# Начать сначала

Александра Юрьевна Павлова

Иногда нужно заставлять себя начинать все сначала.Научиться заново жить, радоваться и быть счастливым.

НАЧАТЬ СНАЧАЛА


Пролог


Ульяна восторженными глазами смотрела на свою красавицу сестру в свадебном платье. Юля была похожа на принцессу - такая же красивая, нежная и добрая. Натуральная блондинка с голубыми глазами, она всегда казалась младшей сестре идеалом красивой женщины. С почти неприкрытым отвращением девочка покосилась на собственные русые волосы, и пусть они и были очень светлыми - до блондинки, которой она мечтала быть, ей далеко. Отбросив непослушные завитые локоны за спину, чтобы глаза не мозолили, Уля снова перевела взгляд на сестру.

- Когда-нибудь и у меня будет такое платье, и я буду выходить замуж, - мечтательно протянула девочка.

- Все именно так и будет, - обнимая Ульяну, улыбнулась Юля. - Вот подрастешь чуть-чуть, и я куплю тебе самое красивое платье, какое только может быть.

Сестры рассмеялись и снова обнялись. Потом невеста вновь отвернулась к зеркалу, поправляя свой внешний вид, ведь до приезда жениха осталось всего пара минут. А Ульяна задумалась о своем таком же дне. Если он когда-нибудь настанет, то она также помимо красивого платья хотела и такого жениха, как был у Юли. Костя был красивым молодым человеком, с обаятельной улыбкой и ямочками на щеках. Но что самое важное - он до ужаса любил свою будущую жену. Костя души не чаял в Юле, на руках ее носил в буквальном смысле, заваливал подарками и цветами. Он так красиво ухаживал за ней, и сделал такое предложение руки и сердца, что даже ее детская душа сжималась от легкой белой зависти к сестре. Вот бы и ей однажды встретить такого же мужчину!..


*** *** ***


Костя заглушил двигатель машины со словами "приехали", бросив при этом ободряющий взгляд на сидящую рядом Ульяну. Девушка выдавила из себя улыбку, не сумев сдержать слез, которые непрерывно текли по щекам всю последнюю неделю. Мужчина наградил ее теперь уже сочувствующим взглядом, нежно стерев соленые капли с ее щек.

- Иди в дом, я принесу вещи.

Уля кивнула и вышла из машины. Осенняя погода полностью соответствовала состоянию ее души - мокро и холодно. Сильней закутавшись в куртку, девушка пошла через двор в сторону дома. Кто бы мог подумать, что однажды она придет сюда не в гости, а к себе домой? Никто, до прошлой недели, когда их с Юлей родители погибли в автокатастрофе. Это легло на их плечи таким грузом и такой скорбью, которую было сложно описать словами. Но жизнь шла своим чередом, и стечение обстоятельств определило, что несовершеннолетняя Ульяна осталась на попечении старшей сестры, поскольку других родственников кроме друг друга у них не было. Юля и Костя оформили над девушкой опеку до ее второго совершеннолетия - двадцати одного года, когда она сможет получить часть своего наследства и самостоятельно им распоряжаться.

Помимо чувства растерянности и горя, что не оставляли ее с похорон, да и вряд ли оставят в скором времени, Ульяна чувствовала смущение и неудобство. Она была уже вполне взрослой, чтобы понимать, что окажется лишней в доме сестры и ее мужа. У них своя жизнь, их браку всего два года, и сейчас они должны заботить лишь о себе, а не о ней, вполне взрослой и самостоятельной. И хоть она знала, что ни Юля, ни Костя в жизни не упрекнут ее и не скажут и слова против, понимала, что не место ей в их доме. Они планировали родить ребенка, а теперь сто процентов решат отложить это из-за нее. Это заставляло Улю чувствовать себя не в своей тарелке. Но у нее был план, который, как она надеялась, удовлетворит обе стороны.

К сожалению, она ошиблась. Когда девушка предложила съехать в общежитие, предоставленное ей ВУЗом, в который она поступила этим летом, и Костя, и Юля категорически воспротивились этой идее.

- У тебя есть дом! Какое к черту общежитие? - возмутился Костя.

- Но это ваш дом! Я буду только мешать вам!

- Да кто тебе это сказал? Что за чушь! - не менее раздраженно продолжила сестра. - Это наш дом! И ты здесь к месту, никому не мешаешь и имеешь все права!

Ульяне так и не удалось убедить парочку в своей правоте. Это злило, но в большей степени успокаивало: значит, она действительно здесь не чужая.

Но было и другое обстоятельство, смущавшее ее не меньше первого. И даже больше. Ее давнее восхищение парнем, а затем мужем сестры, привело ее к тому, что, как ей казалось, называется влюбленностью. А как еще назвать то чувство неловкости, робости и неизменного восторжения, когда она только смотрела на Костю? Как назвать те мурашки, что бежали по телу, когда он улыбался ей или по-братски обнимал? А еще эта неуместная, глупая и постыдная ревность при виде поцелуев с Юлей, нежных объятий и горячих взглядов! От всего этого Уля чувствовала себя предательницей и вообще последней сукой. Ну как так можно!? Почему она все это чувствует к мужу любимой сестры?!

И она с огромной надеждой списывала это на подростковый гормональный взрыв. Плюс ко всему - она, наверняка, просто видела в Косте идеального мужчину, так же как в Юле - идеальную женщину. И пока не встретит своего единственного - не сможет усмирить это невольное глупое чувство.


Постепенно Уля привыкла к новому дому, его порядкам и перестала чувствовать стеснение. Она обвыклась и вполне гармонично вписывалась в атмосферу семьи Юли. И сестра, и ее муж целиком и полностью дали ей то, чего она лишилась после смерти родителей: чувство спокойствия, защищенности и умиротворения. Они, понятное дело, никогда не заменят ей родителей, но она была искренне благодарна, что они просто дают ей то, что давали отец и мать. И во всем этом был один, несравненно большой плюс - лояльность. В силу возраста и современного воспитания ни Юля, ни Костя не запрещали ей того, что запретили бы родители, естественно в определенных рамках. Они полностью ей доверяли, а она в ответ не подрывала это доверие. Муж с женой дали ей полное право налаживать личную жизнь, веселиться с друзьями и отрываться на всю катушку без своего вмешательства. При этом она знала, что ей всегда ненавязчиво помогут советом или легким намеком. С Юлей она могла более спокойно говорить на тему отношения с противоположным полом, проблем ее возраста и всего такого прочего. А Костя всегда с юмором предостерегал ее от глупостей и ошибок.

- Знаете, из вас получаться мировые родители, - с улыбкой сказала девушка, после очередного веселого обсуждения жизни во время ужина.

От Ульяны не укрылось, как резко настроение пары сошло на "нет", и оба чуть сникли.

- Что? Я что-то не то сказала? - удивилась девушка.

- С этим может возникнуть небольшая проблема, - осторожно заметила Юля, чуть погрустнев.

- Все будет хорошо, - обнимая жену за плечи и нежно целуя в висок, ободряюще ответил Костя.

Как позже узнала Уля, у сестры были проблемы со здоровьем, которые не давали ей забеременеть. Ничего глобального и смертельного, но требующее длительного лечения и времени. И девушка искренне надеялась, что все разрешиться как нужно, и была твердо намерена поддерживать сестру во всех ее бедах и проблемах.

Это оказалось не так легко, как казалось изначально. С каждым месяцем лечения Юля все больше сникала, а Костя все больше хмурился. Но и он, и Ульяна поддерживали Юлию всеми силами и средствами. Курс лечения и реабилитации продолжались целый год, но, к величайшему сожалению, не дали результата. Юле не поставили окончательный диагноз, но существенно снизили процент забеременеть самостоятельно. Пара не отчаялась, и обратила в перинатальный Центр, проведя искусственное оплодотворение.

Счастью обоих не было предела, когда все получилось, и Юля смогла принять плод. Понаблюдав за состоянием пациентки, врачи не выявили никаких патологий и разрешили молодой семье вернуться к прежней жизни. Первым делом, вернувшись из клиники, Юля взялась за ремонт в пустующей спальне, желая сделать умопомрачительную детскую. Костя почти с ужасом слушал все невероятные идеи жены, а потом украдкой попросил Улю чуть сбавить темпы родственницы. Девушка со смехом пообещала постараться, но получалось слабо. А потом и сама так увлеклась, что полностью забыла об обещании. Костя же в ответ только головой качал, но счастливо улыбался, глядя на восторженную жену. А Уля смотрела на них со стороны и была безмерно рада за обоих. Они оба прошли достаточно долгий и трудный путь, чтобы быть достойными подобного.

Но счастье было недолгим - через два месяца после оплодотворения у Юли случился выкидыш. Ульяна со страхом смотрела на истерику сестры, когда это случилось. И с огромным сожалением на обоих, когда Костя, обнимая жену, плакал вместе с ней. И это горе словно поставило между парой и Улей невидимую стену непонимания. Как бы она ни старалась, но девушка не могла в той же степени понять случившееся. Молодые несостоявшиеся родители укутались в свое горе и словно отгородились от нее. Она нисколько не винила их в этом, понимала и ни капли не обижалась. Даже постаралась пореже бывать дома, чтобы они вдвоем могли обо всем поговорить и обсудить, поплакать и пережить без посторонних глаз то, что на них свалилось.

Через два месяца была повторная попытка завести ребенка. Она снова удалась, но снова в тот же срок беременность оборвалась. И так было еще два раза. Ульяна со страхом и огромным сочувствием смотрела на сестру и ее мужа, которые с каждым днем отчаивались все больше и больше. И если Костя, с присущим всем мужчинам хладнокровием, был более или менее спокоен, то Юля словно сошла с ума. Она вымоталась - вымотала свой организм и разум. Она зациклилась на ребенке так, что казалось просто невменяемой. Неудачные попытки забеременеть просто сводили ее с ума. Ульяна видела, с каким порой отчаянием Костя смотрит на жену и откровенно не знает, что делать и как себя вести. Видела, как он мучается от того, что не в его силах помочь любимой. И он уже готов был отказаться от полноценной семьи, чтобы окончательно не измучить всех их, но не готова была Юля. С какой-то маниакальностью она бредила своим малышом, не прислушиваясь к доводам разума и трезвости. И Уля с Костей стали откровенно беспокоиться о ее психическом состоянии.

Был очередная попытка получить желаемое. Юля снова загорелась жизнью, а вот Костя пообещал себе, что это его последняя уступка жене. И если ничего не выйдет, они оставят эту затею. Ему было уже невыносимо смотреть на страдания и разочарование Юлии, невыносимо вытирать слезы и успокаивать. Лучше он сделает это в последний раз и окончательно, когда уговорит ее больше не предпринимать ничего. Она успокоиться со временем и научиться жить дальше, как готов был начать жить дальше он.

Но когда врачи предупредили пару, что было уже слишком много операций, и организм девушки ослаб и должен восстановиться, Костя решил отказаться и от последнего шанса - он не мог рисковать здоровьем жены. Однако убедить Юлю повременить оказалось невозможно. Она будто вбила себе в голову, что это их последний шанс, что потом уже точно ничего не получиться, и что она должна это сделать. Никакие доводы не смогли облагоразумить девушку, и, скрепя сердцем и ощущая дурное предчувствие, Костя дал согласие.

Как и в прошлый раз, все прошло хорошо. Показатели были в норме, и ничто не предвещало беды. Но так было всегда, и надеяться раньше времени не смел никто. Врачи до сих пор не могли объяснить того, почему тело Юли способно принять плод, но не способно дать ему развитие. Они говорили что-то о генетике и прочей ерунде, в которой Костя ничего не понимал. Но одно было ясно - попытки выносить малыша всегда будут подвержены риску.

В этот раз Юлия, на удивление мужа, была настроена более оптимистично. Он пытался не дать ей поверить в хороший исход, чтобы потом не было еще большего разочарования, но не вышло. Девушка разработала целую программу по сохранению малыша. И от некоторых пунктов этой программы веяло неадекватностью. Во-первых, Юля жила по расписанию: вставала, ложилась отдыхать, ела и гуляла минута в минуту. В их спальне на стене появился график всего этого - прогулок, приема пищи, сна и прочего-прочего. Во-вторых, ее диета тоже стала как на бумаге. Она разработала личную схему питания и неуклонно придерживалась ее. Но все это было более или менее нормальным, и Костя поддерживал ее в этом. Но вот отказ от сексуальных отношений несколько озадачил его. Он все понимал, и даже согласился на подобное, но ведь Юля полностью отказала ему в близости. Она не допускала даже поцелуев и ласк, что объясняла это тем, что иначе он не сдержится и пойдет дальше. Она стала шарахаться от каждого его прикосновения. Он мог лишь взять ее за руку, а она уже смотрела на него с укором в глазах. И это напрягало. Даже больше - бесило и раздражало. Мужчина чувствовал себя прокаженным, и с каждым днем все больше и больше. Он даже переселился в другую спальню, потому как стоило ему даже нечаянно коснуться тела Юли, как тут же звучала лекция на тему целибата и воздержания. В связи с этим Костя старался как можно больше времени проводить на работе, загрузив себя делами по уши. Но в ответ на это жена стала обвинять его в том, что он не внимателен к ней, избегает ее и сторонится.

- А что мне еще делать? Что, скажи? - не сдержался мужчина и перешел на крик. - Ты не даешь себя поцеловать, не даешь касаться, избегаешь меня как заразного! Как, по-твоему, я должен бороться с тем, что хочу собственную жену? Я вижу только такой выход!

- Значит, я для тебя интересую только как сексуальный объект? Значит, ты женился на мне только ради секса с красивой куколкой?!

- Что за бред?!! - шокировано пробормотал Костя, неверяще глядя на жену. Неужели она действительно так думает? Что вообще заставило ее предположить такое?! Он ведь никогда не относился к ней так! Он любил ее, боготворил! А теперь должен выслушивать подобное?

Не став ничего отвечать, Костя подхватил с дивана только недавно сброшенный пиджак и вылетел из дома. Сел в машину и поехал, куда глаза глядят. Но недалеко от дома, на остановке увидел вылезающую из автобуса Ульяну. Он вдруг понял, что уже сто лет не разговаривал с ней и, кажется, даже не видел ее в доме. Неужели они с Юлей так погрязли в своих проблемах, что совершенно забыли о ней? Или это она вела себя как мышка, чтобы не мешать и не доставлять неудобства? Вполне в ее стиле.

Мужчина почувствовал себя виноватым из-за этого. Они ведь обещали, что всегда будут рядом и если что поддержат. А сейчас получается, что они даже знают, чем она живет. Они отдалились за все то время, как начались их проблемы со здоровьем Юлии. Ведь и правда - они даже не обратили внимание на то, что Ули будто и нет в доме совсем. Лично он не видел, как она уходила или приходила домой с учебы, не сталкивался с ней в коридоре или на кухне. Она будто и не жила с ними в доме.

- Не хочешь прокатиться? - остановив машину с идущей рядом девушкой, спросил Костя, открыв окно.

Ульяна, как ему показалось, посмотрела на него с недоумением и откровенным удивлением. Он тут же понял причину - она явно отвыкла от его внимания. И почувствовал стыд. И почти с облегчением вздохнул и вымучено улыбнулся, когда она села в машину.

- Как дела? - нарушил неловкую тишину через пару минут Костя.

А раньше подобного не было - они всегда могли найти тему для разговора. А если и темы не было - болтали обо все подряд. Сейчас же между ними чувствовалось напряжение.

- Нормально, - скупо пожала плечами Уля, глядя в окно, и вновь заставив его почувствовать дискомфорт.

Костя не стал продолжать разговор, решив чуть подумать над тем, как бы извиниться за их с Юлей безразличие к ней в последнее время. Он привез девушку в кафе и только за столом заговорил снова.

- Мы так давно нигде не были.

- Да, давно, - рассеянно мешая кофе и глядя в сторону, протянула Уля. - Но я понимаю, - переведя взгляд в чашку, добавила девушка. - У вас сложный период.

- Да. Но мы не должны были забывать о тебе, а так оно и случилось, - виновато ответил Костя.

- Все в порядке, - равнодушно пожала плечами Уля.

Девушка уже давно привыкла к этому. Но в какой-то степени ее все же задевало их невнимание. Казалось, что они и не живут в одном доме. Но при этом она знала о них все, а вот они о ней - вряд ли. Ульяна нисколько не винила их, у них были такие проблемы, каких и врагу не пожелаешь. Ее так же снедало беспокойство о них обоих, и она очень сильно волновалась о здоровье сестры, и не только о физическом. Она наблюдала, как постепенно гаснет Юля от боли и переживания того, через что ей приходилось проходить, и сама в какой-то степени чувствовала эту боль. А еще был Костя, на которого стало больно смотреть. Он осунулся, испереживался, на его плечи свалилось слишком много, а поддержать некому. Самой предлагать помощь она не смела - боялась, что он просто снисходительно улыбнется, потреплет ее по голове, как он любил это делать, и промолчит. Она ведь знала, что до сих пор была в его глазах маленькой девочкой, которую нужно защищать и оберегать. А ведь ей уже девятнадцать, и она давно не ребенок, давно все понимает и может поддержать.

- Как учеба? - спросил Костя, впервые чувствуя себя не в своей тарелке в обществе Ули.

- Нормально, - снова односложно ответила девушка. - Как у всех. Зато с работой повезло.

- ТЫ РАБОТАЕШЬ?! - не смог сдержать громкости голоса от удивления Костя.

Уля глянула на него как на психа.

- Прости, просто.... неожиданно, - растерянно проведя рукой по волосам, шокировано ответил мужчина.

- Уже полгода, - поджала губы девушка, пытаясь скрыть улыбку от того, каким пораженным и растерянным выглядел Костя. Плюс - хотелось хоть капельку понаслаждаться его стыдом, который явно проступал в его взгляде.

- Прости, мы совершенно выпали из твоей жизни, - сокрушенно пробормотал мужчина, виновато опуская глаза.

- Я, правда, все понимаю. У вас сложный период, вам не до меня, - как-то заботливо улыбнулась Ульяна.

От этой улыбки, честной и искренней, ему стало легче - значит она не держит на них обиды.

- Как Юля? Я не разговаривала с ней давно. Она так увлечена своими таблицами... ну ты понимаешь, - неопределенно помахала рукой перед лицом Уля.

- Мы поссорились, - хмуро ответил Костя.

Теперь была очередь Ульяны поражаться. Они ведь никогда еще не ссорили! Он заметил ее взгляд и невесело усмехнулся.

- Да. Впервые. Просто знаешь... накопилось все, - вздохнул Костя, нервно постукивая ложкой о стол.

- Я понимаю, - положив свою руку поверх его и прекращая нервное действие, сказала Уля.

Мужчина даже вздрогнул от теплоты ее голоса и руки. Вот такой простой жест очень был ему нужен. Так давно никто не прикасался к нему просто так, из чувства поддержки и доброты. Юля была целиком в себе и своем положении, не думая о том, что ему тоже трудно, что ему тоже нужно внимание, теплота и забота. А Уля это поняла, судя по знающей улыбке.

Костя крепко сжал в руке хрупкую ладошку, откровенно наслаждаясь подобной близостью, не телесной - душевной.

- Где ты работаешь? - спросил он, не отпуская ее руки.

Дальше разговор потек в почти прежнем русле - искреннем, беззаботном и даже веселом. Девушка заставляла его улыбаться и даже смеяться, чего он не делал слишком долго, как ему самому сейчас показалось.

Они провели в кафе несколько часов, которые наполнили обоих так давно отсутствующим чувством близости и понимания. Домой ехали с улыбками на лицах. По пути Костя остановился у цветочного магазина и купил для жены ее любимые цветы, чтобы порадовать и извиниться, пусть он и не чувствовал за собой вины.

Юля расплакалась при виде букета и тоже попросила у него прощения за свои резкие слова. Она крепко обняла мужа, что окончательно привело настроение Кости в порядок. Ульяна улыбнулась ему, проходя мимо к лестнице, чтобы подняться к себе в комнату. И он улыбнулся ей в ответ, с благодарностью. Как-никак, а эта девочка существенно привела его в порядок сегодня. А в дальнейшем он пообещал себе, что больше не станет игнорировать все вокруг из-за личных проблем, и в первую очередь Ульяну.

Но в общей сложности в доме мало что изменилось. Юля по-прежнему была помешана на своих расписаниях и прочем, Костя много работал, а Уля почти все время была сама по себе. За редким исключением времени, проводимого с Костей. Мужчина старался каждый день отвозить Улю в университет и постепенно налаживать контакт. Таким образом он старался компенсировать девочке и внимание своей жены, которую ничто и никто не интересовали, кроме собственного состояния.

- Она не только тебя динамит, - хмыкал Костя. - Мне тоже достается.

- Я ее понимаю, - качнула головой Ульяна. - По большей части. Но знаешь, не привычно видеть ее такой... - девушка задумчиво промычала, пытаясь подобрать слово, - эгоистичной. Она всегда в первую очередь думала о других. Но возможно пришла пора и о себе позаботиться? Может, таким образом она наверстывает упущенное?

Косте хотелось бы так думать, но оба понимали, что это не просто эгоизм - это уже психоз и зависимость от своего положения.

- Но самое страшное впереди, - вздохнула девушка.

Мужчина только кивнул. Через неделю наступит тот срок, во время которого Юля обычно теряла ребенка. Это всегда было на одной и той же неделе беременности, плюс-минус два-три дня, и все ждали, затаив дыхание - помогут ли все манипуляции будущей матери в сохранении своего положения. И Уля и Костя боялись очередного срыва Юли, с сожалением предполагали время, которое придется затратить, чтобы все нормализовать. Да и в случае любого исхода все изменится. Если малыш останется в утробе матери - это новый этап в их жизнях, во всех вместе и каждого в отдельности. А если нет - очередная и, определенно, последняя нервотрепка.

По прошествии двух недель, когда положение Юли не изменилось, все затаили дыхание, не смея надеяться на лучшее. Пределу счастья пары не было предела. Юля была на седьмом небе от восторга, а Костя просто доволен, что его любимая счастлива за все последнее время, как раньше. Ульяна же была рада за обоих, глядя на сестру и ее мужа с нежной улыбкой.

Когда прошла еще одна неделя, Юлия собралась посетить Центр и пройти консультацию у врача о своем дальнейшем состоянии. Естественно, что Костя пожелал поехать с ней. Они вместе побеседовали с врачом, который искренне удивился и порадовался их положению, но все же обеспокоил их тем, что стоит дождаться результатов УЗИ и анализов. Но ничто, казалось, не могло потревожить счастья семейной пары.

Когда Юля устала сидеть на месте, она отправилась прогуляться по Центру и посмотреть здесь все более внимательно, поскольку рожать собиралась именно тут. Как раз во время ее отсутствия и пришли результаты обследования. Врач, сидящий напротив Кости в своем кресле, с улыбкой взял протянутые бумаги и углубился в их изучение. А по мере прочтения, улыбка сходила с его лица.

- Что? - сразу же напрягся Костя, с тревогой и нехорошим предчувствием глядя на доктора.

- Не буду ходить вокруг да около - плод в утробе вашей жены замер.

Костя знал, что обозначает этот термин - конец всему, на что они рискнули понадеяться.

- Ее это убьет, - глухо прошептал мужчина, утыкаясь лицом в ладони.

Слез не было - видно он уже свое выплакал. Но сердце сжималось от тоски, когда он понимал, что их с Юлей ожидает в ближайшее время. Каково ей будет чувствовать, как ребенок не сам покидает ее тело, как случалось обычно, а его силой вытаскивают оттуда? Как она поймет, что сохранив его в своем теле, она им же его и убила? Как ей объяснить, что сейчас она должна позволить врачам извлечь из себя то, что так долго и кропотливо берегла и уже любила? Казалось, что не может быть ничего хуже того, через что они уже прошли. Но вот оно - хуже, во стократ.

Слезы все-таки потекли по лицу мужчины, когда он сам лично сообщил жене о том, что случилось с их малышом. Такого крика и агонии никто еще не слышал и не видел. Юля забилась в угол, рыдая во весь голос и обхватив руками плоский живот. Она кричала и кричала, не позволяя никому к себе приближаться.

- Вы лжете!!! Вы все обманываете!!! Это не правда! Он жив! Жив! Я не дам его вытащить! Не дам! Он мой! Мой!

Когда уже не хватило сил выдержать эти стенания, Костя просто выскочил из кабинета, не мешая санитарам, которых только что сдерживал, выполнять свою работу. Эхо крика Юли стихло, как только она уснула после укола со снотворным. Но он еще долго слышал, как она звала его и просила защитить ее и их ребенка. В горле стал горьким ком от понимания того, что когда все закончится, Юля обвинит именно его в том, что все именно так. Он знал, что она скажет, что это он позволил всему случиться, что он дал убить их малыша. И никакие доводы разума не спасут его от этих обвинений.

Прислонившись к стене спиной, Костя медленно сполз на пол, не в силах выдерживать горя и тоски, боли и невозможности что-либо исправить. Хотелось кричать в голос от отчаяния, но он только тихо плакал, уткнувшись в колени. Его никто не трогал и не пытался успокоить. Он не знал, сколько времени так просидел, не шевелясь и даже не в состоянии остановить слезы. Все вокруг не имело значения, он погряз в своей боли, своем бессилии и самоуничижении.

Он тихо вздрогнул, когда кто-то легко коснулся его волос на затылке, чуть взъерошив их. С трудом поднял голову и взглянул в заплаканные голубые глаза Ульяны. Девушка сидела перед ним на корточках и тихонько касалась его лица теплыми пальцами, взглядом выражая все то, что было на душе у обоих. Без лишних слов и мыслей, Костя выпрямил ноги и, усадив ее к себе на колени, крепко обнял, уткнувшись лицом ей в плечо. Уля в ответ обняла его так же сильно, чувствуя, как содрогается его тело от рыданий. Не стесняясь и не стыдясь, мужчина плакал в голос, выплескивая на нее все плохое, что копилось внутри. А она тихонько глотала слезы и лишь гладила его по голове, не в силах что-либо сказать или как-то утешить - это просто невозможно. Только время способно на это.

Казалось, что трудно представить большее горе, чем это. Но они оба не только смогли представить, но и ощутить его, когда на следующее утро, войдя в палату к Юлии, увидели ее стоящей на подоконнике. Оба замерли на пороге, не готовые к подобному зрелищу.

Юля, бросив пустой взгляд на мужа, тихо прошептала:

- Это ты виноват. Ты убил нашего ребенка.

Крик вырвался из горла Кости, когда он рванул к ней в отчаянной надежде удержать, поймать и спасти, но она уже шагнула вперед и камнем полетела вниз с девятого этажа.

- НЕТ!!! НЕТ!! НЕТ!!! - ревел как зверь Костя, беспомощно падая на колени и простирая руки туда, где мгновение назад стояла Юля.

Ульяна задохнулась от увиденного, не в силах пошевелиться, лишь в душе ощущая, как становиться больно и одиноко. Такое же чувство было, когда она узнала о смерти родителей. На негнущихся ногах она подошла к Косте и опустилась рядом. Но он, не замечая ничего вокруг, смотрел в окно и все повторял и кричал "НЕТ".

На шум сбежались врачи и медсестры. Все были в шоке и ужасе от случившегося. С улицы раздавались крики, когда кто-то из проходивших мимо людей замечал на земле обезображенное тело выбросившейся из окна девушки.

Дальнейшее было полным хаосом. Костю так и не смогли привести в чувство и заставить хотя бы встать на ноги. Ему укололи большую дозу снотворного и отнесли в одну из одноместных палат. А Ульяне пришлось заполнять какие-то бумаги, отвечать на вопросы и снова что-то подписывать. Она мало понимала из происходящего вокруг - слишком сильны были боль, и слезы застилали глаза, капая на бумагу. Руки дрожали, а слова получились рваными. Она смутно помнила, что рядом стояли люди в форме, не понимала, что она отвечает, но судя по понимающим лицам - говорила все правильно. Сплошь все покрылось туманом и чернотой, прежде чем она потеряла, наконец, сознание.

Просыпалась Ульяна медленно и нехотя. А стоило открыть глаза, как тут же навалились воспоминания. Она тихонько завыла, уткнувшись в подушку. Боль накатывала волнами, мешая дышать и шевелиться. Сжавшись в комочек, девушка проплакала несколько часов кряду. Никто ее не тревожил и не беспокоил. И единственное, что заставило ее прийти в себя хоть немного - мысль о Косте. Она была уверена, что ему сейчас еще хуже. Поэтому нашла в себе силы прервать поток рыданий, взять себя в руки и подняться с кровати.

Она нашла мужчину в соседней палате. Он так же уже пришел в себя, но сидел неподвижно на краю кровати и смотрел в одну точку. Одного взгляда на него хватило, чтобы Ульяна поняла, что из них двоих ей придется быть сильней. Что она сможет взять себя в руки, а вот он - вряд ли. Она с трудом представляла себе то, что может чувствовать он - боль, тоску, одиночество и бесконечное чувство вины. Ведь перед смертью Юля обвинила именно его во всем случившемся. А этого не выкинешь из головы и не забудешь никогда. Какого это для него, так безумно любящего свою жену, потерять ее в мгновение ока? Каково чувствовать, что половинка твоего сердца мертва? Она даже боялась себе представить что-то подобное.

Тихонько девушка подошла к нему и села рядом. Не сводя взгляда со стены, мужчина слепо протянул руку и до боли стиснул ее ладонь. Тут же прикрыл глаза, и слезы потекли из-под опущенных век. Ему словно только и нужно было ее коснуться, чтобы снова окунуться в море отчаяния. Ведь она была единственным, что еще связывало его с Юлей, его любимой и навеки потерянной. Уля стала для него плотом спасения в бушующем шторме в душе. И она пообещала себе, что будет с ним до тех пор, пока он не найдет в себе сил отпустить ее от себя - кусочек своего счастья во плоти.


Похороны прошли как в тумане. Ульяна едва смогла все успеть и разобраться. Не оставалось места даже для скорби. Все свои силы она прикладывала к тому, чтобы достойно проводить сестру и не дать ее мужу сойти в могилу вслед за ней. Она очень боялась, что Костя что-то может сотворить. Она всегда видела его сильным и сдержанным, не способным на глупости. Но смерть жены подкосила его так, что, казалось, он способен на все. Уля не знала, вздохнуть ли с облегчением или напрячься в ожидании неизбежного, когда на похоронах Костя не проронил ни слова, ни слезинки. Это пугало по-настоящему: то, как он пустым взглядом смотрел на закрытый гроб; как отвернулся, когда могилу стали забрасывать землей; как сильно сжимал ее руку, почти ломая тонкие пальцы. Все это заставило Улю быть настороже вдвойне. И она почти с облегчение вздохнула, когда, придя домой, Костя просто напился в хлам и уснул у себя в кабинете, сжимая в руке рамку с фотографией Юли.


Прошло уже четыре месяца после смерти Юли, а Уле казалось, что ничто не изменилось. Костя был все в том же состоянии. Он почти не ел, не спал, много пил и не разговаривал. Она особо и не пыталась с ним общаться, но с тревогой смотрела на все остальное. Она видела, что он просто себя убивает, непреднамеренно, но убивает. И не знала, что с этим делать. На нее навалилось не меньше боли и ответственности, но она нашла в себе силы преодолеть и уменьшить агонию потери. Глядя же на Костю, ей казалось, что он лишь увеличивает свои страдания. Взгляд был пустым и бессмысленным, глаза постоянно красные от бесконечного похмелья и запоев, руки дрожат, а тело медленно усыхает.

В конце концов, Ульяна решила, что дала ему достаточно времени, чтобы погоревать в таком объеме. Дальше смотреть на это было невыносимо. Первым делом она избавилась от всего спиртного, что находилось в доме, даже всю парфюмерию попрятала. Так же убрала все ключи от автомобилей, чтобы он не надумал рвануть в магазин, увидев отсутствие привычного пойла. Когда же он проснулся, почти пинками отправила его в душ, где помогла ему раздеться и даже побриться, поскольку его руки дрожали неимоверно, чтобы держать в них острый станок. Потом был обильный завтрак, при виде которого он сморщился, но все же съел, прежде чем она дала ему сильное обезболивающее от головы. И только увидев, что он более или менее способен на конструктивный диалог, решилась поговорить.

Уля не знала, откуда в ней все эти благоразумные доводы и слова, но понимала их правильность. Она долго говорила Косте о том, что так нельзя, что стоит жить дальше, а не страдать месяцами. Говорила, что Юля всегда будет жить в его сердце, и она не требует ее забывать, а всего лишь просит заставить себя притушить боль от ее потери.

- В конце концов, почему ты не думаешь обо мне? - отчаявшись, девушка решила надавить на больное место - совесть. - Мне не легче! Ты все свалил на меня: похороны, разборки, учебу и дом. А я тоже человек, я тоже ее любила, я тоже страдаю! Для меня она была последним близким человеком! Как ты не понимаешь, я только недавно пережила смерть родителей! Каково мне было пережить еще одну?!

Уля и не заметила, как из глаз потекли слезы. Все это время она заставляла себя быть сильной, но ведь она действительно не робот и пришла пора все это выплеснуть из себя. Она дала ему достаточно времени, чтобы прийти в норму. Теперь его очередь подставить ей сильное плечо.

Впервые за долгое время Костя осмысленно думал над тем, что слышал. Он поднял взгляд и посмотрел на заплаканное личико девушки.

А ведь она права. Он утонул в своем горе, не думая ни о чем и ни о ком. Он позволил отчаянию захлестнуть себя с головой. А эта юная, слабая девочка все взвалила на свои плечи. Его в том числе, с бесконечными пьянками и недовольством. Раз за разом она пыталась поговорить с ним, а он только молча уходил, не желая ничего слушать. Он эгоистично думал лишь о себе и своих чувствах. А ведь она действительно уже пережила подобное. Каково ей остаться без семьи совсем? Это у него были родители и брат, а у нее не осталось никого. Даже его не было все это время, пока он погрязал в самом себе. Это ведь он должен был поддерживать и оберегать, а не наоборот.

Ульяна не стала дожидаться ответа, молча развернулась и ушла, продолжая всхлипывать. Она очень надеялась на то, что сейчас он услышал хоть что-то из того, что она говорила. Она сама безумно устала от всего этого, и больше не было сил продолжать жить так, как последние два месяца. И ведь ей было больно вдвойне: за себя и за него, за человека, которого любила.

Сейчас этой любви Ульяна стыдилась как никогда прежде. Раньше она думала, что перерастет это, но со временем поняла, что нет, не перерастет. Как же это возможно, когда она каждый день видит его и слышит? И сейчас, после смерти сестры, она чувствовала себя паршиво вдвойне, поскольку подсознательно понимала, что теперь преграды нет - ее просто не стало. И это до боли разъедало ее душу. Каждый день она просила у Бога прощения за то, что все именно так, а не иначе. Извинялась перед мертвой сестрой за свои неуместные эмоции и желания.

И Ульяна надеялась лишь на время. После смерти сестры опекунство над ней перешло к Косте. До ее двадцати одного года осталось еще полтора. Ей нужно лишь вытерпеть этот короткий промежуток времени, и она уйдет, избавит себя от этого стыда и вины перед сестрой. До тех же пор нужно всеми правдами и неправдами уговорить свои чувства остыть или хотя бы спрятать их как следует.


С удивлением, но Ульяна заметила, что ее последняя речь возымела действие. За несколько дней Костя привел себя в порядок и вернулся к прежнему образу жизни, естественно с существенной поправкой на отсутствие в ней любимой жены. Он загрузился работой и делами так, как никогда прежде. Она помогала ему не думать о грустном и кое-как продвигаться вперед в стремление начать жить полноценно. Но свободное от нее время Костя поддавался своей слабости и заливал ее алкоголем. Уже не в тех количествах, как прежде, но и не в малых. Все свободное от работы время он пил, с осознанием того, что завтра работа продолжиться.

Эта попойки уже не так тревожили Улю, как раньше. Сейчас алкоголь был второстепенным фактором, помогающим ему забыться. В основном это стала работа. Это, несомненно, радовало, в большей степени. Но все девушка боялась, что он может снова сорваться, поэтому тайком контролировала количество выпиваемого и его качество, разбавляя алкоголь чаем или водой.

- Опять? - с упреком спросила Уля, когда Костя сел рядом с ней на диван с очередным бокалом в руке.

Все же девушка решила окончательно избавить его от вредной привычки. Иначе когда она уйдет - он просто сопьется.

- Снова, - поджал губы мужчина, делая очередной глоток. - Мне нужно расслабиться.

- Ты делаешь это слишком часто, - скривила носик Уля, отодвигая учебники и переводя все внимание на него. - И потом, есть же другие способы?

- Например? - хмыкнул Костя. - Я знаю лишь два: алкоголь и секс. По мне - так первое лучше.

- Почему? - с любопытством спросила Уля. - Ты ведь взрослый мужчина. А Юля...мертва, - стараясь, чтобы голос не дрожал, произнесла девушка. - Ты не обязан хранить ей верность. И потом, это шанс начать все сначала. Завести семью, детей.

Она знала, что было рискованно поднимать эту тему, но когда-нибудь все равно пришлось бы. Так почему не сейчас?

- Она бы хотела этого, - тихо добавила Ульяна, глядя прямо в его погрустневшие глаза.

Он не ответил, только залпом допил виски.

- Ты же знаешь, что Юля желала бы тебе счастья. Живи дальше, не мучай себя.

- А где оно - счастье? - задумчиво пробормотал Костя, глядя словно сквозь нее.

- Да прямо перед тобой! - воодушевилась девушка. - Посмотри вокруг: жизнь кипит, бурлит. Нужно только взять!

- Прямо передо мной ты, - хмыкнул с нежностью Костя, смутив Ульяну и заметив это. - Ты так на нее похожа, - добавил он, все так же глядя на нее.

- Совсем не похожа, - помахала головой Уля. - Она была красивая, а я обычная.

Именно такой она себя и считала - заурядной. Это сестра была словно куколка с ее белокурыми волосами и невероятно голубыми глазами. Да, у нее были такие же, но смотрелись не так эффектно на ее лице.

- Ты очень красивая, - честно сказал мужчина. - А еще есть внутренняя красота: нежность, доброта, отзывчивость, преданность. Все это было в ней, как есть и в тебе.

Ульяне нравилось, как и что он говорил. Это звучало как комплимент. Нет, даже больше - как благоговение. Она смотрела на него сверкающими глазами и наслаждалась тем, что он чувствует к ней сейчас, в эту минуту.

А он смотрел в ее глаза, которые были так похожи на глаза Юли: такие же сверкающие, горящие глубоким внутренним светом. Он мог смотреть в них и представлять на месте Ульяны ее, свою любимую. И на какой-то миг он так и сделал: чуть прикрыл глаза, затуманив взгляд, и преобразил черты Ули в черты лица жены. И он не понял, что толкнуло его на следующее - то ли его представления, то ли алкоголь, а может и все вместе, но он наклонился вперед и коснулся губами ее губ, закрывая глаза и желая на миг представить, что целует другую, свою Юлию. И ему это не понравилось: Ульяна не Юля, и она достойна того, чтобы целовали именно ее, а не умерший призрак. Тогда он открыл глаза, взглянув в широко распахнутые и удивленные девушки, и снова приник к ее губам, целуя именно ее.

В первый миг, как он коснулся ее губ под воздействием воспоминаний, Ульяне стало обидно. Но потом он взглянул на нее совсем иначе: он не видел сейчас перед собой свою жену, он видел ее, Улю. И она ответила, не задумываясь о том, что же творит.

А Костя просто потерял голову от того, что рядом живое, настоящее тело, такое близкое и такое родное. Он уже устал быть один, устал от холода и одиночества в душе, и еще больше - в теле. Сейчас ему как никогда прежде нужна близость другого человека, его тепло рядом, иначе он совсем замерзнет в своей боли и тоске, лишиться всех своих чувств и эмоций. И укладывая Улю на спину, он думал лишь об этом: он не один.

Это было верхом того, о чем когда-либо смела мечтать девушка в отношении любимого человека. Он рядом, целует ее, обнимает и ласкает. Все казалось сном. Но как может снится то, чего она никогда прежде не знала: страсть, ощущение на себе сильного тела, желание, разливающееся по телу стремительно и быстро? Это просто не могло быть сном. И привкус виски на губах, когда поцелуй стал глубже и горячее, сильные ладони, раздвигающие ее бедра, чтобы устроиться между ними - все это определенно явь. И как же она была за это благодарна!

Смело Уля обвила руками его шею, притягивая его ближе к себе и желая полностью взять то, что дает им этот момент. Со всей накопившейся страстью и любовью девушка отвечала на его поцелуй, даже не представляя никогда, что реальность может быть такой крышесносящей. Всегда в своих мечтах она представляла его невыразимо нежным и трепетным. Но он был напористым, требовательным и даже чуть грубоватым, что ни капли не разочаровывало, наоборот - заводило еще больше. Его руки умело и быстро избавили ее от одежды - просторной футболки и домашних шорт. И ей понравилось, каким взглядом он окинул ее тело в одном лишь белье. Она только боялась, что он может остановиться, осмыслить и все прекратить на полпути. Поэтому подалась к нему и сама поцеловала, мешая и не давая думать и размышлять. Дрожащими руками она принялась расстегивать пуговицы на его рубашке. Ее нежные ладошки с восторгом заскользили по его мощной груди и крепким мускулам в легкой, но поразительно заводящей ласке.

По мере взаимного обнажения поцелуи становились все жарче и требовательнее, а ласки настойчивее и откровеннее.

- Раздвинь ножки, - хрипло прошептал Костя ей на ухо, лаская пальцами плоский животик.

Дрожа от предвкушения, Ульяна повиновалась. А мужчина протяжно простонал, коснувшись пальцами ее влажных лепестков. Осторожно и нежно Костя ласкал ее между бедер, заставляя испытывать то, чего раньше никогда не было. Ее тело извивалось от удовольствия и еще неизведанного предвкушения. Она что-то хрипло шептала и просила, мало понимая, что именно желает получить. Но он понимал, и умело и нежно подарил ей ее первый оргазм. Он с любопытством наблюдал за ее лицом, видя и удивление и жажду продолжения - все, что он и хотел увидеть.

- Какая ты красивая, - зашептал восторженно Костя. - Я буду заставлять тебя кончать каждую минуту, чтобы видеть эту красоту.

Уля покраснела от того, как бесстыдно и возбуждающе прозвучали его слова, и как они ей понравились.

- Но сначала...

И он поновой стал ласкать ее тело под собой, чтобы снова заставить его извиваться от желания продолжить начатое. Руками и губами он скользил по нежной коже, наслаждаясь ее мягкостью и бархатистостью, беспрерывно шептал нежности и заставлял расслабиться по полной, чтобы через несколько мгновений начать входить в податливое тело. Плавно, но настойчиво он погрузился в нее одним медленным движением, заставив в какой-то момент зажаться от неприятной боли. Он помедлил мгновение, давая ей привыкнуть к себе, а потом начал двигаться. Он целовал ее нежные губы, личико и влажные глаза. Одна рука опиралась о диван, другая скользила по мягкому упругому бедру, помогая ей двигаться себе навстречу. А когда девушка поймала нужный ритм, перемесилась к груди, сжав округлое полушарие, идеально поместившееся в большой ладони. Уля выгнулась ему навстречу, раскрываясь все больше и больше в его умелых руках. Она мало что понимала, только чувствовала нечто невероятное и неподдающееся описанию. Она была на вершине блаженства и нежности. Это было всем, что она когда-либо могла захотеть - близость с любимым человеком. И так хотелось сейчас прокричать об этом в голос, но она молчала, только глазам позволяя говорить и показывать.

- Господи, ты невероятная, - хрипло зашептал Костя ей на ухо, ускоряя темп и силу своих толчков.

Уля в ответ лишь громко простонала, заставив его еще больше увеличить скорость движения. Она встречала каждый его толчок своим, ловила его стоны губами, даря в ответ свои, и просила не останавливаться.

- Даже если захочешь - не смогу, - пообещал мужчина.

Это было невероятно и невообразимо прекрасно - экстаз. Никогда в жизни Уля не смогла бы представить и сотой доли того удовольствия, что подарил ей мужчина. Самые ее смелые фантазии не отвечали действительности и на грамм. Все ее тело ликовало и пело, достигнув пика. Казалось, что издалека она услышала ответный стон конечного наслаждения Кости, настолько оглушенной удовольствием она была.

И только придя в себя после того, как все закончилось, оба поняли, что сделали. Но даже у Кости сейчас не возникло никакого желания что-либо обсуждать или говорить. Он просто крепко прижал к себе влажное тело Ульяны и уснул. А девушка еще пару минут наблюдала за его красивым лицом и последовала его примеру.

Но все обсудить пришлось уже на следующее утро, поскольку только проснувшись мужчина понял, что совершил ошибку, переспав с Ульяной. В первую очередь появился стыд перед женой. И пусть вчера они говорили о подобном развитии событий в его жизни - другая женщина - было еще слишком рано для его сердца и души. Поэтому сейчас душила вина. И не только перед собой и своей мертвой женой - в первую очередь перед Ульяной. Он ведь, по сути, просто использовал ее: ее нежность, заботу, теплоту и тело. Было жутко стыдно за свое соблазнение. Мало того, что она сестра его жены, так ведь и он относился к ней так же - по-братски. Но самым главным было то, что он просто не способен предложить ей то, чего она будет ждать от него. Осталось лишь сказать об этом ей.

Но как оказалось, Уля была проницательной девушкой и поняла все по одному его виноватому взгляду. Стало не то, что бы обидно - она предполагала подобное - просто стыдно. И снедало то же чувство вины перед сестрой, которое испытывал сам мужчина. Но еще было понимание того, что ни капли не жалеет о случившемся, в отличии от самого Кости.

- Уль... - начал тихо Костя, отводя взгляд.

- Не надо, - перебила его с легкой улыбкой девушка. - Я понимаю. Это было ошибкой и больше не должно повториться.

Она была так спокойна, что он снова почувствовал себя неловко.

- Ты просто знай, что я был с тобой. Не с ней, - посчитал нужным пояснить мужчина, глядя ей в глаза.

Уля чуть улыбнулась ему и кивнула.

- Спасибо.

Костя покачал головой и, натянув брюки, вышел из гостиной, не желая ее смущать еще больше.

Но легко сказать и трудно сделать. Ульяна думала о случившемся каждый последующий день. Она вспоминала каждый момент и поцелуй с Костей, каждую его ласку и движение на своем теле. Она думала об этом каждую свободную минуту. Но легкий стыд все равно давал о себе знать, особенно в первые дни. Они оба неловко общались, здоровались и почти не смотрели друг на друга. Постепенно все пришло в норму, и это почему-то не радовало девушка: подобная нормальность означала, что Костя просто выбросил из головы произошедшее и забыл, как страшный сон. Это обижало, ведь она мечтала о том, чтобы он думал об этом так же часто, как и она. Но Уля также не хотела неловкости между ними, поэтому предпочитала делать такой же вид - ничего не было и не стоит об этом думать.

Но равнодушие и спокойствие Кости были такими же показными, как и равнодушие и спокойствие самой Ульяны. Произошедшее той ночью между ними не давало ему покоя все время. Кроме стыда и неловкости он чувствовал и раздражение от того, как часто окунался в воспоминания, и как они были ему приятны. И это чертовски смущало и вызывало все больше чувства вины. Она грызла его и не давала нормально мыслить. Уж лучше бы он просто трахнул первую встречную, но не сестру собственной жены. И данное обстоятельство только все усугубляло. Он до сих пор переживал ее смерть, чувствовал себя виноватым в том, в чем она и упрекнула его тогда.

Лучшим выходом Костя посчитал избегать Ульяну при каждой случае, снизить общение между ними, и возможно тогда улягутся страсти в его голове и душе. Но при этом он и не желал бы отдаляться от девушку. Он остался единственным близким для нее человеком и на нем лежали определенные обязательства, и избегать их было бы нечестно. И выход был один - постараться всеми силами выбросить из головы тот эпизод. Легче сказать, чем сделать.


Ульяну угнетало то, как они с Костей стали общаться - скупо и почти безэмоционально. Это напрягало и походило на тот период, когда они с Юлей полностью зациклились на себе и своих проблемах. Теперь, как поняла девушка, его проблемой была она. Но она не желала доставлять ему еще больше эмоциональной загрузки, поэтому сама постаралась чуть изменить свое поведение и отношение к нему. Она загрузилась учебой и работой, как делал он, а также постаралась больше времени проводить с друзьями вне дома. И даже попыталась ответить взаимностью на чувства одного из парней в их компании. Дима давно уже проявлял к ней интерес, она же его старательно игнорировала - ее влюбленность в Костю не давала ему шанса. Теперь же она в принудительном порядке заставляла себя обращать внимание на парня. Но невольно она все же сравнивала его с любимым человеком: он не так держит ее за руку, не так целует, не так прикасается и не о том говорит. Все было не так. Это раздражало, но она заставляла себя сдерживаться и продлевать эти отношения. Вот только углублять отказывалась наотрез. После месяца подобного общения Дима стал требовать большего, конкретно - в плане секса. Он вроде бы ненавязчиво намекал, прикасался к ней по-особенному, давая понять, чего хочет. Ульяна же делала вид, что не понимает, поскольку не знала, что делать. Прямо послать - было неудобно, а обходные пути рано или поздно закончатся, и придется либо ответить, либо дать отворот поворот. Она не хотела ни первого, ни второго. Как-никак, а Дима хоть немного отвлекал ее от мыслей о недоступности того, кого она на самом деле хотела бы видеть рядом. Но динамить его вечно все равно не выйдет. Тем более она все чаще и чаще замечала его горячие взгляды в свою сторону, и от этого становилось не по себе.

Костя заметил, что Уля старалась проводить дома как можно меньше времени. Это несколько заставило его расслабиться, но в то же время он волновался за нее: где она, с кем и чем занимается. Сейчас молодежь имеет странные представления об отдыхе, они легко увлекаются и не знают границ. И ему оставалось лишь надеяться на благоразумие Ули, которое она показывала не раз.

Вот и сегодня, придя домой поздно вечером и не застав девушку дома, Костя приказал себе успокоиться и не кинуться к телефону, чтобы вызвонить Ульяну и потребовать полный отчет. И это волнение он всякий раз заставлял себя списывать на свои братские чувства к ней, а не на ревность, которую он все же время от времени осознавал. Например, ему очень не понравилось, когда однажды он увидел, что девушку домой привозит какой-то парень. Не понравилось, как она ему улыбалась и почему-то слишком долго не выходила их машины, будто им было чем там заняться. Он гнал от себя подобные приступы, но заставить себя вообще не реагировать не мог.

Мужчина сидел у себя в кабинете и медленно потягивал виски. В последнее время он очень редко делал это, зная, как Уля не любит видеть его с бокалом в руке. Он уже собирался идти спать, когда зазвонил его мобильный. Нахмурился, увидев имя Ульяны на дисплее. Сердце сдавило от дурного предчувствия.

- Да? - ответил напряженно Костя.

- Костя, забери меня! Пожалуйста! Я не хочу тут быть! - плакала в трубку Уля.

- Где ты? - взревел испуганно мужчина, подскакивая на ноги и вылетая из кабинета, схватив по пути ключи от машины.

Дрожащим, плачущим голосом Ульяна продиктовала адрес.

- Что с тобой? Тебя кто-то обидел? Кто-то тронул?

- Нннет. Просто я хочу домой, - всхлипнула девушка. - Скорее.

Ульяна с трудом успокоилась, все еще не придя в себя после случившегося. А случилось следующее: Дима привел ее на какую-то вечеринку, напоил сомнительным коктейлем, а потом просто попытался принудить к близости. Он был грубым, напористым и не хотел слушать никакие ее уговоры. Он просто обезумел от своего желания уложить ее в постель. Она с трудом отбилась от него, заехав коленом в пах и сбежав в общую комнату, где было много народу, и он бы не посмел ей что-нибудь сделать. Кто-то из парней дал ей стакан воды, она с благодарностью выпила и только после этого позвонила единственному, кому могла бы довериться. Но все же не сдержала слез, которые потоком хлынули из глаз, когда до нее дошло понимание того, что только что могло случиться. Было противно от себя самой и от всего, что ее сейчас окружало. Поэтому девушка нашла свободную комнату и закрылась там на ключ, зная, что Костя ее в любом случае найдет. Уля присела на кровать и стала ждать. Некстати закружилась голова - видимо алкоголь окончательно ударил в голову. А еще все тело загорелось, будто вокруг была неимоверная жара. Хотелось раздеться догола и залезть под прохладный душ. Но этому придется подождать до дома. Девушка залезла на кровать с ногами и сжалась в комочек, пытаясь не реагировать на противное ощущение в теле, которое почему-то только нарастало.

Костя без звонка вошел в большую квартиру, адрес которой назвала Ульяна. Вечеринка была в самом разгаре, куча пьяной молодежи, и на него даже никто не обратил внимания, когда он расхаживал по дому в поисках Ули. На первом этаже ее не было, и он поднялся на второй. Бесцеремонно открывал двери в комнаты в поисках своей пропажи, никак не реагируя на возмущение уединившихся парочек. Только лишь рассматривал женские лица, боясь найти в одном из них Ульянино. Чуть дальше по коридору была еще одна дверь, возле которой стояли трое парней, что-то горячо обсуждая и не замечая его приближения. Он собирался уже отодвинуть их и проверить эту комнату, когда услышал то, от чего сжались кулаки в желании набить эти нахальные морды: один из парней уверял остальных, что порошок, что он подсыпал "той цыпочке" уже должен подействовать.

- Она обслужит всех, - уверил друзей один из парней, злой и самый нервный, - но меня первого. Эта сучка меня полтора месяца динамила. Теперь-то я уж оторвусь. Поимею так, что стоять не сможет.

Не желая и дальше слушать эту гадость, Костя грубо схватил двоих из парней за шкирки, благо рост позволял это сделать без проблем, и, жестко столкнув их лбами, убедился, что они вырубились. Грубо отпустил их, от чего оба мешком свалились без сознания. Третий парень растерянно смотрел на него, испуганно и дрожа всем телом.

- Кто в этой комнате? - угрожающе прорычал мужчина, предчувствуя самое плохое.

- Соболева, - пробормотал, дрожа, паренек.

Кулаки Кости снова сжались до хруста - так он хотел вмазать этому уроду по роже.

- Что вы ей подсыпали?!

- Возбудитель.

- Что именно? - прорычал мужчина.

Мальчишка назвал препарат. Костя запомнил, чтобы потом обязательно прочесть в интернете, как свести его действие на "нет" и избежать каких-либо пагубных последствий. Он не хотел, чтобы что-то сказалось на здоровье Ули.

- Вали отсюда, - рыкнул Костя, и парень рыпнулся в сторону.

Мужчина открыл дверь и вошел в спальню. Ульяна лежала на кровати, сжавшись в комочек в полубессознательном состоянии. Она дрожала всем телом и неловко извивалась, будто все вокруг ей мешало.

- Эй, малышка, ты как? - тихо спросил Костя, подойдя к кровати и сев на край.

- Ты приехал! - улыбнулась немного пьяно Уля, тут же кидаясь ему на шею.

Он даже сделать ничего не успел, как она оказалась на нем верхом, доверчиво прижимаясь к его сильной груди.

- Конечно, моя хорошая, - обнимая ее в ответ, сказал Костя. - Поехали домой?

- Да-да-да, - тут же закивала головой девушка. - Я...

- Все потом. Сначала отвезем тебя в спокойное место. А там со всем разберемся.

Она снова пьяно закивала и вновь обняла. Со вздохом мужчина подхватил на руки ее невесомое тело и вышел из комнаты, а затем и из квартиры. Никто его не остановил и не спросил, кто он и куда несет девушку - всем было все равно. Точно так же сюда мой зайти какой-нибудь маньяк-извращенец и без всяких проблем утащить с собой очередную жертву! Это разозлило его еще больше. Нет, завтра, как только Уля придет в себя, ее ждет серьезный разговор! С чего она вдруг вписалась в такую ненадежную компанию?

На улице Костя усадил почти спящую девушку в машину и сам сел за руль, бросая на нее тревожные взгляды. Пока он не видел, чтобы на нее что-то действовало. Может, те подонки что-то перепутали, и не она стала их жертвой? Хотелось бы...

Но все его надежды лопнули, когда где-то на середине пути, Уля вдруг стала извиваться всем телом и постанывать во сне. Он с беспокойством бросил на нее внимательный взгляд, отмечая лихорадочный румянец на щеках и прерывистое дыхание. Началось. И он уже предполагал, что эта ночка будет трудно не только для нее - если начнется все то, что он предполагал, ему потребуется немалая выдержка.

Когда молодые люди доехали до дома, Уля уже совершенно извелась. Она не могла не шевелиться, что-то невнятное бормотала и постоянно касалась себя - гладила руки, шею и лицо. Заглушив двигатель, Костя вышел из машины и, подхватив девушку на руки, понес в дом. В ее комнате он сразу же понес в ванну, где посадив под прохладный душ прямо в одежде, тут же вышел. Подошел к ее компьютеру, загрузил и вышел в интернет, вводя название препарата. Прочитанное заставило его страдальчески простонать, прикрыв от досады глаза. Препарат был импортным, хорошего качества, а главное действия. На него не влияли выпитые другие лекарства, и, судя по откликам, даже снотворное действовало не на каждого. А алкоголь лишь усугублял его воздействие на организм. И самым лучшим способом вывести его из тела, являло сексуальное удовлетворение. И что ему с этим делать? Он ведь только сейчас начал успокаиваться в этом отношении к Ульяне, и нате!

За спиной в ванной послышался глухой стон, и мужчина без раздумий рванул туда. Уля все так же сидела под душем, но неуклюже пыталась снять мокрую одежду. Руки у нее дрожали, и, судя по всему внешнему виду - холодная вода не спасала, только заставляла мерзнуть. Тяжело вздохнув, Костя сбросил с плеч пиджак, закатал рукава и, выключив воду, вытащил из кабины почти невменяемое тело девушки, которая все еще продолжала попытки самостоятельно раздеться. У нее плохо получалось, да и шаталась она неимоверно, поэтому он начал ей помогать. Она тут же отдала ему все карты в руки, замерев и не мешая. У самого руки дрожали не меньше, а потом он нервно сглотнул, когда снимая с нее майку, задел рукой ее грудь, отчего девушка выгнулась ему навстречу и требовательно простонала. Для сохранения собственного более или менее спокойного состояния, Костя не стал снимать с ней белье и прямо так отнес в кровать. Там закутал в кокон одеяла, чтобы как можно меньше соблазнительного тела выглядывало наружу, и вышел из спальни, собираясь заварить ей крепкий чай. Но вернувшись, он застал ее без одеяла, которое уже валялось на полу, а сама Ульяна беспрестанно извивалась на постели, сжимала кулачки и подгибала пальчики на ногах. Подавив новый тяжелый вздох и стараясь не пялиться на прелестный вид, Костя сел рядом и привел ее в вертикальное положение.

- Тебе нужно это выпить.

Он поддерживал ее под голову и сам держал чашку, помогая ей пить. Она послушно раскрывала ротик и глотала жидкость.

- Что со мной? Все тело горит, - жалобно всхлипнула девушка.

- Тебя напоили возбуждающей хренью, - коротко пояснил мужчина, но казалось, что она даже этого не поняла - взгляд был затуманенный, а руки продолжали сами ласкать требующее своего тело.

- Постарайся заснуть, - сказал Костя, прекрасно понимая, какое это глупое требование.

Он снова попытался укутать ее хотя бы в простыню, но и она недолго продержалась на теле девушки.

- Я не могу больше! Мне больно, - сквозь слезы захныкала Уля.

Ее руки еще ожесточенней заскользили по телу, а когда легли на грудь и сжали ее через тонкую ткань лифчика, она громко удовлетворенно простонала и выгнулась. Раскрыв рот от изумления, Костя смотрел на это возбуждающее зрелище. В доли секунды Уля поняла, что именно ей нужно и уже вовсю, бессознательно ласкала себя, все более сильно и откровенно. Ее пальчики беспрестанно скользили по округлым полушариям, а потом стали сжимать тугие соски, четко выступающие через материю. Ему бы встать сейчас и уйти, но он как загипнотизированный сидел в пределах досягаемости и жадно смотрел на представление. А она, заметив его взгляд, только чуть довольно пьяно улыбнулась и, теперь уже не сводя с него взора, продолжила свое занятие.

- Тебе нравиться? - хрипло прошептала Уля, прикусив губку.

Никогда прежде он не видел ее такой - дерзкой и раскрепощенной. И ему безумно нравилось, хоть он и понимал, что это не она, а порошок, что выпила, говорит за нее.

- Да, - сглотнув, честно ответил мужчина, не сводя взгляда с груди, которую она уже обнажила. Она так и манила его склониться над собой и приласкать самому, сжать между губ и до боли прикусить нежную плоть.

- А вот так? - провокационно прошептала Ульяна, направляя свои пальчики за кромку малюсеньких трусиков. Едва коснувшись себя там, она громко простонала, томно прикрыв глаза и отдаваясь наслаждению. Казалось, что она уже и забыла о его нахождении в пределах досягаемости - так была поглощена своим удовольствием. Но, ох как он ошибался! Не успел он ничего сделать или предугадать ее дальнейшие действия, как она схватила ее руку и положила себе между ног, заставив прикоснуться к себе, влажной и горячей, что ощущалось даже сквозь белье.

- Внутрь, - потребовала Уля, отпуская его руку и давая такую нужную сейчас возможность просто встать и сбежать отсюда. Но вместо этого он сделал, что она просила - его пальцы уже пробрались под трусики и стали умело ласкать ее жаждущую плоть. Он не сводил взгляда с ее лица, отмечая малейшие изменения, а рука продолжала доводить ее до грани. Сейчас он мог подумать лишь о том, что то, что он делает - меньшее из двух зол, и был почти согласен не останавливаться, пока девушка не придет в порядок. А что ему оставалось? Не было никакой другой возможности облегчить ее состояние. А слушать ее бесконечные стоны своеобразной боли он не желал.

Без всякого стеснения Ульяна раздвинула ножки, давая ему больше простора, чем он тут же воспользовался, скользнув пальцем в ее тело. Он сам не сдержал стона, почувствовав, какой горячей и мокрой она была там. Беззастенчиво и похотливо девушка стала буквально насаживаться на его руку, окончательно порабощая его разум. Одна ее рука снова легла на грудь, а другой она сжала его запястья, показывая, что хочет быстрей. Он выполнил и эту ее просьбу, заставив ее громко, надрывно стонать и просить:

- Еще! Пожалуйста! Мне нужно это!

Резко введя в нее сразу два пальца, большим Костя надавил на клитор, и она тут же взорвалась от оргазма. Ее пальцы вцепились в простынь под собой, разрывая ее ноготками, а все тело мелко подрагивало, но, казалось, стало еще горячее.

- Еще! Мне нужно больше! - умоляюще глядя на него, просила Ульяна.

И эти ее глаза - покорные, сверкающие только что пережитым наслаждением - напрочь отбросили все его разумные доводы. Пальцами он подцепил ее трусики и стянул их со стройный бедер и ножек. Ладони легли на лодыжки и заскользили вверх, по пути раздвигая ноги. Он перевел взгляд с ее лица на влажное лоно и не смог сдержать сокрушительного стона. Он тут же поддался своему желанию и, склонив голову, уткнулся ртом в ее влажную киску, вдыхая ее аромат и пробуя на вкус. Уля громко взвыла и запустила пальцы в его волосы, прижимая к себе ближе. Удерживая ее за бедра, мужчина стал самоотверженно ласкать ее губами и языком, время от времени бросая взгляд на ее раскрасневшееся личико. Он умело и нежно довел ее еще до одного оргазма, и только после этого поднял лицо. С удовольствием облизал собственные губы и посмотрел на нее голодным взглядом.

- Иди ко мне, - протянула к нему руки Уля. - Ты нужен мне. Внутри.

Это было больше того, что он должен был ей. Но как устоять перед ней - такой желанной и соблазнительной? Как отвергнуть то, чего так хотелось и что предлагалось так легко и просто?

- Нет, - решительно покачал головой Костя. - Так - нет. Только руки и губы.

Уля недовольно захныкала, но тут же вскрикнула, когда он, склонившись над ней и опираясь одной рукой возле ее головы, опустил свой греховный рот ей на грудь. Он ласкал и терзал ее очень долго - губами, языком и зубами, заставляя девушку извиваться и вскрикивать. А потом его вторая рука снова скользнула к ее бедрам, накрывая пальцами пульсирующее лоно. Господи, как же легко и быстро он мог довести ее до оргазма! Это было сумасшедшее ощущение.

- Мне мало, - снова и снова хныкала Ульяна.

- Я дам еще, не спеши, - уткнувшись лицом ей в шею и пытаясь взять себя в руки, прошептал мужчина.

- Не могу ждать, - прошипела Уля.

Ее пальцы постоянно сжимали и разжимали ткать его рубашки, гладили его плечи и шею. Но он совершенно не предвидел, что она станет делать больше. Он даже не успел ничего сделать, как она с силой дернула, отрывая пуговицы, и распахнула на нем сорочку, тут же ложа горячие ладошки на не менее горячую кожу. Ее ручки заскользили по его торсу, а ноготки легонько царапали. Вытерпеть это было выше его сил. Он попытался подняться и заставить себя уйти. Но как только вытянулся на руках, Уля с силой и ловкостью, поразившими его, опрокинула его на спину и тут же уселась сверху. Не дав ему сказать и слова, склонилась и жадно приникла к губам в сумасводящем поцелуе. А он просто не нашел в себе сил оттолкнуть. Вместо этого запустил руки ей в волосы и ответил, не менее жадно и горячо. Она стала настойчиво тереться о его напряженный пах, и даже сквозь брюки он чувствовал ее жар, к которому стремилось его тело. И уже понимал, что не сможет остановиться, что пойдет до конца.

В мгновение ока он снова опрокинул ее на спину и навис сверху. Они смотрели друг другу глаза в глаза и прерывисто дышали. А потом ее ручки скользнули по его телу вниз, к пуговице на брюках и молнии. Он не мешал, только предвкушал, как через миг войдет в нее. Так он и сделал, как только его плоть оказалась на свободе. Сжал в руках ее бедра, удерживая на месте, и глубоко резко вошел на всю длину, заставив ее снова кончить только этим. Он сам гортанно прорычал от наслаждения, что захлестывало тело. Она была такой тугой и так сильно сжималась вокруг него, как не было даже в их первый раз. Без всякой нежности или предусмотрительности Костя начал вбиваться в ее тело - жестко и сильно. Он знал, что сейчас она меньше всего хочет нежности, размеренности и ласки. Сейчас ей нужны именно животная страсть и примитивная похоть. И это доказывали ее мольбы не останавливать и бесконечные оргазмы, что она испытывала буквально один за одним.

Мужчина практически не отдавал себе отчет в том, что впервые в жизни позволяет себе такую жесткость и грубость в постели. Никогда прежде он не выходил на такой уровень. Но, черт, как же было хорошо! И он знал, что ей еще лучше. Именно такое поведение нужно было в эту ночь. Сама девушка была не менее безумной и дикой. Она царапалась и кричала, отчаянно скакала на нем и раскрепостилась так, как он даже мечтать не смел. Их тела были мокрыми от пота, а в горле было сухо от частого дыхания.

Раз за разом Ульяна просила еще и еще. А он никогда не думал, что способен на такой марафон. Казалось, что они оба находятся под воздействием того порошок. Но на него действовала только она - вот такая требовательная, похотливая и потерявшая всякий стыд, красивая и безумно сексуальная. Он брал ее в таких позах, что и создатель Камасутры покраснел бы, но только не она. Она хотела всего, что он мог ей дать или предложить. Вся эта ночь превратилась в сплошное безумие и бесконечное наслаждение. У него не было граней и концовок. И лишь к обеду следующего дня оба смогли успокоиться и уснуть в один миг, как убитые.


Ульяна проснулась только на следующее утро. Одна, что не помешало ей вспомнить все произошедшее. Она так жутко покраснела, что даже уши горели от стыда. Что она вытворяла, что делала и что говорила! Боже, как ей было стыдно за свое похабное поведение! Но отсохни у нее язык, если она скажет, что жалеет об этом. Нет, ни капли. Да, было неудобно и неловко, но так хорошо. Она никогда не чувствовала себя такой свободной и легкой. Плевать, что это от воздействия неизвестного порошка - от этого не хуже все ощущается и понимается. Но как теперь смотреть в глаза Косте? Она же от стыда сгорит и просто взгляд не сможет поднять! И что теперь между ними? Опять придется делать вид, что ничего не было? Но подобное безумство будет непросто забыть, если уж один только первый раз до сих пор не шел из головы. А тут этих разов было не меньше десятка.

Отбросив в сторону пока все раздумья, Ульяна поднялась с кровати и тут же охнула от того, как ныло и саднило все тело, особенно между ног. Но легкий дискомфорт был более или менее понятен, а вот огромное количество следов на ее теле от их близости действительно поражало. Она ни разу не могла вспомнить, чтобы ей было больно или неприятно в руках мужчины, а значит и не стоит зацикливать на этом внимание. Тем более, что трудно было признать, но ей нравилось смотреть на следы, оставленные его руками и губами. Они ведь еще надолго останутся, хоть какое-то напоминание на случай категоричного решения Кости все снова забыть.

Мужчины дома не оказалось, что помогло Уле немного подготовиться к его приходу и даже составить целых две речи на два разных случая: 1) если он решит все забыть и попросит ее о том же; и 2) если случившееся дало начало их отношениям. Второго она жуть как хотела, а вот первого боялась. Она бы не хотела, чтобы для него их ночь значила только секс и не больше. Она помнила, как он на нее смотрел, и могла надеяться на то, что это что-то да значит. Хотя не смела и боялась. Снова из глубины души поднялась вина перед сестрой, но она верила в то, что если с ней Костя будет счастлив, то Юля бы одобрила подобные отношения. А она готова сделать многое, чтобы так и было.

Весь день Уля не находила себе места, накручивала себя снова и снова, нервничала и со страхом и одновременно нетерпением ждала возвращения Кости с работы. Сердце замерло, а потому пустилось в бешеный скач, когда она услышала шум машины во дворе. Не зная, куда себя деть, и что вообще делать, пошла на кухню и стала возле мойки, собираясь намывать и без того чистые тарелки, лишь бы сделать вид, что не ждала, и не встречаться взглядом с серыми глазами.

Хлопнула дверь, и она услышала шаги. Руки задрожали, но она заставила себя ровно дышать и успокоиться. Когда Костя зашел на кухню, она сразу же почувствовала на себе его взгляд, но не оборачивалась. Ключи так оглушительно звякнули о крышку тумбочки в тишине, нарушаемой только шумом воды, что она невольно вздрогнула и дышать перестала. С трудом заставила себя выдохнуть и усиленно прислушивалась к его шагам, которые приближались.

Мужчина подошел к ней вплотную, поставив руки по обе ее стороны и почти прижимаясь к ее спине своей грудью. Его дыхание она чувствовала на своем виске, когда он чуть склонился.

- Посмотри на меня, - попросил тихо, чтобы не напугать девушку, Костя.

На миг Уля закрыла глаза и глубоко вздохнула, а потом стала медленно поворачиваться к нему лицом. А он даже не отодвинулся, почти не давая ей маневра. Ее взгляд оказался на уровне его шеи, и поднять его выше она все еще не могла.

- Посмотри на меня, - снова повторил мужчина более вкрадчиво.

Уля нервно вздохнула и быстро подняла взгляд, боясь струсить и просто сбежать. Она ничего не успела понять по его взгляду, потому как ее веки тут же опустились, стоило ему жадно и требовательно прижаться к ее губам своими. В эту же секунду его сильные руки обвили ее тело и крепко прижали к себе. Она тут же растеряла все свои мысли и речи, отдаваясь этому новому сумасшествию, теперь уже осмысленному.

- Хочу проверить, - зашептал хрипло Костя ей на ушко, начиная поглаживать ее тело сквозь одежду, - так ли сильно ты будешь меня хотеть без всякой дряни в твоей крови.

В следующую минуту она уже сидела на обеденном столе, а он торопливо стягивал с нее кофту, попутно лаская и целуя. Он взял ее прямо здесь, осторожно и аккуратно, понимая, что ей может быть больно или неприятно. Но он даже не мог ждать - так сильно было его желание. Оно одолевало его весь день, поскольку из головы никак не шла их совместная ночь, каждая картинка всплывала с такой четкостью, что тело моментально реагировала вполне естественным образом.

- Поговорим? - хмыкнул Костя, прижимая к себе едва сидящую Улю.

- Да, - только и смогла кивнуть девушка.

Она не позволяла себе придавать только что случившемуся какой-то смысл. Поэтому все обсудить было просто необходимо. Но чувство радости все равно присутствовало: мало того, что он не шугался от нее, так еще и, судя по всему, то, что происходило вчера, было не только из-за действия какого-то возбудителя. Он не просто удовлетворял ее, чтобы не заставлять мучиться - он хотел ее каждую минуту из того, что было между ними. Это не стало одолжением ее телу, как она боялась подумать. Это было то большее, на что надеялась.

Пара прошла в гостиную и чинно уселась на диван. Уля чуть настороженно смотрела на мужчину, который, глубоко вздохнув, провел руками по лицу и посмотрел, наконец, на нее. В серых глазах была нежность и легкая вина - она не могла понять перед кем: перед ней или снова Юлей?

- Я... не сделал тебе больно? - спросил неловко Костя.

- Нет, все в порядке, - покраснела Уля, заставив его почти самодовольно улыбнуться. - Не надо на меня так смотреть, ты меня смущаешь, - тихо попросила девушка, нервно перебирая пальцами.

- Ночью тебя все устраивало, - не удержался от насмешливого хмыка мужчина.

Покраснев еще больше, Ульяна недовольно вскочила на ноги и уже собралась уйти, не в силах выносить подобную обстановку. Но Костя успел ее осторожно удержать, повернув к себе лицом.

- Прости. Не хотел тебя смутить, - касаясь пальцами ее алой щечки, извинился он. - Нам правда стоит поговорить.

Уля кивнула и снова села. Он сел рядом, опять отвернувшись и нервно перебирая руками свои волосы.

- Я очень много думал о том, что происходит с нами после...смерти Юли. Ты знаешь, как сильно я ее любил и до сих пор люблю.

Было больно услышать эти слова, но ведь она знала, что так и есть. Юля до сих пор была в его сердце, и всегда будет - такую любовь, какую он питал к ней, не выкинешь и не забудешь никогда.

- И меня мучает чувство вины за предательство. И ты, и я понимаем, что ей уже все равно, и я имею полное право жить дальше. Но те чувства, что я испытываю к ней, не дают мне так просто на все реагировать. Мне кажется, что я до конца дней буду чувствовать себя виноватым только за то, что счастлив сам, в то время как ей не смог подарить этого счастья. Мне больно понимать, что самый дорогой для меня человек был лишен того, что так легко могу получать теперь я. И ты. Мне было бы не так больно и паскудно, если бы на твоем месте была другая. Ты ведь ее сестра, она любила тебя! А я так мерзко заставил тебя предать ее, как предал сам.

Уля не стала его перебивать, хотя очень хотелось. Она бы сказала ему, что он не виноват в том, что толкнул ее на неверный путь. Сказала бы, что любит его, и любит давно. Но что бы это изменило? Ни-че-го. Скорее, наоборот - лишь усложнило и без того сложную ситуацию. К тому же, она еще не была готова открыться. Он только что признался, что до сих пор любит жену. А она просто не сможет соперничать с идеальным призраком Юли. Ведь теперь Костя наверняка буквально обожествляет ее. Он и при жизни дышать на нее боялся, а сейчас гарантированно возвел в лик святых. И как же она со своей заурядностью обратит на себя его внимание? Она просто не сможет смотреть на жалость в его глазах, которую он будет питать к ней, узнав о ее безответных чувствах.

- Но также, - продолжил Костя, - я не могу отказаться от тебя в своей жизни. Именно ты заставляешь меня дышать и двигаться дальше. Именно твое упрямство, сила воли и вера в меня заставляю жить нормальной жизнью, а не утопать в горе. Без тебя рядом я просто сойду в могилу.

В какой-то степени это было приятное признание. Но этого было так ничтожно мало...

- Знаю, звучит, будто я просто пользуюсь тобой. Но на самом деле - ты человек, который держит меня на плаву. И я благодарен за это так, как ты даже не можешь представить себе! Но взамен твоей помощи я просто гублю тебя и твою жизнь. И что самое ужасное - я не могу остановиться.

Костя посмотрел, наконец, на девушку. И в его глазах она увидела страдание, вину, горечь и... решительность. Он будто понял и принял то, что ему сверх важно и необходимо, но при этом что-то терял, какую-то часть себя. Это было... странно и не понятно. Но он сам же и объяснил это все уже через миг.

- Я понимаю, что должен за многое извиниться, выбросить все, что между нами было, из головы и просто отойти в сторону от тебя.

"Нет! Не надо!" - кричала мысленно Ульяна.

- Но я не могу! Я не смогу тебя отпустить от себя! И это не просто физическое желание. Это нечто намного большее. Я не люблю тебя, я по-прежнему люблю ее. Но без тебя я своей жизни уже не представляю. Сможешь ли ты когда-нибудь понять это? Сможешь быть рядом, когда так нужна?

Ей хотелось кричать "ДА" так громко и часто, как кричало сейчас ее сердце и душа. Хотелось пообещать ему никогда не уходить и всегда быть рядом. И плевать на то, что он считал это просто ее одолжением. Плевать, что даже не предполагал, какие она чувства испытывает к нему. Сейчас было важным просто быть вместе, чтобы он не гнал ее от себя, чтобы не убегал сам и не пытался вести себя по-братски. А когда-нибудь потом, она обязательно скажет ему о своих чувствах. И, возможно, он подумает над тем, чтобы ответить на них.

- Да, - только и сказала Уля вслух, глядя, как облегчение затапливает его взгляд, виноватый, но напряженный и твердый. - Только я попрошу тебя об одном.

- Все, что скажешь, - тут же пообещал мужчина, глядя на нее с надеждой и радостью.

- Никогда не смей сравнивать меня с ней. Я и без того знаю, что она лучше. Но не хочу чувствовать это чаще обычного.

- Господи, милая, - улыбнулся Костя, опускаясь на пол перед ней на корточки и беря ее руки в свои. - Я никогда не буду вас сравнивать. Никогда не делал этого прежде и не собираюсь в дальнейшем. Для меня Юля - это Юля, а ты - это ты. И ты не хуже и не лучше. Ты просто другая.

Она облегченно улыбнулась ему в ответ, а он нежно, едва заметно коснулся ее губ своими, ласково глядя на нее.


*** *** ***


Эпилог


Костя расхаживал по коридору больницы, до боли сжимая кулаки и до крови прикусывая губы. Нервы были в таком напряжении, как никогда прежде. Казалось, что еще пару минут в таком состоянии, и сердце просто выпрыгнет из груди - так сильно и бешено оно колотилось. В эти минуты он не мог думать ни о чем, ничто не могло его отвлечь или заставить успокоиться. На него даже не подействовало успокоительное, которое вколола полчаса назад заботливая медсестра. А от снотворного он решительно отказался - в такой важный момент он должен быть в сознании. Мало ли что...

Мужчина зло тряхнул головой, выбрасывая из мыслей ужасные, пугающие предположения. И тут же постарался просто подумать о другом. Получалось плохо, но все же получалось.

Перед глазами промелькнули последние три года: смерть жены, его ужасное состояние после нее, и светлый лучик его жизни - Ульяна. Она всегда была рядом, всегда поддерживала и оберегала. А потом постепенно - хотя вряд ли так уже и постепенно - влилась в его жизнь, как некто больший, чем просто сестра жены и нежно опекаемая родственница. Практически сразу она стала для него намного большим. А уж после близости и дальнейшего выяснения отношений, окончательно и бесповоротно вошла в его жизнь в этом статусе.

Сейчас Костя затруднялся с определением, которое мог бы дать нахождению Ули непосредственно в его личной жизни в тот период. Девушка? Любовница? Кто? Это сейчас он мог ясно и четко назвать ее, а тогда это было что-то непонятное. В прямом смысле она заменила ему жену: дома всегда уют, порядок, вкусная еда и секс. Но при этом их не связывали никакие договоренности и обязательства. Он сам по себе, она сама по себе. Так было до поры до времени, пока в нем, впервые в жизни, не проснулось неприятное чувство ревности. Однажды, забирая ее из универа, он увидел, как стоя на крыльце со своим однокурсником, девушка весело улыбалась ему и откровенно флиртовала. Его это так разозлило, что дома был скандал.

- А что тебе не нравится? - возмутилась в ответ Уля. - Я нормальный человек, со своими потребностями и желаниями. Я красивая девушка, мне нравится, когда на меня обращают внимание. В конце концов, мне просто нравится флиртовать и беззаботно себя вести! Ты мне подобного не даешь! Так что не смей запрещать получать это в другом месте. Я тебе не изменяю и не собираюсь, но и вести себя как ханжа не буду. Мне нужно все это попробовать и почувствовать.

Он тогда очень четко понял, чего лишил Улю их отношениями: романтики, ухаживаний, конфетно-букетного периода, в конце концов! Стало стыдно, ведь он действительно не учел, что каждая девушка ждет этого и хочет. А он что? Завалил ее домашними делами и всего-то обеспечил регулярным сексом. А ведь ей только двадцать лет. Это он в свои двадцать восемь много почувствовал и попробовал. И просто не имел права лишать ее ее же молодости.

Уже на следующий день он изменил манеру своего поведения в ее отношении. Откровенно сказал, что не хочет наблюдать за ее "хиханьками-хаханьками" с другими, и готов сам все это ей дать. Он стал с ней откровенно заигрывать и флиртовать, как если бы она ему очень нравилась, и он хотел добиться ее внимания и привлечь интерес. Это был новый опыт в их отношениях, который пришелся по вкусу обоим. Уля получала, что хотела. А он мог лишь простым флиртом затащить ее в постель, чего не удавалось сделать в молодости, когда он только оттачивал свои навыки в общении с противоположным полом. Это сделало их существование чуть легче и беззаботней. И опять же Уля в очередной раз заставила его взглянуть на привычные вещи по-новому. Он еще молод, и вся жизнь впереди, так зачем грустить и загружаться проблемами, когда есть возможность просто наслаждаться жизнью? У него нет обязательств или проблем, он может просто расслабиться и позволить себе подобную беззаботность.

Постепенно эти легкость и флирт переросли в страсть, как это было бы в обыденной жизни двух сближающихся людей. Они и без того хотели друг друга, но время привнесло в их желание оттенок опыта. Их беззаботные заигрывания превратились в утонченные игры в соблазнение. И это было дико горячо. Такого чувственного всплеска у обоих еще никогда не было. С другими девушками Костя не мог почувствовать подобного в силу краткости отношений. А с Юлей он всегда был предельно нежен и осторожен - она была такой хрупкой на вид, что он просто боялся каждую минуту сделать ей больно. А Ульяна же вообще никогда не была в отношениях, чтобы испытать что-то хоть отдаленно напоминающее это.

Эта страсть никуда не делась со времени, а только приобрела более глубокий смысл. И когда он уже устал гадать, в чем причина этого, Уля призналась ему в любви. Стыдливо спрятала взгляд и сказала, что любит уже давно, еще со времен его ухаживания за сестрой. Для него это было шоком. Было трудно в это поверить, но постепенно он привык, а потом еще и отругал себя за то, что сам не понял этого еще раньше.

Ульяна не потребовала от него ничего в ответ, даже не намекала и не просила, дав ему время все осмыслить и задуматься над ответными чувствами. Возможны ли они? Имеет ли он право любить ее? Сможет ли потом не обвинить в том, что она заставила его забыть другую любимую женщину? Не разочаруется ли?

Понимание и принятие не заставило себя долго ждать. Да, чувства возможны. Даже более того - они уже есть. Зарождались с самого начала: сначала братская любовь, затем почти родительская, а потом уже и романтическая. Нет, он никогда не забудет свою первую любовь, а Уля не посмеет этого потребовать. Он просто отодвинет ее в дальний уголок своего сердца вместе с памятью о ней, чтобы все остальное было свободно для новой, живой любви. А Юля навсегда останется в его, их памяти, как что-то хорошее, светлое, но уже прошлое, на которое в некоторых случаях не стоит оглядываться.

Потом было предложение руки и сердца. Все, как и мечтала когда-то Уля, с поправкой на то, что парень не оказался похож на ее идеал, а был им.

За день перед самим торжеством Костя нашел Улю в кладовке, где она сжимала в руках свадебное платье Юли.

- Однажды ты мне сказала, что Юля хотела бы счастья для меня, - присаживаясь рядом с ней, нежно сказал мужчина, отбирая у нее наряд. - Сейчас я говорю тебе то же самое. И мое счастье - это ты. И она обязательно приняла бы это.

- Правда? - со слезами на глазах прошептала Уля.

- Конечно, милая, - вытирая ее слезы, улыбнулся Костя.

Тот день стал знаменательным для обоих, хоть каждый из них и не подозревал, что для другого так же. Обоих освободило чувство вины перед умершей Юлией. Оба верили и знали, что делают все правильно.

А через время для Кости начался новый ад под названием беременность. Когда Ульяна рассказала о своем положении, он был в ужасе, панике. Страх сковал все внутренности, и он был твердо уверен, что повториться все то, через что он однажды уже прошел. Никакие уверения Ули в том, что она себя замечательно чувствует и все нормально, не спасали и не помогали. Он маниакально зациклился на плохом. Он сам выбрал для нее лучшего врача, лично присутствовал на каждом приеме и УЗИ, беспрестанно интересовался состоянием ее здоровья. Поначалу жена терпеливо пыталась ему все объяснять и заставляла не паниковать. Потом просто забила на все уговоры и позволила ему гиперопеку, украдкой горько посмеиваясь над его страхом. Уж кому как не ей знать, что он чувствует.

Напряжение не отпускало его на протяжении всей беременности. И сейчас оно было на пике, потому как Уля рожала. Она запретила ему присутствовать на родах, что сводило с ума - он боялся, что в случае чего может упустить последние минуты рядом с ней или малышом. Сам понимал всю бредовость подобных мыслей, но ничего не мог с собой поделать. И успокоится он лишь тогда, когда увидит обоих целыми и невредимыми, прижмет к груди и уже не отпустит.

- Так, папаша, уже можете успокоиться, - улыбнулась ему весело медсестра, только что вышедшая из родильного отделения.

Он пулей подлетел к ней.

- Родила?! С ней все нормально?! Она в порядке?! Ничего не случилось?! А ребенок?! С ним тоже все хорошо!?

Девушка даже опешила от удивления. Она и раньше видела нервничающих будущих отцов, но этот переплюнул всех. И потом - первым делом спрашивали "КТО?". А тут сразу ворох вопросов! Но сестра быстро взяла себя в руки и постаралась успокоить мужчину.

- Роды прошли легко и быстро. С обоими полный порядок. И да, у вас родилась девочка.

- Девочка, - облегченно прошептал Костя, растянув губы в глуповатой улыбке.

Напряжение резко оставило его в покое, и он тут же грохнулся в обморок.

- Эх, мужики, все вы одинаковые, - с улыбкой хмыкнула медсестра и вытащила из кармана пузырек с нашатырем. Как знала, что именно сегодня он понадобиться - уж сильно нервным был клиент.

Костю пустили в палату к жене только через несколько часов, когда и ее, и ребенка привели в порядок. На его лице была широкая улыбка, на которую Уля ответила вымученной, но счастливой. Она невольно усмехнулась его потрепанному виду и безумно сверкающему взгляду.

- Ты жив? Я удивлена, - не сдержалась от сарказма Ульяна.

- С трудом не скончался, - рассеянно ответил Костя, по-прежнему безумно улыбаясь и все еще стоя у двери.

- Зайдешь или как? - хмыкнула девушка.

- Эээ...да, конечно, - будто только сейчас поняв, что замер на пороге, ответил мужчина, делая шаг к ее кровати.

Уля держала девочку на руках. Он увидел крошечное личико только когда сел рядом - девочка была запелената с ног до головы.

- Она такая маленькая, - в благоговении глядя на дочь, хрипло произнес Костя.

- Не сказала бы, - хмыкнула Уля. - Четыре триста - это далеко не маленькая. Мне пришлось постараться.

- Ты у меня умница, - переводя на нее не менее раболепный взгляд, произнес мужчина. - Но больше - никаких детей, - тут же серьезно заявил муж. - Еще одного я не переживу.

Девушка только усмехнулась в ответ, не сказав ни слова.

- Господи, я так вас люблю!

- Нас? Не только ее? - затаив дыхание, спросил Ульяна.

Она еще ни разу не слышала слов любви от мужа. Да, видела по глазам, но вслух он не решался сказать никогда.

- Да, вас, - улыбнулся ей Костя. - Тебя и ее. Люблю.

Она протянула руку и коснулась его щеки, совершенно не стесняясь своих счастливых слез. Он в ответ прижался губами к ее слабой ладошке и снова повторил заветные слова, глядя ей в глаза.


КОНЕЦ