# Ная и престижный колледж

Натрикс Натрикс

Для конкурса "Нереальная Новелла-2017".

Ная знала, что, кроме редкого имени, она одарена скверным характером. Ей об этом очень часто сообщали мама, отчим и особенно - тётушки, с которыми она должна была общаться каждый день.

Ная закончила школу недостаточно хорошо, по мнению мамы и тётушек. Отчим своего мнения так и не высказал, но почему-то поддержал маму в решении определить Наю в один из самых дорогих и престижных колледжей в городе. Все выпускники этого колледжа стройными рядами уходили поддерживать благосостояние родной страны: они были везде - в бизнесе, науке и особенно в политике. Кажется, даже в искусстве.

Ная должна была быть по гроб жизни благодарна маме, отчиму и тётушкам, обеспечившим ей такое блестящее будущее - по крайней мере, такой замечательный старт.

Ная не сопротивлялась.


Она считала, что знает себя достаточно хорошо, а своих родных - просто очень неплохо. Она лет с одиннадцати бросила все попытки что-то доказать маме или отчиму (да-да, он тогда уже был). Настаивать на своём мнении было бесполезно. Если Ная отказывалась что-то делать, в ход шли: ремень, уговоры, а самое страшное - повторение одного и того же по многу раз. "Я уже три раза сказала нет" означало, что на четвёртый, пятый, сто неизвестно какой раз ей опять зададут тот же самый вопрос. Пока она не скажет "да" или не упадёт в обморок.

Ная научилась экономить нервы. Психическую энергию.

Это означало: не тратить эмоции на общение с мамой, отчимом и тётушками.


Учёба в колледже должна была стать самым светлым периодом в жизни Наи. Она сказала себе: посмотрим.

Возможно, там, в этом дорогом учебном заведении, обитают интересные, необыкновенные люди: профессора, студентки и особенно студенты.

В принципе, у Наи были особенные отношения с моделью собственного будущего. Ей всю сознательную жизнь навязывали картины: вот вырастешь, закончишь университет, устроишься на работу, выйдешь замуж.

Ная воспринимала всё это как шантаж, можно сказать, троллинг. Ей категорически не хотелось устраиваться на работу и тем более выходить замуж. В университете она бы, пожалуй, поучилась, но только если... и дальше шёл ряд условий. Короткий ряд. Если там люди будут не звери. Если там будет с кем разговаривать. И всё.


Сначала всё шло неплохо, среди одногруппников нашлись подружки, учебная программа была составлена интересно...

...но через полгода лучшая подружка перевелась в другой колледж.

В конце учебного года выяснилось, что самые достойные (внимания) профессора уходят на другую работу - их повысили.

Таких преподавателей было всего двое, но они вели профильные предметы.

...И вместо них появились озверевшие тётки, с поджатыми губами, но невиданно сильными голосами. Их неуёмной энергии хватало, чтобы орать на студентов целую пару.

Без перерыва.

И так целый день.

Нае казалось, что у неё лопаются барабанные перепонки.

Она думала, что на следующем курсе что-то изменится, но так продолжалось годами.


Вот так теряют речь

и интерес к жизни

и самосознание

когда всё время болит голова, ты превращаещься в тень - такую же заблудившуюся девочку, как те, что пляшут вокруг тебя, пока ты лежишь в обмороке.

Они - весёлые феи, они - дУхи этого лесоболотного мира, которому неоткуда появиться в этом городе, но тем не менее он здесь есть.

А пытка головной болью никогда не прекратится в твоём обозримом будущем - и все силы будут уходить на то, чтобы доехать до колледжа утром в час пик...

...а дальше на весь день не остаётся эмоций ни на что - невозможно ни думать, ни разговаривать, ни воспринимать чей-то жалкий лепет о каких-то постороннних, потусторонних делах, вещах и проблемах.

Потом уже не час пик, и ты едешь домой - домой добираться всегда легче, но все нервы уходят на утренний подъём по будильнику и дорогу до-туда.

И кстати, все деньги уходят на дорогу до-туда, ручки и тетради, ксероксы и редкие перекусы в столовой. Проще просто выйти на большой перемене в ближайший магазин, не дожидаясь, пока откроют раздевалку, без куртки. И вернуться со свежим батоном, а если охранник смотрит очень удивлённо, сказать "для группы" или "для всех".

...Практически все деньги уходят на оплату электричества, из остального покупается чай и редкая роскошь - кофе, а на еду не остаётся почти ничего, и ты забываешь вкус другой еды, кроме хлеба, макарон и овсянки, пока тебя не пригласят в гости. Когда тебя пригласят в гости, а это будет примерно раз в месяц, то нельзя, чтобы заметили какой-нибудь голодный энтузиазм у тебя в глазах. Можно попробовать по чуть-чуть какие-то салаты и какие-то десерты, а кофе можно просто бесплатно нюхать, стоя на остановке морозным утром...

...а про лекарства лучше вообще никогда не заикаться.

Недовольным маме, отчиму и тётушкам можно что-то сказать про головную боль, но это будет совершенно бесполезно, потому что "голова болит у всех", с вариацией "у всех студентов". В лучшем случае можно будет услышать "ну тебе же осталось всего ничего, ну последний год, как это так не можешь, учись, за тебя же платят".

А девочки в светлых платьях всё чаще появляются среди ночи, во сне или нет - неважно, и зовут куда-то туда, где тишина.


Девочки в светлых платьях приходили на помощь Нае всегда, когда ей было трудно. Но выход, который они предлагали, пугал Наю-проснувшуюся, хотя временами нравился Нае-спящей. Это началось лет в одиннадцать. Тогда Ная случайно осталась дома одна: болела, температура держалась около 38, но никого из взрослых дома не было почти целый день. Ная знала, как принимать таблетки. Но случилось так, что вместо чая с малиной она решила попробовать растворимый кофе - наверное, третий раз в жизни, потому что взрослые почему-то боялись кофейного вредного воздействия. И ная сделала себе чудесный сладкий кофе. Ей было хорошо как никогда, но почему-то сочетание "кофе после таблеток" сработало как кнопка вызова девочки в белом платье. Позже они появлялись вдвоём или втроём, всегда почти Наиного возраста, немного младше или старше. Их вид мог быть нежным и воздушным, настолько сказочным, насколько могут казаться феями девушки в дремучем лесу, среди переплетения корней деревьев или болотных трав. Когда Ная встретила в книжке незнакомое слово "ангелица", она сразу представила себе девочку из сна - а может, не сна. Иногда же лица девушек были скрыты под чем-то вроде мерцающего покрывала, и на их волосах тоже мерцала лёгкая, будто снежная, пыль.

Но если лица можно было разглядеть, они могли становиться искажёнными и пугающими. Тогда не было слышно, что они говорили. или это было неважно. Губы девочек двигались без звука, зубы казались острее, а распущенные волосы утрачивали воздущность и стремились к земле - к тяжёлой воде, сырым корням, к болоту со всеми его сокровищами и тайнами.

Зато им можно было пожаловаться. Хотя чаще случалось так, что приходящие-во-сне подруги Наи сами всё уже знали. И знали ответы на вопросы, которые Ная только собиралась задать.


Девочки в светлых платьях приходили на помощь Нае всегда, когда ей было трудно. Но выход, который они предлагали, пугал Наю-проснувшуюся, хотя временами нравился Нае-спящей. Это началось лет в одиннадцать. Тогда Ная случайно осталась дома одна: болела, температура держалась около 38, но никого из взрослых дома не было почти целый день. Ная знала, как принимать таблетки. Но случилось так, что вместо чая с малиной она решила попробовать растворимый кофе - наверное, третий раз в жизни, потому что взрослые почему-то боялись кофейного вредного воздействия. И ная сделала себе чудесный сладкий кофе. Ей было хорошо как никогда, но почему-то сочетание "кофе после таблеток" сработало как кнопка вызова девочки в белом платье. Позже они появлялись вдвоём или втроём, всегда почти Наиного возраста, немного младше или старше. Их вид мог быть нежным и воздушным, настолько сказочным, насколько могут казаться феями девушки в дремучем лесу, среди переплетения корней деревьев или болотных трав. Когда Ная встретила в книжке незнакомое слово "ангелица", она сразу представила себе девочку из сна - а может, не сна. Иногда же лица девушек были скрыты под чем-то вроде мерцающего покрывала, и на их волосах тоже мерцала лёгкая, будто снежная, пыль.

Но если лица можно было разглядеть, они могли становиться искажёнными и пугающими. Тогда не было слышно, что они говорили. или это было неважно. Губы девочек двигались без звука, зубы казались острее, а распущенные волосы утрачивали воздущность и стремились к земле - к тяжёлой воде, сырым корням, к болоту со всеми его сокровищами и тайнами.

Зато им можно было пожаловаться. Хотя чаще случалось так, что приходящие-во-сне подруги Наи сами всё уже знали. И знали ответы на вопросы, которые Ная только собиралась задать.


А советы что-то предпринять относились к невыполнимым.

Самым приемлемым был совет ждать - а вдруг что-то изменится. Нет, поправляли Наю девушки, формулировать надо так: ждать, КОГДА что-то изменится.

Если бы Ная просто бросила колледж, ей всё равно пришлось бы житьдома - больше негде. Ни подружек, ни тем более молодых людей, готовых "пустить пожить за бесплатно", у неё не было. А находиться дома после того, как бросишь колледж, означало свихнуться. Ная хорошо представляла себе, что это значит.

Оставалось симулировать учёбу и свихиваться, но медленно. И стараться не пропустить момент, КОГДА что-то изменится.


Если чудеса случаются, то они случаются у всех. Настал такой момент и в жизни Наи. У неё была ещё одна тётушка, дальняя родственница, которая жила где-то на Крайнем Севере и была вдовой то ли моряка, то ли военного. Эту тётушку Ная видела только на фотографиях, самая свежая из которых была примерно тридцатилетней давности.


В один прекрасный вечер стало известно, что тётушка с Севера купила Нае квартиру.