# А если война

Александр Николаевич Посохов

Александр Посохов


А ЕСЛИ ВОЙНА


К деду на юбилей приехал внук из Москвы. Внук искренне любил деда за свои весёлые и беззаботные детские годы. До школы он почти всё время жил у дедушки с бабушкой. А, когда бабушка умерла, и дед остался один, внук навещал его только вместе с отцом, раз в несколько лет. Дед многому научил внука. Особенно тому, что сам неплохо умел - разлагольствовать на разные темы и не молчать, когда спрашивают.

- Родители, значит, не смогли приехать, тебя прислали, - горестно вздохнул дед, наливая себе и внуку по рюмке водки. - Жалко. А вдруг не увидимся больше. Ну да ладно. Давай, за встречу. Я шибко по тебе соскучился.

Выпили, закусили.

- Как ты тут один? - спросил внук. - Старенький ведь уже.

- А что мне про себя рассказывать. Живу воспоминаниями. То бабушку вспомню, то тебя. Помнишь, как мальков для рыбалки ловили? Сачка не было с собой, так мы твою маечку использовали.

- Помню, дед, всё помню, - ответил внук.

- А помнишь, как ты в лесу за опятами под бревно полез, а там крапива, и ты руки себе по локоть обжёг?

- И это помню. Бабушка ещё мне каким-то жиром их мазала.

- А у нас в посёлке, как видишь, всё без изменений. Дома, правда, скоро совсем разваляться. Никому мы тут не нужны. А как вы там живёте?

- Нормально.

- Отец на пенсию собирается?

- Пока нет. Ему же ещё рано. Это ты в шестьдесят вышел, а он на пять лет позднее пойдёт по новому закону.

- И ты считаешь это нормально?

- Нет, конечно. А что делать?

- А вот мы, коммунисты, всегда знали, что делать.

- Ну ты, дед, положим, не простым коммунистом был, а секретарём райкома. Где-то, наверно, мог выступить, возразить.

- Да не во мне дело. Раньше само государство за людей было.

- Может, не будем о политике, - предложил внук. - Она и без того надоела мне хуже горькой редьки. Давай лучше выпьем за твои восемьдесят лет. Наливай. Папа, мама и я желаем тебе крепкого здоровья и прожить ещё столько же.

- Спасибо! - произнёс дед и запросто, одним глотком, выпил вторую рюмку. - Нет уж, я скажу, дорогой внучок, авось пригодиться. Вот тебе тридцать лет, ты политолог, то есть болтун нанятый. А, если война и тебя призовут, пойдёшь?

- Ну и логика у тебя, дед. Работа-то моя при чём здесь?

- Как это при чём? Ты же по телевизору выступаешь.

- И что?

- Вот и ответь. Только честно и прямо, как я учил тебя.

- Пойду.

- А зачем?

- Родину защищать.

- А кого конкретно?

- Тебя, отца с матерью, себя, наконец.

- От кого?

- От недругов.

- А кто они наши недруги сейчас?

- Ну ты, дед, даёшь! Воевали же в Великую Отечественную.

- Ту войну не трогай, она святая. На той войне прадед твой погиб. На ту войну я бы и сам пошёл, без призыва. И дрался бы до последней капли крови за нашу землю, за наше государство, за нашу культуру, за равенство и социализм. Понял?

- Понял. Ты только не волнуйся.

- А сейчас, от кого ты нас защищать собрался? Какая нам разница, под каким капиталистом жить! Строй же теперь у всех одинаковый. И там деньги главное, и у нас тоже. И там эксплуатация, и у нас тоже. И там земля в частной собственности, и у нас тоже. И там цены растут, и у нас тоже. У нас даже больше. Капиталисты ведут себя в мире, как бандиты на рынке. И ты не нас, а их жадность защищать будешь.

- Успокойся, дед, пожалуйста. Никакой войны, слава Богу, нет.

- Погоди, они её как пить дать развяжут. Они без неё не могут. И Бога они не боятся. Ленина читай.

- Почитаю, дед, обязательно почитаю. И мы давай ещё выпьем немного и к речке пойдём. Посидим там на нашем местечке.

Выпили. На этот раз бабушку помянули, по просьбе деда, и пошли к реке, что виднелась за огородами.

- Бутылку не забудь, и пару огурчиков, - приказал дед, выходя из двухкомнатной квартиры в старом хрущёвском доме на окраине тихого уральского посёлка, бывшего когда-то административным центром большого и многолюдного района.

- А воевать за Россию я всё равно буду! - произнёс громко внук, подойдя вместе с дедом к берегу. - Что бы ты мне тут ни говорил.

- Молодец! - как ни в чём не бывало похвалил его дед. - И я тоже буду, если смогу. Без нас она пропадёт, а мы без неё.


* * *