# Без инфляции

Василь Васильевич Пепел

Сюр.

Джой Лавджой достал из портмоне две десятки, со сноровкой ветеринара придирчиво осмотрел их истонченную плоть и решил, что до вечера они доживут, а при везении и до утра. На двадцать крон бывалый человек, как Джой, проживет неделю припеваючи - на жилье и даже излишества хватит. Если бы только деньги не оказались такими дохлыми!


Вздохнув, молодой человек воспользовался законным поводом попытать счастья: время трапезное. Взял в кафе рыбу с гарниром, стакан вина и десерт, положил на прилавок одну из купюр и замер в ожидании. Посетителю перед ним кассир выудил из садка недавно пущенные в обращение первостатейки, нарядные и упитанные.


На сдачу достались: третьесортная семерка (сколько-то дней еще протянет), новенькая крона (удача!), еще одна крона (повидавшая жизнь и иссеченная преждевременными морщинами), сантимы в кругляшах (одна монетка рассыпалась в труху в ладони Джоя - ее срок вышел).


Попорченную плохим обращением крону Джой обмотал вокруг запястья, мысленно послав громы и молнии предыдущему хозяину. Жизненный цикл крон недолог, зачем же издеваться и намеренно лишать их здоровья? Сам Джой всегда проявлял о деньгах исключительную заботу.


В знаменитом фонтане на улице имени Дорона Телема весело сверкали радужными боками кроны, запущенные в воду туристами. Чем-то похожие на рыбешек, они стайками резвились в солнечных лучах. Джой завистливо посмотрел на них: туристы выбирали самые новенькие купюры и нечего было даже пытаться угнаться за ними. Состарившиеся, потерявшие яркость банкноты держались у дна, как боттомфидеры, и были едва различимы. Но кому они такие нужны, если велика вероятность, что эти кроны испустят дух еще на на подходе к ближайшему магазу и навлекут на ныряльщика санкции за хищническое отношение к денежным ресурсам страны?


Вторая десятка из полученной премии тихо угасла под вечер, несмотря на все старания Джоя продлить ее существование. А раненая крона пришла в себя, пососав венозную кровь, и оказалось красавицей в самом соку к вящей радости молодого человека.


Такому бывалому, как Джой, ничего не стоило прожить неделю на девять крон и восемьдесят сантимов - на жилье и даже излишества хватит.


Усопшая самовоспламенилась, явив напоследок скрытые до того водные знаки паспортных данных. Джой присвистнул при виде долгожителя: пять месяцев, десять дней и тринадцать часов! Видимо, десятка ни разу не испытала треволнений меновой торговли, никогда не бывала на центральном рынке, не посещала привокзальных кафе, слушала умственно необременительные песенки и все время мирно отдыхала, старея мало-помалу, на бархате подкладки в кошельке богача.


Утром Джой плотно позавтракал, отдал выхоженную им вчера крону домовладельцу и отправился за развлечениями. Пять сантимов перекочевали в руки попрошайки. "Дэнги савсэм худой оказались!" Еще пять - в фонд разработки вакцины против денежного грибка-транжиры. Джой знал этого злодея не понаслышке - самому однажды пришлось попрошайничать, когда транжира превратил всю имевшуюся наличность - Джой копил на велосипед - в мусор. Бессильный Джой ничего не мог поделать с сыто храпящим паразитом, ведь единственный легитимный способ борьбы - вакцинация. Деньги фонда сгорали до того, как их набиралось вдоволь для начали исследований, но Джой оставался оптимистом.


Джой купил газету за пять сантимов, монета сложилась пополам в руке продавца, но тот никак не отреагировал, привычным движением бросил в мусор к горсти таких же. Газета называлась "Жизнь без инфляции", в передовице отмечалось, что цены на товары и услуги не выросли ни на сантим за последние тридцать лет. Хвалить за это полагалось, разумеется, правительство с его новаторскими реформами. В секции международных новостей содержалась тревожная информация об обострении отношений с соседним Манитулином из-за участившихся столкновений между кронами и оболами. Населению следовало ожидать рекрутских наборов в армию - каждая десятая крона под это подпадала.


Семерка в руке Джоя внезапно затрепетала, он почувствовал рывок, и двадцатка оболов в камуфляжных, под цвет неба, тонах взмыла вверх. Ловкие в водной стихии, кроны не умели летать, как летающие оболы не могли плавать. Участь семерки была решена - только лоскуты полетели во все стороны. Однако стремительный взлет двадцатки вскоре повернулся вспять. Дерганные движения мотылька, ужас настигнутой воздушным змеем голубки, хриплый клекот совы под боевым петухом на куриной свадьбе - двадцатку колбасило, а Джой недосчитался сантима. Храбрый клоп подрезал поджилки синей валюты, дыроколил морду ее президента, заставлял корчиться в невыносимых муках и выпустить из когтей добычу.


Над городом парили выпущенные манитулинцами из бидонов оболы. Знаменитый фонтан на улице имени Дорона Телема вдруг зашвырнул в небо струю не хуже женевского, сотни других фонтанов накрыли эскадрильи оболов. Кроны с изображениями щук и кадиру рвали пернатых хищников на реверсах оболов. Яростно сцепившиеся противники с черным дымом уходили к земле горящими промокашками. От пылающих перьев оболов занялось здание Центробанка, но пушка брандспойта на крыше продолжала посылать в небо россыпи свеженачеканенных бесстрашных и малоценных сантимов. Жители остервенело топтали обрывки интервентов, а кроны свозили в больницы и морги. Позже они возведут памятник национальной валюте, а все продукты и услуги подешевеют как дань памяти.


Такому бывалому, как Джой, ничего не стоило прожить неделю на одну крону - даже на излишества хватит.