# Самый нужный на планете человек

Михаил Рашевский

Очень часто от мелких сошек зависит всё.

Самый нужный на планете человек


В баре было шумно и людно. Марк сидел за столиком у внутренней прозрачной стены питомника, цедил на удивление неплохой бурбон и рассеянно провожал взглядом плавные передвижения громад бузоней. Их тела, похожие на земных китов, только раз в пять объёмней, возникали живыми горами из водной мути за внешней такой же прозрачной стеной, едва ли не демонстративно проплывали в лучах рыскающих прожекторов - и величественно удалялись прочь. Круговорот гигантских животных казался бесконечным.

Собеседник Марка сопровождал молодого учёного из космопорта. Встреча с владельцем питомника Домиником Цистериусом, который пригласил его на станцию, предполагалась только завтра. Перелёт был весьма утомительным, и "будущий великий генетик", коим Марк себя мнил, хотел хорошенько выспаться и тщательней подготовиться к важному разговору, но... но провожатый настоял на вечерних посиделках в баре. Делая круглые глаза, он неоднократно повторял, что пропустить стаканчик-другой и посмотреть на некое действо очень, ну очень нужно для понимания предмета будущего разговора с Домиником. Что за действо - объяснять не хотел и только таинственно улыбался.

Вот и приходится торчать тут и ждать чего-то "очень нужного" вместо того, чтобы...

- Начинается, - провожатый пристукнул бокалом по столику и развернулся на кресле к питомнику. Разговоры вокруг стихли, посетители бара потянулись отовсюду к стене, на ходу перекрикиваясь и возбуждённо переглядываясь. За прозрачной преградой творилось что-то непонятное. Из непроглядных глубин к внешней стене подплывали бузони и застывали стройными рядами, плавно шевеля исполинскими ластами. Сотни их выстроились перед внешней стеной, но за ними, судя по смутным силуэтам, громоздились ещё и ещё. Между телами иногда проскакивали бирюзовые молнии. По стенам пробегала дрожь: бузони общались друг с другом.

Вдруг исполинские животные разом застыли - и уставились в одну точку. Марк проследил, куда именно, и увидел маленькую фигурку человека, что неспешно шла по дорожке от внутренней к внешней стене. Человек был стар, он горбился, подволакивал ногу и опирался при ходьбе на палку. "Шурх - бум! Шурх - бум!" - раздавалось в тишине. Человек шёл, а бузони смотрели на него, и только на него. Прожекторы перестали метаться и разом скрестили шпаги лучей на человеке. Тот остановился, осторожно положил на пол палку, выпрямился, поднял голову. Бузони... застыли. Они ждали, они трепетали в предвкушении. Вода вокруг них дрожала, молнии мелькали беспрестанно.

Человек вдруг резко выпрямился, вскинул голову, простёр к бузоням руки, щёлкнул каблуками туфлей и громко выкрикнул "Ха!" Будто увидел хорошего знакомого и в восторге поприветствовал его.

В то же мгновение бузони разом взревели. Это было похоже на взрыв: сотни глоток исторгли рёв восторга... нет, не восторга - экстаза! Из многочисленных пор животных во все стороны ударили голубые, бирюзовые, фиолетовые струи.

- Да быть того не может! - изумился Марк. - Это же буззень?! - он повернулся к своему сопровождающему. Вокруг галдели посетители бара, слышался звон бокалов и стук сталкивающихся бутылок. И потому собеседник лишь кивнул, улыбаясь на бурную реакцию Марка. А и было от чего удивиться. Он много раз слышал об этом веществе, что вырабатывают бузони. Его невозможно было синтезировать в лабораторных условиях. Невероятно дорогое, оно было сверхпопулярно в высшем свете. Буззень добыть было очень сложно, а как вообще добывали - умалчивалось. Ходили какие-то дикие неправдоподобные слухи, да в принципе Марк особо и не интересовался. Не его статуса вещица. Но всё же - когда граммы вещества считались богатством, а тут за несколько секунд выбрасывается наружу тонны и тонны...

Бузони уже разворачивались - и уплывали, такие же меланхоличные, как и прежде. Прожекторы не "смотрели" уже на дорожку меж стенами, а выхватывали из воды юрких роботов, что поспешно собирали радугу буззени в ёмкости. Лишь один луч неспешно торил дорогу перед сгорбленной фигурой, что брела обратно, тяжело опираясь на палку. Шурх - бум!

- Кто это? - спросил Марк у сопровождающего.

- Самый нужный на планете человек, - ответил тот.


* * *


Не спалось. Завтра важнейшая встреча с самым богатым человеком этой части галактики, а сон не шёл. Марк раз за разом возвращался к разговору в баре.

Старика с палкой звали Луиджи, и был он простым слугой у Бартоломео Цистериуса, деда нынешнего владельца питомника бузоней. Давно, очень давно, когда планета-океан только осваивалась, терраформирование ещё шло, а воздух и вода для поселенцев отпускалась строго регламентировано, столь нужные для жизни ресурсы стоили едва ли не дороже золота. Потому на базе не было лишних людей. И когда Бартоломео решил поселиться на планете, да не сам, а с верным и единственным слугой, доступ дали только богатею. Лишних ресурсов на базе не было. Но Цистериус не мог без слуги, и он пошёл на чудовищные траты ради правильной сервировки стола и вовремя подлитого в бокал коньяка. Им было хорошо вдвоём, и частенько они сиживали прямо у внешней стены, наблюдая за бузонями, которых Бартоломео изучал, любил и, чего уж там, использовал, как мог.

Но время неумолимо, а бессмертия всё ещё не изобрели. В один печальный день Бартоломео скончался. Луиджи оказался лишним, и хоть к тому времени ситуация с жизненными ресурсами стала куда как лучше, но ему всё равно указали на дверь. Верный слуга решил попрощаться с полюбившимися ему бузонями. В ночь перед отлётом он вышел к ним, а они, словно чувствуя расставание, приплыли к нему. Он воздел руки, щёлкнул каблуками... и существа исторгли из себя буззень.

- Мы понятия не имели, как и почему это случилось, - говорил Марку собеседник. - Их "общения" никто не видел и лишь потом, утром, когда Луиджи отправили с планеты, а на дне обнаружили тонны буззени, просмотрели записи камер наблюдения. И связали события воедино.

"А ведь он ничего такого не делал, - Марк раз за разом прокручивал в голове картинку. - Вышел, выпрямился, воздел руки, сказал "Ха!" И всё! Ничего такого. Это ведь... любой сможет?"

Молодой учёный не сумел совладать с собой. Он должен был проверить! Зуд познания бередил душу и тянул на подвиги. А может виной тому был выпитый за вечер бурбон. Но вот он уже между стенами, боязливо озирается: не смотрит ли кто? Ночь. Тишина. Никого. Полумрак. Из-за пелены на него таращатся немигающие глаза бузоней. Им скучно, они любознательны, они приплыли посмотреть на нового человека.

А он встал в рассеянном свете фонаря, как смог выпрямился, поднял руки вверх и громко выкрикнул "Ха!"

В то же мгновение вспыхнули прожекторы и скрестили на нём свои лучи, из динамиков раздался дружный рёв и крик, и смех, и хлопанье ладоней. Марк затравленно оглянулся. За внутренней стеной было полно народу, а к нему шёл долговязый мужчина, смеясь и аплодируя. Всполошенный, Марк не сразу узнал того, с кем должен был встретиться через несколько часов. К нему приближался Доминик Цистериус.

- Я из-за тебя продул кучу денег, - выкрикнул владелец питомника. - Думал, что учёный-то человек не поведётся на такую авантюру, ан нет. Поставил на то, что не придёшь и не попробуешь. И продул! Да не дрейфь. Все, я тебе говорю, - все пробуют. И ни у кого не выходит, - закончил он уже мрачно.

Он подхватил Марка под локоть, и они пошли вдоль внешней стены. Бузони вырастали тёмными громадами и исчезали в мути воды.

Доминик говорил и говорил, и история становилась всё понятней.

- Мы пробовали здесь и в других питомниках. Мы повторяли всё в точности до миллиметра, до секунды, до децибела. Но тщетно. Каждый из нас пытался, мы организовали конкурс пародистов и актёрского мастерства, тысячи их выкрикивали тут нужную фразу. Ноль! Мы пробовали с мужчинами и женщинами, мальчиками и стариками, андроидами и лазерными проекциями. Ни-че-го! Мы искали альтернативы постоянно, годами. Исписаны петабайты информации. Учёные разводят руками. Непонятно. Ничего непонятно.

Доминик остановился у парапета ограждения, вздохнул и пробормотал:

- А выходит Луиджи, свершает свою непонятную магию - и буззень течёт рекой... Это всё хорошо, да, чего ещё желать? Но ты его видел. Мы делаем всё возможное, однако человек - это всего лишь человек. Человек смертен. Луиджи осталось совсем немного... И потому нам нужен ты.

Марк взглянул на Доминика, нахмурился:

- То, чем я занимаюсь...

- Именно поэтому.

- Вы считаете, что клонирование...

- Возможно, теоретически возможно - решит проблему. Если ты сумеешь сделать точную копию Луиджи, если он сможет вот так выйти, встать и сказать им тем же голосом с той же интонацией с тем же неизвестным нам сраным магическим эффектом это долбаное "Ха!"... Ты понимаешь? Понимаешь, какие перспективы?!

- Такие клоны позволят и дальше кормить богатеев всей вселенной буззенем? - полувопросительно предложил Марк.

Доминик скривился, словно услышал что-то противное.

- Ты не понимаешь. Луиджи - это лакмус. А бузони - это реакция. То, что они кончают буззенем... Да к чёрту этот наркотик! Хотя... Если у тебя удастся сделать такой клон, что даже эти привередливые твари не отличат его от оригинала, если... Ты, - он взглянул прямо в глаза Марку, - всё ещё не видишь перспектив?

Доминик со странной смесью насмешки и колючей жёсткости уставился на молодого учёного.

- Я предлагаю тебе идеальный полигон с идеальными подопытными. У тебя будет всё, что потребуется. Ты разработаешь технологию по созданию идеальных клонов. Естественно, мы составим контракт и обговорим все условия.

- И я выращу для тебя вечно заменимого Луиджи? Который обеспечит тебя буззенью?

- Это только первый шаг. Только первый. Луиджи - он действительно самый нужный человек на планете. Но... только на этой планете.


* * *


Всё это было три года назад. А теперь мы стоим перед стеной и смотрим вниз. Туда, где за кляксой прожекторного луча, опираясь на палку, идёт старик.

Бузони ждут. Мы ждём.

"Шурх - бум! Шурх - бум!"