях

Он к берегам чужим! И молот в прах

Рассыпался у громовержца Тора,

И Север сам курганом станет скоро..."

Но все же имеется подозрение, что один небезызвестный британский профессор эту пьесу тоже читал. Как ни плюются некоторые, если уличить их в подражании Генрику Великому (про Николая "наше всё" Степановича уже сказал... а еще можно вспомнить недоброй славы харьковчанку Ю. Баткилину, к-рой на Ибсена, как она уверяет, "взять и положить"... так вот, как бы неоромантики XX века ни хейтили Великого -- но его влияние на них, таки да, бесспорно. И это есть гуд.