# Наталья Осояну. Дети Великого шторма

Максим Фарбер

Причудливы узоры, которые морской бес пишет невидимым пером на глади воды. Иногда он гонит волны в бешеной пляске, но иногда они остаются спокойными. «И вновь обычным станет море», когда корабль Фейры покинет город...

Наталия Осояну, с которой я уже немалое время общаюсь на Фантлабе, произвела на меня впечатление очень умного и интересного человека (не в посл. оч. — благодаря авторской колонке). Уже поэтому впечатление от ее творчества не могло не оказаться тоже — во многом — светлым и воодушевляющим. Правда, во многом — это не значит «во всем»; есть, конечно, и к чему придраться (да простит меня ув. автор — и да поймет она мою шутку: уже само выбранное слово, «придраться», как бы намекает, что все мои замечания-возражения будут крайне... хм-хм... субъективны).


Ну-с, начнем, благословясь.

«Невеста ветра», конечно же, в основном производит такое великолепное впечатление благодаря первой части (Тейравену). Дальше будет и множество интриг (а, как известно, легче запутанную интригу придумать, чем действительно увлечь ею читателя), и «игра в моногатари» (острова Окраины, откровенно стилизованные под империю Ниппон позднего средневековья — тут не могут не вспомниться книги Э. Раткевич)... и «двойной поворот ключа» — смена героев (от которой роман сам по себе мало что выигрывает и мало что проигрывает, но зато заметно оживляется интерес читателя) — но всё это потом, «ab ovo» был Тейравен. Думаю, не ошибусь, если скажу, что для доброй половины читателей первая треть романа и есть — главное в нем; а куда извилистые пути приведут Кристобаля и Ко (команду) потом — не так уж важно в итоге.

Что же больше всего цепляет в первой части? Романтическое стремление «вернуть невозвратимое», т.е., Гринландию? (Вот ведь находятся же еще до сих пор чудаки, которым недостаточно просто пассивно перечитывать ПСС ушедшего классика: им обязательно надо еще и излить свои чувства «по поводу» — на бумагу, перевести в нечто более зримое и осязаемое, чем просто «образы в голове»... Понимаю и поддерживаю) Или всё-таки — не только в Грине дело ...а еще и в Стивенсоне, Сабатини, Купере («Лоцман», «Мерседес Кастильская») — спрессованных воедино и породивших нечто новое — синтетический образ «сказки о дальних морях», пленявшей в свое время любого подростка? (И тут мы как бы невзначай вспоминаем, что это — фэнтези: нигде, ни в каком другом жанре, имеющем дело с нашей Землёй, не получилось бы «слить вместе» столь разных авторов, у которых общее только одно: мы всех их очень любили в детстве. Но ради того, чтобы создать универсальную «страну Весёлого Роджера», не грех и свой собственный мир породить).

Итак, «морская сказка» вместо «морского романа» (знатоки тут же вспомнят другую книгу, о другом Кристобале: «Великое плавание» З. Шишовой и её ничем неприкрытый, хлещущий через борта романтизм) — а значит, что-то более лёгкое, не столь уж привязанное к «нравам и обычаям», позволяющее отпустить авторскую фантазию на волю. Запомнили? Это первое слагаемое, первый залог того, что образ морского города бьёт точно в цель, трогая столь многих читателей (и меня лично).

А второе слагаемое... (тут я снова должен просить прощения у писательницы — она-то сама ведь отрицает аналогию, о которой я сейчас буду говорить, но на мой личный взгляд, эта аналогия все-таки существует. М.б., и не сама по себе, а только в воображении читателей — но, увы, параллель все-таки можно провести, никуда не денешься). Второе слагаемое — это попытка исправить ошибку Робин Хобб, у которой «живые» (именно так, в кавычках) корабли — не более чем интересная магическая игрушка (заменить, в принципе, можно на что угодно, на драконов там или фамилиаров каких-нибудь...), а у Осояну это ОБРАЗ, продуманный и интересный (не говоря уже о том, что поэтичный). Аналогия «корабль = морское животное» сама собой просится.

Ну, и мелочи всякие (не принципиальные, т.к. не из них рождается Тейравен) — например, сама целительница (Эсме): девушка умная и даже гуманная, но при этом со своими «тараканами в голове»; капитан, любящий своё судно, как невесту (а вы думали, откуда такое название... а?) или лучшего друга (брата?.. сестру — со скидкой на «пол» корабля?), или, в конце концов, себя самого.

Вы скажете: но ведь это всё разные виды любви? Совершенно верно. В том-то и «фишка», что речь идет об еще одном. И похожем на них одновременно, и — не похожем.

«Ну, и что же это тогда?» Честно — я думаю, каждый ответит сам. Лично я вижу здесь очень большую любовь к жизни.

И вот Тейравен рождён. Приведен в надлежащую форму — как говорят украинцы, «оздоблен» всем, чем надо и поставлен на ноги.

Поднимем кружки в честь прекрасного, накрепко врезавшегося нам в память мира («мира-героя». А может ли мир быть героем романа?.. Что бы ни думала по этому поводу ув. автор — вышло в итоге именно так), и — voller Herz — перейдем ко второй трети книги и далее.

Судьба Эсме решилась, в её жизни всё более-менее «устаканилось»; теперь она — член команды, возможно, между нею и Кристобалем протянутся какие-то незримые нити (любовь или что другое — не суть важно; главное, что отношения у них более чем добрые). Дадим же нашей дорогой целительнице время и возможность отдохнуть, насладиться достигнутой целью (как говорят по-английски — goal. Достигнутая цель и «забитый гол»... черт побери, похоже) — и, из уважения к ней, учтиво отведем пока взгляд в другую сторону. Где тоже окажутся любопытные персонажи...

Взгляд наш какое-то время задержится на Джа-Джинни — жить среди людей (пусть даже и неплохих), всё время помня о том, что собственная инвалидность (пусть и скрытая в сказочных образах крыльев и когтей) выдаёт в тебе «чужого, странного»... нет, к этому, конечно, можно привыкнуть, но всё равно это ежесекундная пытка...

...бегло скользнёт по серебряным маскам из дворца (долго, впрочем, на них не задерживаясь)...

...отметит мускулистую фигуру местного «супер-ниндзя» с неожиданно скандинавским именем (Хаген)...

...пожалуй, колоритная и страстная Камэ, а также её не в меру флегматичный брат (смотрите, не обманитесь — спокойную повадку сытого тигра легко принять за природную воспитанность и достоинство!) привлекут нас...

Тут, правда, следя за чередованием этих лиц, в какой-то миг ловишь себя на том, что прекрасная-то сказка кончилась, причём давно; повествование превратилось в обычный (конечно, добротный и качественный, но всё же) приключенческий роман — по ассоциации с морской тематикой (да и по времени тоже) вспоминаются Коул и Банч со своим циклом «Антеро»; мягкий лиризм всё ещё будет встречаться на страницах «Невесты», но — перемежаясь экшеном, в виде отдельных «вкраплений», эпизодов (каждый из которых дорогого стоит)...

К концу книги уже и не старик корабел, по характеру — просто душа-человек (ему, кстати, больше подошла бы роль настоящего капитана «Невесты»), становится настоящим героем — перед нами рассказ о команде, в которой одинаково ценен каждый участник, но именно поэтому личные таланты любого из них несколько... эээ... нивелируются (даже обаятельнейший юнга «прячется в тени», выглянув лишь на миг) — они все делают «одно общее дело», то есть — вершат долгий и не очень-то интересный нам (по правде говоря) поиск. Разве так важно, найдут ли друзья волшебный компас? Разве это — самоцель? Только ради компаса всё и писалось?.. Нет же; эта книга, как и любая другая, должна в первую очередь рассказывать нам о человеческой душе и о том, что в ней скрыто. К сожалению, за действиями группы трудно увидеть отдельных людей более крупно. В частности, поэтому финал книги — то, чем увенчиваются поиски «сокровища» — меня не тронул.

Но, может быть, дальше всё переменится? В конце концов, мы так еще и не рассмотрели изблизи того, кто должен бы нас занимать прежде других — самого Кристобаля Крейна. Или, вернее, мы его видели, но только через восприятие «Невесты». А вот каким себя видит он сам... это, конечно, вопрос. В душе пирата, который — пусть и выглядит молодым — не один десяток лет шатался по свету, покрыв себя не самой лучшей славой, наверняка должно быть много темных пятен. Попробуем приглядеться: не ждут ли нас в будущем новые открытия?

Перед нами — второй роман, «Звёздный огонь».

Причудливы узоры, которые морской бес пишет невидимым пером на глади воды. Иногда он гонит волны в бешеной пляске (да-да... я про те моменты, когда экшен в романах — обоих — превалирует над внутренним миром ГГ. Касательно первого романа — это поиски компаса. Касательно второго — бегство от Аматейна)... но иногда волны остаются спокойными. Вся штука в том, что спокойствие их — тоже разное.

Каким был Тейравен? Почти по Блоку — «бухтой сонной», в которой «спала зелёная вода». И это неплохо, такой тихий уют по-своему даже красив. («И вновь обычным станет море», когда корабль Фейры покинет город... так что созданный автором, если можно так сказать, «мир а ля Шир» навсегда останется блаженствовать в своей обычности. Как бы ни метал громы и молнии наместник Эйдел Аквила).

Не то — Каама. Здесь вода не дремлет, она, если судить по старой поговорке, «камень точит», и давно уже выточила в нём себе уютную нишу. Сопричастность стихии и камня, медлительности, перешедшей в солидную основательность, и юной души города... и — самое главное — сопричастность всему этому человека, случайно оказавшегося на безлюдной площади (и поэтому — УСЛЫШАВШЕГО, о чем здесь говорит сама тишина...) Вам ничего не вспоминается? Мне лично — «Одиссей» Г. Л. Олди. Выбор между Номосом и Космосом. Или, как сказал другой писатель в совершенно другую эпоху, «мир — не я. Но, в то же время, я мир».

И всё же, чувствовать своё единство с миром нельзя вечно. Вернее, можно, просто не всегда получается. «Чёрные» не дремлют. (Не буду спойлерить и пересказывать, ЧЬИМИ слугами в итоге оказались чёрные фрегаты — скажу лишь, что в любой фэнтези таких вот «вселенских угроз» — двенадцать на дюжину). Хорошо, когда речь идёт совсем не о них: нас опять радует своим присутствием в романе милая целительница; Камэ-Паучок и ее брат (вероятно, те еще изверги в жизни) ведут себя (уж не ради нас ли?) «как на параде»; слепая девушка и её рысь-поводырь более чем симпатичны... одним словом, доброго и светлого в книге много; и каким же скучным и неинтересным предстаёт против него Зло — неужели противник не мог быть более достоин своего «огненного» конкурента?..

Потому и не веришь в поражение, нанесённое этому Злу в конце концов. Оно вышло у автора одновременно и смешным, и страшным. Уж если ему удалось изменить душу обаятельнейшего юнги, причём так быстро, как в жизни явно получиться не могло... У него, конечно же, больше сил, чем мы думаем; и поэтому Фейре-Крейну остаётся только одно: окончательно перейти пределы власти.

«Тёмные пятна» в душе феникса всё-таки всплыли наружу. Чтобы противостоять Злу, он вынужден даже от человеческого облика отказаться (хотя пример Змеёныша-Паоло показывает: возможна и обратная метаморфоза). Нарушив границу между «я такой, какой есть» и «я спасусь ЛЮБОЙ ценой», Крейн всё-таки вытаскивает свою команду из застенков Капитана-Императора (и то не сам, а при помощи маленькой Фаби, которая до сих пор особой роли в сюжете не играла — и вряд ли будет играть дальше). Вытаскивает — но дальше им, по-видимому, предстоит битва... между Чёрным флотом и совершенно уже обезумевшим капитаном «Невесты». Помните аналогию с Робин Хобб? Том 1 — просто «Волшебный корабль», а вот дальше уже — «Безумный»...

Третий роман цикла носит (вернее, будет носить) название «Белый фрегат». Не хочу говорить о своих догадках по эт поводу, лишь напомню — обычно в мире, придуманном Н. Осояну, этот таинственный корабль является мореходам перед смертью...Остаётся только надеяться, что кто-то сподобится вовремя пожелать им другой, лучшей судьбы.