# Север

Игорь Нох

Посвящается 57 ГИАП


"На севере диком, стоит одиноко..."


На крайнем севере, есть поговорка : сто рублей - не деньги, сто километров - не расстояние, сто лет - не старуха. Мы живём в маленьком городке с названием Кайеркан. В переводе с "талабайского" - Долина мёртвых. На Таймыре - коренные жители якуты и талабайцы. Они разводят оленей в тундре или работают в порту Дудинка. Тем кто "вырвался" в порт - завидуют. Маленького роста, с лицами словно из под "выжигателя" они сразу попадают под "жернова цивилизации". В стойбищах у них есть ягель, рыба и олени. В порту - папиросы и питьевой спирт с голубенькой этикеткой. Молоденькие талабайки хотят быть как все. Или хотя бы - не хуже. По этому - пользуются всей "палитрой" макияжа. С плохими зубами, ярко раскрасив "расческу" рта, они лихо курят "Беломор" и поражают местных крановщиц, неожиданной свободой модных решений.

Мы - приехали сюда по приказу. Вернее - "перебазировались". Кто-то в 90-х, захотел получить "генерала" и решил защищать "север с севера". Сказано - сделано! Генералов стало больше, деньги - "освоены" и разграблены, а в тудре появился хороший ориентир. Несколько девятиэтажек - ДОСов. Дома офицерских семей. Их отлично видно в пургу и туман, и по ним, наверное, ориентируются местные каюры. Но жить в них нельзя. Дома - "разморожены" и восстановлению не подлежат. Все дома в "заполярье" стоят на сваях. Вечная мерзлота неохотно "пускает" в себя, инородные тела. Именно там, под обрезом построек, сразу у свай - внезапно заканчиваются трубы и коммуникации. Они, как бы есть! Но они - конечны! Вода, тепло и всякая канализация.

Хотя, "на бумагах" - дома сданы! Поэтому, мы живём в ресторане. Сердобольные официантки аэропорта "Алыкель", разрешают нам сдвинув стулья, ночевать в тепле. Днём - мы "делаем им кассу".

Самолёты наши - "пригнаны" и брошены. И мы - "пригнаны" и брошены тоже. Прежде чем попасть на новое место службы, встревоженные жены лич. состава устроили небольшую "забастовку" - потребовав доказательств! Есть ли там "яранги", "иглу" или ещё что? Офицерские жены - привычные ко всему...

Штабной "актив" немедля продемонстрировал видео. На 69 параллели царила невиданная "красота". Здесь было все! И новые дома, и "сады с Диснейлендом", и погода. Вобщем - "плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю". Землю Таймырскую...

По факту - оказалось постановка и предательство. Поэтому - мы в ресторане, а жены, как говорят здесь - "на материке". Мне ещё повезло. Я - не женат.


Полк получился - "что надо"! Собирали его по "частям".

Задолго до "освоения Заполярья" народ "пронюхал", что кроме "северного сияния" на новой базе ничего нет и "обложился" справками. У кого - четверо детей, трое из которых - "дауны", у кого - полная непереносимость холода и отсутствие "гланд". А вместо них - "жабры". Как у мальчика доктора Сальватора.

В общем - "лизоблюды" и "сынки" были отсеяны сразу. И спасать "севера", поехали лица из "чёрных списков".

Стержнем - стал "Бесовец". Этот легендарный "карельский" полк, переучился с "сушек" на "мигари" и первые самолёты, пришли "на пустошь" - своим ходом.

"Скрепя сердце" остальной состав, бросив "обжитые места", начал грузиться в эшелоны до Мурманска, а там - на пароходы до Дудинки. "Актив" же с политработниками, помня : "кавалергарда век недолог", отработав языками - затаился. Позже, проявив вдруг "необъяснимую" тягу к Петровскому барокко и заразив других "вирусом энтузиазма" - "растворился" и канул в штабах Питера.


А, "Чёрного кота - не отмоешь до бела" - и бунтующий полк был отмечен "меткою".

Вот такой "черный полк" и начал биться с Заполярьем, поражая остальных настойчивостью и упорством. Командир - "милейший мужик", умный, правильный и надёжный, понимая сложность задачи и нелёгкие условия - "сок" из подчиненных не жал. Сам он, тоже имел какой-то "серенький штришок" в биографии...

Честь и хвала ему!


Когда нам, куда-нибудь нужно и мы не на "своих" - мы летим "обозом". "Обозом" - зовется Ан-12. Заслуженный и верный самолёт. Правда - совершенно не приспособленный к перевозкам пассажиров. Он возит грузы. И еще - нас. Обшивка и теплоизоляция у него отсутствует. Есть малюсенькая герметичная кабинка на четверых, рядом с экипажем. Там обычно - важные персоны. Ещё - "бортач" жарит в ней яичницу на сале, заботливо подкармливая экипаж в длительных перелетах. Все остальное - "брюхо". В нем - мы. Когда машине необходимо подняться выше, обходя грозу - командир выходит к нам и смеясь интересуется : "Не сдохнете?"

- Давай - отвечаем ему мы и кутаемся в брезентовые чехлы.

- Будете курить, бросайте окурки в ведро - говорит командир.

Мы свои. Мы адекватны и нам - можно. Но, мы не курим. Кислорода становится все меньше и спички неохотно горят. Некоторые из нас "лихача", поднимаются на предельно возможную высоту без масок. Она болтается у лица. Дальше все - кислород. В общем все это - нам знакомо. Иногда в "обоз" наш набиваются другие военные. Например - "краснопогонники". Им тоже нужно куда нибудь "прибыть". Понимая - их берут. Вояки таращат глаза на "наше спокойствие" и жмутся в серые шинели. В "железной трубе" - холодно! Летом за бортом 15 - 20 мороза, внутри - немногим теплее.

По маршруту "засветки" грозы и наш Ан-12 - "лезет" выше.


Мы с товарищем (он тоже холостяк), поглядываем на часы и "прикидываем" - успеем ли мы, на место "по светлому". С собой мы везем наши скромные "холостяцкие" пожитки. Их, совсем чуть-чуть. Главное - "стиралка Сибирь". У нас много комбинезонов и летом, мы не успеваем их стирать. А "Сибирь" с центрифугой, на то время - чудо техники! "Вояки" наши оживают и раскрыв портфели извлекают припасенные бутерброды. В самолете пахнет едой. Всем становится еще холоднее.

Мы - в своей привычной форме. Летные куртки с воротниками из овчины и "ползунки". Такие теплые штаны целиком. Молнии, "куча" карманов и нож. Куртки не промокают. В них - есть место "под пистолет". Какой то "гений" придумал этот набор и застегнувшись на "всё и вся" - реально тепло. Так мы и ходим 24 часа в сутки, в отличие от "общевойсковиков". Те - повсюду в "мышиных" шинелях. В авиации ходит шутка : "Если хочешь убить летчика - отрежь ему воротник и зашей карманы!"


Бутербродов у нас нет. Зато, у нас есть фляга спирта. Нашего, авиационного. "Вояки" дышат на ладони и хлопают себя по "ляжкам".

Я киваю на них и кричу товарищу на ухо : "Зови, а то заиндевеют". Внутри нещадно гудят двигатели. Разъяснив служивым "приемы выживания в экстремальных условиях", мы рассевшись у ящика разливаем "огонь" по стаканчикам. С "пехоты" - бутерброды. В хвосте, на полу, один как "солитер", укутавшись в чехлы, вместе с нами летит - "усатый мужик". И он - явно из "наших". Синяя куртка, напяленная до бровей армейская шапка. Он кидает на нас из под нее, странные взгляды.

- А, этому? - показываю я, - "чужих греем", а своего - нет.

- Да, ну его - отвечает мне сослуживец, - не контактный какой-то.

Но мне становится "стыдно" и плеснув в стаканчик спирта и захватив бутерброд, я направляюсь к "синему". Гул пропеллеров волнами "гуляет" по корпусу, а на клепаном полу дрожит песок. Я обращаюсь к незнакомцу, но тот не слышит. Тогда я легонько пинаю его носком ботинка.

- Будешь?

- Нет - говорит мужик, - и Вам, не советую!

- Замерзнешь здесь - говорю я.

- Я сказал - нет! - злится мужик.

- Ну, как "хош"! В авиации - два раза не предлагают.

Я ухожу, а "синий" долго смотрит мне в след.

Настроение наше повышается, а "уровень кислорода в крови" стремительно растет. Разговорившись, мы закуриваем. Под куртками теплеет. Отбросив в сторону чехлы, "усатый" держась рукой за десантный трос, идёт к нам.

- Прекратить курить! - вдруг командует он.

- Ты чего там - перемерз "чутка"? - затянувшись сигаретой, интересуюсь я.

- Прекратить курить! - повторяет он, - вы на борту. Открытый огонь - запрещён!

- Во, "разошелся" - обращается к нему мой сотоварищ, - ты, кто такой? Командир экипажа? Или может - бортинженер?

Ракетчики смущённо прячут сигареты.

- Ты, чего глухой? Командир, нам разрешил и даже - выдал ведро!

С Командиром (он значительно старше нас) мы на "короткой ноге". Вместе с ним, мы "бродим по тучам" разыскивая в грозах светлый "проход". Он "таскает" нас и наше техническое "барахло" в командировках, обедает с нами в одной "летке", курит и "травит" анекдоты. Он передает нам деньги от пацанов, когда они, вдруг заканчиваются в "нашей тумбочке". И решения на борту - принимает единолично он. Он - "Командир воздушного судна". И это "судно" - принадлежит ему! От "носового обтекателя" до хвоста! Это - закон! "Же-ле-зя-ка"!

Поэтому, "усатый мужик" для нас - "пустой баллон из-под азота". Примерно то же - мы объясняем ему. Повторно отказавшись от предложенной "дозы огня", он убегает в хвост.

Прилетев, мы сдаем документы в штаб и мчимся на "экстренное" построение. Прямо на полосе, в развернутом строю - стоит полк. Командир громко объявляет новости.

- Товарищи офицеры! Представляю наше новое начальство из "армии" - полковник К. Прошу - любить и жаловать. Перед строем в каракулевой папахе и новой лётной куртке - стоит наш "усатый". Занавес.


Как тигр на охоте, крадучись и вжимая голову в плечи, "полкан" подошёл к строю и "нашарив" нас взглядом пошевелил усами. Мы - "обмерли".

- Накажу! - сказал "полкан". Ухмыльнувшись, он "отдал строю честь" и умчался на "бобике".


В каждом авиационном полку - есть нач. мед. Он следит за "режимом" проверяя - спят ли его "охламоны" перед ночной сменой, незаметно контролирует - все ли, "жиры, белки и углеводы" потребляют "пернатые", например, в обед. Слово его - "тяжело и весомо". Он играючи, росчерком пера, способен "отстранить" от полётов, сколь угодное количество "пилотяг". Был бы повод. И никто его "не подвинет", и "сам чёрт - ему не брат".

Такая медицина...

Наш новый "АйБолит" - "колоритная" личность! В белом халате, с круглой нелепой головой покрытой клочками волос, он сидит за столом кабинета и зондируя взглядом - трогает "нашу ауру". Кто же к нему прибыл? У него большие торчащие уши и злобный взгляд. От всего этого - он смешной и страшный одновременно. И похож на мультяшного "командира летучих обезьян". Мы сдаем ему, медицинские книжки.

- Угу... Прибыли, значит... Куришь? - спрашивает он меня.

- Курю.

- Сколько? В день, сколько сигарет? - интересуется врач.

- Ну...пачку...

- Много - говорит нач.мед и помечает что-то на листике.

- Употребляешь? Часто, иногда, по праздникам. Уточни.

- По праздникам, доктор! По праздникам - смеюсь я.

- Не хорошо... - хмурится он и опять помечает на листике.

Мой товарищ ждёт своей очереди и выслушав, решает схитрить.

- Куришь? - повторяет свой вопрос нач.мед.

- Нет!

- Ясно... - врач записывает на листке.

- Употребляешь?

- Что, Вы доктор! Как можно...

- Хо-ро-шо... - морщится он, - чё, больной что ли?

Не удержавшись - мы хохочем. Все встает на свои места. Доктор - "наш человек"!


На Таймыре - много "зеков". Как птицы зимой, "слетаются" они со всей страны "на севера" следуя угрюмой доле своей - в разные "зоны" и "лаги". Многие, отбыв свой срок - остаются. Жизни на севере не много. Поэтому - Норильск, их "ареал обитания".

Мои соседи по "малосемейке" - семья бывших "зеков". Оба - отсидели за убийства. Пава и Валя. "Серые люди" с усталыми глазами. Они трудятся на "никелевом" комбинате - пытаясь как-то, дожить свою жизнь. Встречая меня в коридоре, Пава крепко жмет мою руку своей "железной клешней" и "гудит" не выпуская папиросы из рта - "Авиация! Уважаю!".

В Кайеркане - нас все любят. Для местных мы - "ангелы, сошедшие с небес".

Но это сейчас.

А сперва...


Когда еще ничего не было, не было: службы, жилья, "оружейки" - все просто банально пили. Очень трудно, осознавать себя не нужным в 25. Самолеты наши, заваленные снегом по "кили" угрюмо стоят на дальней стоянке, превратившись в привидения. Мы - небритые и "смурные". Перспектив - ноль. Погода - мрак!

Мы никому не нужны. Мы - проблема. Проблему старательно "замалчивают" и прячут. За окном "расколотые девяностые". Командир "бьётся о стену", но толку - пока нет. Это потом, с ним вместе, мы возведем надувные ангары и инженерные постройки. Мы в ручную, расчистим от снега наши любимые самолёты и смеясь будем гладить их по "серым мордам". А пока - "кабак".


В "кабаке" - дым коромыслом. "Питейный дом" - один и поэтому "единственный и неповторимый". В нем собираются "алкаши", металлурги и всякие тёмные личности. Теперь, вместе с ними - мы. Местная преступная группировка во главе со "старшим" по кличке "Бэшан" - здесь завсегдатаи. Говорят, кличка его соответствует его нраву. Легкие, шальные деньги тратятся "с помпой". Алкоголь льется рекой. Группировка - "гуляет".

Один из "наших", заприметив смазливую девчонку, поднимается из-за стола - "пригласить даму на танец". Вариант ответа не соответствует "духу бала", но понятен : дама - не против. Исполнив "этикет" и шаркнув ножкой, "наш" - ведет партнершу к центру залы, выполнив стремительный "алеман". Это очень не нравится одному из "бритоголовых". Каскад "зажигательных вариаций" прерывается тривиальным "наездом" с последующими за ним "терками".

- Отойдем, "служба"? Эта "телка" занята!

- Отойдем.

Вместе с "бритоголовым", "наш" спускается по лестнице на первый этаж. За ним увязывается еще один в куртке. Приметив "не здоровое" движение, комэска кивает одному из пацанов - "Присмотри за ними". В вестибюле одинокий фикус обнимает рыдающяя пьяная девка, а пара "подпитых" металлургов громко рассказывает ей анекдот.

- Эта "телка" занята! - повторяет вновь "бритый".

Внезапно, в руке его появляется диковинный в те времена - газовый пистолет. Он стреляет "нашему" в лицо. "Истребительная реакция" спасает парня. Даже "полупьяный" он реагирует и "уходит" в сторону из сектора стрельбы, а "заряд" скользнув по лицу, летит в "металлургов". Но что-то "жалящее" все же, попадает в его глаза. "Летун" успевает схватить нападавшего за куртку. Алкоголь смешавшись с адреналином делает свое дело.

- Вот, гад! - "шипит" он, - ты меня самого главного лишил - зрения! "Двигай кормой" к выходу. Что людям вечер портить. Там, тебя "кончу"...

На свет божий, поражая "бандоса" точными деталями, появляется вороненый "макар".

Так как у нас до сих пор нет "оружейки", мы носим личное оружие с собой. А куда его девать? "Казенна вещь"! "Одёжей" - мы тоже не богаты.

Ситуация становится серьезной. Назначенный наблюдатель бежит вверх к столам и кричит :

- Там Гриня, какого-то "гидроцифала" кончает!

Кто-то, бросив рюмки, спускается вниз. Остальные настораживаются. Бритоголовые "почуяв кровь" разом бросаются к нам, сметая столы. Всем охота "попинать" офицера! Штурман полка, интеллигентный красивый мужик, предвосхищая ситуацию командует :

- Товарищи офицеры! К бою!

Левые карманы курток, "вжикнув" в унисон, оголяют подклады и в ладони ложатся - табельные ПэЭмы. В них настоящие, злые пули и если "погладить" курок - "бой" закончится не начавшись. "Бэшан" хлопая глазами и подняв руки к потолку, "тормозит" своих "бойцов". Да они и сами - "не дергаются". Они тихо "мрут", протрезвев. Все разгорячены "спиртным" и "дело" это, может закончится березовым крестом на материке. В нашей мерзлоте - не хоронят.

- Пацаны! Шутка! - говорит он, - водки в этом городе, хватит на всех. Ящик неси! - кричит он официанту.

Все потихоньку прячут оружие назад. Многие с сожалением.

После этого случая, синяя форма стала "пропуском" - куда захочешь. В любое время суток. В короткий день либо длинную "полярную" ночь.

Я же Вам говорю - в Кайеркане нас все любят. Для местных мы - "ангелы, сошедшие с небес" :)


Городок наш, находится в низине. Это немного улучшает общее положение. Сумасшедший ветер слабеет, теряя в постройках свои яростные порывы. Мы зовем наше новое место жизни - "ямка".

Когда-то, моряки подводного флота назвали свою Гремиху - "край летающих собак". У нас - не лучше. Тут и там, по улицам натянуты тросы и по ним, цепочкой как альпинисты, "ползут" жители. Вы даже не представляете - что такое ветер! Он валит с ног и несет человека по льду, как мятую бумажку. Подняться на ноги - сложно! Для начала, нужно "отдаться" порывам и докатиться до первого здания. Там, царапаясь руками по бетонным стенам, можно встать и попробовать опять завершить маршрут.

Одинокая женщина, кричит в снежную мглу, повторяя кличку собаки. В руках у нее - тоненький "поводок". Маленькую собачку вывели на прогулку и та, опрометчиво подняв четвертую лапу - улетела в ночь. Хотя, в геометрии - трехточечное положение, самое устойчивое.


Иногда, на всю эту "географию" падает "черная пурга".

"Черная пурга" - это ветер за 25 м\с, а температура - ниже 25 С. "Черная пурга" - это четвертый всадник апокалипсиса.

Впервые, я прочувствовал ЭТО - сразу после приезда. На дворе стояла "теплынь" и +3 С с рыхлым снегом, радовали нас и удивляли. Какой это Север?

Мы стояли возле "Переговорного пункта" ожидая, редкой связи с родными. Бородатый "металлург" в капюшоне, курил рядом. Внезапно - повалил снег. Крупные хлопья, кружась и радуя детей, тихо падали на землю. В небе замаячила, что ли - "поволока"? Хлестнул порыв ветра.

- Интересно. Надолго это? - обратился я, с вопросом к местному.

"Пожевав воздух" и плюнув окурок в сугроб, "металлург" ответил :

- На месяц...

- Что!!! - "ошалел" я.

Пурга "дула" - два.


Так как мы - "сирые и убогие", все пытаются нам помочь. Даже - Австралия...

Утром в штабе, нам сказали, что бы мы скорее бежали на склад. Там "дают" мясо! Всем! Мы - пошли.

За прилавком стоял нач.прод и "колдовал" с весами.

Все нач.проды - одинаковы. У них всю жизнь "падеж свиней", а коварная "медведка" жрёт картофель, едва бедолага на мгновение отлучится от "своего хозяйства". Хуже - только нач.вещ. Во всех полках и гарнизонах "бедные рыцари Христовы", зовутся л\с одинаково - "МОЛЬ". У них, всегда все пропадает, горит или портится. И оба "фрукта" - из одной корзинки. Есть такая профессия - "Родину расхищать"!

В авиации - хорошо тем, кто при авиации. Остальным - плохо! :)


Рядом с нач.продом высилась "пизанская башня" из мяса с характерным креном вправо.

- Что за "битки" ? - поинтересовались мы.

- Кенгурятина! - ответил нач.прод изображая на пузе сумку, - подарок из Африки!

- Из Австралии - поправили его, мы.

- Один хрен...

Мясо "кенг" было красным и красивым, без единой прожилки жира.

- В руки - сколько?

- Да, хоть тонну - сказал нач.прод грызя свиное ухо.

Мы проговорили всякие кулинарные изыски, мысленно запивая их "Мозельским" и решили - "чё, теряться". Возьмём по 25! По двадцать пять кило - "на нос".

Весь север хранит "скоропортящиеся" на балконах и окнах. Чем мы хуже? Подумаешь - пятьдесят...

Притащив "добычу" домой мы сразу решили устроить ужин и заодно, "помянуть кенгурей" - крепкой стопкой.

Здоровенная сковорода "шкварчала" на плите, а мы приводили себя в порядок, умываясь перед трапезой.

Непонятный запашок "трупного разложения" начал красться по квартире. Кенгуру оттаивала и как дорогой парфюм изменяла нюансы с температурой. Теперь - это был "скунс" обиженный белкой. Когда белка говорит тому : "мол, я БЕЛКА, а ты... скунс!"

К нам - "забарабанили" соседи.

- Что это у Вас?

- Мясо...

- Какое, "на хрен" - мясо! У беременной соседки из-за Вас - преждевременные роды!


Утром к нам постучался Пава. Валя - готовила "омлет с лососем и трюфелями", а Павел, ожидая завтрак - пришел к нам за советом. В руках он держал раскрытую газету, на которой пачками разных номиналов лежали деньги.

- Здорово, авиация! - "загудел" он с порога, - не разбудил?

На Норильск "накатилось" воскресенье, а выходные на севере, как и погода - прогнозу не подлежат.

- Я, вот что...браточки... Нам зарплату повысили... Так оно - того...

- Паша, не тяни. Что надо? - спрашиваю я.

Паша молчит, а на плече его, как на чемодане интуриста, выглядывая из под майки меткой "посещенных стран", значится - БАРС.

- Нужно пересчитать... Много здесь, или как?

Деньги тогда были с "длинными нолями" и Паша, пройдя "солидные институты" и "курсы переквалификаций" - не умел считать. Не сказать, что бы совсем. Однако - "теория больших чисел", была ему недоступна. А "получали" на "комбинате" - хорошо.

Положив на стол газету с содержимым, я пересчитываю пачки. Сумма приличная. И называя итог, я смеясь говорю :

- Держи, Рокфеллер! Что за "барс" у тебя на плече?

Пава зажмуривает один глаз и смотрит на меня с ухмылкой мудреца.

- Да, ладно... Это даже на "малолетке" знают.

- Я - не знаю.

- Ну, даёшь - авиация! Кто ж не знает? - "Бажбан тока..."

(Бажбан - воровской жаргон. Глупый, дурачек.)

- Скажи!

- "Фу, ты - ну, ты..." Это - "зашифровано"! "Бей активистов, режь - ссученых"! Признай - ты знал!


Уходя он случайно "сносит" вешалку в коридоре и смущённо поправляя её, говорит.

- Вас, тут никто не обижает? Если нужно кого убить - говори. Обращайся. "Авиация - уважаю"!

Из открытой двери Павы и Вали - доносится голос Высоцкого.


Мы - полетели!

Ура! Трижды - ура! Пурга ушла на восток, и хорошая погода дала наконец, нам возможность, заняться делом. Все что можно - очищается от снега. Штаб наш, правда "фатально" занесен и добраться до входных дверей невозможно. "Поломав головы" - мы решаем оставить все как есть. То есть - просто заходить в окно, поднявшись по сугробу на третий этаж. Это даже удобно! Спрыгнув с подоконника, мы расходимся по кабинетам и листая РЛЭ - вспоминаем цифры, данные, ограничения. Ведь мы - полетели!

Хуже дело - обстоит со столовой. Не выдержав морозов, отопление прорвало, а все внутри - затопило водой. И она - замерзла! Как "канадские профессионалы" - мы закатываемся на обед.

Официантки снуют по залу, предлагая "список блюдей". В числе многого - "оленина".

Конечно же - "оленина"! Мы считаем её за деликатес. Она жестковата, суховата - но, очаровательна. Все глядят на нас, как на "полоумных". Весь север - ненавидит "оленину". Из нее не делают разве, что - конфеты! Она повсюду. Начиная от "рогов" у входа, заканчивая - пельменями в ларьке. А мы - жуем её с аппетитом!

И так - два лета, две зимы не считая этой...


Как-то, одна из официанток - Римма, освободившись от работ по кормлению "зверей", подошла к моему столику. Я никуда не торопился, вылеты были завершены и поэтому, "ковыряя" вилкой в тарелке я мельком просматривал газету.

Римма присела на краешек стула напротив и подперев подбородок рукой завела разговор.

- Вот крутишься, крутишься целый день... Хоть бы один - "спасибо" сказал...

Я продолжал смотреть в газету.

- И ты - такой же... Ласковое слово - оно и кошке приятно...

- Риммочка! Что ты хотела?

- Ну, не знаю... Благодарности...


Нужно отступить от сюжета и описать Римму:

Римма - была крупная "бабеха" с низким баритоном и хрипотцой. Все прически "дивы" были незамысловаты и напоминали конфигурациями, голову гонщика формулы-1 промчавшегося по "кольцу" без шлема. Римма имела "взрывной" характер и "сдетонировав", могла "отпустить" смачное крепкое словцо. Но в груди у Риммы - пряталось доброе сердце! Она всегда с пониманием относилась к нашей нехватке времени, стараясь скорее накормить "улетающего", а когда хитрец "умирая" от голода "жалился" - без разговоров "тащила" вторую порцию. За это - её любили.


- "Благодарностей" я тебе "мешок" насочиняю. Есть "книга"? - спрашиваю я.

Римма исчезает и появляется с "Книгой жалоб и предложений". Это - обычная "амбарная" тетрадь, с пронумерованными страницами, скрепленными для надёжности сургучной печатью в\ч.

- Давай! - говорю я, забирая у неё "инкунабулу".

Римма уходит, оставив меня наедине с творчеством.

Немного поразмыслив - я пишу :

" Обращаясь к командованию, хочу отметить исключительное отношение к обязанностям официанта - Риммы (Х). Эта удивительная и чуткая девушка, ежедневно "дарит" личному составу, не только - "первое, второе и третье", но и отличное настроение на весь световой день. И понятное дело - в связи с "последним", боеготовность неудержимо растёт! За заслуги перед полком и Родиной в целом, предлагаю - премировать Римму (Х), отрезом материала из имеющихся на складе возможных тонов, а также - сфотографировать у развернутого знамени части, с последующей пересылкой фото, на родину."

Вырвать листок, было нельзя - мешала печать. И второй порцией, я более "не премировался".

Но потом - сердце Риммы, всё ж оттаяло.


На небольшой площадке, рядом с "общагами" стоит новогодняя ёлка. В ожидании праздника елка украшена игрушками, а в качестве гирлянд - на ёлку "подведена" обычная бытовая сеть со "стоваттными" лампочками накаливания. Все они, конечно же, заботливо выкрашены краской, во всякие веселые цвета. Поэтому "девятка" - сияет этажами, по разному. Вечером "наши", выкручивают лампы и вставляют их у себя "по домам". "Девятка" - это девятое холостяцкое общежитие. Это - "апокалипсис сегодня".

Когда командование столкнулось с отсутствием "человеческого жилья", а личный состав постепенно становился "уйгурами", в "верхах" было принято решение - "выйти" с просьбой о временном расселении, к руководству комбината. Комбинат посовещавшись - пошёл на встречу. Но, памятуя о том, что : "Ничто так не постоянно, как временное..." - выделил для "постоя", аварийную "девятку". И хотя лифт в здании тревожно "ходил", общага представляла собой макет "бомбардировок Хиросимы". Света и воды в "малосемейке" - в основном не было. Повсюду висели "пауки" горелой проводки, а по этажам гулял ветер. Почему-то, менее всего от "бомбардировки" пострадали последние этажи. Именно туда и решено было заселить "бомжующий полк".

Наши - бросились налаживать жизнь. Поэтому - лампочки в коридорах и комнатах, имеют веселые "колеры".


Первый раз я посетил этот "перевал Дятлова" случайно. Сам то, я - поняв непредсказуемость жилища, нашёл себе комнату в семейном общежитии. Очень неудобно, когда пришедшие "с оказией" сослуживцы, не получив ответа, решают - "он спит и не слышит".

И ... выбивают дверь! Так может происходить некоторое количество раз, пока ты просто не прекратишь покупать новые дверные замки.

В первый раз, "девятые врата" встретили меня могильной тишиной начальных этажей и мигающим светом. Я поднялся в лифте на седьмой. На выходе, меня чуть не сбила с ног пьяная голая женщина в шубе из песца.

- Вампиры! - кричала она, смеясь и подвывая. Сквозь громыхающую музыку доносились выстрелы. В конце длинного коридора, несколько человек в "ползунках" на голое тело, стреляли по бутылкам из табельного оружия. Оставшиеся нетронутыми двери, были раскрыты нараспашку и "народ" веселясь "перетекал" из комнаты в комнату. "Массандра" - лилась рекой. Инженерно-технический состав могли лишить чего угодно - "тринадцатой", должности или звания, но лишить "пасечника" "мёда" - не-воз-мож-но! Тем более, когда "мёд" используется как антидепрессант. Жизнь в "девятке" текла весело и страшно. Поначалу, не осознав дна кризиса в "девятку" направляли милицейские наряды. Первые "семеро смелых" были выброшены из окна третьего этажа сразу после прибытия. В "демократичной" авиации - все же строгая ранговая система. И любой "заслуженный майор" не приемлет грубого обращения без разрешения, от младшего по званию. С разрешением - очень даже, может :) Но, без такового - "увольте"!

Милицейская молодежь по незнанию - избрала именно эти методы "воздействия". Большие сугробы под общежитием смягчили падение. Вызванное "по тревоге" усиление - последовало туда же.

В последствии для предотвращения возможных столкновений, командованием обоих подразделений была "подписана мировая". Но вызов в "девятку" навсегда получил название - "вызов по Кандагару".


Хорошо когда у человека все "блага" цивилизации. Вы просто не знаете - как мало нужно, человеку для счастья! И тёплый "сортир" - это благо, уверяю я Вас. Все остальное - блекнет пред этой "малостью", когда вы на Севере.

Впервые, откомандированный в Хатангу я почувствовал себя "парниковой хризантемой".

Как это делают народы севера? Загадка...

За окном стоял уверенный "сороковник", а "санузел" в крохотном штабе "поплыл". Во дворе "подкармливая" тундру, с рукотворным "пропеллером" на дверях - стоял резервный объект. "Фигурное сердечко" смотрело на северо-запад, а зияющие щели - обеспечивали достаточную "аэрацию".

Мой опытный товарищ, не раз и не два побывавший в этих широтах, заметив робкие взгляды в сторону постройки, провёл со мной "инструктаж". И преподал мне два урока :

* "летающий лыжник"

* и - "прыжок кенгуру".

Зияющая дыра уходила в вечную мерзлоту и оттуда, неся морозную свежесть - била струя воздуха, чуть теплее самой этой "мерзлоты". Поэтому, для того, что бы "не застудить" внутренние и внешние органы, местные придумали - "газету".

"Дуло" покрывалось газетой, поля которой, нужно было "зафиксировать", собственно - ступнями. Таким образом, поток из "недр" временно прерывался. Это и был - "летающий лыжник".

Быстро "сделав своё дело" и синхронно работая ногами, необходимо было выполнить энергичный прыжок вперед! Поток тотчас, подбрасывал освободившуюся газету к потолку. Ну, Вы уже поняли :) что такое "прыжок кенгуру".

Тёплый "сортир" - это благо! Уверяю я Вас.


'Черный вечер.

Белый снег,

На ногах не стоит человек"


И этот человек, в костюме Деда Мороза. Это, наш "нач. разведки" - Лёха. Его задача неприметно перемещаться на "бобике" - ведь он, разведчик! И поздравлять детей "сослуживцев" с праздником. На плече у него, мешок с подарками - весь в снегу. Посох, ещё помогает удерживать ему равновесие, но сам Лёха тоже в снегу, потому как - очень тяжело быть Дедом Морозом в предпраздничную ночь. Пока ребёнок на табурете вспоминает "стишата" - хозяева тайком "суют" Деду Морозу, под бороду - "стопарь"! Детей много, а Дед Мороз - один. У Лехи была Снегурочка, но она утеряна на маршруте и найдётся, скорее всего - "третьего".

Перед этим, к нам в штаб прибыла комиссия из другого штаба - более "штабливого". Лёха - как важное лицо, носился туда-сюда с бумагами, а когда он присел за стол, мы приклеили ему на высотные ботинки, сзади - шпоры. Такие вычурные гусарские шпоры из белой бумаги. Хорошим клеем ПВА. Сам Леха - невысокий и коренастый и шпоры дополняют его, исключительно вдаль.

"Разведку" вызвали на доклад и Лёха, захватив свои "секретные" бумаги поспешил к начальству. Пока он перемещался из конца в конец штаба, на пути его встречалась масса "несознательных" лиц. Все подмигивали, хлопая его по плечу и даже, обращались к нему - "поручик". Но никто ничего не сказал.

Лёха запросил разрешение на присутствие и получив положительный ответ - "отдал честь" прищелкнув каблуками.

- Что это у Вас - за "цирк" - спросил полковник докладчика после доклада.

- Где? - удивился Леха.

Наш Командир покачал головой и теперь - Леха с посохом и без Снегурки. И еще неизвестно - довезут ли, его "олени" сегодня домой. Ведь детишек так много, а Дед Мороз - один!


В один из Новых годов, военный (некто N) счастливо "доживший" до двенадцатого удара курантов решил, так сказать, присоединиться к народному ликованию. И "отсалютовать" празднику световыми ракетами с балкона.

Жил военный один и посему, запрыгнув в унты из "собаки", на босу ногу в кальсонах и майке, он приступил к подаче сигналов - непосредственно с четвертого этажа. На дворе стояла обычная декабрьская стужа, народ - гулял, а сосульки искрились ночными огнями.

- С Новым Годом, люди! - кричал военный, совершенно не опасаясь "ларингитов".

При очередном выстреле в небо, в голову его пришла замечательная мысль. Все "вояки" знакомы с траекториями и тангенсами стрельбы. Именно из-за математики и любви к точным наукам - наш "сигнальный", решил взобраться на старый табурет. Следующий выстрел оказался роковым. Потеряв равновесие и мелькнув кальсонами, военный полетел вниз. Но на Новый год - случается всякое! С обратной стороны балкона находился стандартный ящик для цветов. Каких-нибудь - гладиолусов или петуний. Вот за этот металлический крюк служивший опорой ящику и зацепился "икар" унтом, падая на неминуемую твердь.

"Продышавшись" - народ на улице потянулся к столам. А военный остался висеть в совершенно неудобном положении. Через пару часов, проходящий по маршруту "патруль", услышал стоны "болезного" и задрав головы вверх - "ахнул".

"Сигналист" - был немедленно снят и обогрет, а растертый спиртом изнутри и снаружи быстро пришел в себя. И Новый Год был встречен - счастливо и необычно.


Хуже полярной ночи - только полярный день. Солнце вертится по небосводу, выполняя некий эллипс и "не садится", ни в какую. Мы, забиваем окна одеялами, чтобы хоть как-то обеспечить нормальный сон. Но сна - нет.

После полярной ночи, появление долгожданного солнца - особый северный праздник. Все "вылазят" на крыши с закуской и выпивкой, ожидая с нужной стороны, первый робкий "визит" позабытого за два месяца светила. Для начала - солнце показывает из-за горизонта первый свой палец. Как только "красный ноготь" изменит унылую панораму тундры, город оглашается ликующим - "Ура"! Все обнимаются и целуются, падают с крыш и спешат за спиртом "Royal". Его нам, импортирует Голландия, ничего не понимая - ни в севере, ни в роялях. Ходят слухи, что он - кондитерский. Но на Севере - холодно и "кондитерские" изделия привычное угощение любого стола. Немногочисленные ларьки - знают наизусть, и они трудятся круглосуточно. Есть правда - отечественный продукт. "Спирт питьевой" - с голубенькой наклеечкой и бутылкой "чебурашка". Но его, ведь - не поставишь на стол!


Большинство магазинов находится внутри. На первых этажах домов. Когда за дверями пурга, все что тебе нужно - это исправно работающий лифт. Перемещаться по лестничным маршам - можно. Но сложно. Дело в "мусоропроводах". Плотная снежная пелена и "рыкающий" ветер, не дают добраться "северянам" до мусорных баков. Каждый такой выход, может закончиться "потерей ведра" и обморожением. Поэтому "трубопровод" - наполняется "под горло". Народ продолжает складировать пакеты на площадках. Когда уровень мусора достигает примерно - метр, пурга как правило - заканчивается. Если в это время отказывает лифт - приходиться перепрыгивать через перила.

В эти дни "малосемейка" живёт своей тайной жизнью. Школы и дороги закрыты по "актировке", а работающее население - "не высовывает за порог нос". От этого у "взрослых" появляется масса свободного времени и дети гурьбой "гуляют" по коридорам.


Солнце лезет вверх над горизонтом, с каждым днём приближая полярное лето. Но снега от этого - меньше не становится. Он вообще не успевает стаять до зимы ;) и для того, чтобы горожане походили в ботинках по тротуарам - его вывозят в тундру грузовиками.

Если весь снег вывезен - наступило лето! На долгих, двадцать дней. За ними - сразу зима. Промежуточных времён года на этой широте не предусмотрено. Первое тепло "пробуждает" замерзшую жизнь. Тундра зацветает, а вместе с "флорой" оживает и "фауна". Пространство захватывают гнус, комары и мошка.

Мы - "дорвавшись" гоняем на своих "серых собаках", каждый день. "Полоса" у нас - общая. С гражданской авиацией и вертолетчиками. Первый раз, когда мы приземлились "десяткой" в Алыкеле, с нами произошёл небольшой конфуз. Люди мы военные и совершенно не замечаем присутствия на аэродроме другой стороны жизни - гражданской. Для нас, аэродром - это военная авиация. Скрытая от чужих глаз, суровая и.. мужская! На военных аэродромах - "патриархат". Да-да! Наш "первобытнообщинный" строй - строится по-эскадрильно на "полосе" и подчиняется "патриарху". Мы ходим в одинаковых "шкурах", чураемся фотографов и верим в допотопные приметы. Тихо, про себя. Однако на аэродроме, вы не встретите тринадцатого числа. Нет тринадцатых зон, тринадцатых парашютов, тринадцатых "бортов". Если в ряд, на стоянке, будут стоять самолеты, то за двенадцатым бортовым номером обязательно будет следовать - четырнадцатый. Такой вот, счёт...

Одним из "сакральных ритуалов", является обязательное условие - "сходить" после длительного перелета "за хвост".

Ну, "писают" же, перед полетом на колесо автобуса - космонавты! Вы же, не говорите им - "Ай-яй-яй"!


"Десятка" зарулила в указанный диспетчером "карман" и заглушила двигатели. Опустив "фонари" кабин все по привычке выстроились рядком - "за хвостами". Нужно упомянуть, что работа группы предполагалась, над океаном. Вблизи полюса. По правилам, мы были одеты в герметичные морские костюмы ВМСК, ядовитого-оранжевого цвета. Очень похожие на "космонавтские". Со всякими зеркалами на рукаве и штуцерами шлангов. Когда в одной руке - "говорящая шапка", а амуниция правильно подогнана - "процедура" сложная! Ритуал уже подходил к концу, когда на полосу, прямо напротив "космонавтов" - вырулил "банан Трансаэро" полный пассажиров. Восторженно "махая" в иллюминаторы руками, граждане и гражданки приветствовали "советских соколов", с интересом рассматривая двухвостые машины. Как апельсины на подносе - мы следили за "проплывающим" аэробусом. Один из наших освободил руку и тоже махнул в ответ...


Командир группы назвал это - "позорной ипатьевской летописью". Так и сказал - "ипатьевская'!


Это только кажется, что в небе - тишина и покой. Над "аэроузлом" обычно, масса заходящих на посадку самолетов и в эфире - "гвалт" и "бедлам". Так как, аэродром наш "гражданский", диспетчером подхода - женщина. Она милым голосом дает нам команды в эфир и от этого "сухие" ответы подчеркнуто вежливы. Все стараются отвечать так, чтобы даже "нестандартная ситуация" на борту - не пугала даму. Голос ее "изменяет реальность" и все становятся "рыцарями". А вообще - радиообмен, особая история!

Как и у всякой профессии, в авиации свой специфический сленг. Привычный и понятный уху авиатора.

В военных сборниках, все радио-технические средства имеют свой код в виде буквы и номера. Скажем, буква "Д" - присваивалась дальнему и ближнему посадочным маякам, "М" - системе ближней навигации, а "Т" - посадочным курсо-глиссадным системам. Отсюда и пошло : "Дмитрий", "Михаил", "Татьяна".

Все "изделия", самолёты и многочисленная мат.часть - имеют "клички". Клички эти, точно подчеркивают "физиогномические" особенности, либо - привязаны к названиям систем. Летчики - "остры на язычок". Все это помогает общению в воздухе, дополняя четко установленную фразеологию. Ничего удивительного, если в эфире звучит подобный диалог :


Авиадиспетчер :

- Проверьте Розу. Роза в отпуске...

Экипаж :

- Роза то дает, то не дает, то совсем отказывает...


Ан-24 - называют "фантомас" или "коряга", Миг-27 - "крокодил Гена", а Ту-154 - "Аврора", потому как - "три трубы", Ту-114 - "пилорама", Ту-22 - "Змей Горыныч", а Як-42 - "беременный таракан". У всего и вся, есть - свои неофициальные имена.


Как-то, заходящий на посадку самолет, выполняя "стандартную карту" вел привычный диалог с диспетчером. "Земля" давала указания, еще раз проверяя и помогая экипажу. Следующим "на заходе" - "гудел" борт, одной из "южных республик". Характерные "гортанные посылки" в эфире, чётко идентифицировали национальную принадлежность.


Авиадиспетчер :

- Давление аэродрома - 754 запятая 5

Проверьте "Татьяну" - "Михаила".

Экипаж :

- Понял. Семь полсотни четыре, запятая пять. "Татьяну" проверил, а вот "Михаила" - пускай, те что "за нами" проверят.

В эфире - переговоры слышны всем присутствующим.

- Это, что такое? Хам, наглец! - гневно "отозвались" на заходе.


На перелетном аэродроме, группа вертолетов запрашивает общий взлет. Во взлётном строю, ожидая разрешения, машины "рубят" воздух винтами. Время "поджимает" и командир группы нервничает :


- Старт. 37720, Исполнительный 245. Разрешите взлет группой?


Руководитель :

- 720-й, взлет запрещаю. Ждите.

Командир :

- 720-й понял - ждать.


Вертолеты продолжают "рубить" воздух, а РП тянет, решая свои важные задачи.


Командир :

- Старт. 720-й, к взлету готов!

Руководитель. :

- 720-й! Взлет запрещаю! Я же сказал, ждать!


Кто-то из группы случайно, а может нет - коротко нажав на кнопку связи :

- Мудак...

Руководитель "взрываясь" от проявления такой наглости :

- Что!? Кто сказал !!!

После секундной тишины :

- Я! :)


Раз в год с нами проводят занятия по ПДС. Мы - прыгаем с парашютами, учебно катапультируемся и проходим курс выживания "в поле". Вернее - в тайге. Сначала наши инструкторы "дают" нам - теоретическую подготовку, затем - закрепляют знания на местности. Тренировки случаются летом и зимой. Летом - мы перемещаемся на водоемы и повторяем до автоматизма приёмы по использованию спас. средств - "поплавков", плотов и лодок. Еще - учимся "выживать" в различных условиях, ориентироваться на местности, есть кузнечиков и ловить "на палец" рыбу.

Да, много чего..

Завершает обучение марш бросок. Заставить летный состав "броситься маршем" - непросто. Посему, так как основные части "марлизонского балета" уже завершены, для выполнения последнего "этапа" используется - "манок" или "замануха".

Замаскированная канистра "массандры", с закуской и квасом из летной столовой. Добраться до неё, можно преодолев "препятствия и ловушки", проявляя настойчивость и смекалку! Зимой, группа способна идти вперёд "по шею" в снегу, изредка делая остановки для сверки "компасного курса". "Корни" этого феномена, уходят в глубины природной ориентации пчел или дельфиньих стай. Никогда более, поставленные задачи не решаются так эффективно!

Это необыкновенно сближает и сплачивает коллектив - делая возможным, исполнение невозможного.


Однажды, после отказа и пожара двигателя, один "истребитель" был вынужден - "покинуть кабинет". Катапульта сработала штатно и отработав механизмами, над креслом открылся спасительный парашют. Вывалилась и стала надуваться, болтаясь на фале - лодка. Под ногами блестела вода, а берег акварелью, едва брезжил в тумане. Помня инструктажи о том, что лодка надежная, но забраться в высотном костюме в неё сложно, "истребителю" в голову пришло гениальное решение. Избавившись от кресла и подтянув за веревку плав.средство к себе, спасенный выполнив серию умопомрачительных акробатических "этюдов" - влез в лодку "болтаясь на парашюте".

Лежа, радостно закрывшись на все "засовы", он стал снижаться как "черепаха", ожидая приводнения. Летчик был "упитанный" и поэтому удар о воду, получил необыкновенный импульс. Дно у лодки, не выдержав прорвалось и забыв "свиснуть в боцманский свисток" приводненный пошел ко дну. Подоспевший катер нашёл "героя" и вытащил на палубу, а возмущенный начальник ПДС, спросил :

- Ну, нахера, ты в лодку залез? Кусто! Случай вошёл в анналы.


Когда у нас "нет погоды" мы "уходим" за ней - к друзьям. Над Таймыром циклон и метеоролог "божится", что ещё совсем "чуть-чуть" - и надо потерпеть. Но, как говорит наш Командир - "Метеорология наука молодая и поэтому доверять ей - опасно!" Поэтому собравшись "стаей", мы летим на другой аэродром. Куда-нибудь, где хорошей погоды - "ведро".

В первый год, удивляя штабы показателями, "снежный" полк "налетал" больше всех.

На промежуточном аэродроме в Толмачах, мы - застреваем по погоде. Льёт дождь и кругом плотный туман. Мы сидим в армейской гостинице, "стуча зубами". В ней - нет отопления, холодно и сыро. Интересуясь "улучшением" нам приходится бродить под дождём и куртки наши здорово намокают. Сушить их негде. Поэтому, купив по два билета в "Видеосалон", мы забравшись на последние ряды, сняв обувь и куртки - спим. По стране уверенно шагает "капитализм" и в кинозале тепло и уютно.

На четвертые сутки - резервы наши скуднеют. Не ожидая "такого поворота", мы упустили важный момент - забыли про "наличность". "Талоны" на еду - тоже на исходе.

Ночью, проснувшись в номере от холода, мы собираем "совет в Филях". "Окна" - нет, дождь - "поливает" как прежде, а туман все увереннее прячет от нас аэродромные огни. Перетряся все карманы, мы набираем смешную сумму.

Нужно отметить, что перед этим, четверо "наших" - вернулись с Камчатки. Края - рыбы и икры. И теперь у нас - три "трехлитровки" красной. Больше - в нашей кабине не провезешь!

Меня снаряжают за "сугревом" и в ночи, я "топаю" на небольшой стихийный рынок, неподалёку от аэропорта. На рынке сидят закутавшись в одеяла бабули. 90-е потихоньку - "укутали" нас всех...

- Чего тебе, сынок!

- Мне бы водки, какой... Съедобной.

- Что ж, ты сразу то, с - нехорошего! Бабушка - плохого, не даст! Вот. Держи!

Я рассматриваю дешевую "чебураху". Пол страны - "катает" водку, а другая - её пьёт. Но более качественный "продукт", нам не по карману!

- А, от неё - не умрёшь? - спрашиваю я.

- Зачем умирать, милок? Поживем "ишшо"...

В ночном магазинчике я беру "кирпичик" ржаного и малюсенькую пачечку масла.

По дороге назад, в ноги мне "ударяется" котёнок. Он тоже замёрз и хочет "жрать", совсем как мы. Подумав - я сую его под куртку.

На "вахте" дежурная с "глазами-рентгеном" и трофейной настольной лампой, плотоядно смотрит на мой пакет :

- Рассчитаться не мешало бы...

- Потерпите пару дней, - отвечаю я, - все оплатим. Деньги закончились. Мы - застряли. Привезут.

- Смотри! - недовольно бурчит она вслед.

Соорудив бутерброды с икрой, мы съедаем и выпиваем принесенное. "Котейке" - тоже, насыпаем горку икры на листок бумаги.

Утром, вернувшись с аэродрома, мы слышим обрывок беседы :

- Как же... денег у них нет... Я их номер убирала. Так у них, "в кажном углу - по килу икры"! И - кот...

- Красную! На пол? Ну, зажрались...


Есть ещё несколько "холодных" аэродромов. Амдерма или Тикси - например. Служба на них - также тяжела и "тягуча". Но "летчики" - странные люди. Им - нужен самолёт! Остальное - их мало интересует. "Верхнее командование" этим часто пользуется и обращаясь к лет. составу говорит :

- Ну, мы же - дали Вам самолёты? Что ещё, Вам нужно?

- Точно... - соглашаются "летчики", - выходит - ничего.

- Вы же, летаете на них, днём и ночью - в ПМУ и СМУ?

- Летаем. А, как же... - соглашаются "летчики".

- Так, какого "рожна" вам, еще?

- Упаси Бог! Совершенно ничегошеньки!

- Вот и хорошо...

И все хорошо! Дочки военных - пугаются "на материке" воробышков, на параде 9-го мая - лопаются от мороза воздушные шары, а в окна дет.сада, где детишки лепят "огурец" - заглядывают белые медведи.


Говорят : "И зайца можно, научить курить".

Двое холостяков на полярном аэродроме, научили "употреблять" - кота! Кот, сначала упирался, но потом, распробовав заменитель "валерианы вечерней" - стал алкоголиком. Вечером, ожидая прихода "хозяев", он крутился по подоконнику, грустно наблюдая пустое блюдце. Как только друзья возвращались со службы - кот "орал", требуя "опохмела". И ему - наливали. В блюдечко с каймой. Быстро вылакав порцию, кот замирал "расплескавшись" по батарее.

В очередной раз у сослуживцев возник спор.

- Ой, зря мы его "поим" - сказал один, - задарма!

- Он, ведь - кот! На трубе играть, не умеет... - заступился за котяру второй.

- Надобно с него, заиметь какой-нибудь трюк. Ну, там - стойку на лапах... Или - "книксен".

И они "помозговав" - сшили коту "подвесную".

Облачив кота в "постромки", один удерживая на весу за лямки животное - ставил его на стол.

- Ноль двадцатый! Разрешите взлет!

- Ноль двадцатый, взлет - разрешаю!

Пробежав стол, кот зависал в развороте "убирая шасси". Повинуясь командам и выполнив полную "коробочку", он "подходил к полосе".

- Проверьте - шасси, закрылки... - командовал второй.

Сперва, кот не понимая маневра, старался поскорее дотянуться когтями до стола. Тогда, "в эфир" "диспетчер" давал тревожную "посылку" :

- Что-то у вас - с "шасси"...

- Понял. Ухожу на второй круг!

И "заход" возобновлялся. Под конец котяра, осознав ошибки на предпосадочной прямой, прекратил рывки и "висел до касания", как мёртвый.

- Оценка "отлично". 020-й! Заруливайте на вторую - командовал РП и кот получал свою порцию.


Помните песню - "Капитаны, капитаны"? Это - про нас! Мы - получили "очередное воинское". И ещё - пару человек. Событие такого масштаба, не проходит в авиации "блекло"! Это - принятая полковая пьянка. Все приходят в "парадках" с орденами на груди. "Виновники" накрывают столы и принимают поздравления. И это - здорово! Скажу я вам.

Мы - решили пригласить весь полк. В общаге, есть две смежные комнаты - бытовки. Уговорив женщину-коменданта и пообещав - порядок, мы - занялись подготовкой. В одну комнату перенесли все стулья, сложили импровизированные скамьи и расставили столы "елочкой". На входе повесили вывеску - "Офицерское казино". Договорившись со столовой и забрав дневной паек, начали наполнять стол. Всяческие "изыски" докупили в магазине. "Выпивкой" нас снабдил - "инженерно-технический". Пара двадцатилитровых канистр и немного покупного. Во второй комнате определили - "курилку". К назначенному дню - полк прибыл для "представлений". И хотя, мы ожидали массовости - пришло очень, много народу! Пришлось, даже доставлять посадочные места.

Когда уже все сидели - на "бобике" приехал Командир.

- Поздравляю! - обратился он к нам, - если пьянку невозможно предотвратить, её нужно - возглавить!

Командир был торжественно усажен в центре стола. "Полк" налил "первую", а нам передали стаканы со "звездочками".

- Товарищи офицеры! Представляемся. По случаю получения очередного воинского звания! Ура!

И праздник - начался! Недолго "посидев", Командир, сославшись на занятость, уехал в штаб. Мы - принимали поздравления.


Праздник бы в самом разгаре, когда один из "наших" - захотел выйти на площадку. Одиноко куря в холле, он стоял в темноте, наблюдая в окно за изменениями погоды.

В это время - из пункта А, в пункт Б - вышли трое пьяных "металлурга". Судьба часто делает непонятные зигзаги, но в этот раз, кривая вывела трёх "гопников", прямехонько на упомянутый этаж.

- Это, что у нас за "красота"! - закричал один, - к "бабам" нашим, пожаловал?

- И медали не забыл! Герой! - продолжил другой.

Удивлённо подняв одну бровь, "наш" следил за развитием ситуации.

- Чего, молчишь? "Труханул"?

- Шли бы, вы "робяты" - своей дорогой.

- А, то - что? - спросил третий и схватил офицера за китель.

Миром движет любопытство, это - факт. Иногда - любопытство глупое.

- Погодите. От чего-то... очень я искал, нечто подобное - послышалось за спиной.

Это - наш добрейший доктор вышел подышать. Доктор был, довольно крупным.

- А, сейчас, я вам "морды на бок" - медицински "посворачиваю". А после - спиртом протру. Клятва Гиппократа требует...

Завязалась потасовка. На шум которой, как "пчелы из улья", полезли из дверного проёма полковые. Все уже к тому времени, были "горячие финские парни", поэтому на выходе - образовалась пробка. "Пробка" извивалась и звенела медалями, пока не "выплеснулась" на площадку.

Наблюдая столько красивой формы, только на парадах - "металлурги" загрустили. Начались - робкие извинения. "Пятнадцать пар" крепких рук, одновременно удерживало "балбесов". Все - немного "возбудились". Сначала - хотели выбросить их в окно, но доктор предложил - "не очернять праздник". И дав "профилактический пендаль" - их отпустили. В конечный пункт - Б.


За окном "портилась" погода - нисколько не портя общее настроение. Крайними в меню, шли "самолепные" пельмени. Пятьсот или более штук! Нам - пришлось потрудиться. Праздник продолжался до утра, а те кто "устал" - раскладывались по койкам. В общаге имелись пустые комнаты. Некоторые - предупредив по телефону жен в Алыкеле и объясняя невозможность прибыть "на родину" - актировкой, остались на второй день. Благо - обилие закуски и питья, этого позволяло.

В целом - праздник прошёл организовано и ровно.


Летать в условиях севера - тяжело.

Когда Вы приземляетесь в разных отдаленных аэропортах и побыстрее схватив сумки, бежите к выходу - задержитесь на минутку и поаплодируйте экипажу. Быть может, он сидит сейчас в кабине, вытирая со лба испарину.


В 92-м, к нам на севера, летел борт "под завязку" загруженный фруктами. Погода в Алыкеле, стояла - типично плохая. Шёл ливневый дождь и полосу "прятал" туман. Экипаж торопился домой. Сложные метеоусловия - обычное явление для северных широт. "Погода" изменяется быстро. Экипажи привычные к "слепым" посадкам и чётко знающие свою работу, справляются со сложностями захода. Расплачиваясь потом за "мягкие посадки" - ранними болезнями сердца и нервными болячками.

Этот - не справился. Люди - не автоматы. У них - обычные глаза, обычные - сердца и лишь - необычные нервы.

Допустив из-за сложной погоды ошибку, экипаж принял решение - "уйти на второй круг", но не смог...

Свалившись на крыло, Ан-12 "хватанув" левой плоскостью полосу, попытался уйти от "твёрдой земли", но рухнул - унеся с собой десять человек...

Самолёт разрушился и сгорел.

Вся "зеленка" вокруг аэропорта, была засыпана арбузами. Так они и лежали. Долго. Удивляя полосатыми боками песцов и лисиц.


Техники наши, проявляя чудеса "инженерии" чинят и обслуживают наши аэропланы. Порой на жестоком морозе. Нас - по прилету забирает машина и везёт в тепло. Техники, большую часть времени - там. Стоянки самолетов далеко от нашего "аэропорта", поэтому при сильном северном ветре и морозе - "здоровым" не дойдешь. Пацаны, одетые как "капуста" - крутятся на обледенелом перроне, выпуская и обслуживая "мигари".

Как? На каком энтузиазме?

Потому, что - надо? Потому, что - все это, настоящее?

После смены, мы сообща едем в "электричке" домой. Вместе, проводим свой досуг и отмечаем праздники. Мы - семья.


Добраться до Кайеркана, можно на автобусе, но дорогу часто "заметает" и ее перекрывают "гаишники". "Железку" - заметает тоже. После длительной пурги по колее идёт спецпоезд и режет в сугробах тоннель для следующих составов. Стены тоннеля из снега - выше железнодорожного вагона!

Если, возможных вариантов уже нет, мы просим вертолетчиков. И те, "захватив" нас с собой, попросту "выбрасывают" вояк у городка, зависнув в метре над тундрой.

Хорошо, что с нами - нет "двухгодичников". Раньше, в полки направляли выпускников авиационных вузов. Лиц - гражданских и незнакомых с суровой армейской действительностью. С её непредсказуемостью, порой глупостью и "солдафонщиной".

Мы - "пар из этой каши" и у нас иммунитет.


В одном "придворном" полку, где я начинал свою службу - очень любили "суды офицерской чести". Просто - жить без них не могли! Вообще-то, "суд" - дело чрезвычайное. Собирается по серьезным нарушениям, граничащим с преступлением. Но, здесь безделью замполита "не хватало размаха" и само по себе, словосочетание - манило красотой!

" Суд офицерской чести"

Однажды, проведя один такой по необходимости, "политрук" вошел во вкус и "машина" набрала обороты. Командир полка - был тоже "с левой резьбой".

Суды стали проходить, как детские утренники, потеряв свой вес и значимость. Отчаявшееся "офицерье" прячась повсюду от "мероприятий", стало называть упомянутое действо - "судом офицерской частушки".

Мы жили в общежитии и в нашем весёлом коллективе, отдавая "двухгодичную дань Родине", однажды, появился - Миша. Выпускник ХАИ - а теперь, "специалист технической группы". Миша был хорошим парнем и любил книги и музыку.

Шутя - мы звали его "Майор Михрь". Ещё Миша - любил выпить. Кто не грешил этим в молодости...

И возвращаясь вечером на "базу" (служили мы в крупном городе) методично натыкался на милицейский патруль. Я не знаю, начинал ли он, объяснять "постовым" компоновку "центроплана" или ещё чего, только заканчивалось это всегда одинаково - "вытрезвителем". Город был большой и "вытрезвителями" был укомплектован каждый район. "Волею судеб" - Миша, посетил их все! Блестяще решив задачу Ньютона и ни разу не побывав в одном и том же - дважды.

В очередной раз, когда утром с блудливой улыбкой на лице и непогашенной квитанцией за "номер", он ковырялся ключами в замке - мы решили над ним пошутить. Шутка началась с экспромта и завершилась театральным действом.

- На службу-то, идешь? - спросили мы.

Будучи "пиджаком" Миша и так не особо радовался военным "маневрам", а после ночи в "элитном санатории" - тем более. Поэтому вместо ответа, он отрицательно "помычал".

- Смотри! - продолжил я, - вспоминало тебя, начальство. Решили - пора "судить' !

Нужно напомнить - "за окнами" в то время, ещё стоял "красный закат", КПСС и все такое. Поэтому - посещение офицером "вытрезвителя", приравнивалось к связи с иностранной разведкой.

Миша отмахнулся от нас, как от мухи и не раздеваясь рухнул в кровать.

Придя с обеда домой, мы начали "игру". В лицах изображая, как прошел "суд" - так и не дождавшись "подсудного". Сочиняя гневные тирады начальников и транслируя речи выступающих, мы усугубляя проступок, довели его - "до расстрела".

- И что, теперь? - спросил пораженный "людской злобой" Миша, - и никто не встал "на защиту"? Я же - спец!

- Никто - ответили мы.

- Ты, ведь - "пиджак"! Поэтому решением суда, тебя досрочно уволили из рядов вооруженных сил.

- Ты, свободен! "Ручечник"!

- Что же я, теперь маме скажу? - заволновался Миша, - из армии выгнали...

Весь оставшийся день наш товарищ пребывал в глубокой задумчивости, а под вечер, вытащив из под кровати ящики - стал "собираться".

- Ну и хрен Вам всем - бурчал Михрь под нос, - уеду! Из армии, они выгнали...

Мы помалкивали.

Утром следующего дня, Миша решил появиться на службе для получения "обходного". Так совпало, что в этот день, проходило общее построение. На плацу, построив "коробки эскадр" - стоял полк. Перед ним - выступал Командир. Подойдя к своей эскадрильи, наш герой демонстративно закурил. И гуляя за строем как Пушкин - скрестив руки на груди, изредка бросал на сослуживцев гневные взоры.

Первым обратил внимание на беспорядок - начальник штаба. Негодуя, и подавая рукой недвусмысленные знаки, он потребовал немедленно вернуться в строй распоясавшегося "сына".

На законную просьбу нач. штаба - в ответ прозвучало :

- Идите Вы все, на.... Я - дембель !

Фраза эта, была сказана с присущей Мише спокойствием и рассудительностью.

Заподозрив приступ "белой горячки", нач. штаба стал манить несчастного - ласково. Он, подмигивал тому, указывая на место в строю и "делал брови елочкой", но Миха - был непреклонен.

- Не хрен, было меня из армии выгонять!

- Первая. Что у вас там, за "Пушкин" - за строем? - прервавшись, спросил Командир.

Нач.штаба с комэской удивленно переглянулись. Мы - давились от смеха.

"Демобилизованного" поймали и вновь водворили в "ряды".

Заприметив нас на аэродроме, под хохот сослуживцев - Миша, бросался в погоню зажав "монтировку" в руке. Больше в "санатории" он не попадал.

И "честь" Мишиной мамы - была спасена.


Рассказывать о севере и службе - можно без конца.


Полк закончил своё существование в 93-м. Приказом МО он был расформирован и "раздроблен". Страна агонизировала, а вместе с ней - "заглушив движки" умирала авиация. И все, что осталось от неё в Заполярье - зелёный памятник Ли-2, на постаменте у штаба. С бортовым - 39 и силуэтом медведя на боку.

Устав всякий раз бессмысленно "спасать родину", многие написав рапорта - уволились. Молодые и полные сил. 35 - разве это возраст для мужчины.

"Лихие девяностые" рассеяли всех, по карте бывшей большой страны. Судьбы их - сложились по разному. Кто-то - уйдя в "народное хозяйство" стал из "осколков" заново лепить свою жизнь. Единицы сумев "подняться" до сих пор "возят" Тебя, дорогой читатель - на линиях гражданской авиации.

Иные - уже нет. Командиром печального "Когалымского борта" взорванного над Синаем - был, тоже "НАШ"!

Короткий срок Норильского полка - отдельной строкой вписан, в длинную историю покорения севера. Вписан - как яркий и драматичный.

Грустным "памятником" ему - стали брошенные дома в Алыкеле. Со смешной надписью кистью, высоко на фасаде :


"Устинова Лена! Верни долг!".


Вот наверное и все... Да, точно - все!


Но, до сих пор - нанесенные белой краской на бортах "полярные медведи", вызывают у меня щемящие приливы "ностальгии".

Ностальгии по - настоящей дружбе, армейской судьбе и наверное - молодости!


-------------------- 2019 г.