# Перестроечные марши

Андрей Валентинович Подымалов

Перекличка с Игорем Иртеньевым


МЫ ШАГАЕМ!


Сегодня утром - это да!

Уж гласность, ускоренье!

И льется с радио вода:

Товарищи - терпенье!


Потерпим, что ж, сничтожим блат.

Страна вдаль зашагала.

А диссиденты уж кричат,

Что мыла вдруг не стало.


И не поймут своим умом,

Что главное - не это.

Ведь из застоя мы идем,

Отбросив прочь портреты!


Вот это жизнь! А плюрализм, -

Когда такое было?

Мы снова строим соцьялизм,

А вы - опять про мыло!


Походишь в грязном. Не беда,

Что в ужин нет котлеты.

И снова капает вода -

Уже с других портретов.


Страна моя который год

С застоя всё шагает,

Вот только взад или вперед,

Пока никто не знает.


Вот разберемся, дайте срок.

Но все уже устали,

И тем, кто вышел поперек,

Опять по сроку дали.


Ишь, разбежался, посиди!

Таких вас много будет.

Ну что там, что там впереди? -

Волнуются всё люди.


И вот, не зная, что, когда,

Друг друга бьют по харе,

Стреляют даже иногда

В национальной сваре.


И вот уже везде хаос,

Союзы и Фронты.

Животрепещущий вопрос:

Не нашим всем - кранты!


Который год, который год

Закрыта резервация ...

Но лозунг новый настает:

Даешь консолидацию!


Что такое? Кто сказал? -

Времена меняются,

Перестроечный запал

В лозунгах нуждается.


Снова, вставши за черту,

Ждем, что в рупор скажут.

Капитаны на борту

Новый лозунг мажут.


ВЫБОРЫ


Решенье вынес коллектив:

Начальника избрать.

Собрали мы тотчас актив

И стали предлагать.


Вот слово взял Семён Ильич,

Наш профсоюзный босс,

Понёс привычную он дичь

Про шефство и покос.


Нашел немало пылких слов,

Как соловей, он пел,

Что по привычке Бугаёв

Опять уж захрапел.


Но тут вдруг Вовик подскочил

И, ну, давай орать,

Что наш Ильич воды налил,

А надо предлагать.


Ну, Вовик, что - он молодой,

Не знает, что почём.

И вот трясет уж бородой

Вахтер наш рядом с ём.


Кричал, кричал - а толку нет,

Забрызгал всех слюной:

Просил поставить турникет

На нашей проходной.


Его с трибуны удалил

Наш грузчик, Петя Хват,

Графин при этом он пролил

И легкий выдал мат.


Потом, взобравшись на скамью,

Орал: "Меня давай!

Рога я лодырям собью!" -

Молчал лишь правый край:


Интеллигенция сидит,

Украдкой нервно дышит.

Лишь Бугаёв один храпит,

Да ветер воет в крыше.


Под утро мы лишь разошлись -

Но нет покоя нам,

И долго крики всё неслись

По разным сторонам.


Но оказалось, всё - зазря,

Глядим: висит приказ,

А в нем фамилии стоят,

Кто в гласности погряз.


Один лишь только Бугаёв

В приказ тот не попал,

Ему местком без лишних слов

Путевку в Сочи дал.


И снова - тишь да благодать,

Пустует гласный сектор:

Директор в главке стал дремать,

А зам - теперь директор.


СТРАСТИ


Плюрализма дух великий

К нам влетел через окно,

Посветлели наши лики,

Мы вздохнули было. Но ...


Дядя Петя, наш технолог,

Шепчет: "Господи, прости!

Проститутки в виде голом

Стали титьками трясти.


Наркоманы так и рыщут,

Словно упокойники,

Ну, а в Грузии уж свищут

Соловьи-разбойники.


Попадешь туды - и будешь

Всем курортам их не рад:

Вмиг разделают на блюде,

А потом еще съедят.


А в Прибалтике-то страсти,

Так повсюду и кипят:

Кто на вид не ихней масти -

Выгоняют всех подряд.


Что творится, что творится:

Даже мыло - дефицит,

С золотишком за границу

Деловой народ бежит.


Коператор нынче в моде,

Пока можно - не зевай,

В нашем денежном народе

Штаны с ближнего снимай.


Ну, а главное, - у власти

Уже мафия встаёт ..."

Дядя Петя шепчет страсти,

Так что оторопь берет.


Все сидят, уже трясутся,

Плачет секретарша,

Звуки с радио несутся

Бравурного марша.


Накалилась атмосфера,

Прямо цирк или кино.

Словно струны наши нервы,

Дядя Петя всхлипнул. Но ...


Тут вмешался завотделом,

Бодро молвил: "Пустяки!

Проститутки нужным делом

Занялися, мужики.


Инвалюта, каждый знает,

Поднялась сейчас в цене,

Проститутки помогают

Добывать ее стране.


Наркоманов в эту осень

На уборку всех пошлют -

За "косяк" всё сено скосят

И капусту уберут.


Ну, а в Грузии закроем

Все курорты на замок

И на Баренцево море

Увезем от них песок.


И на северном на пляже

Будем с чувством загорать,

А загар полезней даже

Ледовитый принимать.


Что прибалты нас погнали,

Так ничо - переживем,

Чтобы сильно не болтали,

К стенке их сырьем прижмем.


Едут тыщи за границу? -

Что же, каждому - свое,

Очень даже пригодится

Стране лишнее жилье.


Дефицит, оно, конешно,

Неприятно ощущать,

Но скажите, нам ли, грешным,

К дефицитам привыкать?"


Мы вздохнули с облегченьем -

Ну, Михалыч, молодец!

Дядю Петю ж - на леченье,

Не смущал чтоб всех, подлец!


Позвонили мы в больницу,

И его в один момент

Спеленали, словно птицу, -

Подлечися, диссидент!


МЫ С СЕРЁГОЙ В ПЕРЕСТРОЙКЕ


Нам объявили всем вчера,

Что больше нет застоя.

Мы дружно крикнули: "Ура!

Чего там - перестроим!"


Мне друг Серёга говорит:

"Пойдем, пузырь замочим,

А то внутрях так всё горит,

Что прямо нету мочи.


А заодно ее обмоем,

Ну, эту, перестройку,

Чтоб обновилися устои,

А с ними - и надстройка!"


Так, изнывая и скорбя,

Подходим к магазину,

Там было много уж ребят -

Знакомых половина.


Серёга в дверь - а там замок.

Слегка уняв волненье,

Глядим мы тупо на клочок

Бумаги с объявленьем.


Очки никак я не найду,

И пот течет с лица.

"Магазин закрыт ввиду

Болезни продавца".


И вот уж в горле стынет ком,

Кривится в крике рот:

"Ребята, точку за углом

Закрыли на учёт!"


"Ну, всё, хана" - сказал алкаш,

Сосед по гаражу,

А он имел громадный стаж

В годах по литражу.


И только тут до нас дошло,

Что это - перестройка,

Что время новое пришло

На выживанье стойких!


Иль претерпеть, или сложить

Нам голову на плаху.

"Ну, как, ребята, дальше жить?!" -

Серёга рвал рубаху.


И, может быть, что в этот раз

Дошли б до отупенья,

Но нас сосед с Серёгой спас,

Мелькнув куда-то тенью.


Мы - вслед за ним, а он - хитёр:

Уж чешет в "Хозтовары",

Но и Серёга тут допер,

Что химия - не шара.


По паре взяли флаканов,

Дешевка - обалденье!

Хлестнуть все разом - и готов,

Как муха на варенье.


С Серёгой вышли - всё путём!

Присели за забором,

И голубую гадость пьем -

Не взять вам нас измором!


ИСТОРИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ


Лес еще был первобытным,

Но над ним уж - дым костров.

Весь придавлен тяжким бытом,

И в плену кошмарных снов,


Питекантроп Жора вяло

Дни влачил и ночи то ж:

Мяса было очень мало,

Мало было шкур и кож.


Все терпели - что же делать?

Племя худо всё живет.

Дни за днями так летели,

Наступает Новый год.


Собрались все на гаданье

У пещеры, где шаман

С видом тайным и стараньем

Что-то складывал в карман.


У вождя он был "в законе",

Что-то, вроде, замполит -

Как заплачет, как застонет,

Вкруг костра как полетит!


Всем мозги он так запудрит -

От поклонов лоб болит,

Был давно он самым мудрым -

Ведь недаром замполит!


Вождь сидел и брови хмурил,

Череп лысый лишь блестел,

От шаманской этой дури

Он давно уже вспотел.


Рядом с ним - телохранитель,

Он с копьём, по пояс гол.

Вождь, как истинный правитель,

Иногда глодал мосол.


Жора, костью очарован,

Слюни медленно глотал.

Кость была такой здоровой,

А желудок так урчал,


Что сознанье помутилось.

Он булыжник крепко взял,

А потом так получилось -

Он камнем в вождя попал.


Все застыли в изумленьи,

А шаман в костер упал,

В это самое мгновенье

Жора сипло закричал:


"А-а-а! Растак, да и разъэдак!

Вождь - диктатор и тиран!

Мы сидим же без обеда -

Мозги пудрит нам шаман!


Мы же все имеем право

Кость, хоть разик, да лизнуть,

А шаманскую отраву -

В три погибели загнуть!


Подходи сюда все, братья!

"Верх" низвергнем дружно вниз,

Установим демократью,

Заодно - и плюрализм!


Будем все в одной пещере

Коллективом есть и спать,

И, в свободной нашей вере,

Кость по спискам получать!"


Питекантропы тут взвыли -

Кость ведь каждому нужна,

И вождя слегка побили,

И шаману уж - хана.


Раздолбали амулеты,

Всех "богов" сожгли в костре.

Было племя - больше нету,

Нет ни копий, и ни стрел.


Все сидят у кости дружно,

Ждут, как мясо нарастет.

Жора кашляет натужно -

Вот и слабость настает.


Через месяц худо стало:

Нализалось племя всласть.

Жора ползает устало -

Задолбала эта власть.


Лишь жужжат уныло мухи.

Вождь опять на место сел,

Только Жора с голодухи

Взял - и разом околел.