# Паучок

Евгения, Халь Халь

Опубликовано в журнале "Безымянная звезда" 9, 2006. Также опубликовано в журнале Новый дом (Израиль), 7(19) 2009. Рассказ вышел в формате MP3 в сентябрьском выпуске передачи Модель для сборки

Паучок на литэре Для тех, кому удобнее читать там


Паучок


Я пришла сменить тебя, сестра...

Анна Ахматова


- Ненавижу вас, парки! - Не удержавшись, она произнесла это вслух, продолжая печатать курсовую работу по мифологии.

"...Мойры в Греции. Парки в Риме. Три сестры: Клото, Лахесис, Атропос. Клото прядет, Лахесис измеряет и назначает судьбу, Атропос обрезает нить жизни. Некоторые утверждают, что видели парки (cудьбу), но тогда это не женщины, а демоны, - так считал Роберт Мазелло, - известный американский писатель и демонолог."

Александра, - для друзей просто Лекса, - оторвалась от компьютера, облокотилась на спинку кресла и с наслаждением закурила длинную сигарету. Курсовая шла "со скрипом". Вообще-то мифология была ее коньком, но именно парки почему-то всегда вызывали дрожь с легкой примесью отвращения. Скорее всего, из-за того, что во многих старинных книгах богинь судьбы изображали в образе пауков, которых Лекса до смерти боялась. Все эти мохнатые лапки, липкие нити паутины...

-Фу, гадость, - брезгливо поморщилась она, мысленно отгоняя отвратительные образы насекомых.

...Клото прядет... нить сплетается с нитью, случайная встреча в баре, долгая ночь без сна в лихорадочном полубреду поцелуев и признаний; вино, одежда небрежно брошена на пол, мужской силуэт возле окна смутно обозначен карандашной техникой рассвета, прокуренная спальня пахнет чужим присутствием...

...Лахесис измеряет... тонкая нить скользит сквозь старушечьи пальцы, сворачивается петлей, затянувшей в себя маленький спортивный самолет, в котором летели ее, - Лексы, - родители; закручивается вокруг самолетика плотным коконом, и он, внезапно загоревшись, теряет управление, с бешеной скоростью несется вниз, таща за собой нить дыма которую...

...Обрезает Атропос... всего один раз щелкнув ножницами.

Телефон захлебнулся поспешной трелью. Звонил шеф, - как всегда, - не вовремя. Лекса работала в фирме по продаже антиквариата. Гибкий график работы и комиссионные с продаж позволяли учиться в университете.

- Твой выходной отменяется, - начальник обожал лаконичный деловой стиль, пренебрегая даже приветствиями и общими фразами о самочувствии, - поступила новая заявка. Мне совершенно некого послать. Все заняты. Клиентка - взбалмошная старушка желает, чтобы ты приехала именно сегодня. Судя по ее описанию, вещичка - лакомый кусочек. Если все сойдется, - премиальные тебе обеспечены.

Лекса попыталась слабо возразить:

- Но мы ведь договорились, что я не работаю сегодня. У меня завтра последний срок сдачи курсовой!

Шеф обладал редким умением многозначительно молчать. Тишина в трубке сгустилась до осязаемой плотности, и Лекса сдалась:

- Диктуйте адрес. А что за вещь? -

- Гобелен, - в голосе шефа появились ликующие нотки, - возрастом более ста лет и в прекрасном состоянии. Клиентка говорит, что изделие - редкой красоты. Живет она за городом. Место называется "Масличная Роща". Там раньше была большая плантация оливковых деревьев, а теперь просто дом с парком. За Цветочным перекрестком свернешь направо, - карту не забудь прихватить. Если выедешь прямо сейчас, - до вечера успеешь вернуться к своей ненаглядной курсовой. Выйдешь, - сразу позвони мне.

Лекса положила трубку. Электронные часы показывали половину четвертого.

- Ну да, до вечера успеешь. - У нее давно уже закралось подозрение, что начальник был дальним родственником мачехи из сказки о Золушке:

...Дров на месяц наколи, на год кофе намели,

Посади среди цветов сорок розовых кустов

И пока не подрастут, - поливай дорожки тут...

Она быстро собралась. Надела черный свитер, черные же брюки, положила в карман сотовый, ключи от машины. Набросила бежевое полупальто. Подошла к зеркалу в прихожей, собрать длинные светлые волосы в низкий узел. На стекле сидел паучок. Лекса брезгливо поморщилась, и, взяв расческу с полочки под зеркалом, попыталась смахнуть непрошенного гостя, - тот неожиданно прытко побежал в сторону и перескочил на стену. Девушка схватила валявшуюся под вешалкой газету и, вытянув руку, зацепилась рукавом за гвоздик, торчавший из стены. На шляпке осталась бежевая нитка. Паучок ловко повис на ней и внезапно спрыгнул на пол, волоча за собой добычу.

- Гадость какая, - пробормотала девушка, отпирая входную дверь.

На улице моросил дождь, было промозгло и слякотно, обычная погода в конце ноября. Старенький "Фиат" фыркнул, заводясь.

- Не подведи меня, старушка, - она ласково провела рукой по приборной панели.

Город кончился, промелькнули окраины. Через час, приблизительно, показался Цветочный перекресток. Начало смеркаться. Она остановила машину и сверилась с картой. Все верно, здесь нужно свернуть направо. Но все- таки было бы неплохо у кого-нибудь спросить. Всегда лучше перестраховаться. К перекрестку подъехал грузовой "Пежо", кузов которого был доверху набит сельскохозяйственным инвентарем. За рулем сидел крепкий мужчина в клетчатой фланелевой рубашке. Лекса опустила боковое стекло:

- Извините, "Масличная Роща" - это направо?

Мужчина повернул в ее сторону хмурое лицо:

- Направо. А Вам зачем туда? - в голосе послышалось удивление.

"Обычное любопытство сельских жителей"- привычно подумала она.

- Да мне по делу, с хозяйкой нужно переговорить, -

- С хозяйкой, значит, - по его лицу поползла издевательская ухмылка.

- Придумали бы что-нибудь получше. Там давно уже никто не живет, заброшено все, странное это место, недоброе. Нечего Вам там делать, дамочка. Лекса почувствовала себя неуютно под его подозрительным взглядом. Совершенно непонятно было в каком это грехе он ее подозревает. Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: сетка мелких капилляров, покрывающих его лицо, образовалась от неуемного потребления спиртного, под влиянием которого дядя явно находился в данный момент. Возникло желание спросить, сколько порций горячительного он вложил в себя сегодня, но она удержалась от искушения и тронула машину с места. Поворачивая, бросила взгляд в зеркало, "Пежо" по-прежнему стоял на перекрестке. Мужчина смотрел ей вслед.

Темнота сгущалась, придавая странные очертания высоким зарослям, тянувшимся по обе стороны неосвещенной трассы. Фары выхватывали из темноты блестящие пряди усилившегося дождя. Сверкнула молния. От мерного ритма "дворников" и тепла печки клонило ко сну. Лекса протянула руку к радиоприемнику, и, тотчас испуганно отдернула. На электронном табло настройки сидел паучок, и девушка была готова поклясться, что это был тот самый, который сидел на зеркале в прихожей. Рекламный проспект, месяц провалявшийся на пассажирском сидении, пришелся как нельзя кстати, - прихлопнутый им паучок скатился вниз и исчез из виду. Она включила радио, заплясали цифры автоматической настройки на волну, но вместо музыки послышались странные звуки: не то скрежет, не то щелканье. Поиски волны вручную не принесли результата, - щелканье продолжалось. Такой знакомый звук напоминает...

- Ножницы, - невольно произнесла она вслух и почувствовала себя совсем уж неуютно на мокрой ночной трассе с неработающим радио, на всех волнах передающем щелканье. Захотелось услышать живой человеческий голос, - пусть хоть шефа, - лишь бы с кем-нибудь поговорить. Лекса сбросила скорость и осторожно ведя машину одной рукой, другой вытащила мобильник из кармана. Попыталась набрать номер. На экране загорелась надпись: "В данный момент абонент недоступен". Она совсем уж было отчаялась, но вдруг заметила, что ряд кустарника справа оборвался, открывая указатель: "Масличная Роща. Частная территория. Въезд запрещен".

- Слава Богу, - произнесла она с облегчением. Машина въехала на длинную парковую аллею, засаженную оливковыми деревьями. Вокруг царило запустение. На заросших бурьяном лужайках валялись разбитые статуи античных богов и героев. Правое колесо "Фиата" едва не задело голову Медузы Горгоны. Фонари не горели. В конце аллеи смутно белела громада особняка. Засмотревшись на обломок очередной скульптуры, Лекса едва не врезалась в большой разбитый фонтан перед домом, внезапно выросшим прямо перед ней.

-Да что это со мной сегодня, - она провела рукой по глазам, отгоняя наваждение, а мне-то показалось, что до дома, по крайней мере, метров 150.

Здание было огромно. Некогда белая краска облупилась, обнажая каменную кладку. Фасад подпирали многочисленные колонны. Над массивной входной дверью тускло золотилась полустершаяся надпись по-древнегречески. Особняк был погружен во тьму.

Лекса сидела в машине, не решаясь выйти. Судя по всему, пропойца на перекрестке был прав: здесь действительно никто не живет. А над шефом просто подшутили конкуренты. Она помедлила еще несколько минут, а потом решительно повернула ключ зажигания, намереваясь немедленно убраться восвояси, подальше от этого гиблого места. И вдруг зажглись все окна на всех трех этажах. Входная дверь пронзительно скрипнула, открываясь, и на пороге возник женский силуэт с поднятой в приветственном взмахе рукой.

Лекса вышла из машины и поднялась по широким выщербленным ступеням.

- Добрый вечер, следуйте за мной, - произнеся это, женщина отступила, освобождая проход, и немедленно повернувшись спиной к гостье, быстро пошла вглубь дома по длинному коридору.

- Ну и обращение с гостями, - негодовала Лекса в душе, едва поспевая за хозяйкой дома, - а бабуля-то прыткая. Внутренне убранство дома поражало своей роскошью, создавая резкий контраст с внешним запустением. Стены, задрапированные тяжелыми тканями, украшали массивные бронзовые канделябры с плавящимися в них ароматическими свечами. Огоньки плясали, отражаясь на черном полупрозрачном камне, которым был выложен пол.

Они вошли в богато обставленную гостиную, и девушка, наконец, смогла разглядеть владелицу особняка. При ближайшем рассмотрении "старушка" оказалась женщиной неопределенного возраста. Ей, в равной мере, могло быть и 40 и 60. Единственной деталью, выдававшей почтенный возраст, был скрипучий старческий голос. Ростом невысокая, - она была прекрасно сложена. Стройную женственную фигуру подчеркивало платье из неокрашенного льна с широкими длинными рукавами, перехваченное в талии обручем из серебристого металла. Роскошные волосы цвета пшеницы свободно падали на плечи. Лицо... лицо принадлежало редкому типу классической красоты, но было до странности неподвижным, как маска.

- Статуя, - подумала Лекса, - ну чистой воды античная статуя. Наверняка, последствия многочисленных пластических операций.

- Извините, - обратилась она к женщине, - могу я посмотреть гобелен?

- Гобелен, - хозяйка дома произнесла это слово медленно, словно пробуя на вкус, - ах да, конечно. Это здесь.

Она открыла маленькую неприметную дверь в углу гостиной и жестом пригласила девушку войти. Лекса переступила порог, комната была темной.

- Простите, вы забыли зажечь свет. Громкий щелчок запираемого замка послужил ей ответом. Девушка была настолько изумлена, что потеряла дар речи. Одна, в полной темноте, она постояла несколько мгновений неподвижно. Рядом послышался тихий шорох. Он-то и послужил детонатором, взорвавшим бомбу страха. Ноги стали ватными, в горле пересохло, позвоночник сковало холодом. Она сглотнула тяжелый ком в горле и закричала:

- Выпустите меня немедленно, откройте дверь, - и бросилась назад к двери, но нащупала лишь мокрую кирпичную стену. Прижавшись к ней спиной, вытянула вперед руки. Пальцы натолкнулись на точно такую же кирпичную кладку. Oна судорожно ощупала пространство справа и слева, - везде одно и тоже. Заперта в каменном мешке! Ноги подкосились, она обессилено сползла на пол. И вдруг крошечная каморка заполнилась зеленоватым свечением, и все пришло в движение. Cтены начали стремительно расширяться, буквально помчались в стороны, пол резко ушел вниз, и Лекса покатилась по откосу. Раскинула руки, пытаясь зацепиться за что-нибудь, но захваченная вихрем движения, потеряла сознание.

Яркий свет слепил глаза даже сквозь сомкнутые веки. С трудом приоткрыв глаза, оглушенная, она медленно приподнялась. Прямо перед собой увидела распахнутую дверь.

За дверью было ...

...Лето. Mаленький частный аэродром утопает в жарком мареве предполуденного зноя. Мама в цветастом платье наклоняется поцеловать Лексу, но девочка уворачивается, упрямо мотнув головой.

- Не обижайся! И соскучиться не успеешь, а мы уже вернемся. Ты еще слишком маленькая для полетов. Мы с папой только сделаем пару кругов над городом, и сразу назад. Будь послушной девочкой и собери нам букет.

Они поднялись на борт самолета, а Лекса в сердцах пнула ногой валявшуюся в траве бутылку из-под кока-колы. Обида душила, и откуда-то появилось тайное знание: ее обижать нельзя! Девочка сорвала одуванчик, потрепала стебелек, и

вытянув из него нить, пошла навстречу взрослой Лексе, а нить тянулась за ней, удлиняясь, разматываясь, наливаясь пурпурным цветом. Малышка подошла вплотную к дверному проему, и девушка бросилась к ней, но натолкнулась на невидимую преграду. Девочка улыбнулась ей и прижала нить к стеклу. Неизвестно откуда взявшийся паучок подхватил край и заметался по прозрачной преграде, свивая причудливый узор, и где-то там, в центре узора запутался, заметался маленький самолетик, и захлебнувшаяся слезами взрослая Лекса, била кулаками по стеклу, пытаясь выцарапать его из смертоносной петли, а рядом отчетливо щелкнули ножницы и самолетик заскользил вниз. A девочка улыбалась, и улыбка ее все больше напоминала злобную гримасу.

Лекса не знала сколько продолжалось горестное оцепенение; просто скорчилась на полу, прижавшись щекой к холодному камню, а сзади медленно открывалась вторая дверь и женский голос властно приказал:

- Смотри! -

... Полутемный бар утопал в клубах табачного дыма, за плотной завесой которого медленно двигались танцующие пары, подчиняясь отупляющему ритму транса. Эдди размешал лед в стакане, поиграл дорогой зажигалкой:

-Послушай, Лекса! Ты классная девчонка, но не люблю я эти длительные отношения. Мой кайф - одна ночь. Как охота, понимаешь?, - oн приподнял ее подбоpодок двумя пальцами, чуть наклонил свою тщательно причесанную голову, заглянул в зеленые глаза, и отшатнулся, растерявшись. Такую горькую обиду, вот-вот прорвущуюся едва сдерживаемыми слезами, прочел он там, что понял: сегодня легкого прощания не получится. И обычный в таких случаях дежурный "треп" неуместен. Чутье профессионального охотника подсказало: лучше уйти молча. В глубине души завозился червячок подозрения, что все это добром не кончится. Tаких, как она, нельзя обижать! Лекса молчала, упорно изучая полированную поверхность стойки бара. Эдди пошел к выходу, пробираясь среди танцующих, ощупывая взглядом особенно симпатичных девушек. A Лекса поглаживала кончиками пальцев теплое дерево стойки, пока не нащупала кончик нити, и тогда она потянула ее, и нить сползла на пол, змеей зашуршала по стеклу, к которому с другой стороны прижалась та - вторая - Лекса, и снова тот же расторопный паучок метался, старательно плетя узор смерти, но на этот раз не было самолетика, а был пьяный водитель, который неудачно дал задний ход, и был Эдди, расплющенный между задним бампером и стенкой тупичка, в котором находился бар. И все это: крики водителя, предсмертный хрип и кровь на асфальте, потонуло в сложном плетении паутины, а та Лекса, которая смотрела на это все из старинного особняка, тихо шептала:

- Это не я! -

Eй просто хотелось спать, спать ...

...Она постепенно выныривала из глубокого омута сна. Hе было сил открывать глаза.

- Пожалуйста не надо больше, - мысленно обратилась она неизвестно к кому. - Я больше не смогу! -

- А больше ничего и не нужно, - проговорил женский голос где-то там, за опущенными шторами век, - ты все уже знаешь, сестра!

Лекса открыла глаза и обнаружила себя лежащей на полу огромного зала в форме морской раковины. Она встала. Прямо перед ней стояли три огромных массивных трона из розоватого мрамора. На них восседали три совершенно одинаковых хозяйки дома. У одной из них на коленях покоилось веретено, вторая держала в руках весы, третья поигрывала золотыми ножницами, и на спинке ее трона сидел черный ворон, поблескивая бусинками глаз.

- Это не я, - запинаясь прошептала Лекса. -

- Это не я! - шепот перешел в крик.

- Я никого не убивала! -

- Это верно, сестра, - проговорила сидящая посередине, - ты не убивала, ты просто измеряла и назначала, потому что...

...лица всех сидящих женщин скрыло марево, внезапно сгустившееся в воздухе, и когда оно рассеялось, три одинаковых Лексы смотрели на стоящую напротив, пришедшую сюда в качестве гостьи...

- Ты и есть судьба! Александра... Лекса... Лахесис... Парками не рождаются - ими становятся. Не все, конечно, лишь избранные, и пребывают ими до определенного срока. Мой срок истек - теперь твоя очередь!

- Но как? Почему я? -

- Потому что когда избранным, - таким как ты, - бывает очень больно, они прядут свою собственную нить: из боли и слез. Твой собственный мир. Твой гобелен жизни. А я уйду в тот момент времени, когда боли еще не было, и твой узор не был соткан.

Женщина спустилась с трона и подошла к Лексе.

- Ты пришла сменить меня, сестра! - Она взяла девушку за руку. Пронзительно крикнул ворон, и все закружилось в сумасшедшем вихре и маленькая черная ...

...точка застыла в пушистой серединке цветка.

- Паучок, - догадалась Александра. - Паучок забрался в одуванчик. - Пусть сидит, - решила девочка. Он не испортит чудесного букета, который она собрала для мамы.

Маленький спортивный самолет зашел на посадку. Забавно подпрыгивая, пробежал по взлетной полосе. Александра звонко расхохоталась. Все сегодня смешило и радовало, потому что было утро упоительно-долгого летнего воскресенья. Впереди ждала лодочная прогулка на озере в парке, мороженное, мультики в летнем кинотеатре. Смешные мультики. И родители были смешными: они так беспокоились, чтобы дочка не оскорбилась на то, что её не взяли полетать на самолете над городом. А она и не обиделась вовсе. Чего обижаться? Ей и здесь не скучно, да и букет для мамы собрала.

Родители бежали к ней, широко раскинув руки для объятья. Отец успел первым, - подхватил на руки, закружил и посадил к себе на плечи. Александра устроилась поудобней и протянула маме букет.

- Какая прелесть, - женщина спрятала лицо в цветах, глубоко вдохнула сладкий, слегка терпкий аромат.


- Девочки, кругом марш, кататься на лодке, - шутя скомандовал отец. И они пошли в сторону длинной тенистой аллеи, ведущей к озеру.

Александра запрокинула голову. Ослепительно-синий купол неба. Высоко-высоко кружит одинокая птица. Маленькая черная точка.

- Как паучок в цветке, - подумала девочка.

Внезапное видение заставило её задрожать: теплая пушистая сердцевинка, открытая и беззащитная, и гадкие липкие паучьи лапки, жадно вцепившиеся в сладкую желтизну одуванчика. И рядом, - сквозь тонкую ткань лепестка, - нежные мамины пальцы, сжимающие букет. Страх сжал горло, царапнул коготками по спине, разлился холодом по телу, как будто лето кончилось, и внезапно наступила лютая зима.

- Плохо, плохо, очень плохо, - забормотала девочка. -

Cвесилась с отцовского плеча, потянулась к букету и крепко вцепившись в него, резко рванула на себя. Мать, растерявшись, выпустила цветы из рук, - желтые звездочки в беспорядке рассыпались по траве. Девочка спрыгнула на траву и, упав на колени, начала судорожно рвать цветы. Она хватала их, крепко сжимала в кулачках, растирая в пыль хрупкую красоту.

Родители застыли на месте, обмениваясь встревоженными взглядами, не решаясь прервать эту внезапную вспышку жестокости. Длинные светлые волосы Александры рассыпались по плечам, скрывая искаженное злобной гримасой лицо. Большие зеленые глаза девочки сузились, окруженные сеткой глубоких старческих морщин, рот застыл в оскале, нежные детские щеки ввалились внутрь.

Изорвав почти весь букет, яростные пальцы добрались, наконец, до того цветка, в котором сидел паучок.

- Попался, - злорадно прошептала Александра.

Большой и указательный пальцы намертво сжали паучка, растирая его в кашицу. Темная капля стекла по детскому обкусанному ногтю, и задержавшись на мгновение, словно прощаясь, сорвалась вниз. Александра вытерла руку о платье.

Теперь она точно знала, что все будет хорошо.


1