# Неканон 2016: Истинная история датской резни

Аноним 14

ИСТИННАЯ ИСТОРИЯ ДАТСКОЙ РЕЗНИ


ЧТО СКАЗАЛ НА ДОПРОСЕ У СУДЕЙСКОГО ЧИНОВНИКА ОЗРИК

Что вы говорите? Да, это я нашел трупы.

Я, это, оставил их на минуточку, всего ничего, у меня, знаете ли, небольшой… сегодня за завтраком, помимо прочего, были запеченные яблоки, а я их очень уважаю, правда потом, меня всегда пучит. Так вот я, по своему обыкновению, переел своих любимых яблочек, а потому…

Что вы говорите? Нет, в комнате, кроме их троих, никого не было. В смысле – наш король – добрейший Клавдий, Лаэрт – сын покойного Полония и Гамлет.

Простите? Меч? Нет, не могу вспомнить, был ли у кого из них меч. Как я уже говорил, за завтраком, я переел печеных яблочек, и мысли мои были немного далеки от наблюдения за мечами…

Что вы говорите? Ну, может, не совсем через минуту, но вернулся. Пушка на башне как раз стрельнула, обозначив полдень, что помогло мне… как бы это… до выстрела, я весь тужился, а тут вздрогнул – и сразу все получилось, хотя обычно бывает наоборот.

Простите? Да, я застал их мертвыми. Нашего славного короля – пусть земля будет ему пухом и Лаэрта. Кровищи, доложу я вам… ладно, пусть не много, но кровь была, а я, знаете ли, не очень выношу ее вид. Даже когда кухарка – несравненная и такая же необъятная Женуария – режет, а потом потрошит кур, я всегда стараюсь…

Что вы говорите? Да, мертвы оба, мертвее не бывает. Я носком сапога… то есть, я хотел сказать, опустился на колени и почтенно попытался нащупать пульс, вот здесь, на руке, я видел, доктора так делают.

Простите? Нет, принца в комнате уже не было. Наверняка, ушел до произошедшего. И да, вы спрашивали ранее, меча рядом с трупами, тоже не было, хотя оба казались явно заколоты.

Что вы говорите? Нет, более никого не видел, ни единой, так сказать, живой душечки, впрочем, как и мертвой, хе, хе, тоже.


ЧТО СКАЗАЛА НА ДОПРОСЕ У СУДЕЙСКОГО ЧИНОВНИКА КОРОЛЕВА ГЕРТРУДА

О, мой муж, мой бедный муж! Вы не представляете, как это тяжело, как это мучительно больно пережить потерю сначала одного любимого человека, а потом, всего через несколько месяцев, второго! Возможно, злой рок висит над нашим домом, вы не думаете? Нет? Значит, не висит.

Когда видела мужа последний раз? Сегодня, за завтраком. Подавали эти, зажаренные фазаны. Сколько раз говорила, сначала Гамлету – первому мужу, что за блажь назвать сына собственным именем, потом Клавдию – я терпеть не могу фазанов! Индюк – вот благородная птица! Так нет же, что один, что второй – сразу видно – братская кровь, вцепились в своих фазанов, как… как… кузнец в прялку!

Ах, кузнец не пользуется прялкой? Что с того? То есть, вы утверждаете, он не способен в нее вцепиться? Что же ему помешает? Может быть вы!

Лаэрт? Да, Лаэрт, бедный мальчик. Сначала отец, потом – сам. Как это перенесет Офелия – бедная девочка, ума не приложу.

Да, вы правы, отца Лаэрта убили у меня в покоях. Он сам себя убил. Мы как раз сидели с моим сыном, с Гамлетом, вы не представляете, он в детстве так болел, я столько пережила… Так вот, сидели мы с Гамлетом, мило беседовали, а тут как раз Полоний – отец Лаэрта – вываливается из-за ширмы – и прямо на меч Гамлета. Боже, мой мальчик так испугался, так испугался…

Я устала! Мне необходимо готовиться к похоронам, а потом к коронации и еще к свадьбе… вы не представляете, как трудно достать в Эльсиноре черные кружева! Знаю, что королевы носят белый траур, а я буду носить черный… под цвет волос…


ЧТО СКАЗАЛА НА ДОПРОСЕ У СУДЕЙСКОГО ЧИНОВНИКА ОФЕЛИЯ

Ах, свадьба, это так волнующе, вы слышали, я стану королевой, однако, мне кажется, я еще не готова. Супружеская жизнь, это же большая ответственность… совместные приемы и все такое.

Что? Да, несчастный брат. Такая ужасная смерть. Кстати, вы не из Франции? Не знаете, что там сейчас в моде? Говорят – изумрудный и рюши. Ах, изумруд! Но мне больше к лицу розовый! Оттенок парнасской розы. Точно! Платье будет все розовое! И велю пошить в нашу спальню розовый балдахин и розовую обивку на стены. Гамлет – я уверенна – будет в восторге. А вы как думаете?

Что? Да, около полудня я двигалась по дворцу. Эта пушка, эта ужасная пушка! Как стану королевой, первым делом, отменю этот варварский обычай стрелять пополудни! В Европе, право, уже никто не стреляет.

Кого видела? Да Розенкранца же и Гильденстерна – этих бездельников, этих невежд! Кто так одевается? Вы видели, что на них надето? Эти панталоны, эти туфли с пряжками, а камзолы – они же – однобортные!


ЧТО СКАЗАЛИ НА ДОПРОСЕ У СУДЕЙСКОГО ЧИНОВНИКА РОЗЕНКРАНЦ И ГИЛЬДЕНСТЕРН

Ну да, мы нашли меч. Окровавленный. Нет, мы не братья, и не близнецы. Почему нас все время спрашивают? Я - Леонард, а он - Саймон, какие же мы, после этого, близнецы?

Нет, ни в коем случае, мы не хотели выказать неуважение к судейскому аппарату. Нет, мы не уводим следствие по ложному пути, и в мыслях не было.

По существу? Значит так, идем мы, значит, с Саймоном по коридору, а навстречу нам – Гамлет.

Точно, Гамлет, собственной персоной.

Плащ красный, развевается, как крылья хищной птицы!.. Без каких метафор? Что есть метафора? Ах вот оно… простите, ваша честь… ах, вы не ваша честь, все одно, простите. Так вот, значит, плащ развевается, как… просто развевается.

Как ему не развеваться, когда хозяин – Гамлет в смысле – бежит.

Как ошпаренный! Или это тоже метафора?

Он нас и не видел вовсе.

Снова по существу? А мы по чему? Ну, Гамлет, значица, за угол, мы за ним. Прошу прощения, ваша честь, то есть, не ваша честь, ну вы поняли… Что значит, с какой целью последовали за принцем? Саймон, у тебя была цель?

Нет, а у тебя?

И у меня не было. Ответ – ни с какой, ваша честь! То есть… не ваша…

А забежав за угол, мы и увидели.

Его и увидели.

Меч, значит.

Саймон поднял его.

Точно, поднял, а он в крови весь. Ну, не так, чтобы весь, но кровь на нем была.

Подтверждаю, кровь имела место есть, я тоже видел.

А Гамлета и след простыл.

Что значит, дознание не интересует местонахождение принца? Как это, не интересует, он же того.

Чокнулся.

Сам не свой стал, особенно, после того, как папаша их покойный сказал, что его умертвил собственный брат… Клавдий… король, значит… покойный…


ЧТО СКАЗАЛ НА ДОПРОСЕ У СУДЕЙСКОГО ЧИНОВНИКА ПРИЗРАК ОТЦА ГАМЛЕТА

Меня? Клавдий – братишка! Ничего я такого не говорил. Мы с ним – душа в душу. Особенно сейчас, после его смерти. То есть, будем, поскольку Клавдий пока в аду, а я – здесь.

От чего я умер? От апоплексического удара… в висок, хе, хе, простите за каламбур, это у нас, у призраков юмор такой.

Ложь и наклеп… или правильно говорить: поклеп? Никого я не обвинял и ни к какой мести сына не призывал. А гуляю здесь, потому как свежий морской воздух весьма полезен для моего эфирного тела. Мне доктор прописал – Гиппократ, слыхали?

Да, с сыном виделся, а что – запрещено!

Ни о чем таком мы не говорили, так – пару анекдотов, он мне рассказал забавные истории из университетской жизни, я ему про свою, гм, молодость… бурную… ну, вы понимаете…


ЧТО СКАЗАЛ НА ДОПРОСЕ У СУДЕЙСКОГО ЧИНОВНИКА ГОРАЦИО

Учусь с принцем в одном университете, как это принято сейчас называть – однокурсник. Это латынь, вы не поймете.

Совершенно верно, в комнату, так сказать forum delicti (лат. место преступления), вошли: Озрик, Гамлет, покойный король и Лаэрт… также впоследствии покойный. Какая ирония, вы не находите, memento mori (лат. помни о смерти).

Да, я видел, как выходили Озрик, а некоторое время спустя, Гамлет. Вот этими вот глазами, и могу засвидетельствовать, так сказать, amicus Hamleto, sed magis amica est veritas (лат. Гамлет - мне друг, но истина дороже). Да, на принце был плащ цвета purpura. Наименование, вы, естественно, не можете знать, происходит от греческого porphyra, это слово встречается еще в трудах Плиния Старшего, который утверждал, что porphyra извлекается их определенных видов морских моллюсков.

Да, признаю, скорость передвижения принца была несколько выше обычной. К данной ситуации, я считаю, подошло бы выражение: festina vivatus (неправильная латынь – спешите жить), возможно, мой друг Гамлет был чем-то озабочен.

Конечно, видел, точнее, слышал – в соседнем коридоре гоготали эти два неуча: Розенкранц и Гильденстерн, наверняка, каким-нибудь своим низким шуточкам. По счастью, мой друг Гамлет давно перерос их.


ЧТО СКАЗАЛ НА ДОПРОСЕ У СУДЕЙСКОГО ЧИНОВНИКА ГАМЛЕТ

Я занят подготовкой к коронации и свадьбе.

Такое горе, такое горе – несчастный дядя и Лаэрт.

Не помню, что случилось, все, как в тумане.

Почему бы вам не расспросить самого Лаэрта.


ЧТО СКАЗАЛ НА ДОПРОСЕ У СУДЕЙСКОГО ЧИНОВНИКА УСТАМИ КОЛДУНЬИ (ОДНОЙ ИЗ ТРЕХ) ДУХ УБИТОГО ЛАЭРТА

Я мертв, и дела живых меня не волнуют.

Нет, я не видел, кто меня убил.

Меня и Клавдия.

В тот момент я отвернулся, всего на миг, а тут кто-то р-раз! Сзади. Клинок, верно, был отравлен.

Ума не приложу.

Кстати, вы точно уверенны, Гамлет женится на Офелии?


ЗАСЕДАНИЕ СУДА

Судья. Вы признаете себя виновными?

Розенкранц. Нет, ваша честь, я правильно сказал, вы – ваша честь?

Гильденстерн. Нет, ваша честь.

Судья. В комнате, принадлежащей вам, был найден окровавленный плащ. Посредством новейших научных методов, как то – изучение рисунка кофейной гущи и узоров трещин бараньей лопатки, следствием было установлено – кровь на плаще принадлежит убитым.

Розенкранц. Но плащ не наш!

Гильденстерн. Точно, не наш.

Розенкранц. Осмелюсь сказать, такой же плащ был на Гамлете, когда принц бежал по коридору, мы рассказывали.

Гильденстерн. Красный.

Судья. То есть, по вашему мнению, все, кто бегает по дворцу в красных плащах – виновны?

Розенкранц. Нет, наверное.

Гильденстерн. Нет.

Судья. Тогда, какое отношение данное замечание имеет к процессу?

Розенкранц. Никакого, наверное.

Гильденстерн. Наверное, никакого.

Судья. При вас также был обнаружен меч, в чем имеются свидетели, которым, как позже установило следствие, также путем использования новейших методов, а именно – следственного эксперимента – были убиты Лаэрт – сын Полония и Клавдий – король Дании.

Розенкранц. Но мы нашли его в коридоре!

Гильденстерн. Точно, нашли, мы рассказывали.

Судья. Как это удобно, вы не находите. Нашли меч, просто так – взяли – и нашли.

Розенкранц. Но это – правда!

Судья. Осмелюсь спросить, находили ли вы до этого в коридорах, подобных дворцовому, мечи?

Розенкранц. Ну, э-э-э, нет.

Судья. А вы?

Гильденстерн. Я тоже нет, то есть, не находил, честь… ваша.

Судья. А сразу, после убийства, отыскали?

Розенкранц и Гильденстерн хором: Так и было!

Судья. И это по чистой случайности оказался тот самый меч, которым убили короля и Лаэрта. Эдакий меч-попрыгунчик. То он на месте преступления, а то он уже у вас в руках.

Розенкранц и Гильденстерн сокрушенно молчат.

Судья. Суд находит данное обстоятельство подозрительным.

Розенкранц. Может, это, как его – совпадение.

Гильденстерн. Точно – совпадение.

Судья. Не слишком ли много совпадений. Два трупа, плащ, меч, несколько свидетелей видели вас, недалеко от места преступления.

Розенкранц. Как по мне, так не много.

Гильденстерн. По мне – тоже, разве самую малость.

Судья. А по мне, так… гм, простите. Под грузом неопровержимых доказательств, суд признает Леонарда Розенкранца и Саймона Гильденстерна виновными в убийстве короля Дании Клавдия и Лаэрта сына Полония, и приговаривает к… смерти. Приговор привести в исполнение немедленно, так, чтобы мы еще успели подготовиться к коронации и свадьбе.