# Из другого времени, из другого мира...

Татьяна Петровна Разумкова

Благодарю Нину Николаевну и Светлану Васильевну Шедловских за помощь в написании этого очерка.

Предисловие


- Я вчера была на связи с племянницей Юрия Гагарина и предложила ей ту открытку, - сказала по телефону Нина.

- Какую открытку?

- Ну, ту, с автографом Гагарина.

- Ничего себе! Мы с тобой почти сорок лет знакомы, а я не знаю ни про какую открытку.

- Она всегда у нас была. Я думала, ты видела...

- Так расскажи!

История взволновала.


Мне давно хотелось написать о семье Яковлевых-Шедловских. А теперь решила не откладывать. С разрешения Нины Николаевны привожу рассказы героев повествования и их письма, немного фотографий из семейного архива и мои личные впечатления.


Оглавление


Нина Николаевна Татьяна Александровна

Воейковы

Семья Татьяны Александровны

Харбин

В оккупации

С советским паспортом

Наконец-то!

На Родине В Караганде

Усталым путникам

Нам показали Францию

Не было бы счастья...

Семья увеличилась

Немного об А.Л.Чижевском

Дачи Письма издалека

Семейные праздники

Светлана

Шесть исписанных тетрадей

Фазенда Осиротели Творческое наследие К корням Открытка Послесловие


Трудно добираться на работу из Майкудука в час пик. Профком нашего института помог, и за нами стал приезжать ПАЗик.

Осенью 1980 года к остановке подошла высокая стройная девушка. Кудрявые каштановые волосы, лицо доброе, улыбчивое. Приятным низким голосом спросила: "Здесь остановка Промстройпроекта?"

Мы познакомились. Нина сказала, что работает в секторе "Водоснабжение и канализация", а живут они с мамой недалеко, в нашем же микрорайоне - за школой.

Пока ждали да сорок минут ехали, Нина рассказала, что в Караганду она приехала из Байкальска летом, а мама из Киргизии - совсем недавно - вот только вещи успели расставить. Теперь будут жить вместе.


Родилась Нина в Хакасии: жили они с мамой и бабушкой то в одном таёжном посёлке, то в другом, где всего нужнее были мамины руки и голова. Улыбнулась: "Помидоры у нас там дозревали только дома, в валенках".

Запах хвои и все радости таёжного детства Нина вспоминала в Киргизии, куда мама, поближе к солнышку и фруктам, решила перевезти двенадцатилетнюю дочь. Поселились они в одном из совхозов.

Политехнический институт в городе Фрунзе (ныне Бишкек) Нина выбрала не случайно: она думала, что окончив его, смогла бы охранять Байкал - была на строительном факультете специальность, связанная с охраной природных ресурсов за счет очистки стоков, в том числе и производственных. В пятнадцатилетнем возрасте посмотрела Нина фильм Сергея Герасимова "У озера"... А ещё ей важно было узнать про гидравлику и гидрологию: её дедушка когда-то исследовал гидрологию реки Амур.

По воле случая распределение, прежде республиканское, в год её выпуска стало общесоюзным. И одно место было в Иркутск. Сокурсники в один голос воскликнули: "Это как раз для нашей Нины!"

В Иркутске предложили на выбор несколько организаций. Нина попросила показать их на огромной карте, что занимала почти всю стену. И выбрала самую близкую к Байкалу: посёлок Выдрино Бурятской АССР. Там оказалось управление передвижной механизированной колонны.

С условиями повезло не очень: первые полтора года жить пришлось прямо на стройплощадке в Байкальске, в неотапливаемом бамовском вагончике. Просыпаясь, видела на стене морозное кружево от своего дыхания.

Очень хотелось Нине работать там, где можно было бы защищать Озеро. Но от знакомых, работающих в лаборатории очистных сооружений целлюлозно-бумажного комбината, узнала, что начальство заставляет их подгонять результаты анализа стоков. Нина уже достаточно поработала, чтобы понять: против лома нет приёма.

Года через два получила квартиру в новом доме. Его построила их ПМК, на самом берегу Озера - шагах в двухстах от воды.


Как здорово было в Байкальске! Нина ходила за таёжной ягодой, любовалась полями цветов, слушала дыхание Озера...

Как чудесен был густой сосново-травяной запах тайги! Живи и радуйся. А в 35 километрах находился городок Слюдянка, та самая Слюдянка -- Нина так много слышала о ней и от бабушки, и от мамы...


Нина Яковлева. Г.Байкальск.


И Нина сразу же решила перевезти маму к себе.

Однако стоило маме приехать в гости в Байкальск, как она попала в больницу. В Киргизии Нинина мама работала медсестрой в лечебно-трудовом профилактории. Из-за лекарственных парОв в организме произошли изменения. В сочетании с выбросами целлюлозно-бумажного комбината это вызвало жестокую аллергию.

Опасаясь за мамино здоровье, Нина задумалась о переезде в другие места. Долго ничего не получалось, наконец нашёлся обмен на двухкомнатную квартиру в Караганде.

"Помню свои первые впечатления от Караганды, от ее центра особенно. Высокие дома, широкие, светлые улицы с цветами и (о чудо!) - высокое голубое карагандинское небо. Казалось, что оно от уха и до уха, от одного края горизонта до другого. И много солнца. Там, где я раньше жила (в Сибири, в Киргизии и на Байкале) треть, а то и половина горизонта была закрыта горами, поросшими лесом. Часто шел дождь, или просто небо было затянуто облаками, а солнце выходило к нам редко... Видно из-за того, что мы с Карагандой встретились летом, у меня от нее было самое приятное впечатление. Город мне очень понравился может еще и потому, что была молодой тогда, мама была наконец-то рядом, и я уже могла не так сильно о ней беспокоиться"...

Карта Казахстана


Работу в Караганде Нина искала недели две:

"Предложили мне две должности, заманчивые по размеру зарплаты. Одна - связанная с газовыми счетчиками (побоялась, что не хватит практического опыта), другая - в аэропорту. Тоже подумала, что раз высокая зарплата, то и ответственность большая, вдруг не справлюсь. И вдруг в троллейбусе, который ходил тогда по Советскому проспекту (ныне проспект Бухар Жырау) услышала разговор двух молодых женщин. Одна из них говорила другой, что в этом проектном институте (вот, вот, смотри, в этом здании с высокими окнами!) - работает ее знакомая, при этом они слегка присели перед окном тролейбуса, чтобы рассмотреть это высотное здание на углу Н. Абдирова и  Советского проспекта. Тогда троллейбус как раз остановился на светофоре. И я присела с ними... (Как потом оказалось - надолго, работаю тут уже более 30 лет!.)

Вышла я  на работу в начале июля 1980 года. Это запомнилась потому, что вскоре у меня был день рождения, и я понимала, что нужно бы купить тортик в отдел. А   стоил он около трёх рублей. К тому времени на руках у меня оставалось рублей восемь, и надо было еще прожить месяц. Тортик я все же купила, понадеявшись на аванс. Наивная, я и не знала, что аванс не дают тем, кто работает первый месяц... Помню, что было очень трудно дожить до зарплаты, хорошо, что хоть проезд в то время был недорогим".


В это время везде ходили разговоры: строй прогнил, вокруг бесхозяйственность, магазины пустеют, партийные руководители жируют. Обычными стали анекдоты про Генерального секретаря, повесившего себе на грудь очередную цацку.

Нина, как мы вскоре заметили, таких разговоров не поощряла. Более того: она останавливала анекдотчика-балагура неожиданным вопросом:

- Сколько?

- Чего - сколько?..

- Сколько тебе платят за распространение таких анекдотов?! ЦРУ нанимает рассказчиков за деньги, а ты бесплатно стараешься?

Только позже я поняла, почему Нина так ревниво оберегала Советский Союз от насмешников.


Однажды Нина пригласила меня к себе, и я познакомилась с её мамой. Очень моложавая, стройная, с ясными глазами и Нининой доброй улыбкой, Татьяна Александровна в свои 55 больше походила на сестру Нины, чем на мать.

Татьяна Александровна Яковлева, 1971 год, Киргизия.


Удивила и квартира: нечасто встретишь в наших домах шведскую стенку, коллекцию красивых камней со щёточками-друзами, множество интересных незнакомых предметов. А ещё в их квартире был приятный пряный аромат. Словом, казалось, что Яковлевы явились из какого-то другого мира и даже из другого времени.

В доме царила атмосфера искреннего уважения и дружелюбия. Каждая старалась сделать самую трудную и неприятную работу, только бы дать передышку другой. Предупредительны они были и с окружающими. Много чего знали-умели и брали на себя заботу о тех, кому, как им казалось, помощь была необходима.

Как-то Татьяна Александровна вскользь упомянула Харбин, где прожила около 30 лет. В то время я смутно что-то слышала о русских инженерах, работавших в Харбине на КВЖД. Слушала Александра Вертинского. Он, по слухам, тоже жил там какое-то время, как и Фёдор Иванович Шаляпин, кумир моего деда, да и мой, пожалуй, тоже.


Карта Харбина.


Не раньше и не позже, а именно тогда, мне попалась мемуарная книга Наталии Ильиной "Дороги и судьбы". Я прочла её на одном дыхании. Тема русских в Харбине завладела мною окончательно. Я рассказала об этой книге Татьяне Александровне. Оказалось, она хорошо знала автора, общалась с её родственниками по линии Воейковых. Они были земляками её отца.

Во время работы с программой, определяющей степень выбросов промышленных предприятий, мне пришлось обращаться в Ленинградскую Главную геофизическую обсерваторию имени А.И.Воейкова, так что фамилия эта была у меня на слуху. Тем удивительнее было услышать её в доме Яковлевых и узнать, что здесь она не случайна.


В "Дорогах и судьбах" знаменитый учёный, Александр Иванович Воейков, чьё имя носит обсерватория, - метеоролог, климатолог и географ, создатель сельскохозяйственной метеорологии, упоминается Наталией Иосифовной как "дядюшка-профессор". Это был человек удивительно добрый, деликатный, мало придерживающийся светских условностей и всецело поглощённый своим делом.

Наталия Ильина пишет и о племяннике "дядюшки-профессора" - Дяде Шуре. Однажды его украли хунхузы, и родне пришлось собирать за него выкуп.

Дядя Шура - Александр Дмитриевич Воейков - тоже метеоролог. Но прославился он как видный учёный-ботаник. Отец Татьяны Александровны был хорошо знаком и часто виделся с Александром Дмитриевичем. Они пополняли свои гербарии, и поговорить им было о чём.

Татьяна Александровна говорила, что родственники осудили Наталию Иосифовну за эту книгу: "Никого не пощадила, правда, и себя не пожалела".


Я приставала к Татьяне Александровне с расспросами о жизни в Харбине. Меня интересовало, как она туда попала, кем были её родители, как ей там жилось. Рассказы её казались просто невероятными. Здесь я привожу информацию, уточнённую в соответствии с материалами сайта Николаевской гимназии. Они были подготовлены для музея гимназии с участием Нины Николаевны Шедловской. В январе 2023 года она любезно предоставила мне эти материалы.

Оказалось, дедушка Татьяны Александровны, Александр Андреевич Яковлев, служил в Царскосельском Дворцовом правлении и всю почти свою жизнь заведовал зданиями Китайской деревни. Китайская деревня - это комплекс из обсерватории и десятка домов в китайском стиле. В 19 веке эти дома использовались в качестве съёмного жилья для богатых петербуржцев. Возле входа в каждый из них был разбит миниатюрный сад. Внутреннее убранство домиков включало в себя всё самое необходимое: кровать, комод, письменный стол, самовар, посуду.

Александр Андреевич увлекался музыкой и был регентом церковного хора в придворной церкви. Все шестеро его детей играли на разных инструментах, устраивали домашние концерты. У самого Александра Андреевича любимым инструментом была скрипка.

Семья жила в Царском Селе. Александр Андреевич Яковлев с супругой Натальей жили на улице Бульварной в доме 57, а их дети и внуки - в двухэтажном доме на Малой улице.

Отец Татьяны Александровны, Александр Александрович Яковлев, был пятым ребёнком в семье. Родился он 28 июля 1875 года. В Царском селе прошли его детские годы. Ему, вместе с младшим братом Андреем, нравилось играть c оловянными солдатиками. Солдатики отличались деталями одежды, униформы и военного снаряжения, принадлежностью к разным родам войск. Маленький Саша устраивал из них целые баталии, расставляя их по комнатам. Родные считали, что он станет военным, но, к счастью, этого не произошло...

В 1891 году Александр уехал из родного дома учиться в Вышний Волочек. В 1894 году окончил полный курс Вышневолоцкого реального училища, получив специальность техника Министерства путей сообщений (гидрометрия и метеорология). Окончив училище, молодым специалистом Министерства Путей сообщений Александр Александрович принимал участие в строительстве шлюзов, плотин и моста на Екатерининском устье канала Императора Петра Великого в Шлиссельбурге в 1895-1897 гг. Проработав некоторое время в Петербурге, приняв участие в производстве исследований верхней Волги и Псковско-Юрьево-Нарвского водного пути, Александр в 1904 году был командирован на Дальний Восток, где работал по изучению русла Амура. Природа здесь была нетронутой и удивительно разнообразной. Наверное, именно это сыграло роль в его новом увлечении, так как именно там он стал собирать коллекции насекомых, бабочек, отсылал их в музеи, писал научные статьи. Уже позднее, когда волна революции докатилась до Дальнего Востока, она застала его за изучением самого крупного притока Амура - реки Сунгари. В ходе работы были постоянные поездки по территории Дальнего Востока и севера Маньчжурии. В 1910 году Александр Александрович заведовал гидрометрической станцией в г. Сретенске в Забайкалье, в 1911 - на той же должности в городе Покровка Амурской области, затем - во Владивостоке. В 1912 году был командирован в Благовещенск. Там познакомился с Владимиром Клавдиевичем Арсеньевым , - географом, ботаником, этнографом.


Телеканал 'Россия К' в рубрике "Гении и злодеи" показал фильм об В.К. Арсеньеве.


Александр Александрович очень дорожил книгой "Дерсу Узала" . подаренной ему автором. Своим дочерям Александр Александрович говорил: "Всё в этой книге - одна только правда"..

Он был убежденным монархистом, а потому после 1918 года из Благовещенска перебрался в Манчьжурию, в Харбин. Там он продолжал работать по специальности на метеостанции КВЖД. В 1935 году Александр Александрович ушел на пенсию по болезни.

Женился Александр Александрович на Парасковье Степановне Сидоровой (по первому мужу - Мокринской), у которой было двое дочерей от первого брака - Тамара и Нина. В 1924 году у супругов родилась своя дочь Татьяна.


1. Александр Александрович Яковлев. 2. Прасковия Степановна Мокринская. 3. Танечке Яковлевой 3 года.


Татьяна Александровна всё вспоминала надёжные, добрые руки отца, его рассказы. Навсегда остались в памяти их совместные прогулки - Тане особенно нравилось, когда к ним с отцом присоединялись её подружки. Они восхищались его знанием ботаники, и в такие моменты Таня им особенно гордилась.

Отец увлекался фотографией, у него была целая коллекция снимков молний. Учил дочерей, что надо делать, чтобы не пострадать от шаровой молнии.

Умер Александр Александрович Яковлев 24 февраля 1942 года, похоронен на старом русском кладбище в Харбине.


Очень тепло Татьяна Александровна рассказывала о своих старших сводных сёстрах. Были они весёлыми выдумщицами.

Таня особенно привязалась к младшей, к Нине, потом даже дочь свою назвала в её честь. Нина всё делала хорошо: рисовала, лепила, танцевала, сама шила себе карнавальные костюмы и костюмы для танцев. Яркая, живая, как огонёк, она была удивительно целеустремлённой.

С детства Нина писала дневник. Позже, в 1991 году, в Нью-Йорке на основе этого дневника выйдет трёхтомник её воспоминаний "Моя жизнь".

С удовольствием Татьяна Александровна вспоминала эпизод, когда в Харбине ходили они с Ниной в кино, а во время сеанса в кинотеатре внезапно погас свет. Нина не растерялась и стала читать зрителям поэму Корнея Чуковского "Крокодил". Время прошло незаметно, и зрители горячо её благодарили.


Татьяна Александровна в книге "Моя судьба" так пишет о маме, Прасковии Степановне:

" Рано осиротев, Прасковья попала в московский приют, но пробыла там не долго. Девочка умела выразительно читать, чем и приглянулась княгине Львовой - та забрала её из приюта к себе.

Вместе с княгиней подрастающая Прасковия побывала в разных городах Европы. Выросла, вышла замуж за дворянина, Георгия Марчандзе. Он происходил из княжеского грузинского рода. Был сотником Терского казачьего императорского конвоя. Сам император Николай II был крестным отцом Георгия, когда тот решил стать Мокринским, придав русское звучание древней грузинской фамилии. Его жена, Прасковья Степановна, не могла похвастать знатностью рода. До замужества работала сестрой милосердия. Обстоятельства их знакомства и женитьбы неизвестны, как неизвестна и причина, забросившая Мокринских на дальневосточную окраину, а потом на рудник Бринеров в бухте Тетюхе. Впрочем, можно предположить, что, женившись на простолюдинке, отец Нины ушел в отставку и уехал на край земли подальше от своей знатной кавказской родни, не принявшей его выбор.

В Тетюхе у Мокринских родились три девочки. Старшая из них, Надя, умерла в младенчестве. В 1910 году родилась Тамара, в 1914 - Нина. В это время отца уже с ними не было. Началась Первая мировая война, и он был призван на фронт, в действующую армию. К жене и детям он больше не вернулся.".


Из статьи В.Ковальчука "Харбинская золушка":

"В конце 1918 года в их дом постучал офицер, который сообщил, что Георгий тяжело ранен и находится в госпитале под Иркутском. Собравшись в одночасье, взяв с собой самое необходимое, Прасковья с двумя дочерьми отправилась в дорогу. Никто не знал тогда, что это "путешествие" займет два долгих года и закончится отъездом в Маньчжурию.

Следов мужа разыскать ей так и не удалось. Вокруг царили разруха и безвластие. Осенью женщина с детьми в совершенно бедственном положении оказалась в Иркутске, где как раз формировали специальный состав для тех, кто пожелал покинуть Россию, - запретов не чинили. Так среди пассажиров "телячьих вагонов" оказалась и семья Мокринских.

Привет эмигрантам, свободный Харбин!

В Харбине семья поселились в убогой комнатушке в китайском квартале. Единственное окошко их пристанища выходило на улицу "красных фонарей", по которой фланировали маньчжурские проститутки. Мать с утра уходила на поиски работы, а девочки возились на пустыре, копаясь в кучах выброшенного хлама. Оттуда они несли домой обломки деревянной мебели, которыми топилась печь.

Незадолго до рождества у магазина Чурина Прасковья встретила свою знакомую, графиню, у которой когда-то служила. Узнав обо всем, что довелось пережить матери с детьми, бывшая хозяйка обещала помочь. Через день в их дверь постучал посыльньй и передал девочкам подарки: целый ворох пакетов со снедью и сладостями. А через неделю мать приняли на работу сиделкой в больницу. К лету Мокринские переехали ближе к центру города, на Модягоу, сняв комнату в доме, заселенном русскими эмигрантами.".

Из воспоминаний Нины Мокринской:

"Маньчжуры оказались гостеприимным и добрым народом. Немало жило здесь и советских. Они "числились на службе", и поэтому бедных среди них не было. "Красные" - советские и "белые" - эмигранты не могли ужиться вместе. Особенно ненависть друг к другу проявляласъ у молодых. Происходили кровавые побоища, которые порой заканчивались трагично. Ужасно обидно, что русские убивали своих же, а с китайцами жили дружно".".

Из статьи В.Ковальчука "Харбинская золушка":

"Зимним вечером 1921 года к матери подошел неизвестный, судя по выправке - бывший офицер. Он сообщил, что полковник Мокринский умер в госпитале год назад, заразившись тифом. В конце 1922 года Прасковья Сидорова вновь вышла замуж. Ее избранником стал Александр Яковлев, заведовавший метеостанцией. Отчим оказался достойным человеком, добрым и внимательным к своим приемным дочерям, которые с любовью называли его "дядей". Вскоре у Яковлевых родилась дочь Татьяна. Но после рождения третьего ребенка с матерью стало твориться что-то неладное: она вдруг пропадала, уносила из дома все деньги. Как позже выяснилось, в одном из харбинских госпиталей все это время находился искалеченный, обезноженный, потерявший память ее первый муж Георгий.

Шло время. Девочки пошли в школу. Старшая Тамара - в частную платную, младшие - в советскую, бесплатную.

В 1929 году, после того, как КВЖД перешла под китайскую юрисдикцию, многие русские служащие потеряли работу. В их числе оказался и второй муж Прасковьи - Яковлев. С тех пор в семье навсегда поселилась беспросветная нужда - выживали за счет того, что изготавливали самодельные абажуры и игрушки-самоделки. Но при этом не было ни одного детского утренника или школьного спектакля, где юная танцовщица Ниночка Мокринская не срывала бы шквала аплодисментов. Став постарше, Нина также научилась хорошо шить и сама готовила себе костюмы для танцевальных номеров.

Еще одним ее увлечением стала поэтическая студия "Молодая Чураевка".

В середине 1936 года Нина смогла устроиться на работу официанткой в буфете железнодорожного вокзала, а затем - в вагон-ресторан экспресса "Азия", курсировавшего по бывшей КВЖД. Для этого ей потребовалось выучить разговорный японский язык, а также пройти проверку контрразведки."

Вспоминает Татьяна Александровна:

"Выдумка и рукодельные таланты очень помогли семье в трудное время - когда старшая сестра, Тамара, вступила в брак и переехала к мужу, а отец серьёзно заболел и стал получать ничтожную пенсию. Нина вместе с Таней и отцом начали делать разные интересные сувениры на продажу. Это и спасло их от голода."

В.Ковальчук. "Харбинская золушка":

"В перерыве между поездками Нина продолжала заниматься танцем в студии эстрадного театра "Модерн". В 1940 году она уезжает в Шанхай и почти сразу поступает в труппу известного шанхайского мюзик-холла под управлением В. Туренина. Вскоре мисс Мокринская станет ведущей танцовщицей ансамбля.

Среди ee знакомых будет талантливый джазмен по имени Олег Лундстрем.".

1. Нина Мокринская. Харбин. 2. Нина Мокринская в индейском костюме, Шанхай. 3. У террасы.


Из дневника Н. Мокринской:

"Станция Сахалян (по-японски - Кокка). С деревьев опала осенняя листва. Через реку Амур я увидела русский город Благовещенск. Я увидела Россию - такую близкую и такую далекую".".

В.Ковальчук. "Харбинская золушка":

"Начало войны Германии с Россией застанет Нину на гастролях на Филиппинах. Труппа вернется в Шанхай на американском транспорте. А вскоре город займут японцы."

Из дневника Н. Мокринской:

"Январь 1943 г. "Работаю в "Балалайке", публики совсем мало. Здесь же поет Александр Вертинский, "русская звезда". Советские войска разбили немцев под Сталинградом. Ура!"."

Нина Николаевна рассказывала: "Тётя Нина (Нина Георгиевна Мокринская) как-то упоминала, что однажды сам Вертинский читал ей свои стихи, якобы написанные в её честь. А она ему не поверила и отнеслась к этому эпизоду спокойно, что, по видимому, ему не понравилось. И продолжения... не было".

А я вспоминаю слова Татьяны Александровны о том, что в стихотворении этом упоминалась "обезьянка Чарли". Позже я нашла этот текст:


Обезьянка Чарли


Обезьянка Чарли устает ужасно

От больших спектаклей, от больших ролей.

Все это ненужно, все это напрасно,

Вечные гастроли надоели ей.


Быть всегда на сцене! И уже с рассвета

Надевать костюмы и смешить людей.

Бедная актриса устает за лето,

Дачные успехи безразличны ей.


Чарли курит "кэмел", Чарли любит виски,

Собственно, не любит, но "для дела" пьет.

Вот она сегодня в роли одалиски

Исполняет танец, оголив живот.


И матросы смотрят. Вспоминают страны,

Где таких, как Чарли, много обезьян.

И швыряют деньги. И дают бананы.

А хозяин хмурый все кладет в карман.


Только с каждым годом все трудней работа.

Люди не смеются. Людям не смешно.

Чарли не жалеют. Их обидел кто-то,

Оттого и стало людям все равно.


Звери, те добрее. Людям что за дело?

Им нужны паяцы, им нужны шуты.

А зверям самим кривляться надоело,

В цирках да в зверинцах поджимать хвосты.


Ах, и мне не легче- этим же матросам

Петь на нашем трудном, чудном языке!

Думали ль вы, Чарли, над одним вопросом:

Почему мы с вами в этом кабаке?


Потому что бродим нищие по свету.

Потому что людям дела нет до нас.

Потому что тяжко зверю и поэту.

Потому что нету Родины у нас!


В.Ковальчук. "Харбинская золушка":

"Вскоре, получив выгодное предложение, Нина уехала в Пекин. Там она встретила принца своей мечты - им оказался французский летчик по фамилии Фушье. Молодые поженились, и Нина Мокринская переехала во Францию. У них родилась дочь."


1.Андре Фушье. 2, 3. Нина Мокринская с женихом. 2. На свадьбе. 3. В китайских костюмах.


Андре Фушье вскоре стал дипломатом.


1. Нинина выставка. 2. Нина и таиландская актриса.


О последних годах жизни Нины Георгиевны Мокринской в своей статье "Харбинская золушка" В.Ковальчук пишет в 2006 году так:

"Сейчас Нине Мокринской уже 92 года, она по-прежнему живет во Франции и почти каждый день звонит по телефону своей харбинской подруге и ровеснице - Лариссе Андерсен, которую судьба тоже занесла в эту страну, Верховье Луары. Большую часть времени мадам Мокринская проводит на кладбище у дорогих могил: сначала она похоронила мужа, не так давно - дочь. У нее есть внучка, но, похоже, они не очень ладят. Главным ее утешением были воспоминания, но в последнее время и они начинают ускользать..."

Старшая сестра Тамара родила троих детей. Расставшись с мужем, в 1954 году приехала в СССР, в город Петропавловск Северо-Казахстанской области. Татьяна Александровна вспоминала, что Тамара очень любила читать.


"ХАРБИН, город в Северо-Восточном Китае, на реке Сунгари, административный центр провинции Хэйлунцзян. Население 3,1 млн человек (2004). Крупный экономический центр, транспортный узел. Машиностроение; химическая, текстильная, пищевая и деревообрабатывающая промышленность. Строительство Харбина началось в 1898 в связи с постройкой Россией Китайско-Восточной железной дороги. В 1932-45 под японской оккупацией. Освобожден Советской Армией (август 1945) и возвращен Китаю". (Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия, 2005).

Фотографии: 1. Из статьи "Русский Харбин" блога TRADE. 2. Из журнала "Дилетант" от 28 декабря 2016 года.


Привожу фрагмент статьи "Русский Харбин" блога NS TRADE:

"Харбин был основан русскими в 1898 году как станция Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД), и называлась станция "Сунгари-первая". Одним из основателей считается Свиягин Николай Сергеевич, также руководивший строительством КВЖД. Город стал ровестником другого русского города в Маньчжурии - Даляня.

Таким образом, город своему рождению обязан КВДЖ и русским, которые строили дорогу и служили на ней. КВЖД располагало собственным издательством, в сохранившихся архивах которого можно найти истории о строительстве дороги, города и о быте тамошних жителей.  Наши соотечественники возвели постройки в русском стиле и красивые православные храмы, мебель и необходимую для жизни утварь привозили из России. На тот момент основными жителями Харбина были русские и китайцы.

Пополнили ряды русских харбинцев и беженцы, которые иммигрировали в Китай после революции 17-го года и гражданской войны в России. То были белые солдаты и офицеры, члены правительств, интеллигентные и образованные граждане.

Фотографии из журнала "Дилетант" от 28 декабря 2016 года.

В 1930-е годы Маньчжурию захватила Япония и создала марионеточное государство Маньчжоу-го. В 1935 году СССР пришлось продать свою часть КВЖД японцам. После этого началась массовая репатриация русских на Родину. Многие из вернувшихся сразу же были арестованы по обвинениям в шпионаже и контрреволюционной деятельности.

Некоторые харбинцы переехали в другие города Китая, такие как: Шанхай, Пекин, Тяньцзинь и Циндао.

В 1945 году, после того, как Советская Армия вошла в Харбин, все, кто был признан участниками Белого движения и те, кто сотрудничал с японскими войсками, были отправлены в лагеря. К тому же в лагерях оказались дети русских харбинцев, которые на тот момент уже считались гражданами Китая.

С середины 50-х до середины 60-х годов произошла массовая репатриация русских харбинцев на Родину. Первой причиной стала политика СССР в освоении целины, а второй "культурная революция", проводимая Мао Цзе дуном".


В журнале "Дилетант" от 28 декабря 2016 года есть подборка фотографий того времени, с сожалению, ссылка на него перестала работать.

Харбин Татьяна Александровна вспоминала как огромный, очень красивый город. Из детских воспоминаний самые яркие - о многочисленных кондитерских с великолепными сладостями. Рассказывала, как зимой молодёжь с визгом и хохотом каталась на санях с длинных-предлинных ледяных гор.


В 1932 году восьмилетней Тане было обидно, что взрослые не верили, что это она сама сочинила загадку: "Летит - а не птица, поет - а не девица, яйца несет - а не курица". Ответ был: "Японский самолет-бомбардировщик". Эти самолёты были видны с их балкона.

Училась Таня в железнодорожной школе.

Из дневника Н. Мокринской:

"Апрель 1932 г. Над головой гудят японские самолеты. Видно, как по небу разлетается шрапнель. Китайские солдаты подкатывают пушки под подъезд нашего дома. Перестрелка длилась весь день и всю ночь. Утром все стихло. Осторожно выходим на проспект. На нем большая толпа, преимущественно русские.

Через некоторое время появились японцы. Их войска шли четким строем. Идущий впереди японец с гордостью покачивал огромным белым флагом с красным кругом посередине. Приблизившись, японская лавина разразилась громким гортанным ревом: "Банзай!". Публика им заулыбалась и зааплодировала. Что думали в этот момент русские, на что надеялись?".

Из дневника Н. Мокринской:

"Сентябрь 1939 года. "В Харбин с монгольского фронта доставлено тело русского генерала. Он воевал вместе с японцами, надеясь спасти Россию от большевиков. Было устроено отпевание в соборе. Жаль видеть таких настойчивых патриотов, "русских патриотов". У самих сил мало, вот и присоединяются к японцам, которые "что-то обещают". Я уверена, что рано или поздно "красные" поймут свою ошибку и onoмнятся...".

Оккупация продолжалась долгих 13 лет и очень тяготила всех жителей Харбина. В школе изучение японского языка было обязательным. Но Тане не хотелось его учить, особенно когда она стала понимать, о чем говорят оказавшиеся рядом японцы.

Ещё будучи школьницей, Таня подрабатывала сортировщицей слюды, что привозили из Слюдянки, работала упаковщицей в кондитерской "Марс".

После смерти отца Татьяне Александровне пришлось взять на себя заботы о содержании семьи: мама её, Прасковья Степановна, никогда нигде не работала. Татьяна освоила парикмахерское дело - ходила к клиенткам на дом. С 18 лет Татьяна какое-то время работала в Чанчуне бонной (няней) в семье поэтессы Виктории Юрьевны Янковской. Эта семья давних маминых знакомых была очень известна на Дальнем Востоке.


"Много русского солнца и света

Будет в жизни дочурок моих.

И что самое главное - это

То, что Родина будет у них!" - пел Александр Вертинский.


Слово "Родина" не было для русских харбинцев пустым звуком.

Чувство причастности к России, Советскому Союзу, особенно обострилось в годы японской оккупации. Этому немало способствовало и пропагандистское радиовещание Советского Союза. Те передачи, а особенно сводки с фронта, молодёжь вечерами слушала по радиоприемникам тайно, под подушкой, а в это время у дома, на лавочке, кто-нибудь "дышал свежим воздухом": японцы разъезжали по улицам Харбина в автомобиле с радиопеленгатором и за такую прослушку можно было запросто быть арестованным и пропасть в жестоком плену.

Когда в 1939 году, после событий на реке Халхин-Гол, японцы привезли в Харбин подбитые русские танки, как символ славы своего оружия, Таня с подругой потихоньку отколупнули с гусеницы танка с красными звёздами кусочек присохшей глины и бережно хранили эту "землю с Родины".


К великой радости Тани, В 1945 году всем желающим выдали советские паспорта - в том числе и ей.

Между тем, в 1945 году она окончила курсы сестер милосердия, начала работать в Центральной больнице КВЖД, в Харбине. Ездила делать прививки шахтёрам на Мулинские копи, когда там начались первые вспышки чумы.

Последним местом работы Татьяны Александровны в Манчжурии стала больница в городе Дальнем (Далянь). Там был филиал Харбинской больницы. Работала Татьяна Александровна медсестрой и аптекарем, потом - медстатистом, Это была очень уважаемая должность.

"Дальний был основан русскими на территории, полученной Россией во временную аренду от Китая по конвенции 1898 года. В 1904-1905 оккупирован Японией. Освобожден советской армией (август 1945). По советско-китайскому договору 1945 года был признан китайским правительством свободным портом. Пристани и складские помещения порта были переданы на 30 лет в аренду Советскому Союзу. В 1950 все имущество, находившееся во временном ведении или в аренде у советской стороны в Даляне, было безвозмездно передано Китайской Народной Республике". (Энциклопедия "Кирилла и Мефодия", 2005 год)

Т.А.Яковлева, Харбин 1.1939 год. 2.1945 год.


"Хорошо было в Дальнем! - рассказывала Татьяна Александровна - Незамерзающее море, оно и зимой было красиво. В воде видны яркие морские звезды. Запах йода ощущался даже сильнее, чем летом. Сосны стояли зелёные-зелёные! А какой в городе был живописный морской базар со всякой живностью, и какие фрукты были круглый год! Уехать можно было хоть в Австралию, хоть в Бразилию, но только не в Советский Союз. Странно, но желание жить в России брало верх".

Татьяна Александровна вспоминала эту пору так:

"Мы, сначала в одиночку, затем маленькими, а потом и большими коллективами, где все знали друг друга, "атаковали" Верховный Совет - писали туда письма. Зная, что в консульстве наши заявления могут положить "под сукно", мы шли "в обход". Так мы с подругой находили военных, уезжающих домой в Союз, и поручали им спустить наши письма в Верховный Совет по ту сторону границы. Так же поступали и другие".


И вот настала желанная весна 1954 года. У русских стали спрашивать, в какую страну мира они хотят уехать. Татьяна Александровна не задумываясь назвала СССР.

Ей удалось настоять, чтобы их с матерью включили в список первого эшелона. Таня боялась: вдруг отменят разрешение на въезд в Советский Союз, вдруг передумают!

Им оформили документы - "на целину", дали подъёмные, помогли упаковать и загрузить багаж. Дорогой все перезнакомились. Сколько радости было, несмотря на предупреждение сопровождающего их человека (видимо, из органов КГБ), что вряд ли разрешат им жить в крупном городе. На это Татьяна отвечала, что на своей Родине она готова работать на самом трудном участке, лишь бы быть ей нужной.

Татьяна Александровна ехала в СССР с мамой и будущей дочкой Ниной, которой ещё предстояло родиться.


"В моей путевке было указано: Хакасская область. Поезд довёз нас до станции Абакан - столицы Хакасии. И начались суровые житейские будни. На моем содержании была мать, которая не получала пенсию, и маленькая дочь. Денег хватало только-только от и до получки, и то не всегда", -- вспоминала Татьяна Александровна.


1. Карта Хакасии. 2. Татьяна Александровна Яковлева, 1956 год.


Рассказывает Нина Николаевна:

"До переезда в Киргизию маме пришлось поработать медсестрой в медсанчасти "Золотопродснаб" (сёла Анзас, Абаза), учётчиком на лесосплаве, помощницей комбайнёра, кашеварить в бригаде косарей, "шишковать" - ходить в горы за кедровой шишкой, заведовать фельдшерско-акушерским пунктом на удалённом от цивилизации прииске Кизас, а затем в селе Большой Бор (где я пошла в первый класс), заведовать детским садиком в мостоотряде под Абаканом, перейти с этого престижного места на должность школьной медсестры - чтобы быть поближе к моему месту учёбы; сутками дежурить в больнице села Бородино. Всё это было в Хакасии, в Красноярском крае".

В 1966 году они переехали в Киргизию.

Карта Киргизии.


Однажды летом мы с дочерью уезжали из Караганды в отпуск на Урал. Нина вызвалась поливать цветы в нашей квартире. Вернулись мы, как всегда, без копейки. Спасибо, дома есть крупы, макароны - не пропадём.

Открываю холодильник - вот это да! Усталых путников ждала прекрасно приготовленная курица - с чесноком, с петрушкой, с сельдереем.

Мало того, что в 80-е купить курицу было делом непростым. Так ведь надо было её ещё и приготовить, вовремя отнести и положить в холодильник!

Вот такие они, Яковлевы...


Я не уставала удивляться выдумке и фантазии Татьяны Александровны и Нины. Особенно при подготовке к праздникам в нашем институте и к семейным праздникам. На одном из них нам с дочерью посчастливилось побывать.

Жили Яковлевы тогда ещё в Майкудуке - значит, было это году в 1984-м. Татьяна Александровна с Ниной только что вернулись из Парижа, где гостили у Нины Георгиевны Мокринской-Фушье. В то время границы страны чуть-чуть приоткрылись, но мало кого из нас ждали в Лондоне или в Париже.

Яковлевы решили поделиться впечатлениями о поездке с любопытствующим "ближним кругом".

На входе каждому гостю вручили в подарок билет денежно-вещевой лотереи и проводили в комнату, где угостили чем-то лёгким и вкусным. Когда все собрались, нам стали показывать цветные слайды. Они приоткрыли окошечко в далёкий, загадочный Париж.

Удивило, что на аккуратном газоне расположились и отдыхают люди, и никто их не выгоняет. То тут, то там, зрители окружают уличных артистов: музыкантов, фокусников, певцов. На одной из улиц художники рисуют портреты на заказ. А вот и знаменитая Эйфелева башня. Надо же: рядом там и сям валяется мусор. Нина пояснила: "Кажется, мусорщики устроили в тот день забастовку".

Татьяна Александровна Яковлева с сестрой, Ниной Мокринской-Фушье. Париж, 1984 год.


На слайдах - фонтаны, памятники, удивительные здания, огромные цветочные клумбы, а на этом фоне - красивые, подтянутые, нарядные и весёлые Татьяна Александровна и Нина. Смотрели мы эти слайды и как будто сами побывали в Париже.

Ужин тоже был удивительный, нездешний. Как мы потом поняли, деликатесной рыбой, запечённой в настоящих раковинах моллюсков-гребешков с незнакомыми приправами, оказался обычный минтай.

Чай пили с удивительными домашними вафлями с корицей.

На прощанье каждому гостю вручили пакет с заграничными подарками. До сих пор храню французский платок - лёгкий, воздушный, с чёрно-серебристым цветочным рисунком.


И вдруг, осенью 1984 года, печальное известие: Татьяна Александровна заболела. Наши майкудукские врачи поставили неправильный диагноз, облегчения не наступало, напротив, стало хуже. С помощью давних маминых знакомых Нина Николаевна нашла хорошего врача, Василия Викентьевича Шедловского.

Думаю, будет правильным, если об этом времени расскажет сама Нина Николаевна:

"С первой же минуты нашего знакомства я попала под обаяние его доброты, интеллигентности и высокого профессионализма. Многое забылось из того времени, но отчетливо помню, что, как зачарованная, слушала его голос, смотрела на его красивые руки, больше похожие на руки музыканта, которые не спеша, бережно прикасались к маме во время осмотра, а потом аккуратным, каллиграфическим почерком делали выписку истории болезни и назначения на ближайший месяц.

Чтобы осмотреть маму в нашей майкудукской квартире, он пожертвовал своим обеденным перерывом. Мы приехали с ним на такси из областной поликлиники. Такси стояло рядом с нашим домом: на нём он и я после осмотра возвратились каждый на свою работу.

Помню еще, как, смущаясь, я старалась вручить ему за проделанную работу какую-то немалую по тем временам для меня денежную купюру. А он, смеясь, возвращал её в карман моего плаща: мол, медики (ведь мама тоже была медиком) должны помогать друг другу. И если, осматривая её, он, казалось, никуда не спешил, то тут, торопясь вернуться на работу, он и одевался на ходу, и с пятого этажа спускался вниз через две ступеньки.

На обратном пути, пытаясь хоть как-то отблагодарить врача, я рассказала, что мы с мамой в прошлом году были во Франции в гостях у её сестры, что я привезла с собой интересные слайды об этой поездке. В то время это было большой редкостью, и мы договорились когда-нибудь встретиться и посмотреть их.

При первом же общении с Василием Викентьевичем его лицо показалось мне странно знакомым. Вот только не могла вспомнить, когда и при каких обстоятельствах мы могли пересекаться... До сих пор не ясно, откуда это чувство. Неужели из прошлой жизни? Думала я о нем часто, но как-то отвлеченно... Мысль о том, что мы когда-нибудь сможем быть вместе, даже не приходила.

Позвонив ему на работу в канун Нового, 1985-го, года, узнала, что Василий Викентьевич болеет. На душе стало пусто и грустно. А кто-то из знакомых рассказал между делом, что он несколько лет назад овдовел, что у него двое взрослых детей.

Когда били куранты и все загадывали желания, я подумала: пусть Василий Викентьевич поправится и пусть всё у него будет хорошо".

Когда человек находит другого человека - главного, единственного, неповторимого, - происходит чудо. А разница в возрасте становится совершенно не важной. И хочется только одного: быть рядом, жить общими интересами, ведь иначе жизнь станет тусклой и безрадостной.

Нина Николаевна продолжает:

"И мы встретились, чтобы больше не расставаться. Гуляли в парке у его любимых фонтанов, сидели рядышком в его машине, а он все говорил, что ему уже почти шестьдесят, что мне надо его забыть. Но забыть не получилось.

Вскоре Василий Викентьевич познакомил меня со своими детьми - дочерью Леной и сыном Сергеем. Сергей жил с семьей в другой квартире и пришел тогда к отцу, видимо, на "смотрины". В тот день я принесла проектор и показывала им слайды нашей с мамой поездки по Франции, состоявшейся за год до этого.

Потом Василий Викентьевич как-то мне признался, что сын тогда сказал ему про меня: "Папа, я тебе даже немного завидую...". И я благодарна Сергею за его доброе отношение ко мне, за такие слова. Как-то сразу мы с ним стали друзьями.

Была середина июля 1985 года. Мы с Василием Викентьевичем, как обычно, договорились встретиться и погулять у фонтанов. Просто погулять. Но неожиданно Василий Викентьевич сказал мне: "У меня отпуск закончится в августе. В сентябре - начало учебного процесса в мединституте. До этого мы должны успеть съездить в Москву в свадебное путешествие. А сейчас надо поехать к твоей маме, чтобы получить благословение".

В свадебное путешествие?! Я была поражена и смущена. Получается, вместо нехитрого приглашения прогуляться к фонтанам, я получила предложение руки и сердца. И ещё я удивилась, что такая простая мысль, как съездить к маме за благословением, даже не пришла мне на ум. Я была признательна Василию Викентьевичу, за его серьезное отношение к свадебным традициям. Мы действительно съездили к моей маме в Боровое, где она работала в санатории, в ближайшие выходные.

К моему удивлению, мама, до этого ничего не знавшая о моих чувствах к Василию Викентьевичу, дала своё согласие.

Свадьба прошла скромно, в семейной обстановке. Своё свадебное платье я сама себе сшила из материала, присланного тётей Ниной (маминой сестрой) из Франции. А свадебный букет мне послала кузина Моник (дочь тёти Нины), у которой свадьба прошла на несколько лет раньше. Мама в это время продолжала работать в санатории под Щучинском. Был как раз разгар сезона и наплыв отдыхающих, поэтому она не смогла быстро найти себе замену, чтобы приехать в Караганду на свадьбу. Забирали меня как невесту из дома Калерии Александровны Поповой, маминой подруги, соученицы и землячки из Харбина, с семьей которой нас в Караганде свела судьба.

Поездка свадебная у нас была в Москву. Затем Василий Викентьевич повез меня на его родину Украину - в Ярмолинцы, в Каменец-Подольский. Там я познакомилась с его родными. Хочется произнести стандартную фразу: "Кажется, что это было вчера...".

В действительности с того времени прошло почти тридцать лет. Появилась на свет наша дочка Светлана, пришли новые хлопоты и заботы.

Когда в апреле 1986 года произошла Чернобыльская трагедия, мой муж был в числе первых карагандинских врачей, которые предложили свою помощь в ликвидации последствий. Я гордилась таким поступком, но, как жена, была признательна тому человеку в военкомате, который сказал Василию Викентьевичу: "Спасибо, отец! Ты уже выполнил свой долг, пусть туда идут те, кто помоложе".


Итак, их бракосочетание состоялось в июле 1985 года.

Казалось бы, кому какое дело? Но событие это взбудоражило многих. Огорчились несостоявшиеся невесты Василия Викентьевича. Некоторые знакомые Нины жалели её бессильным и жестоким бабским осуждением. Это нервное время тридцатиоднолетняя Нина пережила с потерями: пришлось закрашивать неожиданную обильную седину. Потом Нина и закрашивать её перестала.

Месяц новобрачные провели в Москве и на Украине, а потом Нина переехала к мужу. Наши утренние встречи на остановке прекратились. Урывками виделись на работе, да по почте поздравляли друг друга с праздниками.

Вскоре познакомилась с Василием Викентьевичем и я, отметив про себя его интеллигентность и порядочность.


Карта Украины


Позже я узнала, что родился Василий Викентьевич в трудолюбивой и честной семье поляков-католиков в селе Грабына, потом семья жила в Ярмолинцах Хмельницкой области, у самой границы с Польшей. Там окончил четыре класса польской школы. В 1936 году их вместе с другими польскими семьями депортировали в Казахстан, в село Золотоноша Кокчетавской области. Оттуда в 1943 году призвали в армию. Было ему тогда всего 17 лет...

После окончания краткосрочных курсов Василий Шедловский служил радистом в отдельной роте связи 46-ой Гвардейской стрелковой дивизии Первого Прибалтийского фронта. В составе роты дивизионной разведки ходил в тыл противника за "языком", форсировал Даугаву. За это был награжден медалью "За боевые заслуги". После окончания сверхсрочной службы, в 1950 году, приехал в Караганду - там на шахте "1-БИС", призванный с началом войны в "трудовую армию", работал его отец, Вицентий Иосифович.

Только-только открылся в Караганде медицинский институт... Поступая туда в 1950 году без большого энтузиазма, Василий не подозревал, что медицина станет его призванием, а Караганда - главным городом в его судьбе. Здесь Василий Викентьевич встретит первую жену, Маргариту Валентиновну, с которой проживёт счастливо около тридцати лет. Здесь же, после смерти Маргариты Валентиновны, встретит Нину...

Так в семье Яковлевых появился близкий по духу человек - тоже неравнодушный, тоже трудолюбивый и много повидавший на своём веку. Все они много читали, беседовали и заботились друг о друге.

Вскоре у Нины Шедловской родилась Светлана.

Василий Вмкентьевич Шедловский с семьёй, 1988г.


Помню, как нам с дочерью показали крошечный комочек с тёмными волосиками и сказали: "Познакомьтесь, это Светлана". Глядя на теперешние фотографии с красавицей-Светланой, даже не верится, что это та же кроха.

Сделали квартирный обмен - жить стали все вместе в центре города на улице Танкистов. Позже её переименовали в улицу Чижевского.


Александр Леонидович Чижевский- биофизик, философ, поэт, художник.

С 1950 по 1958 год жил он после освобождения из Карлага в Караганде, на улице Ленина, в доме, где в конце века находился салон новобрачных.

Василий Викентьевич, оказывается, был лично знаком с этим интересным человеком. Познакомила их Надежда Георгиевна Егошина, мама Маргариты, первой жены Василия Викентьевича, уже тогда, когда Чижевский был освобожден из лагеря и работал в областном онкологическом диспансере.

С разрешения Нины Николаевны привожу большую цитату из книги В.В.Шедловского "Судьба меня хранила":

"Там (в Карагандинском областном онкодиспансере) он продолжал вести научную работу по изучению свойств крови человека и диагностики рака на ранней стадии этого заболевания. В послевоенные годы Надежда Георгиевна с мужем служили в лагерной больнице Спасска, где тогда Александр Леонидович Чижевский отбывал свой срок. По словам Надежды Георгиевны, он выделялся среди других заключенных не только высоким ростом и бородой с проседью, но и интеллигентностью, широким кругозором, чувством собственного достоинства. В нём было что-то особое, что притягивало к нему людей.

Сейчас имя этого талантливого учёного-биофизика, поэта и художника широко известно. В своё время он, под влиянием общения с Циолковским, увлёкся идеями космического масштаба. В своих работах он доказал, что мир Земли и мир Космоса тесно взаимосвязаны, что именно энергия Солнца вызвала эволюцию жизни на Земле. Чижевский считал, что со вспышками солнечной активности, которые повторяются каждые 11 лет, связаны и периоды социальной активности людей: войны, перевороты, революции и даже эпидемии.

Кроме таких научных разработок он занимался и практическими задачами. Люди могут какое-то время прожить без воды и без еды, но без воздуха они могут прожить считанные минуты. До Чижевского качеству того, чем мы дышим, уделялось мало внимания. Конечно, люди и ранее замечали, что на открытом воздухе они себя лучше чувствуют, чем в закрытой комнате. Вот только причина была не ясна. Чижевский установил, что живительная сила свежего воздуха заключается в том, что в нём содержатся отрицательно заряженные ионы кислорода. Сейчас нам всем известна "люстра Чижевского" и никому не надо доказывать, что её применение стимулирует жизненные силы человека, повышает устойчивость организма к большинству заболеваний, способствует повышению работоспособности и замедляет процессы старения. Проще говоря, наш обычный бытовой кондиционер создаёт "мёртвый" воздух, а для его "оживления", для придания ему биологической полноценности необходима дополнительная ионизация воздуха.

Свой первый доклад на эту тему учёный сделал ещё в 1915-м году, а в 30-40-е годы занимался изучением ионизации воздуха в производственных и жилых помещениях для удаления из него пыли и микробов. За эту работу он был представлен на получение Нобелевской премии, а получил ссылку в Карлаг на восемь лет. Как писал Чижевский впоследствии: "Я не отрёкся от своих работ ни письменно, ни устно, и жестоко поплатился за это".

У нас дома он бывал не часто, я с ним сталкивался обычно в больницах, где сам бывал, будучи студентом медицинского института. К сожалению, тогда я не знал о нём всего того, что теперь каждый из нас может прочесть. Помню только, что он был предельно вежливым и деликатным человеком, вокруг которого всегда толпилась молодёжь. С нами, со студентами, он разговаривал на "Вы" и на любой наш вопрос отвечал подробно и доходчиво. А сейчас я живу на улице, которая носит его имя. Каждый раз, проходя мимо нашего дома и взглянув на табличку с названием "ул. Чижевского", я с благодарностью вспоминаю этого Человека.

Такие люди, как Чижевский, заложили основу особого менталитета карагандинцев. Я слышал нередко, как люди, приезжавшие к нам из других городов, говорили, что здесь, в Караганде, витает особый дух, что у нас и говорят на более литературном языке, чем в России, и даже ненормативную лексику, а попросту говоря, мат, используют реже".


В нашем секторе "Отопление и вентиляция" института Промстройпроект с незапамятных времён работала Роза Васильевна Фиалкова. Александр Леонидович Чижевский часто бывал у них дома как друг её мужа.

Роза Васильевна говорила, что Александр Леонидович очень серьёзно относился к гороскопам. Отрицая всякую мистику, он считал, что периодическое расположение космических тел воздействует на земную гравитацию и, как следствие, на все живые объекты. Таким образом, мозг человеческого зародыша тоже подпадает под это влияние. Конечно, настоящие гороскопы ничего общего не имеют с теперешними атрибутами жёлтой прессы.

Именно с подачи Александра Леонидовича Роза Васильевна в зрелом уже возрасте начала рисовать акварели.


А.Л. Чижевский. 1. Холодное солнце. 2. Пахнет весной.


В Караганде мы с дочерью часто ходили в выставочный зал, когда он был ещё на проспекте Советском (ныне проспект Бухар Жырау). Однажды там экспонировали личные вещи узников Карлага. Среди них - потрёпанные авторские книги А.Л. Чижевского и его акварели.


А.Л. Чижевский. 1. Таинственный лес. 2. Золото осени.


В ноябре 2018 по каналу "Россия К" в рубрике "Первые в мире" показали фильм "Люстра Чижевского" , из которого становится понятно, почему его прибор необоснованно дискредитирован в некоторых публикациях в Интернете.


Татьяна Александровна со Светланкой отдыхали иногда летом в одном из домов отдыха в живописном Каркаралинске: пусть ребёнок подышит хвойным воздухом. Туда же, в санаторий мединститута, на выходные как-то приехали отдыхать и Нина с мужем. Однажды и мы с нашими друзьями несколько дней провели в Каркаралинске. Татьяна Александровна даже потом, в письмах, вспоминала то замечательное время, когда мы вместе пели у костра.


После работы мы встречались с Ниной в очередях, что частенько высовывались из дверей продуктовых магазинов. Татьяна Александровна и дружные наши сотрудники занимали очередь тем, кто был не так скор на ногу или успевал заскочить домой, прихватив с собой детей. Малышню охотно давали "напрокат" для лишнего килограмма колбасы или сосисок.

Продуктов катастрофически не хватало. Стали выдавать талоны - на растительное и сливочное масло, сахар, колбасные изделия, водку. Для отоваривания талонов надо было отстоять очередь - может, и напрасно. Никогда не забуду унизительной радости, когда продавщица налила нам на двоих с дочерью полную пол-литровую бутылку подсолнечного масла вместо положенных 400 граммов.

Республике стало накладно пользоваться наличными деньгами: вместо них сумму зарплаты нам вписывали в чековые книжки. С ними мы ходили в магазины. Листочки-чеки быстро кончались: чек надо было оставить в каждом отделе. С милости продавца расходную сумму в чеке можно было вписать несколько бОльшую, а на наличные деньги-сдачу купить что-нибудь и на рынке.

Как вынужденную меру, сотрудникам института стали предлагать по две сотки для посадки картошки (очень далеко от Караганды, за Темир-Тау), а позже и места под дачные участки. Многим понравилось, что это близко от города - всего-то две остановки от вокзала на электричке. Мы с Ниной и Татьяной Александровной воодушевились перспективой иметь собственные дачи: будем выращивать свои овощи и детей к труду приучать.

Участки нарезАли поздней осенью, когда уже лежал снег. Нам нравилось, что "дачи" наши располагаются совсем недалеко от электрички. Позже выяснится, что как раз с этого места городские озеленители срезали растительный слой для цветочных клумб... Но всю зиму мы радовались и планировали, что и где посадим весной.

Строительство надо было бы начинать с туалета. Но где взять стройматериалы? Официально они не продавались. Всё лето хлестались мы на наших бесприютных участках, но даже сорняки там расти не хотели, а урожаи были смехотворными. Настоящие, многолетние дачи располагались дальше от железнодорожного полотна.


Татьяна Александровна ещё раз побывала у сестры в Париже. Сестра Нина (Мокринская-Фушье), проводив до аэропорта, уехала домой, оставив ей немного денег "на кофе-бутерброды". Татьяна Александровна, пересчитав иностранную валюту на рубли, поняла, что никакого кофе пить она не будет: имеющихся теперь денег хватит на покупку... настоящей дачи! До этого Татьяна Александровна, отчаявшись вырастить хоть что-то на обретённом клочке, уже приценивалась к обжитому участку неподалёку.

И они купили настоящую дачу.

Главным работником стала Татьяна Александровна. В огородный сезон уезжала затемно, по темноте и возвращалась. Всегда с ней была тяжёлая ручная тележка. Нина и Василий Викентьевич в свободное от работы время тоже подключались. Летом семья частенько там и ночевала. Жгли костерок, пекли картошку, изучали карту звёздного неба.


Последнюю ночь в Караганде в марте 1994 года мы с дочерью провели в гостеприимной квартире Яковлевых-Шедловских.

Потом заботливая Нина пересылала мне на Урал письма, не заставшие нас в Караганде.

Долгие годы мы переписывались и с Ниной, и с Татьяной Александровной, а в 1997 году, будучи в Караганде, побывали у них в гостях.


1. Василий Викентьевич Шедловский, 2010 год. 2. Татьяна Александровна Яковлева, 2004 год. 3. Нина Николаевна Шедловская, 2009 год.

От Нины я узнавала о нашем институте, о том, что численность его с былых семисот человек снизилась почти до ста.

Как радовались мы когда-то постройке десятиэтажного корпуса! Сами убирали строительный мусор, а потом вольготно располагались в просторных комнатах.

А потом, писала Нина, их арендовали у института разные фирмы и фирмочки.

Из письма Нины Николаевны:

"Наш отпуск без содержания тянется третий месяц. Может быть, в январе грядёт заказ на жилые дома в Акмоле - пока вызывают на несколько дней девчат, у которых нет кормильцев кроме них самих, и это - правильно!  У меня всё-таки двое - мама и Василий Викентьевич - получают пенсию".

Тогда Шедловские даже помогали одной нашей сотруднице с ребенком, оказавшейся в тяжелой жизненной ситуации.

Но времена меняются, и вот Нина уже пишет, что "работы - завались!". Проектируют объекты в Астане. Правда, платят копейки, а сроки ставят сжатые, да ещё и угрожают: "Не можете в срок - отдадим работу другим институтам". Вот она, желанная конкуренция, двигатель прогресса! И Нина с утра до вечера проводит на работе, приносит чертежи домой на все субботы-воскресенья.

А строительный отдел нашего института Промстройпроект и конкуренции не боялся: проектировщики из Турции, по чертежам которых в Астане строят красивые здания, оказывается, совсем не умеют проектировать свайные фундаменты.

Татьяна Александровна писала: "Хорошо, что вновь транслируют по телевизору две российские программы, а то без них совсем тоскливо становится. Я буквально душой отдыхаю, а вот Нина моя телевизор недолюбливает, и этим, я думаю, себе вредит - накапливает в себе всё, чем наша жизнь нас не радует, и это её отравляет. Я же не разучилась пропускать через себя всё, что выберу из программы, и частично растворяюсь в чужой жизни: попутешествую, порассуждаю, слушая умные речи, или, как сказку дети, поживу чужой жизнью в очередном сериале, и душа от накопившегося шлака избавляется. Да вот, времени часто не остаётся, а Нине кажется, что много времени уходит на телевизор. Особенно нервничает, когда Светланка смотрит передачи вместе со мной. Наверное, она права! Но впереди лето, и оно у меня телевизор отнимет начисто".


Нина о сериалах: "Я смотрю их, вернее, слушаю, из кухни. При всей легковесности и однотипности сериалов в них есть то, что меня с ними примиряет.

Первое: если любишь человека, надо ему верить и помогать безоглядно. И не слушать других. Второе: в трудной ситуации надо поговорить с человеком доброжелательно и никогда не делать поспешных выводов. Третье: никогда не врать самой, даже если и кажется, что это во благо. Лучше промолчать, чем обмануть...".

Вот такая она, Нина...


Из письма Татьяны Александровны 2001 года:

"Можно про нашу жизнь сказать: "Живём по-старому". Можно добавить: "Слава Богу!", ведь война почти рядом, и что ждёт нас и многих, многих других, - даже страшно задуматься.

Вот и живём, как страусы, спрятав головы в заботы домашние и сериалы бразильские. Живём, слава Богу, по-старому, и сами стареем, и чем дальше, тем быстрее. Я уже плохо хожу, да и Василий Викентьевич сдаёт. Светланка совсем барышня, а на Нину мне смотреть больно - живёт на пределе своих сил под собственную команду "надо". Совсем не позволяет себе жить "как хочу". Из-за этого порой даже ссоримся, а потом себя ругаю, что не могу её понять, думаю: как сделать, чтобы ей стало жить полегче, даже если она, на мой взгляд, живёт не по-моему".

В более поздних письмах Нина писала, что теперь институт свои площади в аренду почти не сдаёт.


Недаром говорят: "Любить - значит, постоянно что-то придумывать для любимого человека". Нет сомнений, что в этой семье все любили друг друга и радовали при каждом удобном случае.

Особенно почитали День Победы: этот праздник Василий Викентьевич считал для себя важнее всего, потому что Победу эту он приближал непосредственно сам, испытывая все тяготы войны. Нина Николаевна писала в 1995 году, как после городских торжественных мероприятий в честь юбилейного Дня Победы они 9 Мая отмечали "папин праздник" дома.

"Василий Викентьевич смущался, что в этот день ему говорили хорошие слова, не хотел, чтобы я много хлопотала, так как на подготовку действительно уходило несколько дней...

Позвали гостей. На дверь комнаты виновника торжества повесили табличку: "Заминировано" и стрелка - "Объезд". Гостей провожали в комнату Светланки - там был аперитив с маленьким печеньем, орешками... Когда все собрались и наговорились, табличку перевернули. Оказалась надпись: "Проверено. Мин нет" и подпись: "гвардии сержант Шедловский В.В.".

Когда гости вошли, они увидели стол, накрытый газетами, на нём - закопчённый котелок с дымящейся картошкой в мундире, крупную соль, чёрный хлеб, селёдку и гранёные стаканы. Реакция гостей была разной, но в общем - радостно-удивлённо-восхищённой.

Всё прочее (холодные закуски) были приготовлены в стороне на маленьком столике и прикрыты салфеткой. Всё, что было на столе, я считала декорацией, а гости так накинулись на картошку и селёдку!

Затем - всё, как обычно: салаты, бешбармак.

Потом гости попросили концерт.

С восьмилетней Светланкой мы показали кукольный спектакль - "Красную шапочку" в новом, карагандинском, варианте, где волка побеждают маленькие зайчики, а бабушка потом зовёт его пить чай с пирожками. А в самом конце - мораль Шарля Перро, которую он сам написал - поучение молоденьким девицам не слушать коварных речей волка: ведь он может их скушать! "Поучение" читали "на приз" сами дети-зрители.

Затем Светланка сыграла на пианино песню капитана из фильма "Дети капитана Гранта" - слабенько, но без ошибок. Василий Викентьевич весь светился. И мы были рады"..


Но больше всех старались обрадовать, конечно, Светланку.

Теперь устройством детских праздников никого не удивишь - развилась целая индустрия, только закажи. А раньше всё придумывали сами, кто во что горазд. Выдумки хватало не у всех, но только не в этой семье.


Нина написала нам о первом, десятилетнем, юбилее Светланы. Старшим хотелось, чтобы день этот запомнился ей навсегда.

"Сделали большую стенгазету. В центре - ромашка из 10 лепестков, на каждом - фотография Светланки от года до 10 лет, внизу - фотографии её друзей. Детей - соседей и одноклассников - пришло много.

Был карнавал. Кто мог, пришёл в костюме, для остальных нашёлся чемодан для переодеваний. Костюм следовало "защитить" - спеть, сыграть, что-то рассказать, даже промаршировать, если костюм состоял из одной пилотки.

Помимо чаепития был конкурс - дети раскрашивали специально склеенные нами для этого дня коробочки, в которых потом унесли с собой испечённое и украшенное накануне нарядное печенье.

В конце праздника мы сняли со стены газету, разложили её на полу. Каждый ребёнок на свободном месте написал свои слова поздравления и пожеланий. И всё это - при свечах, потому что как раз после обеда в нашем районе выключили электричество. (Было так называемое "веерное отключение", когда одна моя знакомая, стоя на балконе, по оставшимся огонькам выбирала, к кому из друзей можно сходить с термосом за кипятком - Т.Р). Но свечи сделали этот праздник ещё интереснее!

Одна девочка на выходе сказала буквально следующее: "Никогда ни у кого на свете не было такого дня рождения!".


Светлана училась хорошо. Водили её на занятия и музыкой, и танцами, и во Дворец юношества (бывший Дворец пионеров).

Татьяна Александровна писала мне:

"Облюбовали "Театр мод". Там она занимается придумыванием и шитьём из чего угодно всего, до чего додумаются. Первой моделью был чёрный с золотом плащ с очень эффектным воротником (чёрная плёнка (для грядок) плюс чёрные с золотом пакеты.

К новому году сшили костюм инопланетянки из куска золотистой (под парчу - от сестры из Парижа) ткани. Но самая интересная придумка - космический воротник-антенна (большую пластмассовую бутылку разрезали на тонкие полоски, а в горлышке укрепили нарядные антенны. Донышко, конечно, отрезали.

В школе Светланке дали роль Феи - это ещё костюм, а, значит, и время. Отводит её Нина сама, так что времени у бедняжки на отдых просто не хватает".

И ещё, позже:

"У меня со Светланкой не всегда получалось так, как мне хотелось бы. Возможно, это и нормально - скорее всего, я не понимаю и даже не знаю той жизни, взаимоотношений, которые для неё уже норма - это жизнь её школы, студии, даже двора нашего. Не нравится, что она после школы два раза в неделю ходит на польский язык, два раза - в фотостудию, а день-то стал коротким"...


Нина Николаевна: "Семья в полном сборе, даже кошка Мурма с нами..."


Когда у Нины и Татьяны Александровны возникали разногласия по поводу воспитания, Нина улыбалась:

- У тебя сколько внуков? Одна? А у меня их трое!

Нина была дружна с детьми Василия Викентьевича, и внуки его приглашались на все праздники. В апреле 2018, например, Нина была занята тем, что для двухмесячной правнучки по совету из Интернета шила книжку-развивашку из фетра.


Светлана, кроме казахского и английского, учила ещё и польский язык - в польской воскресной школе. Самых успешных учеников летом 2000 года пригласили в Польшу, в языковой лагерь. Там Светлане очень понравилось. А домочадцы, пережив неугасаемую тревогу, с радостью отметили: "Светланка поправилась, даже ямочка на щеке появилась".

В Польше, в составе группы из 30 казахстанцев, побывал и Василий Викентьевич - в 1999 году их приглашали на празднование Рождества. В Польшу переехал сын Василия Викентьевича с семьёй.


В 1996 году я начинала писать воспоминания о своей семье. К этому меня сподвигло желание подарить моей двоюродной сестре к её 50-летнему юбилею воспоминания о наших корнях, о нашем детстве и о том, как жили наши Старшие до нас.

В письмах я убеждала Татьяну Александровну написать воспоминания о своей жизни. Значительность запечатлённого времени, интерес будущих поколений к пережитым ею событиям сомнений у меня не вызывали. Только так и пишется история, которой можно верить. Она складывается по крупицам из воспоминаний простых людей, и никакие возможные фальсификации великих мира сего не властны будут её изменить. Даже если я (кто я такая?) пишу о нашей, малопримечательной жизни, - то Татьяне Александровне и Бог велел...

Нина сначала скептически относилась к моим словам, но потом прониклась и тоже стала уговаривать маму и даже купила для этого кучу тетрадей - только пиши!

Татьяна Александровна отказывалась наотрез: в жизни было много плохого, тяжёлого. Если писать только о хорошем - будет неправда, а если обо всём - это всё равно, что прилюдно раздеваться.

Но в письмах я всё "капала" и "капала". Нина была ближе и тоже "капала"...

В доме бывали знакомые по Харбину, вместе они вспоминали былое. Появились и новые друзья, они просили её рассказывать о той, далёкой заграничной жизни, и тоже считали, что ей надо писать.

По прошествии времени воспоминания детства радуют всё больше, а на них, как снежный ком, прирастают и более поздние яркие эпизоды.

И Нина как-то написала мне, что мама стала потихоньку брать эти тетради и что-то в них записывать.

Потом случилось большое несчастье: Татьяна Александровна потеряла способность самостоятельно передвигаться. Все заботы о семье взяла на себя Нина с помощницей-Светланой. И Василий Викентьевич в стороне не оставался.

Когда Нина стала делать ремонт в маминой комнате, она нашла уже шесть исписанных тетрадей.

И Василия Викентьевича Нина убедила написать свои воспоминания. Он тоже, будучи на пенсии, записывая, вновь переживал всю свою жизнь - трудную, тревожную, часто опасную. Но ведь и хорошего было в ней так много!

В 2013 году материала у Татьяны Александровны набралось уже на целую книгу. Но она продолжала вспоминать всё новые и новые эпизоды.

1,2 Светлана Шедловская, г. Познань.


Светлана в это время после окончания Карагандинского государственного технического университета уже училась в Польше, в городе Познань, в институте им. А. Мицкевича. Занималась сравнительной характеристикой славянских языков (магистратура).

А Нина Николаевна работала уже в должности главного специалиста сектора "Водоснабжение и канализация". Побывала в Германии - в командировке.


Нина Николаевна в Германии.


От дачи пришлось отказаться. Но свой уголок за пределами квартиры иметь хотелось. Шедловские, как и их соседи, выделили участочек земли под своими окнами.

Светлана, будучи архитектором-дизайнером, сделала чертежи. По ним Нина и Василий Викентьевич благоустроили этот уголок: выкорчевали пни, сделали горку из камней, цветники, беседку, колодец, мостик с ручейком. Уголок прозвали "фазендой".

Кажется, всё готово. Пней больше нет.


И получился у них в центре города, прямо под окнами, сказочный уголок природы. Там, на воздухе, они работали, отдыхали, летом принимали гостей.


2014 год оказался очень несчастливым для семьи: в январе не стало Татьяны Александровны...

Василий Викентьевич по телефону сказал мне, что Нина организовала отпевание в карагандинском православном храме.


Ах, Татьяна Александровна! Ясные глаза, неторопливая речь, молодой голос, неутраченная с годами способность удивляться! Спокойная, надёжная, добрая, она увлекалась телевизионными передачами о путешествиях, по-детски верила в уфологию и другие чудеса. Узнав какой-нибудь рецепт, простой, но полезный для здоровья, спешила им поделиться. Было в ней что-то чистое, неуловимо таинственное и светлое...


А в марте не стало и Василия Викентьевича. Его я знала меньше, но впечатления тоже были самые лучшие.

Светлая память вам обоим, Татьяна Александровна и Василий Викентьевич, и спасибо за ваши воспоминания - вы будете жить в них долго-долго-долго...


Светлане пришлось прервать дополнительное обучение в Польше: после всех потрясений она не решилась оставить маму одну.

В думах о маме и муже Нина Николаевна напишет: "Порядочность и внутренняя интеллигентность - это, как и талант, видимо, даётся человеку свыше и не зависит от уровня жизни человека, от той ступеньки, с которой он её начинает. Это - как зерно, брошенное в поле. Прорастет ли, взойдёт ли оно - зависит от многих факторов, но, в первую очередь, от того, как человек сам будет развивать себя, насколько ответственно он будет относиться к жизни - к своей и к чужой".

И ещё, о Татьяне Александровне:

"Был в маме какой-то особый свет, особое благородство, которое не позволяло прилипать к ней любой грязи. Была в ней глубокая порядочность и особое добросовестное отношение к своим профессиональным обязанностям, к своим больным".


Осенью у Светланы были готовы макеты памятников, позже их установили на ..-ом кладбище.


Татьяне Александровне Яковлевой:


Василию Викентьевичу Шедловскому:


Нина Николаевна долго приводила в порядок записи мамы и мужа. Этот труд помог ей не впасть в уныние от безмерной двойной утраты.

В своих воспоминаниях Татьяна Александровна рассказала о своих родственниках и о тех, с кем сводила её судьба.

В послесловии к ее воспоминаниям карагандинский художник Юрий Забара, друг семьи Шедловских, написал об этом так: "Это как бережно сохраненная шкатулка с семейными драгоценностями-воспоминаниями, являющими собой реликты быта, культуры, истории и ставшие говорящими свидетелями прошлого".

Результатом совместной творческой работы Нины и Светланы было опубликование журнального варианта воспоминаний Татьяны Александровны Яковлевой в "Русской Атлантиде" за 2017 год в рубрике "Дали воспоминаний" под названием "Моя судьба".

С помощью Нины Николаевны и Светланы силами Карагандинского Мединститута вышла в свет и книга Василия Викентьевича Шедловского "Меня судьба хранила", повествующая об этом интересном человеке лаконичным и тёплым языком его воспоминаний.

1.Первый лист книги "Моя судьба" Т.А.Яковлевой в журнале "Русская Атлантида". 2.Обложка книги В.В.Шедловского "Меня судьба хранила".


После смерти отца в 1942 году восемнадцатилетняя Татьяна Александровна случайно нашла его письмо, ей адресованное. Там были адреса двух домов в Царском селе, принадлежавших родителям отца. Все эти годы она мечтала побывать в городе Пушкине, посмотреть на родительский дом и, возможно, найти своих родственников.

В 1978 году, когда дочь Нина уже начала работать в Байкальске, Татьяна Александровна смогла позволить себе эту поездку, тем более, что муж сестры, Андре Фушье, купил Нине Георгиевне туристическую путёвку в Ленинград. Сёстры встретились через 38 лет, хотя в переписке состояли уже лет двадцать.


Домов в Пушкине, адрес которых был указан отцом, Татьяне Александровне найти не удалось: деревянные, к тому же ветхие, во время войны они, видимо, пошли на дрова.


Нине Николаевне тоже очень хотелось увидеть своими глазами место, где жила семья её дедушки, Александра Александровича Яковлева. В 2017 году в мае у неё был отпуск, и они со Светланой поехали в Петербург.

В первый же день побывали в Царском Селе, в Историко-литературном музее города Пушкина.


Трубицин В.В, Шедловская (Яковлева) Н.Н. и сотрудник Историко-литературного музея города Пушкина (Леонтьевская д. 28) Лавров Вл.Ю.


Потом Нина Николаевна со Светланой навестили в Петербурге потомков дорогих маме людей. Их удалось разыскать благодаря воспоминаниям мамы и Интернету ещё будучи в Караганде.


9 Мая 2017 года на Невском проспекте.


С портретом Василия Викентьевича, привезённом из Караганды, они в пилотках прошли по Невскому 9 мая вместе с тысячами людей в составе Бессмертного полка.

Нина Николаевна написала мне после поездки:

"Главное: в Царском Селе мы нашли тот самый дом, где могла бы жить Татьяна Александровна, не случись известных событий 1917 года: там жили в своё время Яковлевы, в частности, прадедушка, Александр Андреевич со своими детьми. Мы прошлись по двум адресам, постояли на тех местах, где стояли их дома, поснимали их на фотоаппарат, я даже кусочек гранита оттуда с собой привезла... Посмотрели дома и мостики китайской деревни, где служил отец дедушки..."

1. Китайская деревня. 2. Нина Николаевна с троюродным братом, Владимиром Васильевичем Трубициным, стоят на китайском мостике. Прямо перед ними (фото 1) - та самая китайская деревня, где служил отец их дедушки.


1. Нина Николаевна с троюродным братом, Владимиром Васильевичем Трубициным стоят стоят спиной к действующей Церкви (Це́рковь ико́ны Бо́жьей Ма́тери "Зна́мение" ), в которой был регентом отец их дедушки. На снимках 2 и 3 - Дедушка с отцом и бабушка троюродного брата Нины Николаевны: 2. Брандмейстер Трубицын Иван Ильич с сыном Василием. 3. Яковлева Мария - мать Василия.


Большой Екатерининский дворец в Царском селе.


В этом дворце долгие годы в течении 19 века служили, "поднимаясь" по служебной лестнице (от истопника до гоф-фурьера и даже до брандмейстера) поколения семей Яковлевых и Трубициных. Одна из сестер Яковлева А.А. - Мария вышла замуж за брандмейстера Трубицина И.И., и родила ему сына Василия. Василий погиб в народном ополчении от фашисткой пули в 1942 году, но до этого дал жизнь двум сыновьям - Владимиру и Евгению, которые с семьями живут сейчас в Питере.


"Один из домов на ул. Малой был доходный, с которого семья Яковлевых платила налоги. Издавна он был известен как дом Ивановых, так как там, еще до 1858 года. жили наследники отставного псаломщика - Михаил Иванов с дочерью Екатериной, которая затем стала Яковлевой.

В 1870 году она проживала по этому адресу как вдова камер-лакея Яковлева.

Интересно, что в 1873 году там умер поэт Ф. И. Тютчев. В одной из его биографий написано, что, когда он, в очередной раз, заболел, написал своим друзьям, чтобы не искали его в Питере, - он поехал в "дом Ивановых". Значит, это для него был привычный адрес, и он там часто бывал, снимал на лето комнату под дачу..."


Помните, с чего началось моё повествование? С сообщения об открытке.

Нина разрешила мне вставить в текст копию своего письма в музей Юрия Гагарина и копию той единственной в мире открытки с таким автографом первого космонавта. Ниже - письмо к Тамаре Дмитриевне Филатовой, племяннице Юрия Гагарина, которая долгое время руководила мемориальным отделом музея на его родине в Смоленской области.


"Добрый день, уважаемые сотрудники музея!

Здравствуйте, уважаемая Тамара Дмитриевна!

Не знаю, представляет ли это для Вас интерес, но в нашей семье хранится очень дорогая сердцу реликвия - открытка с необычным автографом Юрия Гагарина.

Необычность заключается в том, что там, кроме подписи, есть и текст, который, как мне кажется, очень хорошо характеризует Юрия Алексеевича...

Чтобы было понятно о чем речь - немного информации:

Моя мама, Яковлева Татьяна Александровна, и ее старшая сестра, Нина Георгиевна Мокринская-Фушье, долгие годы жили в Харбине (Манчжурия). Затем их пути разошлись. Нина, став известной балериной, встретила француза (дипломата) Андрэ Фушье, вышла за него замуж и много путешествовала с ним по миру. А мама делала все, чтобы осуществилась ее мечта - вернуться в Советский Союз, что и произошло в 1954 году. В итоге сестры не виделись более 30 лет. Потом судьба их как-то свела. Мама, несмотря на цензуру (в отношении тех, кто вернулся из-за границы) продолжала отправлять письма сестре по тем адресам, которые у нее сохранились. И однажды её письмо в каком-то отеле увидела знакомая дама и передала его сестре Нине на одном из дипломатических фуршетов.

С тех пор сестры не расставались, вернее они постоянно переписывались. Нина жила с мужем в Париже, а мама - в селе Большой Бор (Хакасская АССР, Красноярский край), где работала фельдшером.

И вот, спустя несколько лет после того, как Юрий Гагарин полетел в Космос, мама, выехав из села в районный центр за лекарствами для своего медпункта, увидела открытку с фотографией Юрия Гагарина. Конечно же, она купила ее и отправила сестре, приписав на обороте: "Правда он обаятелен? Видела его в киножурнале. Он слегка располнел. Наверное, бесконечные банкеты, завтраки, обеды, а тренировки - в прошлом..."

Проходит несколько десятков лет и мамина сестра (тетя Нина) возвращает нам эту открытку, которую нашла в своих бумагах, но уже с припиской, сделанной рукой Гагарина.

Когда-то он был в Париже, выступая там с очередным докладом о том, как Советский Союз осваивает космическое пространство. Нина прорвалась к нему после конференции через восторженную толпу почитателей, размахивая этой открыткой, как флагом, мол я тоже русская, я своя. Она просто хотела, как и многие другие, получить его автограф. Со слов тети Нины, он перевернул открытку и моментально что-то на ней написал. Ей показалось, что он даже не успел прочитать, что там еще что-то было написано. Однако, вернувшись домой, она посмотрела на открытку и увидела внизу надпись, сделанную рукой Гагарина: "Тренировка и в настоящем, комплекция прежняя. Гагарин".

Бедная мама, как она переживала,получив назад эту открытку с такой припиской - до слез. К этому времени Юрия Алексеевича уже не было, конечно, в живых... Мол, как же она его, наверное, обидела... Как могла, я ее успокаивала! Мамы и тети Нины уже нет в живых...

Сейчас я надеюсь, что если и была обида, то небольшая, мимолетная. Для нас сейчас важнее, что эта открытка - наглядное свидетельство не только его глубокой порядочности (ответ сдержанный, но нет никакого упрека) и такая моментальная вежливая и достойная реакция, а ведь, судя по документальной хронике тех лет, с просьбой дать автограф к нему обращались десятки и сотни людей чуть ли не одновременно. И на каждую такую открытку приходились считанные минуты, если не секунды. И за такое короткое время дать такой краткий и ёмкий ответ! Это ли не подтверждение, что он был не только в отличной спортивной, но и интеллектуальной форме! Про открытку и про историю, с ней связанную, я знала, как мне кажется, с самого моего раннего детства. И сам Юрий Алексеевич казался мне уже не чужим, а своим родным человеком.

Потом мы с мамой много переезжали по СССР, последние 35 лет я живу в Казахстане. К сожалению, я и не знала, что существует такой музей, как Ваш. И про Вас сравнительно недавно услышала по телевидению и то как-то случайно....

Потом, конечно, открыла интернет, все перечитала про музей, про вашу работу... Вы большой молодец! Дай Вам бог силёнок и не помешала бы, я думаю, помощь от государства...

Если Вас заинтересовала эта история, я могу выслать скан с этой открытки...

Всего вам всем доброго!

С уважением, Шедловская (Яковлева) Нина Николаевна".


Рассказывая мне о реликвии, Нина добавила: "Тётя переслала нам эту открытку, чтобы похвастаться той встречей с Гагариным. Зная, как нам с мамой в то время нелегко жилось, она предложила продать автограф на аукционе в Париже и заработать на этом немалые деньги... Мама отказалась возвращать открытку, опасаясь, что её действительно могут продать..."


Нина Николаевна по-прежнему востребована и много трудится; её добрый перфекционизм известен всем, кто её знает.

Она прекрасно выглядит.

Светлана живёт и работает в Польше. Свой отпуск летом 2018 года Нина Николаевна тоже провела в Польше, впечатления привезла самые лучшие.


Как только книга Татьяны Александровны "Моя судьба" в журнальном варианте увидела свет, равно как и книга Василия Викентьевича "Меня судьба хранила", Нина, как и обещала, послала их мне. Обе они хорошо иллюстрированы фотографиями из домашнего архива, написаны живым, интересным языком, содержат этнографические подробности жизни и в польском селе, и в Манчжурии, и в Хакассии, и на Байкале в 30-е - в 70-е годы прошлого уже века.

1. Вид на Карагандинский Промстройпроект и гостиницу Караганда. Ноябрь 2018. Фото Н.Н.Шедловской.


Очень хотелось мне процитировать здесь то один, то другой вкусный фрагмент этих воспоминаний: они так хороши, что хоть подряд переписывай обе книги, но спойлером быть не хочу. Совсем избежать изложения и цитирования, конечно, не удалось, некоторые основные вехи жизни главных героев из моей памяти требовали уточнения, но я свела к минимуму использование их текстов.

В 2018 году, когда я писала о семье отца Татьяны Александровны, в Интернете, в газете "Владивосток" от 20 октября 2006 года, я нашла статью Валентина Ковальчука "Харбинская золушка". Она посвящена Нине Георгиевне Мокринской, и я сделала в главе "Семья Татьяны Александровны" ссылку на эту статью.

Потом обнаружилось, что ссылка перестала работать, но текст статьи у меня сохранился, и я использовала её прямым текстом. Основана статья на цитатах из трёхтомника Нины Георгиевны "Моя жизнь", опубликованного в Америке в 1991 году. Высказывания Нины Георгиевны Мокринской можно прочитать в настоящей работе благодаря Валентину Ковальчуку. Спасибо ему за эту статью.


В Караганде. Ноябрь 2018. Фото Н.Н.Шедловской.


Нина Николаевна, имея в помощниках Интернет, находит людей, о которых написано в воспоминаниях, чаще - их потомков. Получает массу положительных эмоций от общения с ними и готовит новые издания книг уже с учётом этого общения. Не сомневаюсь, что каждый экземпляр найдёт своего читателя-друга. Скажу одно: читаются воспоминания на одном дыхании, и я завидую тем, кто их ещё не читал.


В Караганде. Ноябрь 2018. Фото Н.Н.Шедловской.


Татьяна Александровна и Василий Викентьевич, как живые, продолжают говорить со мной со страниц своих книг, заряжая жизненной стойкостью, внутренней свободой, чувством собственного достоинства и верой в то, что своим трудом мы сможем осилить всё, что захотим.


Посёлок Карагайский, декабрь 2018 - январь 2023 года.