# Грязная история от Эллочки

Жорж Швецов

В этом сборнике будут рассказы, которые я пишу прямо сейчас. Одни закончены, другие в работе. По мере написания, буду добавлять ...

Грязная история от Эллочки

Пролог

Я не проститутка. Я нормальная женщина. Но жизнь повернулась так, что мне пришлось пойти работать в массажный салон. Всё началось семь лет назад. Валера, мой муж, поехал в командировку. Мой муж служил в полиции, в отряде спецназа. Командировка была в Чечню. Я была против. Но он сказал, что ему пообещали повышение.

- Три месяца, Алла. И я майор. А там и пенсия через два года. Создам охранную фирму и тебе больше не надо будет учить оболтусов.

- Я боюсь, Валера. Ведь это Чечня Там убивают. Я боюсь ...

Валеру не убили. Но .... Ранение было очень тяжёлое. Ему сделали две операции, выписали и сказали, что нужна пересадка органов и озвучили цену. Таких денег у нас не было. Валера стал инвалидом первой группы. Неподвижным. Мне самой пришлось ухаживать и обихаживать его. Денег на сиделку не было. Зарплата у учителя мизерная, а вся Валерина пенсия и выслуга уходили на лекарства. Импортные. От наших, российских, ему становилось только хуже. Мне ещё повезло, что не арестовали ни разу посылки с лекарствами из-за границы. В Москве вон было такое. Ещё благодарю бога, что не завели деток. Где бы они сейчас были?

Алика я не узнала. Ну и времени уже много прошло. Да и моложе он был. Алик - это одноклассник моего мужа. Я была в администрации. Пыталась оформить льготу на оплату квартиры. Женщина, в кабинете, посчитала и сказала, что максимум, на что я могу рассчитывать - это сотня.

Сто рублей. И собирать надо кучу документов.

Я шла к остановке.

- Алла!

Я обернулась, надеясь, что это не меня. Он улыбался, подходя ко мне. Первое впечатление - типчик. Потом вспомнила, что у него такое погоняло было в школе.

- Привет! Не узнаёшь?

- Нет - мотнула я головой.

- Мы с Валеркой учились в восьмом. А ты в десятом. Он уже тогда говорил мне, что пойдёт в армию. В спецназ. А когда вернётся, женится на тебе. Как он, кстати?

Не люблю я жаловаться, но тут разнюнилась. Алик выглядел сочувствующим, и предложил подвезти домой. Я не разбираюсь в марках автомобилей, но у Алика была наверное дорогая и не наша. И у него был водитель. И телохранитель. Мы сидели в салоне, за стеклом, и Алик предложил вино. Там у него был целый бар. И салон был на шесть персон. Я уже вспомнила Алика. Обычно запоминаешь тех, кто либо старше тебя на год, либо на год моложе. Но Алика я вспомнила. Уже после школы, кто-то рассказывал, что он откосил от армии. Тогда шла вторая Чеченская и вероятность, оказаться там, была вполне реальной. Мама его отмазала. Она работала в администрации. То ли замом мэра, то ли помощником.

- Можно я зайду? - когда мы остановились у подъезда.

Я забыла, что не успела убрать горшок, перед тем как поехать в администрацию и согласилась. Но Алик сделал вид, что ничего не унюхал.

- Привет, корифан! - Алик присел на корточки перед кроватью - Он никого не узнаёт? - Алик встал - Алла, можно воды?

Мы зашли на кухню.

- Алла, вот моя визитка - Алик положил на стол карточку - Ты работаешь? Сиделка есть?

- Нет и нет.

- На бирже?

- Нет.

- А на что вы живёте?

- На пенсию.

- У него есть шансы выкарабкаться из этого состояния?

- Нужны деньги. Большие. Врачи говорят, что ещё не всё потеряно.

- Сколько?

- Алик.

- Сколько, Алла?

- Десять с половиной миллионов.

- Баксов?

- Рублей.

- Разве это большие? Я дам. Он мой друг. И я ему обязан. Меня раз хотели поколотить, а Валера, он тогда боксом занимался, их поколотил. Славик, мой водила, завтра привезёт. Я позвоню перед этим. Твой сотовый?

Я продиктовала номер. Алик набрал и сделал звонок.

- Алик, спасибо. Но я не знаю, когда смогу отдать.

- Когда разбогатеете. Алла - он глянул на часы - У меня свидание через полчаса. Я пойду. Всё будет хорошо. Не отчаивайся.

Он ушёл и на фоне аромата его духов, я остро ощутила запах каловых масс и мочи.

Деньги Славик привёз, как и пообещал Алик. Сам он позвонил за полчаса до этого. Славик выкладывал на стол пачки денег, а я стояла и смотрела. Я никогда ещё не видела столько денег.

- А расписка? - когда Славик, выложив деньги, застегнул сумку и пошёл из кухни.

- Алик не говорил о расписке - бросил он, даже не повернувшись.

- Подождите! Я ему позвоню.

Но телефон Алика был недоступен. Я набрала несколько раз. Но он не отвечал.

- Ну я пошёл. Сама с ним договоришься.

Я закрыла за Славиком дверь и ещё раз позвонила Алику. Но он был недоступен. Деньги свалились, как манна небесная. Я стояла на кухне и пялилась на пачки. И набрала клинику. Но когда я объяснила, что готова заплатить за операцию, мне ответили, что прошло уже два года и расценки выросли. А когда я спросила, сколько теперь стоит операция? У меня опустились руки. Операция стоила тридцать два миллиона, и аванс не меньше половины. У меня была огромная сумма денег, но толку с них не было никакого.

Телефон видимо уже звонил несколько секунд. Но я ничего не слышала.

- Алло

Это был Алик.

- Алла, ты звонила несколько раз. Я отключаю сотовый, когда у меня деловая встреча. Ты что-то хотела сказать? Славик привёз деньги?

- Да. Но ...

- Что, Алла?

Я вздохнула - Алик, спасибо. Скажи, куда привезти деньги.

- Алла, что случилось?

- Операция подорожала и стоит теперь тридцать два миллиона ...

- Из-за этого?

Я молчала, не совсем понимая, куда он клонит.

- Алла, Славик завезёт недостающую сумму. Но не сегодня. Завтра. Надеюсь, за ночь, они не успеют поднять расценки - Алик хохотнул - Извини Алла. Я понимаю, тебе не до шуток.

- Алик, я не знаю как тебя благодарить ... и я не представляю, как буду рассчитываться.

- Из-за этого не переживай. Но гарантия, какая-то, всё же нужна ...

- Расписка? Я подпишу, Алик.

- Нет, Расписка не нужна. Алла, ты позвони в клинику, и всё что нужно оговори. И если нужен аванс, перечисли. А потом я позвоню. Сам. Удачи.

Славик привёз деньги и также выкладывал пачки на стол на кухне. Я позвонила в клинику и мне сообщили счёт, на который нужно перечислить аванс. Я пошла в отделение сбербанка. С сумкой, набитой пачками денег. О том, что это может быть опасно, я даже не подумала. Я пребывала в какой-то эйфории. Впервые, за семь лет, забрезжила надежда. У кассира, в банке, глаза полезли на лоб, когда я выкладывала деньги.

Я возвращалась домой с пустой сумкой. И в голове тоже была пустота. Было желание напиться. Впервые в жизни. Я сидела на кухне, когда позвонил Алик.

- Алла, ну что?

- Перевела аванс. Когда деньги пройдут, они позвонят и назначат дату операции. Завтра поеду оформлять договор.

- Ты заплатила половину?

- Да

- Остальные положила на счёт?

- Нет, Дома .... - и мне опять стало не по себе.

- Алла, открой счёт до востребования и деньги положи на него.

- Почему я сразу об этом не подумала? Сейчас схожу. Спасибо, Алик - и вспомнила - Ты хотел что-то сказать ещё? Про гарантию.

- Алла, я хочу предложить тебе работу ...

- Алик, спасибо, но я же сижу с ...

- Сиделку я оплачу. На месяц. Потом сможешь сама оплачивать услуги сиделки. У меня есть массажный салон. Афродита. Может быть слышала?

- Нет. А какой массаж? Лечебный?

- И лечебный тоже. Но основное - эротический. В салон нужен администратор. И ты подходишь. Молоденькие девчонки с работой не справляются. Вот моё предложение, и моя гарантия.

Алла молчала.

- Алла? Я понимаю о чём ты думаешь. По закону, массажные салоны не могут оказывать сексуальные услуги. За это предусмотрен срок. А я законопослушный гражданин. С ответом не тороплю. Но сиделку оплачу. Ах да. Я же забыл сказать о зарплате. Пятьдесят тысяч. Выплата каждую неделю, равными долями. Алла, ты подумай. Удачи.


Знакомство

Валеру оформили и забрали в клинику. На регистратуре я расписалась в договоре. Подошёл лечащий врач - Александр Евгеньевич - представился он - Супруга?

- Да - видимо я выглядела измученной.

- Вам сейчас не надо ни о чём беспокоится и переживать. Да, мы должны уточнить диагноз, сделав все необходимые анализы и процедуры, но прогноз хороший, даже с учётом того, что после ранения вашему мужу не оказывалась специальная медицинская помощь. К пациенту в таком состоянии нет надобности часто приезжать. Мы позвоним, когда будет назначена дата операции. После операции, реанимация - неделя, как минимум. Оплатить оставшуюся часть вы можете после операции.

- Не подорожает?

- Нет. Стоимость, указанная в договоре, не корректируется. А вот после реанимации, когда вашего мужа переведут в реабилитационный центр, уже можно будет навещать.

- А реабилитационный за отдельную плату?

- Да. Но там оплата посуточная и насколько я помню, но нужно уточнить, две с половиной тысячи за сутки. Телефон центра, в договоре есть.

Когда я вышла на улицу, позвонил Алик. Узнав, что я была в клинике, спросил - Алла, мы сейчас можем поговорить?

После разговора с лечащим, как будто камень с души упал и я ответила - Да.

- Алла, ты тогда там подожди, Славик подъедет. Ты как?

- Да камень с души упал. Спасибо, Алик.

Минут через восемь подъехал Славик. Вышел, открыл дверь в салон - Там вино есть, если нужно расслабиться - и сунувшись, ткнул куда то пальцем. Какая то шторка сдвинулась и я увидела целый бар с коллекцией дорогих импортных вин.

Я села в салон и выбрала Мадейру.

- Я открою - Славик открыл бутылку вина и поставил в углубление - фужеры там - но я уже увидела - Спасибо, Слава.

Он улыбнулся - можно Славик - и осторожно закрыл дверь.

Продолжение пишется


Щас перечитал, и аж мурашки забегали по спине. Дело в том, что история то не

выдумана. Ну понятно, что пришлось придать художественную форму. Вспоминаю

подробности, и волосы на голове, которых там уже лет семь нету, начинают шевелиться

...

23.06.23


Хвост кобылы


Он рассказал мне об этом, будучи под сильным воздействием алкоголя. Я тоже много выпил и был сильно пьян. Но его рассказ поразил грязными подробностями, непристойностью, цинизмом и предельной откровенностью. Мне, даже сильно пьяному, показалось это отвратительным, омерзительным и отдающим такой вонью (не могу подобрать другого слова), что ещё несколько дней, после, во рту был привкус свежего говна и преследовал его запах. Я привожу эту историю без ремарок, чтобы и вы ощутили то, что пережил я.

Мы познакомились на поминках. Сам я городской, уже больше сорока лет. В деревеньку, где жил до семнадцати лет, приехал, чтобы сходить на могилки к родителям. Я уже на пенсии и на работу мне не надо в понедельник. Но я всё же не хотел оставаться, больше чем на пару дней. В родительском доме жили уже другие, а я ночевал у троюродной сестры, с которой росли и играли с самого раннего детства. Сестра и сказала мне, что в воскресенье будут хоронить Мишку, моего одноклассника.

- Останешься, Ром?

- Мишка? Он же на год меня моложе. А что случилось то, Галь?

- Да всякое говорят. Кто говорит самогонкой траванулся, а некоторые говорят, что Машка его траванула. Типа, если не она его, то он её убил бы.

- Машка? Это Фролова что ль?

- Ну да.

- Постой, Галь, Машка то здесь причём? Она же за Серёгой Фроловым замужем. Была.

- Ром, ты когда последний раз к нам приезжал?

- Да недавно, Галь.

- Семь лет, Ром. За семь лет знаешь сколько воды утекло? На кладбище пойдёшь и увидишь. Ну так чё, останешься на поминки?

- Подожди, так она развелась что ль с Серёгой?

- Нет. Серёга умер пять лет назад. А почему по дереве слухи то идут, Ром. Ведь с Серёгой то же самое случилось.

- Траванулся самогонкой, или траванула?

- Никто не разбирался. Потому что и разбираться то некому. Детей у них не было. Серёга её ревновал и гонял частенько. И бивал, бывало. Ну, было за что. Машка то слаба на передок. У нас тут только ленивый на неё не слазил, да ты вот - Галя усмехнулась.

- Так он знал о её похождениях?

- Ром, это ж деревня. Тут все всё про всех знают.

- Опять какая-то нестыковочка, Галь. Мишка тоже знал, какая Машка, и сошёлся с нею?

- Да он сох по ней с самой школы, Ром. Ну ты то знаешь об этом. И не женился, всё ждал когда овдовеет. Серёга то всё на сердце жаловался. Мишка и говорил ей - Вот Серёга отойдёт в мир иной я тебя и приберу к рукам. А Машка то с прибабахом. Ну ты знаешь её, Ром. Она, чуть выпьет где на гулянке, так и полилось из неё, как из помойного ведра. У моего-то - говорит - хуёчек маленький, в моёй болтается, как младенчик в лохани. Ни разу от него не кончила. Ток для жопы и подходит. Да и жопу уж разъебли мне. Никакого удовольствия от секса, с муженьком, не имею. Ой, Ром, не хочу даже говорить об этом. Такая грязь. Такая мерзость. Есть тут у нас один. Он лет семь назад и приехал в нашу деревеньку. Уже через два дня, все бабы только об его хуинушке и говорили. Срам! Ну Машка то первая с ним и поразвлеклась. Так она, Серёге то, об этом сама и рассказала. Ой, Ром - сестра качала головой - Ведь чуть до убивства не дошло. Этот то, приезжий, плюгавенький, вертлявый, склизкий какой-то тип. А Серёга-то под два метра, кулачищи пудовые. Ну спасло этого, что Серёга не догнал его. Пьяный был вдрызг. А тверёзый то он, и мухи не обидит. Да и любил он Машку сильно.

Заинтриговала меня сестрёнка, торопится мне некуда и я решил остаться.

Поминки устроили дома. Машка, даже в свои шестьдесят, была очень аппетитной и привлекательной бабёнкой. Сексапильностью от неё несло за версту. Толик, так звали этого, пришёл уже когда в доме остались только самые близкие. Я как бы и не очень близкий, но Машка сама попросила меня остаться и посидеть ещё. Она хоть и не выглядела шибко убитой горем, но пару раз смахнула слёзы украдкой.

- Ром, не уходи. Побудь ещё - подошла Машка, когда я, в тесной прихожей сельской избы, стал натягивать курточку - Вы же дружили с Мишкой. Я помню; вы всё время вместе играли.

Я остался. А когда пришёл Толик, все, кто ещё был в доме усопшего, молча собрались и ушли, даже не поздоровавшись с ним.

- Толик - протянул он мне руку, и я сжал её. Он ответил крепким пожатием и всмотрелся в меня, словно прощупывая. Ладонь была сухая, тёплая и мозолистая. Взгляд цепкий, Волосы на голове, хоть и с сединой, были ещё густые. Стрижка короткая, бобриком. Лицо показалось плосковатым, а цвет глаз я не разглядел, в прихожей не было света. Нос был прямой, с хищной горбинкой, губы растягивались в улыбку, обнажая ряд желтоватых зубов.

- Помянем усопшего - сказал он и шагнул в комнату, где стоял стол.

Мы сидели втроём за столом. Машка, подперев голову рукой, смотрела в темень за окном.

- Ну чё ты расселась? Водки неси - Толик захмелел и язык у него развязался - Стол от закусок ломится, а водяры нету.

Машка смахнула слезу, утёрлась уголком чёрного платка, встала и вышла из комнаты.

- Ты не думай чего. Поди уж наговорили с три короба - он зацепил вилкой огурчик и с хрустом раскусил его.

Вернулась Машка, с двумя бутылками водки. Запотевшими.

- Оо, сразу веселее стало - Толик скрутил крышечку с одной и разлил по стаканам. Машкин наполнил на четверть.

- Ты не нажирайся - Машка с брезгливой улыбкой смотрела на Толика - Сегодня не будет ничего.

- Вот поэтому и нажрусь - ответил он ей и опрокинул стакан, осушив залпом.

Я выпил в два глотка, водка уже не лезла. Мы закусывали молча.

- Ты горячего то дашь? Первое али второе - Толик, мутными глазами, их цвет я так и не смог разобрать, смотрел на Машку.

- И первое, и второе есть. Уже не сильно горячее. Времени то сколько прошло - Машка глянула на старинные ходики (точнее под старину, но от батарейки) - Греть, спецально для тебя, не стану. Я устала сегодня - Машка опять встала и вышла из комнаты, и тут же вернулась - Ой Ром, ты чё будешь: первое или второе?

- Ты чё спрашиваешь-то? - вскинулся Толик - Неси давай и первое, и второе.

- Раскомандовался - но сказано было беззлобно, и Машка, развернувшись, ушла на кухню.

Под наваристый борщ мы прикончили одну и Толик скрутил крышку со второй.

- За Мишку - Толик держал стакан и смотрел на Мишкин портрет, на тумбочке, с которой был убран телевизор - Любил он Машку, а эта проблядь гуляла от него ...

Машка скривилась, губы дрогнули и пьяные слёзы потекли по щекам - Я любила его - и она залпом выпила водку из своего стакана - Пойду посуду мыть. Допивайте. Больше не будет - Машка хотела встать, но не смогла.

- Завтра помоешь. Иди ложись. Водка в кладовке? - Толик встал и тронул Машку за плечо - Помочь?

Она повела плечом - Сама. Посижу ещё с вами. В кладовке.

Толик вышел и вернулся с запотевшей бутылкой водки. Когда стал разливать, я придержал его за руку - Мне хватит - Машке он не налил.

- Земля ему пухом.

Мы выпили. Закусывали салом и деревенской колбасой.

- Машка сказала вы друзья были? - Толик смотрел на Мишкин портрет - Но ты вроде старше его?

- На год - я тоже смотрел на потрет усопшего.

- А Машка сказала вы одноклассники. Второгодник, что ль? - Толик наливал ещё водки - А Машка говорит, ты учёный.

- Да какой учёный? Образование высшее. У меня день рождения в октябре, вот так и получилось: класс набрали из шестилеток. У них то день рождения в сентябре. Им в сентябре по семь, а мне в октябре восемь.

- Учёный. У Машки вон вобще восемь классов.

- Оий! А у тебя прям больше?

- У меня больше.

- Да не про твою елду!

- Я девятый не закончил. На второй год оставили. А я ушёл из школы. Коров пас да скотником, на ферме, до армии работал. А ты служил?

- У нас военная кафедра была. Я лейтенанта получил по окончании.

- Офицером служил?

- Нет. Я в командировку съездил. В семьдесят седьмом, на полгода. В Эфиопию. Зачли как службу.

- Ой Ром, а мне Серёга рассказывал, как твоя мамка, с ним, через стенку в кладовке переговаривалась, тебя изображая - Машка оживилась - Расскажи, Ром?

Толик смотрел на меня мутными глазами и щерился жёлтыми зубами - А что было то?

- Даа - я улыбнулся, вспоминая - Было дело. Мы тогда в восьмой перешли. А ты?

- А я в шестой. Мокрощелка ещё была совсем - безо всякого стеснения ответила Машка - Он с Веркой был? Верка то старше вас была, а дружила с Серёжкой.

- Да, с Веркой. Её отец у нас в школе завучем был. Фронтовик.

- У него двух пальцев на левой руке не было - вспомнила Машка - И хромал он сильно. Из-за осколка. Это он в клубе рассказывал. На день Победы - у Машки затуманились глаза.

- Так чё в кладовке то? - Толик разлил остатки и мы выпили - А чё, печку не топила сёдни?

- Да пусть немного выветрится.

- Да вроде нету запаха - Толик потянул носом

- Да ты водкой нюх заглушил. Есть. Тебе то что? Ночевать что ль собрался?

- Да какой ночевать? Уж рассветёт скоро. Расскажи - Толик жевал бутерброд из куска хлеба, колбасы и сала.

- Летом это было. После седьмого класса. Я на лето уходил в кладовку ночевать. Дом то у нас на двоих хозяев был. В комнатах то стены, а в кладовке перегородка из досок. Как-то уже улёгся и засыпать даже стал, вдруг слышу шёпот у соседей. Притаился, прислушиваюсь не дыша. Ну понял, что Серёга девку привёл. Кого? Непонятно. Но дружил он с Веркой. Они шепчутся, возня какая-то, а я ссать захотел. Невмоготу. Сполз потихонечку с полатей, вышел из кладовки неслышно и открыл, и закрыл дверь, которая из сеней в дом. А она у нас скрипучая была. Ну, чтоб услышали они. Сходил на улицу. Возвращаюсь. Захожу в сени, Закрываю входную дверь и захожу в дом. Папка телек смотрит, а мамка ... А мамки нет. Я воды попил и хотел в кладовку вернутся. Открывается дверь и мамка заходит, и улыбается заговорщически, и палец к губам прикладывает, и меня тянет в угол, к печке. Я ничего понять не могу. А она мне шёпотом, на ухо - Я в кладовке сейчас с Серёжкой разговаривала через стенку. Он там с Веркой Онищенко. Я шёпотом говорила, чтобы он подумал, что это ты. Ты иди в кладовку, я ему сказала, что пошёл попить. Только меня не выдавай - глаза у мамки озорно блестели и она, довольная, что подслушивала и провела соседа, улыбалась. Я вернулся в кладовку, уже не скрываясь, лёг на полати.

Серёга сразу - Ромка, это ты?

- Я - отвечаю.

- А перед этим - он - мамка была?

- Нет я был - отвечаю.

- Да не ври мне, Ромка - это Серёга - Я сразу понял, что это твоя мамка была. Ну и мамка у тебя! Потом Серёга не раз вспоминал это, и с восхищением говорил о мамке. Ещё говорил, что чуть не поверил, что это был я. Но стиль её речи, хоть и шёпотом она говорила, и короткими фразами, отличался от моего, и видимо это и насторожило Серёгу.

Машка, подперев голову, слушала улыбаясь. Толик хмыкнул, выражая своё отношение к истории, почти пятидесятилетней давности.

- Аа - встрепенулась Машка - у этого ток одно на уме.

- У тебя прям другое - беззлобно огрызнулся Толик.

- Ну я пойду - я попытался встать и не смог. Ноги не слушались, голова кружилась - Ччёрт! Посижу ещё.

- Ой Ром, да сиди хоть всю ночь. Если дурно, вон иди ложись на диван - Машка встала - Я щас разберу. Ну чё ты пялишься? Сказала же: сегодня не будет.

Машка ушла в другую комнату и слышно было, как она разбирает диван.

- Любила она его - Толик смотрел на Мишку.

- Любила, и гуляла?

Толик сморщился - Тебе не понять. У тебя видно всё сразу. А у Машки раздельно.

- Что раздельно? - я действительно не понял, о чём идёт речь.

- В Мишке она любила человека, мужика. А во мне - он опустил глаза - хуину. А меня - он ткнул себя в грудь кулаком - презирает.

- Нуу, завёл свою волынку - Машка стояла в дверях комнаты - Я уж тебе сто раз говорила: если б не хуинушка твой, я б с тобой и срать рядом не села!

Толик криво ухмылялся - Ну расскажи Роману, как ты забавлялась с муженьком.

- Не с Мишкой же - Машка присела к столу - Это ты меня надоумил.

- Ну ты наклюкалась Мариванна - качал головой Толик - Хвост кобылы - это твоё ноу-хау. Рассказывай.

Машка как-то похотливо облизнулась, глаза умаслились. Она поёрзала, и поглядывая на Толика, словно ожидая от него подтверждения правдивости своего рассказа, начала - Не любила я Серёгу. Я Мишку любила. Но Мишка был робкий. Всё цветочки мне дарил. В глаза заглядывал. Провожал до ворот. Как в той частушке прям: как телёнок и ни раз не целовал. А предложение так и не решился сделать. А у меня уж чесалось всё и везде. Ну а тут Серёга с войны пришёл. Весь в орденах. Здоровенный. Как увидел меня, сразу свиданку назначил. В согре - Машка усмехнулась - Блядское место. Ну я и пошла. Ну он меня и чпокнул там. Целку сломал. Ну думаю, побаловался Серёга и концы в воду. А он сватов наутро прислал. А я и не раздумывала. Молодая была. Дурочка совсем. Целку то сломал, а женщиной так и не сделал. Хуёчек у него был маленький. Сам здоровенный, а хуёчек - Машка показала мизинец. Ну я маялась лет семь, а потом, на какой-то гулянке напился мой Серёга в умат. Где сидел там и заснул. Ну выволокли его из-за стола, на диван уложили и устроили танцульки. А у нас скотником Витька Рябинкин работал. Он уж давно шары ко мне подкатывал, но всё исподтишка. Серёги побаивался. А тут я перебрала и башку мне снесло. Пойдём, говорит, пройдёмся. Воздухом свежим подышим. Ну я и пошла. Дошли до согры, а он меня вниз тянет, мол там прохлада от ручейка, посидим, воды из родника попьём, да назад. Ну я и поддалась. А он, только мы к кустам спустились, стал меня лапать и на спину заваливать. Ну елда то у него приличная. Девки да бабы всё хихикали, рассказывая, как с ним. Отходил он меня три раза. На третий раз то до меня и дошло. Я будто на гору взобралась и прыгнула с неё. Лечу, а упасть никак не могу. Ну вот, с того разу, и стала я гулять от муженька. Витька то больше ко мне не приставал. А Серёга даже и не заметил, что я женщиной стала. С ним-то я про оргазм и не знала даже. Да ещё прихватила как-то. Дрочил он. А я слышала от кого-то: будто бы у онанистов детей не бывает. Мож и враньё. А деток то нам бог не дал. А он, хоть и с маленьким хуёчком, а такой извращенец был. Господи прости. Я уж и не знаю, где он этой порнухи насмотрелся? Можа в армии, когда служил, или воевал когда. Не знаю. Ну а слухи-то толкутся по селу. Дошло и до Серёги. Ну и началась у меня весёлая жизнь. Как придёт с работы выпивши, так гоняет меня. Раза два не успела спрятаться. Неделю потом ходила в синяках. А он проспится за ночь, и утром на коленях ползает, прощения просит. Я прощала. А что мне оставалось? Знала я, пройдет неделя-другая и всё повторится. Вот в тот первый раз, когда я в синяках была, он и предложил мне это. Стоит на коленях передо мной, Маша - говорит - ну хочешь я в очко залезу в туалете, а ты на меня поссышь? Рассмешил он меня. Синяки правда не дали посмеяться от души. Да ты же, говорю, не влезешь туда. Очко-то маленькое, а ты вон какой широкий. А он соскочил, топор в руки и давай маслать. Минут семь прошло, кличет меня. Ну откуда мне было знать, что у извращенцев энтих, это золотой дождь называется? Ну пошла я, а он уж в очко спустился, в говне по колено стоит. Я как увидела в первый-то раз, мне и дурно и смешно, да ещё вонища такая! Он же говно ногами-то растолок, оно и завоняло. Ну мне не привыкать, я деревенская. Ну и как, говорю, я ссать буду. Голова до пупка достаёт. А он присел, одна голова торчит из очка. Ну я и раскорячилась над ним. Сижу, жду, когда подопрёт. Ну а чё? Хоть какая-то компенсация. Он и лизнул меня. Я, от неожиданности, и обоссалась! Ссу ему на голову, а он лижет мою муньку и ссули мои глотает. Сама видела. Опустила голову и смотрю, как он рот подставляет. А когда я закончила, он меня держит за колени и лижет мою муньку. Мне и щекотно, и приятно, и хохот разбирает. На очко он крышку сделал, а то мне было не присесть над ним, такую он там дыру вырубил. А во второй-то раз, когда он меня в синяках увидал, было рано утром. Я ещё не успела оправиться сходить. Ну а он сразу бухнулся на колени, и в туалет зовёт - Обоссы меня, Машенька. Ну пошли мы. Он в очко-то спустился, присел. Я крышку сверху положила, он голову высунул и смотрит, как я корячусь над ним. Я ещё не успела присесть как следоват, а он уж лизать меня стал, а у меня газами живот прям распирало, я сдерживаюсь, а он лижет и щекотно мне так стало, и я не сдержалась, и хохотнула ... - Машка замолчала - От этой компенсации я кайф получила. Обосрала его, да ещё пердела так, что брызги во все стороны летели. Я чуть не кончила там, когда увидела, как говно с его макушки стекает. А он кончил. Чуть говном, правда, не захлебнулся. Но кончил. С того раза и пошло у нас. Теперь уже мы не ждали, когда он в очередной раз напьётся. Ну а хвост кобылы, это Серёга придумал. Не я.

Мы молчали.

Машка шевельнулась и продолжила: как-то пошли мы в туалет, спустился он в очко и говорит мне, Маш, а ты сильно хочешь срать? Да как обычно - отвечаю. А он, Маш я хочу запечатлеть поцелуй под хвост кобылы. Я не поняла и спрашиваю: какой кобылы? Он смотрит на меня заискивающе из очка и продолжает, Маш, хвост кобылы- это твоё говно, когда будет выдавливаться из твоей жопы. А я хочу поцеловать тебя в жопу под этим хвостом. Да как ты это сделаешь? А у самой уже подпирает, и я сажусь над ним, снимаю трусы, подол задираю и начинаю покряхтывать и тужиться, и чувствую как он пальцами говно поддерживает, и губами своими мусолит мою жопу. Так щекотно стало и я обосралась не сдерживаясь. Опять ему всю харю говном испачкала. А он довольныый. Маш, говорит, я сам тебе жопу вытру. Дай мне бумагу. Вытер. Ну я всё равно в баньку сходила. Подмылась. Серёга тож помылся. А штаны его, все в говне, я сама стирала.

Машка замолчала.

- Необычная баба - Толик смотрел на Машку и щерился - Я сколько баб переёб, такой не встречал. У баб на большой хуй реакция необычная. То ли физиология у них такая? Пердеть начинают.

Машка хохотнула - Ну щас начнёт хвастаться, мудак.

- И бабы из-за этого в ступор впадают. Одни сразу одеваются и уходят, а другие хоть и не уходят, но ебаться уже ни в какую. А Машка, представь, пердит и ржёт, и никакой стеснительности. Блядь, когда в первый раз это было, я даже охуел слегка. А когда она рассказала про хвост кобылы, я охуел по полной. Ну а потом это случилось - он глянул на Машку - сама расскажешь?

- Стыдно мне об этом рассказывать. Сам и рассказывай - Машка поджала губы.

- Ну ладно - Толик плеснул водки в стакан, выпил, закусил колбасой, вытер ладонью губы - Избил он её тогда до полусмерти. Утром то очухался, хотел хвост кобылы с жёнушкой разыграть, а у Машки всё лицо заплыло. Встал он на колени и стал прощения просить. Машка молчит. Не знаю что ему в голову ёбнуло, но пришёл он ко мне. Я перетрусил, конечно, как увидел его в окне, но бежать было некуда. Ну всё, думаю, вот и пришёл мой пиздец. А он в дверь стучит. И тут до меня начинает доходить, что пришёл он не для расправы. Да - говорю - заходи. Зашёл он, стоит у порога, мнётся. Я тоже молчу, мандраж унимаю. А он, не глядя на меня - Ты это, пойдём ко мне. Машка ... я Машку сильно избил. Пойдём, а?

Пришли мы, а на Машку смотреть страшно: живого места нету. Скорую, говорю, надо вызывать. А Машка головой покачала и губами шевельнула - Не надо. Выхаживали мы её вдвоём. Три дня из под неё говно убирали, мыли в баньке, постельное стирали. На четвёртый день она вставать стала, но в туалет мы её водили ещё три дня. И вот Серёга стоит перед Машкой на коленях и прощения просит, при мне, заметь - Толик помолчал - и говорит, ну хочешь он при мне тебя трахнет? Машка молчит. А Серёга - Давай там, над очком, Маш? А Машка - Чтоб ты меня потом совсем убил? А он - Я тебя больше пальцем не трону. А я стою, слушаю и ощущение, что я в какой-то психушке. Ну ты представь, Рома - муж предлагает жене, чтобы её выебал другой у него на глазах.

В общем она заявляет - Я заявление написала, в милицию. Ещё раз изобьёшь, и я тебя посажу. Пошли, я согласна. А я такой, а меня кто-нибудь спрашивал: согласен я или нет? Серёга встал с колен, взял меня за грудки и приподнял: а ты кто такой, чтоб у тебя спрашивать? - и тряхнул меня так, что у меня чуть башка не отвалилась. Зашли мы в туалет. Втроём, заметь. Серёга залез в очко, стоит в говне. Вонь невыносимая. Машка накрывает его крышкой, задирает подол, трусы спускает, наклоняется и мне: начинай. Дурдом какой-то. Снял я штаны, хуина стоит, пристроился к Машке сзаду и пялю её. А Серёга смотрит снизу, как я ебу её и начинает потеть. И тут Машка начинает срать. Говно выдавливается на мой хуй, на мои яйца, я ебу её, а он снизу тянется губами и подставляет язык. Всё, пиздец! - Толик налил водки и выпил одним глотком - Машку он больше не бил. А хвост кобылы, с того разу, мы уже втроём делали. Я Машку пялил, она пердела и срала, а Серёга язык подставлял ......

Я шёл домой, к сестре, а перед моим взором возникали картинки того, что рассказал Толик. Но самое странное было в том, что брезгливости я не ощущал. Наверное потому, что был сильно пьян.

21.01.22


Грязный прикол

Бытовуха, секс, производство

На заводах я отработал лет девять. Где-то начальником, где-то конструктором, где-то технологом, где-то инженером. Ещё лет десять отработал в НИИ (научно-исследовательский институт). В НИИ я поработал и слесарем, и инженером. Слесарем, в НИИ, я поработал и перед армией, и после. Честно говоря, я уже путаюсь, откуда эта история? Перед армией, в НИИ, я работал в 1976 году. Отработал четыре месяца и пришла боевая. Имею в виду повестку. Боевой она называется, потому что отвертеться ты ещё мог бы ... до, но когда принесли эту ... Всё. Ты уже подневольный, служивый, и за тебя отвечают отцы-командиры от замка (замкомвзвода) и старшины, до начштаба и командира роты (части, полка ...). Ааа, кажется вспомнил. Начало этой истории в том, далёком, 1976 году, а концовка уже в 1980. То есть история эта из НИИ. Слесарем я работал в статзале. Зал статических испытаний самолётов. Я, когда в первый раз в статзал зашёл, ох.ел натурально. Прошло уже более сорока лет, когда я в последний раз был в статзале, а он и до сего дня, иногда, во снах появляется. Вы видели сушку вблизи? Су-24, или Су-27? А Ту-144? А я и под ними ходил, и по ним лазил. Эти самолёты были подвешены на тягах в статзале, и опутаны воздуховодами. Потолок статзала на отметке 29 метров. А на отметке 27 метров, рабочие площадки слесарей-высотников. Ходить на отметке 27 метров разрешалось только с поясами безопасности. Ну это когда ты работаешь по спец-наряду. А когда нужно там забрать какую то оснастку или забытый инструмент ... Ну понятно, лазили мы туда без поясов. А несколько раз был и на крыше статзала. Это уже 33 метра. Что то мы там делали, не из любопытства, конечно. Был у нас даже носовой отсек Бурана. Не в статзале. В лабе (лаборатории), в которой я работал уже инженером. Он не был подвешен на тягах, стоял на полу лабы, носом в потолок. Весь облеплен панелями. Его обшивку испытывали на тепловые нагрузки. Но я сильно ушёл в сторону.

Мужичок этот работал в другой бригаде. Но работали мы в статзале и в одной лабе. В статзале было три лабы, и ещё службы главного технолога, главного механика, главного инженера и прочая, и прочая, и пр. Хоть я с ним и пересекался, и знали мы конечно друг друга, и в курилке частенько сидели вместе с другими слесарями, всё же я не могу дать ему характеристику. Поэтому рассказ мой без личностных подробностей. Ну за исключением той, которая и прославила его на весь институт. Роста он был невысокого, сантиметров на семь-восемь ниже меня. Мой рост метр семьдесят. Так вот выделялся он тем, что в ширину тоже был почти полтора метра. Плечи покатые, живот большой, когда идёт, видно, со стороны, как колышется его жир под комбезом, ну или с комбезом. Брыли тоже были, и тоже колыхались. Ремня у него на брюках комбеза не было. Потому что такой длины ремней просто не существует. Глаза как у рыбы: бесцветные и выпуклые. Хотел сказать, как у воблы, но у воблы глаз то нет. Чёлку он зачёсывал направо, но волос на его круглой голове было мало. Нос прямой, небольшой, но широкий и приплюснутый. Губы жирные, чувственные, налитые кровью. Ладони пухлые, но пожатие крепкое, мужское. Сколько ему было тогда, в 1976? Чёрт, вот возраст не могу определить, хотя сейчас словно вживую увидел его. В семьдесят шестом мне было двадцать, а он был, как минимум, вдвое старше меня. Ну да, точно, за сорок и даже под пятьдесят. Жена у него была. Насчёт детей не знаю. Жену его не видел. Для женщин, не всех конечно, внешность мужика весьма и весьма вторична. Если, конечно, у этого мужика есть то, что компенсирует его неприглядную, и даже отвратную внешность. Не воду же с лица пить? А что компенсирует мужчину, внешне отвратного, в глазах женщины? Не всякой, опять же. Да знаю я, о чём вы подумали. Вы подумали про мужской половой орган, который, в нейтральной форме, называют членом. Но у Эдика не член был, у него была елда. А знаете, чем елда от члена отличается?

Помню, как один слесарь спросил меня, точнее озадачил - Вот знаешь ли ты Жорик, как баба, ласкательно и уменьшительно, называет большой хуй, но при этом подчёркивает его размеры? Очень большие размеры - и смотрит на меня, и улыбается.

Я только два слова смог подобрать: хуина и хуище. Он ждал минуты три, так с улыбкой на меня и посматривая, и - Хуинушка.

Так вот елда - это даже не хуинушка, это что-то, размером чуть меньше, чем у жеребца. Но меньше настолько незначительно, что про такой так и говорят - У него, как у жеребца.

Эдик был женат, я уже сказал об этом, но отказать женщине, которая пожелала бы вкусить его елды, не мог. Я не могу рассуждать за женщин. Я даже не знаю, как женщины узнают о елде. Но я лично разговаривал с женщиной, которая так и сказала - У него, как у жеребца. Нет, это другая история, и к нашему Эдику никакого отношения не имеет.

Каким образом мужики, в тех бригадах, с которыми я работал перед армией, узнавали о похождениях Эдика? Ну бабы им точно об этом не рассказывали. Значит Эдик. Хотя нет. Один случай рассказала именно женщина. У нас в общаге жила женщина, хотя по возрасту, чуть больше двадцати, таких обычно кличут девками. Она работала в охране, на проходной. Я помню Ольгу: миловидная, привлекательная кареглазая брюнетка, фигуристая, с формами настолько аппетитными, что мужики, всякий раз, увидев её за стеклом, в будке на проходной, демонстративно закатывали глаза и чмакали - Мммма! Ну вы же знаете, как мужчины выкручиваются, когда в женщине полноты больше нормы (к Оленьке это не относится). Чуть больше. Хотя слово - чуть, как гак, у каждого имеет свою мерку.

- Хорошей женщины должно быть много!

А вы знали, что у женщин есть аналогичная оговорка?

- Мужчины, точнее У, должно быть много. И чего же У - у мужчины, должно быть много? Да не массы, не роста, не ума, не обаятельности. Той самой елды. Причём именно елды, и чем её больше, тем женщине приятнее этот мужчина, даже если его елда в неё не влазит. Ну за всех женщин, я конечно, не могу так утверждать.

Сомневаешься? Понаблюдай за своей девушкой, женщиной или женой, когда будете смотреть порно. То порно, где мужики натягивают, на свои, огромных размеров члены, миниатюрных, с виду, девок или женщин. И ты увидишь: с какой улыбкой, с каким выражением, с каким блеском глаз ... А ведь она тебе всегда говорила, что твой самый-самый и самый, даже если он у тебя не дорос до шести дюймоф. Но не попадись, Наблюдай так, чтобы она этого не заметила. Если заметит: в лучшем случае, порно вы больше смотреть не будете, в худшем - уйдёт. Ведь она, когда вы смотрели вместе это порно, чуть (если не уже) не прокололась. А женщины, свои проколы, мужикам не прощают.

А работала Ольга, в тот день (в ночную смену), с напарницей опытнее и старше. Сама то Ольга, после того, что случилось, никому, конечно, не рассказывала. Эдик тоже. Напарница растрепала. Напарница во всём и виновата. Ольга то не знала той истории, ради которой этот рассказ и затевался. Напарница знала. Ну а бабы, когда поближе познакомятся, недержанием страдают по полной. Напарница и Эдика ей показала. Пропуска то были с фотками. Эдик не мммакал. Он был уверен, что всякая баба, только глянув на него, сразу поймёт, с какой елдой будет иметь дело, если. Ольге даже этот первый взгляд не понадобился. Напарница всё выложила. Напарница не знала, конечно, что Ольга слаба на передок, но вины - это, с неё не снимает. Про опыт Ольги, сексуальный, я не знаю. И Эдик не знал. Он конечно обратил внимание на привлекательную, молоденькую брюнетку на проходной. Но он был женат, и кольцо носил на безымянном правой руки. А когда Ольга улыбнулась, выделив его из группы мужиков, с которыми он шёл с работы через проходную ... Эдик сразу смикитил - что к чему, и утром, следующего дня, пришёл на проходную на час раньше, и назначил Ольге свидание в ночную смену.

Ольга волновалась, как перед первым свиданием. Хотя, свиданий, в истинном смысле этого слова, у неё и не было. Когда училась в школе, мальчишки, одноклассники, стали лапать её уже в пятом классе. А в шестом, уже старшеклассники щупали, и не только грудь, которая у Ольги сформировалась, а и муньку, засовывая свои пальцы, с обгрызенными и шершавыми ногтями, ей в трусики. Месячные, первые, пришли в пятом классе. Ольга шла со школы и вдруг потекло по ляжкам. Подумав что обсикалась, и оглянувшись по сторонам, присела и сунула руку в промежность. Пальцы были в крови и трусики промокли. Ольга испугалась и заплакала. Она подумала, что это Витька что-то проткнул у неё там пальцем, когда щупал её в саду, через который она шла домой после школы. Придя домой, зашла в баньку, подмылась и постирала трусики. Матери и отцу, конечно, ничего не сказала. Месячные были обильные и она уже знала, когда будет кровь, по боли внизу живота. Набрав в шкафу у матери старого тряпья, ходила и сидела в туалете, пока из неё сочилась кровь и вываливались сгустки. Подтиралась тряпкой и бросала её в очко. Отец заметил капли крови на полу туалета и пропитанную кровью тряпку в говне, в очке и матерился. Мать отмахнулась от ругани мужа, который частенько выпивал. На третий день она сидела на уроке, последнем, и заболел низ живота. Ольга подняла руку и попросилась на улицу.

- Потерпишь - сказала Вера Николаевна, глянув на часы.

Ольга сидела, после звонка, пока все не вышли из класса. Вера Николаевна просматривала тетрадки, подняла голову - Карташова, ты что сидишь? Ты же в туалет хотела.

Ольга, сдвинувшись по лавке парты, встала, взяла портфель и вышла. Вера Николаевна взяла верхнюю тетрадку из стопки и стала просматривать. Но что-то мешало сосредоточиться. Она встала, подошла к окну. Сентябрь был солнечный и ублажал баб - бабьим летом. Вера Николаевна пошла между рядов парт и остановилась у третьей, в среднем ряду. И всё поняла. Мазок крови, на крашеном дереве лавки, ещё не засох. Вера Николаевна переобулась, вышла из класса, и заперев дверь ключом, вышла на улицу и пошла к Карташовым. Людмила, мать Оли, была дома и Вера Николаевна сказала ей, что у Оли начались месячные. Мать, когда Вера Николаевна ушла, позвала дочь - Иди в баню, я щас.

Достала из шифоньера старую простынь, и разорвав на лоскуты, сложила из них подкладки. Оля сидела на приступке полка, сдвинув коленки. Людмила положила стопку подкладок на приступок.

- Когда начались?

- Позавчера

- А почему не сказала? - Оля не ответила - Это подкладки, клади их в трусы под дырку. Когда промокнут, меняй. И не выбрасывай. Нет у меня лишних простыней. Стирай, суши, гладь и снова используй.

Оля так и сидела, сдвинув коленки.

- Ну ладно, подмывайся. Отцу вечером скажу - и вышла.

На следующий день, на последнем уроке, который опять вела Вера Николаевн, когда прозвенел звонок, учительница попросила девочек задержаться. Выйдя в коридор, и убедившись, что никто из мальчишек не остался, вернулась в класс и рассказала девочкам про месячные и гигиене. И заканчивая, сказала - Когда у девочки приходят месячные, это называется половым созреванием. После этого вы уже не девочки.

Но о том, что с приходом месячных, девочка уже не девочка, может забеременеть, не стала говорить, решив, что это преждевременно. Но деревенские девчонки, уже всё давно знали. Не про месячные, про секс. Правда в те времена, этого слова в обиходе не было, употребляли другое, грубое и матерное - ебля.

Кто и когда лишил её девственности? Ольга не помнила. Помнила только, очень смутно, как пила с парнями на берегу пруда. Ей было четырнадцать уже. Парни ещё и курили, и ей предложили. Оля попробовала. Её замутило и стошнило. Потом ещё пили какую то бурду. Да там только бурда и была: у одной из местных бабок, парни украли из погреба брагу в пятилитровой кастрюле. Ольга помнила отрывками: лежит на спине, а с неё стягивают трусики, потом провал, потом кто-то из парней кончает на ней и его стягивают с неё, и .. снова провал. Она очнулась под лучами взошедшего солнца. Села. Парней не было. Сколько их было? Ольга не смогла вспомнить. Трусики валялись у кострища. Когда она их взяла, от них несло мочой, как будто жеребец обоссал. В промежности было какое то месиво из сгустков подсохшей спермы с прожилками крови. Она прислушалась к ощущениям: боли не было. Ольга стянула платьице и зайдя в парную воду пруда отмывалась и подмывалась целый час. Состирнула трусики и выжав, надела. От матери попало: отхлестала мокрым полотенцем. Отца дома не было уже несколько дней: с бригадой сельчан заготавливал лес в тайге. Узнал он или нет, Ольга не знает и до сего дня. После того случая, до окончания школы у Ольги не было больше секса. Когда получила аттестат, мать собрала небольшой узелок, сунула четвертную (двадцатипятирублёвая купюра) - Уматывай в город, здесь изблядуешься, а там можа и в люди выбьешься. Отец опять где-то на заготовках был.

В городе Ольга поступила в ремеслуху, но через год ушла. Пришлось уйти. Ультиматум выставила комендант общаги, после того, как кто-то из парней сорвался с висящей, из окна её комнаты на втором этаже, простыни и сломал ногу. Он орал как резаный и переполошил весь квартал. Приехали скорая, милиция и пожарные. Но комендант и сама была из деревенских, и когда Ольга подписывала бегунок, позвонила знакомой в отделе кадров института. Так Ольга и устроилась на работу в НИИ. В охрану. Были у неё половые контакты до Эдика? Я не знаю. Хотя Ольгу помню.

Ночное дежурство в статзале, по большому счёту - бездельничанье. Дежурят трое: бригадир - обязательно, и два слесаря. Ночные дежурств в статзале идут, когда начинаются ресурсные испытания самолёта, подвешенного к потолку на тягах. То есть эти трое сидят в курилке, в начале смены, а потом, где-то в час ночи, договариваются и спят в раздевалке по очереди.. Как в армии. Дежурство круглосуточное. Но ночью только семь часов.

Бригадир ушёл поспать. Эдик и Шурик сидели в курилке. Эдик встал - Я на полчасика.

- Куда?

- Да по делам.

- Ага, знаю я твои блядские дела - Шурик снял часы - Час тридцать три - и поднял часы - в два ноль три не придёшь, сирену включу.

Эдик хмыкнул, и поддёрнув шгтаны, и шаркая подошвами ботинок пол, пошёл на свидание.

Проходная, это административное, двухэтажное здание. Если подойти с улицы, то вход в администрацию (отдел кадров, первый отдел, бухгалтерия, охрана) с правой стороны, а проходная с турникетом - слева. Ещё левее раздвижные ворота для транспорта. Кадровый отдел и бухгалтерия на втором этаже, а первый этаж под охрану. Причём в отдел охраны, с улицы, обычному работнику не войти, так там сидит вахтёр и пропускает, по пропускам, только своих. Работников охраны. И пропуска у них, разумеется, другие. Собственно отличались тока печатью. Но отдел охраны имел ещё один вход-выход, с территории института. И вот к тому входу-выходу подходили и звонили в дверь только свои. Не свои не совались. Я туда тока один раз сунулся: когда мне пропуск выдавали после инцидента. К нашей истории никакого отношения не имеет. Но я всё же обмолвлюсь об инциденте: меня заподозрили в шпионаже. Я не прикалываюсь. Но всё обошлось. Правда пару дней было очень херово. Мутило и вообще противно было, как будто меня и в самом деле раскрыли, как сексоту. Ночью транспорт через проходную не ездил и ночные смены бывали не каждую ночь. И была ещё одна проходная на территории. Если представить территорию как план, и посмотреть сверху, то проходная в административном корпусе, на западе, а вторая, с воротами и помещением охраны, на востоке. Вот те, кто дежурил на восточном посте, и обходили территорию института, периодически и днём, и ночью. И транспорт, который приезжал ночью, там и принимали. А западная проходная, ночью, только людей, работников института, пропускала-выпускала. А так как в ночную смену никто, через проходную, не шнырял туда-сюда, как днём, то и двери были закрыты и заперты. И дежурили в ночь вдвоём: старший смены и рядовой охранник. Если же кому-то вдруг надо было срочно выйти за проходную, то он просто жал кнопочку звонка и охранник отключал блокировку замка двери и выходил в будку. Эдик так и сделал. Подошёл к двери и даванул кнопочку. Камер в те времена не было. Сейчас конечно есть. Ольга уже сказала напарнице, что у неё свиданка, и сама и вышла в будочку. Увидев Эдика разулыбалась и, взяв пропуск, сказала - С улицы зайди, здесь нельзя. И не звони, я открою - и дождавшись, когда Эдик выйдет, заблокировала замок двери и вернулась в отдел. Напарница вышла из каморки, в которой был топчан, и потирая глаза, и позёвывая - Кто, Эдик?

- Да - кивнула в ответ Ольга.

- Я здесь посижу, вы там быстро.

Почему напарница это допустила? Вот честно, у меня в голове не укладывается. Ведь это грубейшее нарушение устава, и вообще всех норм и правил дисциплинарных.

Ольга шла по коридорчику к двери, а сердце готово было выскочить из полушарий её шикарной и бесподобно-аппетитной груди. Эдик был спокоен, но всё же осматривался, стоя у двери в ожидании. И хмыкнул: характерного мандража и возбуждения не было. Скребанулся механизм замка и дверь приоткрылась - Заходи - и отступив, пропуская Эдика, Ольга закрыла дверь и заперла.

- Пойдём - и пошла по коридору, и дойдя до каморки остановилась, и кивнула головой, приглашая, и улыбнулась, облизнув пересохшие губы. Эдик зашёл в каморку и остановился, осматривая помещение. Здесь он был впервые. Ольга закрыла дверь, не запирая её.

- В туалет не хочешь?

- Нет - Эдик обвёл взглядом фигуру Ольги и в мотне штанов шевельнулась похоть, возбуждая елду.

Ольга заметила шевеление в мотне штанов Эдика и покраснела, и шагнув к стене щёлкнула включатель - Я разденусь и лягу, а потом ты.

Эдик расстёгивал пуговицы на куртке комбеза, развязывал верёвку и спускал штаны и, присев, развязывал шнурки на ботинках, и снимал их, возбуждаясь всё сильнее и сильнее, слыша шуршание одежды Ольги и поскрипывание топчана, когда она ложилась. И подшагнув к топчану, и задев его коленом правой ноги, остановился, и оттянув резинку, стянул трусы и бросил на пол. Елда упруго качнулась и теряя самообладание от нетерпения, Эдик наклонился и, поведя руками, тиснул грудь женщины, и опираясь, коленом правой, на край топчана, перенёс левую ногу, и встав на коленях, нащупал промежность женщины левой рукой и сдвинувшись назад, направил член правой и ткнулся раздувшейся головкой в вульву...

- Подожди - Ольга жамкнула членище, удерживая - дай я ноги разведу - и раздвинула, по очереди, ноги.

Эдику пришлось придерживаться за стену, приподнимая свои ноги и елда елозила по животу Ольги. А Ольга, проведя по елде рукой, успела ещё ужаснуться размерам, прежде чем Эдик, наклонившись, вдавил залупищу во влагалище, преодолев сопротивление интроитуса, и заминая срамные губы и гимены, и опускаясь телом, засадил ... Ольга вскрикнула от боли, пронзившей её плоть словно копьем, и упёршись в грудь Эдика руками, оттолкнула и ... лишилась сознания. Боль была шоковой, и ответная реакция женщины была настолько сильной, что Эдик, от толчка, свалился с Ольги и топчана, и шлёпнулся пол - Шмяк! - больно наебнувшись и елдой.

- Блядь, сука - бормотал Эдик, вставая на колени и ощупывая елду.

Щёлкнул выключатель. Как открылась дверь, Эдик не слышал. Крик Ольги, хоть и сдавленный, напарница услышала. Шмяк Эдика - нет, но звук крика напугал её тональностью, и она, пробежав по коридорчику распахнула дверь и включила свет. Эдик, бормоча, стоял на коленях, ощупывая свою елду. Ольга лежала на топчане с раздвинутыми ногами и безвольно свисавшей с топчана левой рукой. Промежность была в крови, и пятно крови расползалась по дерматину топчана. Эдик наконец взглянул на Ольгу и забыл про елду, которая вся была в мазлах крови.

- Трусы одень - прошипела напарница Эдику - и уёбывай отсюда, пока милицию не вызвала - и подскочив к Ольге, пыталась привести её в чувство. Ольга шевельнулась, вздохнула и открыла глаза.

Пришлось вызывать скорую. Начальство отдела охраны так и не узнало о том, что произошло на самом деле. Напарница сказала, что у Ольги открылось кровотечение из-за какого то обострения по гинекологии. И что ей даже пришлось вызывать скорую. Врач, осматривавший Ольгу, конечно понял, что именно произошло, но заявления не было и его запись так и осталась в карточке, в больнице.

Кто растрепал по институту? Ни Эдик, ни уж тем паче Ольга, об этом никому не рассказывали. Напарница. Сучка. Вот она во всём и виновата. Дошли ли слухи до начальства? Дахбызнал. Да даже если и дошли. Ну какой дурак начнёт ворошить прошлое, рискуя при этом лишиться должности и вообще работы.

Ну вот наконец мы и подошли (вплотную) к той истории, ради которой и зачинался этот рассказ.

Элоиза Фёдоровна Кронштадтская. Не знаю что ёб*уло в головы родителям (но точно не моча), когда они дали дочери такое имечко. Хотя все звали Элоизу - Лизкой. Ну и я также буду. Лиза закончила техникум по специальности стандартизация и метрология. И пришла в НИИ ( в котором я отработал с 1976 по 1988, минус два года армии) по распределению в 1970 году. Лизу приняли контролёром в ОП (опытное производство). Опытное производство относилось к первой лабе (вроде бы) и представляло из себя механический цех: пара токарных станков, фрезерный станок, шлифовальный, участки: слесарный, термический, сварочный, гальваники. ОТК (отдел технического контроля) занимал комнатку в цехе на первом этаже, и состоял из начальника и контролёра. Лизку приняли контролёром. А до неё, контролёром, начальник и был. Эдик в тот год (1970) работал в ОП токарем. Токарь он был никакой, поэтому точил заготовки под чистовую. Почему никакой? Потому что умудрялся, всегда, выточить заготовку с отступлением от размера. Изделия в опытном производстве делали единичные, в основном приспособы для статзала. Токарь, который делал чистовую или под шлифовку, бурчал, но ... делал. То есть, даже явный брак, выточенный Эдиком, не браковали. Но Лизу, начальник наставил, сказав, что это очень ответственное производство и брак недопустим. Вообще! Лиза, только закончившая техникум и опыта на производстве не имевшая вообще, приняла его наставку за чистую монету. Как раз получили заказ с авиазавода на изготовление мультипликатора. Мультипликатор на заводе сделать не могли. Да и спроектировали его в НИИ. Мультипликатор использовался в стенде, в котором тарировали пружины, которые покупали в Ижевске. Мультипликатор - это гидравлическое устройство, которое повышает входное давление в 10 раз. Если на входе 7 МПа, то на выходе 70 МПа. Если кто не знает, 70 МПа - это 700 атмосфер (бар). А это очень высокое давление. Чтобы имели представление, давление воды в трубопроводах в ваших квартирах порядка 5 атм (бар). Заготовки для внутреннего цилиндра и корпуса точил Эдик. Припуск под чистовую был порядка 1.5 мм, а под шлифовку, после чистовой, оставалась четыре сотки (0,04 мм). Межоперационный контроль заготовки выполнялся после токарной черновой и токарной чистовой. Эдику привезли и сбросили с тележки две болванки из круга. Одна, диаметром 100 мм, под внутренний цилиндр, а вторая, диаметром 150 мм, под корпус. Короче, Эдик выточил заготовку под внутренний цилиндр с отклонением от допуска на размер. Замерил сам, поморщился и сказал мастеру.

- Эдик, заказ на сторону делаем, ну мог же постараться - выговорил мастер.

- Да я, блядь, на этой рухляди - Эдик пнул станину станка - скоро только стружку смогу делать. Зови Элоизу, пусть проверяет.

Справедливости ради, стоит сказать, что работал Эдик на станке ДИП-300 (догнать и перегнать), который был сделан аж в 1942 году.

Мастер ушёл, и минуты через четыре подошла Лиза. Эдик, увидев Элоизу, облизнулся как кот на сало. Это был тот случай, видимо единственный в его сексуальной практике, когда Эдик запал на женщину (девушку), а не женщина на его (елду, разумеется). В 1970 Эдик ещё не был таким рыхлым, каким знал его я, но даже и тогда, назвать его привлекательным, для баб разумеется, можно было только с очень большой натяжкой. Ну вот примерно так, как натягивают колготки на безразмерную жопу.

- Сделали? - Лиза держала в правой руке штангельциркуль.

- Сделал - Эдик прямо пожирал умаслившимися глазами стройную и миниатюрную фигурку девушки.

- Таак - Лиза взяла чертёж - внутренний диаметр 88 миллиметров, размер свободный - измерила на заготовке и кивнула - порядок - и снова заглянула в чертёж - наружный диаметр 96 мм и допуск полтора миллиметра - замерила, напряглась, поставила заготовку на тумбочку - вы не уложились в допуск - и, как приговор - Брак - и поджала губки.

- Да какой брак, Элоиза, там же ещё чистовая, да и отклонение от допуска всего восемь соток. Подписывай - ткнул Эдик ведомость.

Лиза отшагнула, и прижав к груди штангель, словно защищаясь, повторила - Брак - повернулась и пошла.

- Ах ты ссука! - выматерился вслед Эдик, но одними губами, так что Элоиза не расслышала.

- Не пропустила? - подошёл второй токарь.

- Может возьмешь? Тут всего восемь соток.

Второй токарь почесал левое ухо - Если бы конечная, там же ещё шлифовка, пусть Михалыч решает.

Подошёл мастер - Я из ОТК, Михалыч не хочет на себя не брать. Эдик, у тебя ж там дружок работает, на заготовительном, мож отпилит ещё одну?

Эдик смачно сплюнул, и растирая подошвой башмака плевок по полу, вытер руки ветошью, взял запоротую заготовку - Схожу.

План мести, занудной Элоизе, созрел в головёнке Эдика, пока он шёл на заготовительный участок.

Запоротую заготовку Витёк, дружок Эдика,, забрал - Ещё пригодится - и отпилил от круга болванку - Ещё раз запорешь, придётся умасливать - и Витёк легонько щёлкнул себя средним пальцем правой руки по шее у кадыка.

Высота тумбочки 80 сантиметров. Столешница тумбочки размером 40 на 50 сантиметров. В тумбочке у токаря инструмент, резцы, ветошь и железяки. Столешница из тройки. Имею в виду толщину листа стали. Столешница крепилась к тумбочке, к стенкам, к которым были приварены уголки, винтами. Эдик открутил винты и сходив на слесарный участок, высверлил в столешнице дырку под трубу. Кусок трубы на Ду90 (условный проход) там же, на слесарном, из обрезков труб и выбрал. Вернулся. Установил столешницу на место, закрепил. Напильником подогнал дырку под трубу, чтобы заходила плотно и заколотил её в столешницу. Наждачкой зашлифовал торцы трубы, чтобы не было заусенцев. Закрыл-открыл дверцу. Не клинило. Открыл дверцу и прижался животом к тумбочке. И заулыбался.

- Ты чё, топить её собрался? - подошёл второй токарь.

- Завтра узнаешь - хитро улыбнулся Эдик.

Корпусную заготовку он выточил до конца смены, но сдавать на проверку не стал. Подошёл мастер.

- Ну что, есть?

- Эта готова - Эдик тронул проточенную заготовку корпуса - А эту - легонько пнул болванку на полу - завтра с утра сделаю.

- Мож патрон проверить на биение?

- Да не надо, Сделаю

- Ну до завтра.

- Пока.

С утра подошёл мастер - Эдик, когда? Начальство уже дёргает.

Эдик глянул на часы и на болванку, зажатую в патроне - Через тридцать минут. Всё, не отвлекай - и включил подачу.

Мастер подошёл через двадцать девять минут. Обе заготовки, тускло поблёскивая, стояли на столешнице тумбочки - Лизу зову?

- Зови - ухмыльнулся Эдик, и поёрзал пузом (через комбез, разумеется) по столешнице тумбочки.

Когда мастер ушёл, Эдик чуть отстранился и сунул руку в тумбочку, и так и стоял, пока не подошла Лиза. Вся такая деловая, независимая и неприступная, Лиза взяла заготовку цилиндра и, замерив диаметры внутренний и наружный, и одобрительно кивнув, расписалась в наряде. Поставила цилиндр на столешницу и взяла корпус .... От визга, даже голуби с крыши соседнего корпуса испуганно взлетели. Лиза выронила железяку и штангель, отскочила от тумбочки, как ошпаренная, развернулась и убежала ... Из трубы, которую Эдик вчера подогнал и заколотил в дырку, в столешнице, торчала раздувшаяся и посиневшая залупища его елды.

Второй токарь, наблюдавший за происходящим от своего станка, только ухмыльнулся и покачал головой.

Лиза отказалась, наотрез, подходить к Эдику, после его выходки. Наряд подписал Михалыч. К концу рабочего дня, уже полинститута знали про бабу, которую напугали хуем. Эдик написал заявление и перевёлся в статзал, слесарем. Вот с того дня, Эдика, в статзале и на территории института , стали узнавать все бабы, даже полуслепые.

В ноябре меня забрили в армию. После армии я ещё восемь лет работал в институте. Полтора года слесарем, а потом инженером. Работал я в другой лабе (не в статзале), в той, где испытывали носовую часть Бурана. Потом уволился и работал на заводе начальником техбюро. ТОЧМАШ, где делали магнитофон Комета. Магнитофон был прикрытием, основная продукция на заводе была оборонка. Завода уже нет почти 25 лет. Нет, корпуса стоят, но там, после прихватизации, от производства ничего не осталось: полтыщи фирмочек, магазинчиков, склады. Секретности тож никакой не осталось, да и не давал я подписку. Короче, основной продукцией завода в СССР были волноводы боеголовок. Изготавливал их 37 цех, тот самый, в котором в 1990 году запустили линию по производству микроволновок. Но после развала Союза, и это успешно сдохло. Вот когда я работал на ТОЧМАШе, встретил как-то в трамвае, ехал после работы домой, Валеру. Работали с ним в одной бригаде, в статзале. Валера и рассказал мне последнюю историю про Эдика.

Был у нас на Саду Дзержинского (конечная автобусов и троллейбусов), парк Дзержинского. Там по выходным шли дискотеки. Ехал Эдик с женой в троллейбусе до Сада Дзержинского. Было лето. Была суббота, и по времени уже затемно. Ехали они с какой то гулянки (день рождения или юбилей) от знакомых. На Гостинице (за пару остановок до Сада) в троллейбус вломилась компашка парней и девок. Хохочут, громко пиздят, матерятся не стесняясь. Кто-то из женщин сделал замечание. Её послали. Грубо. Эдик дёрнулся, сидел с женой на задней площадке, но жена удержала. Эдик был подвыпивши и изрядно. Но замечание сделал. Его тоже послали. И тоже грубо, да ещё и присовокупили что-то про внешность, ну вроде - Ебло заткни, туша!

Про тушу, Эдик простил бы. Но его послали. Эдик встал, пуча свои рыбьи глаза, и приговаривая по блатному - Ты мальчишка мал и глуп, не видал больших залуп - расстегнул ширинку и вывалил своё достоинство .... Девки ахнули, и зажимая рты ручонками, уставились, не мигая, на Эдикову елду. Парни тоже в осадок выпали. Но один, видимо сильно ревнивый, пырнул Эдика. Вопли душераздирающие, визги, кровь хлещущая из раны ... троллейбус затормозил, остановиться и открыл двери. Компашка выскочила и убежала. Там, через остановку, была поликлиника. Но пока бежали туда, и назад с врачом, Эдик, от потери крови, скончался.

Конец 07.06.22