# 02. Сказ о солнечном камне

Мишко Платонов

Грустная сказка о злом артефакте. Может не злом, но крайне вредным для здоровья.

Сказ о солнечном камне.

Далеко-далёко в северных землях, там где морозы зимой сковывают реки о озёра были королевства, населённые великими и отважными войнами.


А по другому и нельзя, дальше на восток и на север жили полчища Тьмы - орки, огры, гоблины и прочая нечить, которая регулярно устраивала набеги


на людей. Что поделать - всем надо кушать.

Родился в семье горшечника пятый сын, ничем не выделялся и рос себе и рос. Но однажды, с этим тринадцатилетним пацаном, случилось


событие которое изменило не только его жизнь, но и в последствии судьбу его родины.


Он шел вверх по реке к Волчему оврагу. Тропа то уходила вверх, скрываясь меж кустов ивняка, то ныряла прямо к воде, где на водопой


спускался, как и зверь лесной, так и скот с дальних пастбищ. Перед мальцом на тропинке возник старик. Остановившись отрок поклонился старику и


взглянул в его глаза. Странное оцепинение овладело вдруг им. Он не мог не отвести взгляда, ни слова вымолвить, ни двинуться с места. Так и


стоял под взглядом старца, а по телу бегали мурашки, подгоняемые страхом.

Сколько это длилось неизвестно, мгновения или часы. Старец вздохнул и властно сказал: "Подойди". Тело подошло само. Старец протянул


руку с сжимавшим что-то кулаком. "Прими" - сказал старец. Парню в открытую ладошку упал камешек, упал кусочек янтаря, кусочек солнца.


"Принимаешь?" - спросил старец уставшим и казалось больным голосом. В груди у парня что-то шевельнулось и он ответил: "Принимаю"

Старец развернулся и ушел. И отрок вдруг понял, что не может вспомнить как тут оказался и что привело его сюда. Не помнил ни старца, ни


камня. А в груди разливалось тепло, становясь подобно жару в печи. Парень пошел обратно в деревню. Дойдя до дома он упал. Жаром было охвачено


всё его тело.

В себя парень пришел только у местной травницы, та посоветовала не купаться в ключах и отправила домой. Дальше ему снились сны. Стал


расти этот паренёк как обычный подросток, да только нет-нет да проскакивало что то в его речах. Мировой был парень, с Душой.

Проши годы и не парень перед нами, а добрый молодец. И не сын гошечника, а десятник. Но ступила на их земли Тьма, ужасные твари,


нечисть и нежить. Стали исчезали деревни и сёла, и всё ближе подступала Тьма к обжитым землям. Не возвращались дружины, плакали вдовы. И вот


встретились в поле дружина нашего десятника и полчище Тьмы. Онимели войны, не могли шевельнутся. И вновь как тогда на берегу реки, далеко в


детстве, шевельнулось у нашего героя в груди, и разгорелся огонь его души. И двинул он речь героическую, и воспряли духом соратники героя, и


разгорелись огни их душ. Свет окружил героев и бросились они на врага.

Разогнал Свет Тьму, он прошелся гигантской волной до гор и океана. Но умерли войны и сгорели их души в собсвенном огне...

По полю брани шел человек, он решил поживиться, клыки нечисти и нежити, кошельки войнов. Смотрит, а в руке одного зажато что-то. Освободившись на ладонь марадёра выпал янтарь, полыхнул и растворился в руке.

"Ты будешь моим Хранителем, пока не прийдет время. Столетие или два, пока я не скажу. И помни смерть ходит с тобой." - прозвучало в голове марадера.

С тех пор с какойбы деревни не появился Старец-Хранитель умирал или больной, или слабый, или старый житель. А камень вновь ждал своего часа.


Мужчина отложил свою книгу и посмотрел на звездное небо. Стоило ли ему создавать этот артефакт, да он способен сдержать Тьму, но какой ценой. Разрушение души. И извечный вопрос "стоит ли одна душа - вселенной?"

- А ты, Раиэль, не хочешь узнать имя этого героя? - и не дожидаясь ответа - и правильно, не зачем расстраивать себя, пока не знаешь его имени он для тебя безлик, это не так печалит. Герои Солнечного Камня были и будут, пока я не найду его и не уничтожу. Теперь я не столь молод, точнее не столь глуп, что б полагаться на такие опасные игрушки. Он научился прятаться, и я его не чувствую. Но ничего он скоро проявится вновь ведь Тьма вновь зашевелилась... Девушка разглядывала своего учителя, который продолжал с грустью смотреть на небо.