# Вторая жизнь гридня Степана

Аноним Робинзон

В бояр-аниме ГГ нашего мира попадает в мир Одаренных, что же будет, если такой Одаренный боярин попадет в Россию 1991 года.

Непонятное забытье ушло, и я очнулся. Каким-то образом мне удалось за это время вместо больничной палаты оказаться на улице.

Где, пока было неясно. В темноте безлунной ночи ничего не было видно. Я привычно перешел на тепловой уровень восприятия и замер в изумлении.

Вместе обычной цветовой гаммы перед глазами появилась серо-черное изображение лесной чащобы.

-Что за шутки? - удивленно подумал я.- Может, меня погрузили в виртуальную реальность? Поговаривали, что в госпитале ЕИВ святого Алексия Феодоровича такое практикуют. Но я то в него после отката попал. С чего меня так нагружать?

Сразу в памяти всплыло оскаленное лицо старой ведьмы с клубящимся над головой черным маревом проклятия. Сотник Макар лежал без сознания рядом со мной, а несколько молодых новобранцев катались по мокрой траве, зажимая уши, из их вытекших глаз катились кровавые слезы.

Оскал у ведьмы неожиданно исчез, и она почти сочувственно произнесла:

-Устал солдатик? Ничего, сейчас отдохнешь.

После этих слов черная воронка проклятия резко придвинулась ко мне.

-Пришло время умирать,- решился я, наконец, и выпустил на волю родовое заклинание. Черное марево остановилось, а ведьма разочарованно вскрикнула, когда вокруг меня причудливыми изгибами стала закручиваться сила. Она коснулась краешком черной воронки и та со скрежетом начала исчезать. Силуэт ведьмы заколебался и потек на землю красно-черными струями.

-Ну, вот и все,- успела проскочить единственная мысль.- Сейчас накроет откатом и я - труп.

Больше сознательных мыслей не было. Воспоминаний о доставке в госпиталь, сознание не сохранило. Хорошо помню только отчаяние, охватившее меня, при сообщении об утрате источника. Утром в палату зашел лечащий врач и без сантиментов сообщил эту новость. Именно после нее и началось странное головокружение, в результате которого я очутился непонятно где.

-Всматриваться в окружающее оказалось достаточно трудно. Вновь закружилась голова, и пришлось вернуться к обычному зрению. Однако сейчас полной темноты уже не наступило, видимо глаза привыкли к ночному сумраку.

Отстранившись от окружающего, я заглянул в себя и с удивлением обнаружил вместо остатков перегоревшего источника слабую искру силы. В ментальной проекции она трепетала в такт биения сердца, разгораясь в систолу и почти исчезая в диастолу.

Однако бурной радости не появилось. Еще предстояло разобраться, почему я очутился в странном лесном массиве, и откуда взялась искра Дара. Ведь буквально только что монах-врач уныло сообщил, что я "перегорел" и мне остается с этим смириться.

Пока стоял в раздумьях, потеряв привычную осторожность, небо на востоке начало алеть. Еще какая-то несообразность царапала ощущения. Со мной явно что-то было не так.

-Сережа!- раздался сзади пожилой женский голос.- Что стряслось? Никак от танцулек не отойдешь?

Резко обернувшись, я увидел пожилую женщину, с тускло светящимся фонариком в руке.

Ничего не соображая, я тупо смотрел на этот фонарь.

-Батарейки сели, - вертелась в голове бессмысленная фраза.

Бабушка, между тем, продолжала, встревожено говорить:

-Да, что с тобой внучек? Застыл столбом на тропинке, Мухтар уже минут десять тебя облаивает, даже меня разбудил, заспала, тебя дожидаясь.

Я только сейчас заметил, что действительно стою на лесной тропе, ведущей к небольшому дому.

Первая попытка задать вопрос провалилась. Язык не хотел подчиняться. Со второй невнятно удалось спросить:

-Хде я?

После чего снова застыл в удивлении - писклявый голос был не мой. Старуха нахмурилась.

-Так ты наверно вино пил, паразит,- сказала она и, шагнув ближе, крепко взяла меня за плечо.

-Пошли домой, гулена, пьяница малолетний, - говорила она, волоча меня за собой. Я послушно шагал за ней, удивляясь про себя бабкиному росту, при моих почти двух метрах, она была выше на голову.

Пройдя через заваленные хламом сени, мы зашли в комнату. Бабка щелкнула выключателем и комнату осветила лампочка без абажура, висящая на грязном шнуре. Непривычная обстановка привлекала внимание, пока я не уперся взглядом в зеркало стоящее слева у стены, в нем отражался худенький веснушчатый мальчишка в майке и пузырящихся трениках, стоявший рядом с уже знакомой бабкой.

-Это, что, неужели я?- забился ворох мыслей в голове, появилась жуткая слабость, и тут я окончательно потерял сознание.

Проснулся от голоса, бившего в уши.

-Дядька, уходи из головы, надоел!- бубнил тот, не переставая. Я приподнялся, потянулся в кровати, зажмурился от яркого солнца светившего в окно и бессильно упал на подушку.

Суть произошедшего стала ясней. Мое сознание каким-то чудом перенеслось в тело тринадцатилетнего мальчишки и, сейчас тот требовал, чтобы я убрался из его головы. К сожалению, выполнить это пожелание мне было не по силам.

-Не дрейфь, пацан! Прорвемся!- ободряюще сказал я и встал с кровати. Сережа замолк, но мое сознание чувствовало его испуг, как свой.

В комнате никого не было, из-за распахнутого настежь окна доносился птичий перезвон и крик кукушки.

- Первая половина лета, - автоматически заключил я и подошел к зеркалу.

Мда, при дневном свете новое тело совсем не радовало. После накачанного пресса гридня Атаманского полка получить тощее, худое тельце мальчишки было неприятно.

От сознания Сергея потянуло обидой. Он был в корне не согласен с моим мнением. Улыбнувшись, я сообщил:

-Не переживай, у нас есть время, чтобы все исправить, - после чего мысленно нарисовал образ молодого гридня-экзорциста. От мальчишки пришел восхищенный возглас и нетерпеливое ожидание перевоплощения.

-Не спеши, шустряк,- обломал я надежды малька.- Надо еще вырасти.

Наш диалог прервала баба Паша, вошедшая в избу с пучком зелени.

-Ага, проснулся, наконец!- воскликнула она.- Ну, ты паря вчера учудил! Все глаза проглядела тебя дожидаясь. Все, кончился мой терпеж! Сегодня дам телеграмму, пусть тебя родители домой забирают.

Из прочитанной мной за пару минут нехитрой и короткой жизни Сережки Еремина я уже знал, что парень тот был хулиганистый и непослушный. А нынешним летом он изводил свою бабку Павлину Поликарповну целенаправленно, добиваясь высылки обратно в город. Вот только в планы, рождающиеся в моем сознании, переезд в город сейчас, совсем не планировалась.

-Бабушка, - обратился я к ней.- Прости, пожалуйста, не понимаю, что вчера произошло, с парнями попрощался, пошел в сторону дома, а как на тропу вышел все... - ничего не помню. Может, перекупался?

У бабки расширились зрачки, она с удивлением смотрела на меня.

-Точно, перекупался, или в футбол переиграл,- сделала она вывод.- Прощения парень просит, когда же такое было, не припомню.

Она помолчала и после паузы спросила:

-Завтракать ли будешь, сатана?

Беззаботность, с которой бабка назвала это слово, поразила до глубины души, но она сама и Сережа не видели в имени верховного демона ничего опасного.

-Однако! - мысленно воскликнул я.- Странны дела твои Господи! В этом мире, что ли нет демонов?

Знания, почерпнутые у мальчишки были мизерны, чтобы делать какие-либо заключения и выводы, поэтому я с энтузиазмом кивнул и вскоре лопал жаренную на сале яичницу, от души посыпанную зеленым луком и укропом.

Чем займешься седни? - спросила бабушка, когда я выдул кружку молока и умял пару кусков духовитого домашнего каравая.

-Так, может, по дому чего надо помочь?- Деловито спросил я в ответ, не обращая внимания на недовольное бурчание Сережки в голове.

Вид у бабушки стал весьма озабоченный, она потрогала мне лоб сухой, сморщенной ладошкой и плачущим голосом сказала:

-Ой, Сереженька, может, ты сегодня в постели полежишь, отдохнешь. А уж завтра и займемся чем-нибудь.

-Нет, бабушка.- я решительно встал из-за стола. - Давай, говори, что надо делать.

Та беспомощно посмотрела по сторонам.

-Может, дров поколешь немного.- Подумав, предложила она.

-Хорошо,- согласился я и вместе с ней отправился в дровяник.

Увидев ржавый колун, я задумчиво засвистел, в результате словив от бабки подзатыльник

-Не свисти! Денег в доме не будет,- сердито пробухтела та. - Взялся за ум, так работай.

Однако сразу к колке приступить не удалось, пришлось искать сухую березовую чурку, чтобы сделать клин. Бабушка же, убедившись в серьезности моих намерений, пошла в дом, готовить обед.

Расколов с трудом десяток чурбаков, я присел передохнуть. Невеселые мысли бродили в голове. Паренек к своему телу относился спустя рукава. Мышц, как таковых почти не было. Выносливости тоже. Легкие забиты смолой от папирос.

А ведь судя по его памяти, среди его друзей и одноклассников он был не из последних.

- Пожалуй, восстановление организма займет гораздо больше времени.- Думал я огорченно,- а впереди еще раскачка искры, притом энергетических каналов в теле практически нет.

Передохнув, вновь принялся за дрова, невзирая на волну эмоций неодобрения от мальчишки, задвинутого в глубины подсознания.

После отдыха работать стало легче, я расколол почти все напиленные чурки, оставив штук двадцать на вечер.

Для обеда было еще рановато, в дом идти не хотелось, и я уселся в дровянике, опершись спиной на поленницу. Под крышей стояла приятная прохлада и я расслабившись начал обдумывать свои действия. Надежды вернуться домой, практически не было. Было вообще сомнительно, существует ли еще мое настоящее тело. Вполне вероятно, что откат от непосильного заклятия его просто-напросто убил.

Сосредоточившись внутренним зрением начал разглядывать искорку Дара, висевшую в солнечном сплетении. Та нисколько не изменилась за пару часов и мерцала, периодически пропадая из вида.

Не меняя позы, я задержал дыхание и затем, как вбили навсегда в мою голову в кадетском училище, сделал глубокий вдох, стараясь представить, как по еле видным каналам, течет сила источника.

Наступившая дурнота и рвотные позывы показали, что все сделано правильно, только не хватило потребного количества силы для такой манипуляции.

Несколько минут прошли в борьбе с тошнотой, когда мне стало лучше, я обнаружил, что на балке дровяника появился заросший кучерявой бородой человечек. Грязный и кудлатый он больше походил на комок волос, чем на живое существо. Но его маленькие глазки сверкали любопытством.

-Ты кто таков?- прозвучал в голове скрипучий голос. - Силой балуешься, когда другим жрать нечего.

-А ты домовой?- потрясенно спросил я, вспоминая толстого вальяжного домового Никандра, живущего в нашем родовом тереме. - Тогда чего такой замызганный?

-Будешь тут замызганным,- с горечью сказал домовой.- Скоро развоплощусь вообще. На всю деревню нас трое осталось. Не заботитесь вы, людишки, о нас, а потом плачете, что болеете тяжко, в доме неустройство, да ссоры.

-Так тебе же бабушка каждый день молока наливает,- неуверенно сказал я.

-Наливает,- согласился тот.- А вежество ее, где? Кошке и то кис-кис скажет, а меня как бы и нет. А ведь хорошо помню, как ее еще девчонкой дед вицей вежеству учил. Уйду я от вас, на фиг вы мне сдались,- сообщил он и выжидающе замолчал.

-Понятно, - подумал я. - Вымогательством занимаешься.

В ответ на мои мысли в эмоциях маленькой нечисти явно проскользнуло недовольство.

-Странно, - отметил я. - Похоже, этот хмырь читает мысли предназначенные для самого индивида. Никандр такого не умеет.

-Поживешь здесь чуток, сам поймешь, почему так происходит,- огрызнулся домовой. - Расскажи лучше, как угораздило в этого шалопута попасть? Вижу ведь человек ты сурьезный.

Заметив мое удивление непонятным словом, он охотно пояснил:

-Лет тому сто назад, когда дом этот построили, попа пригласили, он тут все углы святой водой обрызгал, даже на меня ухитрился попасть. Задницу обжег, зараза! Так он детишек непутевых шалопутами обзывал. Тогда это словечко мне на язык и попало.

Я понятливо кивнул, и сказал:

-Сам не пойму, как такое дело получилось. Миг всего лишь и я уже здесь оказался. В вашем мире, то есть, и в этом теле.

Домовой легко спрыгнул с балки и подошел вплотную. Его глазки неприятно буравили меня.

-Ну, чего, уставился? Говори уже, - не выдержал я.

-Послушай, гость незваный, - всплывали его слова в моей голове. - Вижу, ты источником своим в полной мере владеешь, может, поделишься силой своей а?

В словах домового явно прозвучала мольба. Мне даже стало неловко оттого, что не могу сразу выполнить его просьбу.

Когда сбивчиво начал объяснять, что пока нечем делиться, да и владение источником пока не очень, домовой снисходительно махнул мохнатой трехпалой лапкой.

-Да, вижу я все, человече, - сообщил он. - Но если ты с неделю тратить силушку почем зря не будешь, мне лет на пятьдесят ее хватит.

-Хорошо, - согласился я, - Будет тебе сила, только не за так просто.

-Ну, это и ежу понятно, - обрадовался домовой. - Все, что могу, сделаю, только скажи Ефимке чего тебе надобно.

-А Ефимка это кто? - Тут же переспросил я.

-Да, я это, я, - обиделся домовой.

-Понятно, - сказал я и вздохнул. - А меня Степаном родители нарекли, только теперь, с именем этим расстаться придется.

В это время в дровяник заглянула бабушка.

Ее глаза остановились на мне, не замечая, стоящего прямо перед ней, домового.

-Сережа идем обедать, - предложила она. - У меня все уже на столе.

Я послушно встал и пошел вслед за ней. Домовой проводил нас взглядом и ушел в стену дровяника.

После обеда потянуло в сон. Некоторое время я пытался с ним бороться, но потом решил, что после всех потрясений имею законное право на отдых и, забравшись в кровать, моментально уснул. Долго поспать, однако, не удалось.

Проснуться пришлось после того, как в мне лоб прилетела сосновая шишка. Выглянув в окно, увидел за невысоким тыном двух парней чуть старше моего нового возраста. От Сережки неожиданно пришла эмоция вины и страх.

-Признавайся, что натворил? - спросил я у него, хотя уже вычислил, в чем дело.

Вчерашние похождения парня закончились карточной игрой, в которой он проиграл десять рублей.

Сгоряча он обещал отдать долг на следующий день, запланировав стырить десятку из жестяной коробки от монпасье, в ней бабка Павлина хранила свои скромные накопления. Но мое нечаянное вселение спутало ему все планы, поэтому разбираться с подошедшими кредиторами придется не ему.

Крикнув в окно, что сейчас выйду, я прошел за перегородку, где Павлина Поликарповна, надев очки, читал роман Бальзака. Ее глаза были мокрыми, и она периодически шмыгала носом.

На сообщение, что я ушел гулять, она только махнула рукой, ей сейчас было не до меня.

Когда вышел за ворота, парни уже стояли около них и грозно смотрели на меня.

-Ну, чо Ерема, гони мани-мани,- усмехнувшись сразу сказал Колька Егоров. Именно ему Сережка продул десятку. С Коляном приперся его дружбан Геша Смирнов, видимо для устрашения, тот периодически сплевывал слюну через дырку от выбитого зуба и показательно стучал грязным кулаком о раскрытую ладонь.

-Слышь, пацаны,- сказал я спокойно.- Сегодня у меня не получится вам деньги отдать. Так что извините. Как только они у меня появятся, сразу скажу. Только подождать придется с неделю. Раньше никак.

Видимо, моя речь и поведение были настолько необычны для Сергея, что парни, выслушав меня, даже не пытались возмущаться. Колян ехидно улыбаясь, сказал:

-Харэ, неделю подожду, но смотри Ерема, со следующей недели, если не будет капусты, я тебе счетчик включу. Усек?

Я кивнул и собрался идти в дом. Но тут парни переглянулись, и Геша сказал:

-Ерема, может, отыграться хочешь, и деньги тогда возвращать не надо.

-Отлично! - мысленно воскликнул я. - сейчас я вас научу играть в картишки!

Конечно, я бы мог влегкую не отдавать долг, но не хотелось усложнять жизнь мальчишке, если вдруг мое сознание покинет его тело, так же легко, как вселилось в него.

Пока мы шли по узкой лесной тропке в деревню, я без труда читал довольное выражение физиономий парней, предвкушающих, как они облапошат меня еще на одну десятку. Тем более что вчера Сережка открытым текстом сказал им, где собирается взять деньги.

Когда мы зашли в лодочный сарай на берегу неширокой речки, вдоль которой расположилась деревня Гривки, в нем уже играли в секу несколько парней. Нас они встретили приветственными возгласами. Поздоровавшись со всеми, я присел в уголке, ожидая, когда закончат очередной кон.

В это время краем глаза заметил движение в темном углу сарая, за лодкой. Пристальней глянув туда, я увидел Ефимку. Сейчас он выглядел немного лучше, чем утром. Его борода уже не была так запутана, а маленькие глазки смотрели на мир значительно бодрей. Заметив мое внимание, он сообщил:

-Хочу посмотреть, как у тебя с удачей дела обстоят. Смотри, не проиграй, я уже о заклад побился с Андроном, что ты выиграешь.

Не дожидаясь вопроса, кто такой Андрон, Ефимка пояснил, что тот тоже домовой, живет в доме Егоровых, поэтому болеет за удачу Коляна..

В это время рядом с Ефимкой материализовался почти такой же мелкий, бородатый дедок и, чинно представившись мне, сразу начал ругаться.

Конечно, кроме меня никто этого не слышал. Колька и Геша сидели тут же, нетерпеливо ожидая, когда их возьмут в игру.

Наблюдая за игрой, я одновременно пытался понять, чего ссорятся домовые. Суть оказалась проста. Когда Ефимка спорил с Андроном, то не сказал тому про изменения, произошедшие с Сережкой. И сейчас тот, увидев, с кем его подопечному придется играть, был вне себя от злости.

-Пошто не сказал, что с Одаренным мой Колька играть сядет?- шипел он Ефимке. - Если парень проиграется, не отдам заклад, так и знай.

Очередной кон подошел к концу. Парни оживленно загомонили, разбирая свои копеечные выигрыши. Я уселся на то же место, что и вчера, чувствуя нарастающий азарт со стороны бывшего хозяина тела.

Колян и Геша садившиеся напротив, опять обменялись ухмылками. Севший к нам четвертым игроком Витька Старков сунул мне колоду, предложив ее перетасовать и раздать.

Я интенсивно пошевелил пальцами и взял колоду в руки. Заглянув в источник, увидел, что искра стала более яркая и уже не мерцает.

Мысленно собравшись, начал тасовать карты, вихрем летавшие у меня в руках.

Лица парней вытянулись в недоумении. Видимо Сережка доселе такими талантами не блистал.

Еще больше их лица вытянулись, когда через час я отыграл свою десятку. Однако, как только начал выигрывать их деньги, Витька бросил свои карты на стол и громко произнес:

- Парни, здесь что-то нечисто, Ерема мухлюет. Не может он все время выигрывать!

-Точно,- угрюмо согласился с ним Колян, потерявший весь вчерашний выигрыш.-Ерема, сучий потрох, мухлюет!

Геша, только и ждавший этого момента, молодецки размахнулся, намереваясь ударить меня в лицо. Но я, не теряя времени на замах, ткнул ему кулаком в подбородок и Геша вместе чурбаком опрокинулся на песок.

Два оставшихся игрока кинулась на меня и, следующие пару минут мы катались по земле, награждая друг друга тумаками. Человек шесть, наблюдавших за игрой отскочили к стене и оттуда подбадривали своих приятелей. Я, пытаясь подняться, проклинал Сережку, доведшего свое вполне здоровое тело до такого жалкого состояния. Но все же, в какой-то момент, удалось встать на ноги, и после этого дело пошло лучше. Когда после моего очередного удара Старков улетел под стол и, остался там лежать, драка прекратилась сама собой.

Мы стояли, тяжело дыша, и глядели друг на друга. Из носа у меня текла кровь, а левый глаз начал заплывать. Тут из угла, где сидели домовые, донесся шум. Я сдвинулся, чтобы посмотреть, что там происходит, и увидел, как Ефимка лупит веником-голиком лежащего на животе Андрона.

От неожиданности меня разобрал смех и, сразу из разбитой губы ручьем побежала кровь. Я начал вытирать ее рукой, размазывая по лицу, продолжая смеяться.

Парни испуганно переглянусь и гурьбой ринулись к дверям. Было слышно, как они на улице орут, что у Еремы поехала крыша и сейчас он будет всех убивать..

Я растащил домовых, продолжавших колотить друг дружку и уселся за стол, держа их за шкирки.

Ефимка висел спокойно, а вот Андрон крутился, щелкал острыми белыми клыками и угрожал всяческими карами.

Но когда я коротко сказал, -развоплощу! - домовой затих и больше не рыпался.

Чем меня очень удивил. Сейчас, если судить по источнику, мне было очень далеко до звания экзорциста Атаманского полка. Но, видимо, в голосе еще оставались прежние нотки, заставляющие трепетать среднеуровневую нечисть.

Тем не менее, ссору домовых я прекратил и разогнал их по домам. Когда вышел из сарая, берег был пуст. Характер Павлины Поликарповны знали все односельчане, поэтому парни не горели желанием попадаться ей на глаза. Никто из них не сомневался, что бабушка выпытает, кто наставил мне синяков и отправится разбираться с обидчиками.

Я спустился к воде и быстро раздевшись, бухнулся с головой в теплую воду, после этого отфыркиваясь, начал отмывать присохшую кровь с лица.

Как ни странно, настроение было отличным. Пытаясь разобраться, отчего так происходит, с удивлением понял, что перестал давить неожиданный карточный долг.

-Что значит воспитание, - с усмешкой подумал я. Мой дед столбовой дворянин Еремин Апполинарий Игоревич в юности был отчаянный игрок. Он в одно время ухитрился проиграть практически все имущество рода, даже поставил на кон родовой рубин-накопитель. Ему повезло, он сумел отыграть обратно наш терем, десяток деревень и небольшой городок Тырновск. После этого он никогда больше не садился за карточный стол. Но это не помешало ему обучить меня тысяче карточных премудростей и в тоже время внушить стойкое отвращение к азартным играм вообще.

В памяти навсегда осталась картина, дед - грузный краснолицый с растрепанными седыми волосами сидит в кресле, а вокруг него по причудливым орбитам летает вся карточная колода. Второе воспоминание; он, по-прежнему сидя в кресле и подняв указательный палец, говорит:

-Степка, запомни наказ, никогда не садись играть, карты тот же наркотик. Но ежели сел и проигрался, плати, карточный долг - святое. Не сможешь отдать, тебе даже Дар не поможет. Будешь изгоем настоящим.

Я в полной мере выполнял дедов наказ, хотя перетерпел из-за этого немало неприятностей и презрения сверстников. Но даже сегодня в другом мире и в другом теле все равно почувствовал себя значительно лучше, решив эту проблему. Притом совершенно не мухлюя.

-Привет!- раздался девичий голос. Я вздрогнул и, подняв голову, обнаружил, что с берега меня разглядывают две девчонки. Со мной заговорила старшая, Катька Тимофеева, очень любопытная востроносая особа.

- Водичка теплая? - спросила она, не дожидаясь ответа, скинула платье и храбро полезла в воду. Ее подружку звали Нина, про нее из Сережкиной памяти я знал только, что она может дико орать, если ей в трусы сунуть "конский волос" в изобилии плавающий в речке. Вот и сейчас Нина нервно смотрела на Катьку, храбро двигающуюся ко мне, но попытки залезть в воду не предпринимала.

Не дойдя пару метров, Тимофеева начала брызгаться.

Я в ответ сделал то же самое, думая в это время, как бы отвязаться от навязчивого внимания и уйти домой. Однако смыться не получилось, пока я не рассказал сплетнице, как прошла сегодняшняя карточная игра. Услышав мой рассказ, Катька быстро закончила купание, срочно оделась, и вместе с Нинкой умотала к своим подругам делиться новостями.

В одиночестве, закончив мытьё, я тоже оделся и направился в сторону дома. Очень не хотелось огорчать бабушку синяками, но Искра была еще слишком слаба, для самолечения.

Павлина Поликарповна меня так рано не ждала, и удивленно поднялась с грядки держа в руках пучок редиски.

Увидев мои боевые отметины, она ничего не сказала и только тяжело вздохнула.

-Бодягу к глазу приложи, Аника-воин!- наконец, выдала она и снова взялась за прореживание.

Довольный малым количеством упреков, я зашел в дом. Достал из холодильника банку молока и, опустошив ее наполовину, улегся в кровать и впервые за последние сутки начал думать, как жить дальше.

Вскоре бабушка закончила огородные работы и занялась ужином.

Я же продолжал думать о будущем. Мысли голове теснились самые разные. Но все же в них преобладал оптимистический подход. Что ждет таких, как я на Родине после потери источника, было хорошо известно... Нет, конечно, без пенсии меня бы не оставили, но сидеть безвылазно в имении и ощущать жалость родных было не по мне.

Сейчас же, каким-то божьим промыслом, моя личность попала в тело мальчишки с Даром, которого он не ощущал. Недолгие часы, проведенные здесь, показали, что хоть мы говорим на одном языке, жизнь в наших странах отличается кардинально.

Дав самому себе, задание срочно изучить здешнюю историю, я пошел ужинать.

-Во время еды я поинтересовался у бабули, нет ли у нее, чего-нибудь почитать.

Та уставилась на меня через свои окуляры и сокрушенно сказала:

-Совсем парню мозги отбили, книжки читать решил. Сережка, ты же, как на каникулы приехал ни единой книжки в руки не взял. Что стряслось то?

-Ничего не стряслось,- буркнул я. - Просто захотелось почитать, на улицу идти неохота.

-Тогда заберись на чердак,- предложила бабушка. - Там книжки батьки твоего лежат. Бери да читай, все лучше, чем в карты по сараям играть, да девок щупать,- добавила она, проявив полную осведомленность о Сережкиных проказах.

Получив разрешение, я поднялся на чердак и там, чихая от пыли, начал разбирать хлам, скопившийся за долгие годы. Когда до меня дошло, что поиски могут затянуться, пришлось позвать домового.

Ефимка долго себя ждать не заставил и спустя пару минут вручил мне две стопки потрепанных книжек. Перейдя на ночное зрение, я проглядел названия. Оказалось, что большинство из них - учебники. Выбрав из них историю и географию, я отпустил домового и спустился вниз.

Улегшись в кровать, я взял учебник истории за пятый класс и погрузился в чтение. Первые страницы читались с трудом из-за незначительных отличий в орфографии, но затем приноровился и дело пошло быстрее. Оно шло бы еще лучше, если бы не отвлекали рисунки чернилами почти на каждой странице. Сережкин отец обладал несомненным талантом, изображения женских ягодиц, и грудей у него получались отлично. Почему-то он еще любил рисовать лошадей, они у него получались весьма реалистичными.

Однако вскоре рисунки перестали мешать, я увлекся кратким, почти конспективным изложением исторических фактов. И даже нашел место, где история дала вилку. Вместо великой императрицы Софьи Алексеевны в этом мире императором стал ее младший брат, который у нас погиб во младенчестве. И после этого все пошло наперекосяк, вместо огромной Ханьской империи простирающейся на две трети Евразии, здесь существовал какой-то Советский Союз. К сожалению, учебник новейшей истории заканчивался на 1971 году, и что случилось за последующие двадцать лет, я так и не выяснил. Но самое главное - в этом мире не было Одаренных, а если они и были, об этом никто не писал.

Когда закончил чтение, будильник на комоде показывал половину первого ночи. Как всегда, после усвоения большого количества информации, немного ломило затылок. Хотя значительно меньше, чем бывало в моем настоящем теле. Сложив разбросанные книжки, я снова улегся в кровать, и немного погоняв силу по энергетическим каналам, заснул.

Утром я встал в шесть часов и, надев кеды, в одних трусах отправился во двор. Павлина Поликарповна, ставящая тесто для пирогов, проводила меня ошарашенным взглядом, но ничего не сказала. Видимо я настолько ее удивил, что слов у нее не нашлось.

Час я делал разминочный комплекс, однако к основной части зарядки приступить не смог из-за хилого организма носителя. Кстати со вчерашнего вечера я почему-то перестал ощущать рядом с собой вторую личность, притом, что памятью Сережки Еремина удавалось свободно пользоваться.

Поняв, что надо заканчивать с первой тренировкой в новом мире, я не торопясь добежал до речки и с удовольствием искупался в еще не забаламученной воде.

Обратно возвращался так же не спеша, ожидая, когда просохнут волосы. Погода была отличная. Поднимающееся из-за горизонта солнце обещало хороший день. Когда я собирался свернуть с грунтовки на тропинку к дому, рядом со мной остановился черный автомобиль, чем-то напоминающий мою "Каму". И тут резко вспыхнуло мое чувство опасности.

Впрыснутый в кровь адреналин заставил сильней забиться сердце, я привычно начал создавать щит и только когда резко закружилась голова, вспомнил, что сейчас, как псион, ничего собой не представляю.

Из остановившейся машины вышел шкафообразный парень в спортивном костюме с надписью латинскими буквами "Адидас". На шее у него поверх футболки висела толстая золотая цепочка. По сломанным ушам было понятно, что он занимался борьбой.

-Пацан! - крикнул он мне. - Скажи-ка, где тут у вас шестой дом? Мы уже два раза туда сюда проехали, нет его и все. А спросить не у кого.

Чувство тревоги взвыло еще сильней, люди в машине искали бабушкин дом.

Я пожал плечами

-Понятия не имею, скажите, кто вам нужен, тогда сразу соображу.

Из машины вышел еще один мужчина. Он был старше первого, толстый, и взмокший от пота, хотя утро было прохладным. Он достал из дипломата пакет с бумагами и посмотрев сказал:

-Мальчик мы ищем дом Ереминой Павлины Поликарповны, ее сын просил кое-что передать.

Чувство опасности не исчезало. Однако причин таиться я не видел, поэтому сказал:

-Вот видите тропинка, можете по ней пройти, тут недалеко.

Мужчина поморщился.

-А проехать туда никак нельзя?

Я пожал плечами.

-На тракторе, пожалуйста, а на машине точно сядете.

Из машины вылез еще один парень спортивном костюме и они начали негромко переговариваться. Когда я хотел идти дальше один из них крикнул:

-Паренек, погоди, хочешь заработать?

Я кивнул, и он продолжил говорить;

- Проводишь нас до дома, получишь сто рублей.

Он улыбнулся насквозь фальшивой улыбкой и вытащил из кармана сторублевую бумажку.

Я ничего не мог понять, он явно врал про отца, у того не было таких знакомых или друзей, да и чувство опасности не уходило.

Но тут лысый мужик, разглядывающий фотографии из пакета, поднял на меня глаза, и в них мелькнуло узнавание.

Хватайте его! - крикнул он своим спутникам, и первый схватил меня за руку.

Сделал он это зря, потому, что я послушно последовал за этим движением и впечатал темя ему в лицо. Толстяк отпустил мою руку и завалился на спину, из его разбитого носа струей хлынула кровь.

В этот момент в голове вспыхнул взрыв, и я потерял сознание.

Пришел в себя от холода, в каком-то помещении без окон. Пахло сыростью и мышами. Когда попытался шевельнуться, невольно застонал от боли в затылке. Дернувшись, понял, что прикован наручниками к трубе отопления, которая сейчас была холодной.

Видимо, стон был услышан, потому, что в помещении открылась дверь, и темный силуэт в проеме посветил мне в лицо фонарем. Я снова вскрикнул, на этот раз от яркого света, напрочь отрубившего ночное зрение.

- Ну, чего там случилось? -донесся голос из-за дверей.

-Ничего особенного, - прозвучал ответ от вошедшего в комнату человека. - Пацан в себя пришел.

-А я, что говорил! - обрадовано воскликнул первый голос. - Так, что зря вы на меня наезжали, мол, пришиб насмерть. Я свою колотуху знаю.

Дверь закрылась, и я снова остался в темноте.

-Неужели меня похитили? Зачем? - никак не доходило до меня. - Неужели из-за отцовского бизнеса? Так там слезы, а не бизнес. Неужели это все из-за двух небольших магазинов и ресторана

Однако, судя по сведениям, хранившимся в теперешней моей голове, такой вариант был вполне возможен. Бандиты, появившиеся в стране в последние годы, не боялись ничего и никого. Сережка сам в своих мечтах часто представлял себя рэкетиром, собирающим дань с ларьков. Его обрывочные знания полностью противоречили тому, что было в учебниках истории, совсем недавно прочитанных мной. В тех ничего подобного не описывалось. Видимо много изменилось за прошедшие двадцать лет.

Я осторожно дернул наручник, труба даже не шевельнулась.

-Мда, с таким слабым телом освободиться не получится,- пришел я к неприятному выводу.

Зато при проверке источника ожидал приятный сюрприз, Искры уже не было. Ее место занимал желтый пылающий огонек, от которого периодически отрывались сверкающие протуберанцы и исчезали в энергетических каналах.

Привычно запустив циркуляцию силы, я улегся удобней и продолжал обдумывать дальнейшие действия.

Ни слабости, ни тошноты не появилось. Это говорило о том, что силы источника вполне хватает на минимальную прокачку каналов.

На радостях я чуть не пережег цепочку наручников, но вовремя сообразил, что так просто отсюда не выберусь, неизвестно, сколько здесь охраны и как она вооружена. Если кто-то обрадовался тому, что я жив, значит, меня не должны убить сразу.

Прокачка длилась недолго, источник иссяк, и на меня навалилась слабость. Когда она прошла, дико захотелось в туалет.

-Эй! - крикнул я,- есть здесь кто-нибудь?

Кричать пришлось не один раз, прежде чем дверь снова распахнулась.

- Чего орешь?- грубо спросил вошедший, тот самый "шкаф" первым заговоривший со мной в деревне.

-Дяденька,- дрожащим голосом сказал я. - Мне в туалет хочется.

-Ссы под себя, - засмеялся мой собеседник.

Но тут из-за дверей послышался негромкий голос.

-Жора, отведи пацана в дальняк, а то сам его мыть будешь, перед тем, хозяин приедет. Знаешь сам, он не любит с обделавшимися разговаривать.

Жора, как-то сразу притих, достал ключ, отстегнул меня от трубы, после чего легко поставил на ноги и толкнул в сторону двери.

-Шагай, пионер и не вздумай шутить, со мной у тебя шутки не пройдут. -Угрожающе сообщил он.

Как раз с ним я планировал "пошутить" в туалете, но услышанные слова о скором приезде хозяина, заставили изменить мои планы. Я решил отложить побег, пока не увижу того, кто приказал меня похитить.

-После того, как я сделал в туалете все свои дела, Жора привел меня обратно и вновь прицепил наручником к трубе. Выходя из комнаты, он нечаянно не прикрыл дверь, и сейчас мне можно было слышать, о чем охранники болтают в коридоре.

В основном, речь шла о гульбе в кабаках, телках и прочих радостях бытия. Но затем их беседа плавно перешла на меня.

-Странный пацан, - сказал голос Жоры. - Другой бы на его месте кричал, просил бы чего, а этот лежит, глазами только по сторонам зыркает. А как Жирдяю в нос заехал! Пришлось того в травматологию везти, да забашлять прилично.

-Брось дурью маяться, - ответил второй голос.- Он со страха чуть не обосрался, а Борьке в нос, скорее всего, нечаянно попал, когда начал дергаться у него в руках.

-Не скажи Валет, - сказал Жора.- Я сам видел, парень сделал все четко. Фоме пришлось его вырубить, иначе бы мог удрать.

Слушать беседу, не несущую полезной информации, быстро надоело, и я вновь занялся раскачкой каналов. Интуиция подсказывала, что мне скоро понадобятся все мои невеликие силы.

Уходя в транс, я начал полностью отключился от окружающего и даже не тратил силы на сигналку, оставив свою безопасность на болтающих охранников. В подобном трансе я обычно изгонял сущность иного плана, прорвавшуюся в наш мир и овладевшую разумом человека. Демон хаоса не мог появиться в нашем мире по-другому. Только полностью подчинив себе, мозг реципиента, он запускал метаморфозу. Именно на этом этапе начиналась моя работа. Давя силой, визжащую ментально сущность демона, я сжимал ее в исчезающе малый шарик и тот исчезал в темной пелене астрала. Дальше оглушенного, не реагирующего на окружающее человека, отправляли в Свирский монастырь, где окончательно решался вопрос, возможно, его излечение или нет.

Если же служба эфирного надзора прохлопывала прокол нашей реальности то прошедший метаморфозу демон начинал строить портал в Иной план.

И тогда наступало время для вступления в бой моих однополчан. Бой с демоном никогда не обходился без потерь в личном составе. Однако на моей памяти эфирники таких ляпов не делали, и все немногочисленные прорывы были успешно ликвидированы нашим подразделением экзорцистов в котором было всего два человека, я, да Мишка Телепнев.

-Эх, Мишка, Мишка, не погулять нам больше с тобой, - вздохнул я и сосредоточился на движении энергий в своем новом теле. Заблокировав временно болевые рецепторы, я гнал импульсы силы по неохотно расширяющимся каналам. Одновременно создавал новые нейронные связи. Все, что когда-то постигалось годами труда и тяжелыми тренировками, всплывало в памяти и укладывалось в создаваемые структуры. Как всегда, определить, сколько времени провел в трансе, было невозможно.

Вышел из него неожиданно, жутко болела голова, ломило все тело. Кто-то тряс меня за плечи и кричал.

- Пацан, ты, что помирать собрался? - разобрал я, наконец, взволнованный крик Жоры.

Отрицательно покачав головой, попытался встать, только сейчас поняв, что наручников на руке больше нет. Но тут меня закачало, я выблевал на пол скромные остатки ужина напополам с желчью и вырубился.

-Перестарался,- проскочила последняя связная мысль, перед тем, как снова уйти в пелену беспамятства.

Пришел в себя от громкого мата. Знакомый голос распекал моих охранников за разгильдяйство.

Я бы еще дольше послушал эти разговоры, но после того, как голос сообщил, что если я не приду в сознание в ближайшие часы, то меня лучше убрать сейчас, предпочел застонать и пошевелиться.

Оказывается, я лежал сейчас на тахте все в той же комнате, только сейчас в ней горел свет, а на меня пристально смотрел незнакомый пожилой мужчина, рядом с ним стоял старый приятель отца и компаньон по бизнесу, Игорь Николаевич Авдеев.

Краткий миг радости, генерируемый сознанием Сергея, мгновенно исчез. Сразу стало все ясно; в данном раскладе меня не оставят в живых. Я нужен только на время, вытягивания из бати отказа от собственности.

Видимо Сергей плохо представлял, какими делами и с кем занимался его отец, если для разборок похищают его сына.

-Сережа,- обратился ко мне Игорь Николаевич.- Твой отец задолжал очень большие деньги серьезным людям. Сейчас ему позвонят, и ты должен будешь сказать, что с тобой все в порядке и попросишь сделать то, что требуют твои похитители. Вот тебе бумажка, прочитаешь все по ней.

Я слушал слова этого урода, и не мог поверить, что это происходит в цивилизованной стране. В Ханьской империи уже двести лет не было похищений и терактов. Каждый человек знал, что случится с ним и его ближайшими родственниками за такое деяние. Родителей, братьев и сестер закопают живьем, а самих террористов или похитителей детей отдадут для опытов и тренировок одаренных. Увы, оба кадетских корпуса страдали от нехватки такого материала. Если бы не многолетний конфликт с Халифатом, они остались бы вообще без подопытных. Все же оставшиеся родственники в течение пятидесяти лет не смогут занимать любые государственные должности.

Я собрался и мысленно прочитал очистительную мантру. Головная боль послушно ушла. Слегка раскачанный источник был полностью послушен. Конечно, для прежних кондиций он недотягивал на девяносто пять процентов, но для того, чтобы выдрать черные души из стоявших вокруг людей, сил должно хватить.

Под их недоуменными взглядами я уселся на пол и скастовал парализующее заклятие. Конечно, ведьма или демон от него даже не поморщились, но для обычных людей хватило сполна.

Находящиеся в комнате бандиты застыли в причудливых позах и, только едва заметные движения грудных клеток говорили, что они еще живы.

Легко встав на ноги, я подошел к приятелю отца и, убрав паралич, ударил кулаком в поддых. Авдеев скрючился и, схватившись руками за живот, выпученными от боли глазами смотрел на меня.

Я мысленно выругался.

- Опять забыл про свой нынешний возраст и вес. Привык, что такой удар укладывает противника на пол.

Пришлось ударить еще раз. Мужчина, судорожно кашляя, упал на цементный пол.

-Подымайся! - я грубо ткнул его в бок носком кеда.

Авдеев, продолжая кашлять, с трудом поднялся. На его лице застыла болезненная гримаса, смешанная с недоумением.

Поднявшись, он без промедления бросился на меня. После чего отлетел к стене, отброшенный "воздушным кулаком".

И сейчас медленно сползал на пол, оставляя на стене кровавый след от разбитого затылка.

Меня же опять выворачивало наизнанку. Удар воздухом забрал почти всю небольшую силу источника.

-Придурок! Мудак! - обзывал я себя, пытаясь сдержать рвотные позывы. - Что натворил?! Угробил урода, от которого хотел получить сведения.

Отдышавшись, подошел к раковине с краном, ополоснул лицо, а затем прямо из крана начал пить холодную, пахнущую хлоркой воду. Приведя себя немного в порядок, я окинул взглядом застывшие фигуры бандитов.

-Вряд ли они расскажут что-нибудь толковое,- думалось мне. Но после недолгих сомнений взял наручники, лежащие на ободранной тахте и застегнул их на руках пожилого мужчины. Усевшись на тахте, снял с него паралич.

Мужчина, получив свободу движений, покачнулся, но удержался на ногах, его глаза пробежали по двум неподвижным бандитам и по трупу Авдеева, лежавшему в луже крови натекшей из разбитой головы. Затем его взгляд сфокусировался на мне.

Он передернул плечами и видимо только сейчас понял, что закован в наручники.

-Не знаю, как ты это делаешь, парень,- хрипло сказал он. - Но если надел на меня наручники, значит опасаешься.

Я не стал объяснять, что если бы находился в своем прежнем теле, наручников бы не потребовалось.

Вместо этого предложил собеседнику подробно рассказать о причинах моего похищения и кто за ним стоит.

Когда тот начал вместо ответа угрожать расправой мне и всем родным, я щелкнул пальцами, и душа одного из бандитов покинула тело, тут же безжизненно упавшее рядом с первым трупом. Как обычно бывало в таких случаях, мои мысли перекинулись на вопрос, куда исчезла душа? Однако, сейчас времени обдумывать проблему, над которой сотни лет бьются лучшие умы империи, не было, поэтому я повернулся к шокированному неожиданной смертью, собеседнику.

-Это далеко не все, что я могу,- прозвучали в подвальной тишине мои слова.- Пожалеешь, что вообще родился на свет.

Мужчина вздохнул и начал говорить.


Вскоре я услышал все, что было нужно. Конечно, многих мелких моментов мой информатор не знал, но они, собственно, были не важны. Меня сейчас не очень волновала причина, зачем это все понадобилось Авдееву. Хотя, подозревал, что для отца именно этот вопрос будет главным.

После того, как испустил дух последний бандит, я приступил к методичному обыску. Меня привезли сюда раздетым, в одних трусах и кедах. Поэтому была нужна какая-нибудь одежда, для того, чтобы дойти до рынка. Там уже можно было купить все необходимое и переодеться, не привлекая особого внимания. Чего хватало у убитых мной бандитов, так это денег. Я выгреб из четырех пухлых бумажников приличную сумму. При пересчете оказалось около восьми тысяч рублей. Из Сережкиной памяти всплыла фраза:

- Жигуль можно купить.

Мне, однако, было не до Жигулей. Содрав спортивный костюм с начинающего коченеть трупа Жоры, быстро натянул его на себя. Брючины пришлось подвернуть, так же, как и рукава. Зеркала, к сожалению здесь не было, поэтому я, пригладив волосы, взял в руку дипломат, в который положил деньги, и направился к выходу. Стальная дверь была закрыта на ключ, торчавший из замочной скважины. Открыв ее, я оказался, как и предполагал, в подъезде жилого дома. Закрыв дверь за собой, на всякий случай также убрал и ключ в дипломат. На улице до меня сразу дошло, что нахожусь на проспекте Ленина, и за моей спиной возвышается старый сталинский дом, в подвале которого я испытал несколько неприятных часов. Неподалеку стояла машина, в которой меня привезли, водитель в ней спал, откинув голову на спинку сиденья.

-Спи-спи,- мысленно сказал я, проходя мимо. - Вечным сном.

До рынка здесь было рукой подать. Поэтому, задержавшись на долю секунды у машины, я с деловым видом направился в его сторону.


Михаил Еремин сидел в своем офисе и нервно кричал в телефонную трубку. Несколько часов назад ему принесли телеграмму от матери, в которой она сообщила об исчезновении внука.

Если бы не некоторые обстоятельства он бы уже рассекал на своем Мерсе по шоссе в сторону Гривок, но сейчас, когда неизвестные люди отжимали его бизнес, Михаил понимал, что сына, скорее всего, похитили, и вскоре будут отзваниваться с требованиями.

Напротив сидел его зам по безопасности Алексей Ступин и молча наблюдал за разговаривающим шефом.

-Миша,- в сотый раз сказал он своему работодателю и другу, когда тот со злостью кинул телефонную трубку. - Успокойся, возьми себя в руки. Давай думать логично.

-Какая на хер логика! - раздраженно закричал Еремин.- Какие-то суки похитили сына, отжимают бизнес, а я должен мыслить, мать твою. Куда то еще Авдеев запропастился, может его тоже похитили? Ох, Лешка, что же я Машке скажу, хоть домой не возвращайся, а она, как чует, уже раза три звонила, спрашивает, чего на обед не приехал.

Ступин с сомнением покачал головой.

-Не знаю, не знаю, Игорь последнее время странно себя ведет, но ты же запретил его разработку.

Еремин нахмурился .

-Леха, не начинай все сначала, если я своему лучшему другу не буду доверять, тогда вообще надо заканчивать с делами.

Он немного помолчал и затем решительно сказал:

-Так, хватит прелюдий, давай отзванивайся в ментовку своим приятелям, пора им браться за работу.

Ступин кивнул и взялся за телефон. Он как раз разговаривал с кем-то из своих бывших сослуживцев, когда дверь кабинета открылась, и в него вошел мальчишка, в крутом джинсовом костюме, белых кроссовках, с черным дипломатом в руках.

-На пару секунд воцарило молчание, потом Ступин торопливо сказал в трубку:

-Прости, пока отбой, перезвоню позже.

Он аккуратно положил трубку на телефон, и это послужило триггером для Еремина старшего, тот вскочил и с криком:

-Пришибу гаденыша! - бросился к сыну.

Ступин привстал, чтобы вмешаться в предстоящую разборку, но тут же плюхнулся обратно.

Младший Еремин ловко отступил в сторону, его отец тараном пронесся мимо, и упал, запнувшись об стул.

После падения Михаил потерял весь запал, спокойно встал с пола, поднял сбитый стул и направился на свое место.

Проходя мимо сына, все же не удержался и отвесил тому хороший подзатыльник.

Ступину показалось, что в этот момент в глазах мальчишки промелькнула насмешка.

- Специально так встал, чтобы получить по шее,- подумал он.

Еремин, между тем уселся за стол, энергично потер лицо и сказал:

-Я внимательно слушаю, и если твоему идиотскому поступку не будет объяснения, тебя ждут большие неприятности.

Вместо ответа Сергей положил на стол дипломат.

Оба мужчины непонимающими глазами уставились на него, а спустя секунду почти одновременно выкрикнули

-Где ты его взял?

Они сразу узнали черный дипломат Авдеева из настоящей крокодиловой кожи.

Сергей спокойно уселся за стол и приступил к рассказу.

В нем он сообщил, что вчера утром было похищен какими-то бандитами. Его стукнули по голове, и он потерял сознание, очнулся в подвале прикованный наручниками к батарее, потом он снова почувствовал себя плохо. Когда очнулся, то увидел, что лежит на тахте в бомбоубежище, вокруг валяются мертвые люди, в том числе и Игорь Николаевич. Он хоть и сильно испугался но, сняв одежду с одного из убитых, забрал дипломат Авдеева и деньги, ушел оттуда. После этого направился на рынок, где купил приличную одежду, там же переоделся и пошел сюда, чтобы рассказать отцу о случившемся.

Взрослые несколько раз переглядывались за время короткого рассказа. В глазах Михаила проскакивала явная гордость за поведение сына.

Так ты, что, спокойно снял костюм с трупа? - недоверчиво спросил он

-Да не, не спокойно,- ответил Сережа, шмыгнув носом.- Тяжелый он был, пришлось повозиться.

Мужчины негромко рассмеялись.

-А костюм выбросил? - спросил Ступин.

- Не, я его там, на рынке одному барыге загнал за триста рублей,- честно признался парень.

-Ну, у тебя и лексикон,- вздохнул отец.- Где только набрался, хм, барыга, надо же сказать.

Ступин нетерпеливо перебил размышления начальника.

-Миша, не о том говорим, надо решать, что делать, будем в органы сообщать, или нет. Повезло, что я Кузьмину не успел ничего толком сказать, так, что еще никто не в курсе.

Старший Еремин собрался с мыслями и скомандовал.

-Первым делом идем, перекусим, сейчас Ефимычу позвоню, чтобы отдельный кабинет организовал, Леха кого-нибудь отправь на почту, пусть матери телеграмму отправят, что Сережка дома, с ним все в порядке. А то будет в деревне волну гнать.


В закрытом кабинете отцовского ресторана было прохладно. Когда мы расселись за столом, администратор Борис Ефимович спросил

-Михаил Александрович, все, как обычно?

-Да,- кивнул отец, - сделай только парню антрекот побольше, а то он в деревне отощал на бабушкиных харчах.

Первые пять минут, после того, как официант принес тарелки с солянкой, выпали из моей памяти. Очнулся я только, когда ложка заскребла по пустому дну. Отец сразу подвинул мне тарелку с жареным мясом, которое тоже моментально исчезло в моем желудке. Когда пил ананасовый сок, то уже чувствовал, что засыпаю.

-Уложи его в бытовке, пусть спит,- сквозь сон донеслись до меня слова отца.


-Когда проснулся, первые секунды не мог сообразить, где нахожусь.

-Ну, ты и спать! - раздался веселый голос Ступина, он как раз вышел из ванной комнаты, вытирая мыльную пену на лице цветастым полотенцем.

Утреннее солнце ярко светило в окно, в воздухе в его лучах летали редкие пылинки.

Рывком поднявшись с кровати, огляделся и понял, что спал на диване в небольшой комнате. Судя по тому, что на стене висели несколько фотографий Ступина в военной форме, я ночевал в его квартире.

-Дядь Леша, - обратился к нему, - как мы сюда попали.

-Как попали?- усмехнулся тот. - Молча. Ты вчера, как поел, сразу заснул и дрых без задних ног до сегодняшнего утра. Даже не просыпался, когда тебя переносили в машину и потом несли по лестнице. Кстати, как себя чувствуешь? - встревожено спросил он. - Мы у тебя на затылке такую шишку обнаружили. Сейчас голову не кружит?

-Не, дядь Леша, все путем, - сообщил я,- есть только хочется.

-Это мы сейчас организуем,- бодро сказал он и отправился на кухню, показав перед этим, что и где лежит в ванной комнате.

Я стоял под струями горячей воды и чувствовал себя отлично. Грязь, собравшаяся на мне за время пребывания в подвале, смылась темными потеками и, я впервые за последние дни чувствовал себя чистым. Одевшись, прошел на кухню, где Ступин поджарил яичницу с беконом и помидорами. У бабушки помидорные кусты в теплице еще только зацветали, поэтому я с аппетитом начал поедать нехитрое творение холостяка.

-Значит так, - сказал Ступин, усаживаясь напротив. - Мы тут с твоим отцом помараковали и кое-что надумали. Он сегодня уже уехал в Гривки. Маме твоей такую срочность объяснил, что появилась возможность тебя отправить заграницу. С Павлиной Поликарповной он беседу проведет, та будет молчать, как рыба. Потом заберет твои вещи и прямиком сюда. - Тут он усмехнулся.- Мария Павловна так хотела с ним поехать, еле отговорился. А ты побудешь у меня, пока отец не приедет. Из квартиры ни ногой. Причину сам знаешь. Все понятно?

- Понятно, - нарочито печально ответил я. Надо было стараться не выходить из образа тринадцатилетнего мальчишки.- А папа меня действительно хочет отправить заграницу? - был мой следующий вопрос.

-Так точно,- подтвердил Ступин.- Поедешь в Лозанну будешь там учиться, и жить, а мы здесь слегка повоюем.

По идее следовало завалить собеседника вопросами, как поступил бы любой мой сверстник, но мне просто было лень заниматься расспросами. Я нисколько не сомневался, что сегодня вечером дома все будет рассказано в подробностях.

Похоже, Алексей Иванович несколько был озадачен отсутствием бурной реакции с моей стороны, однако вида не подал и стал одеваться. Еще раз, предупредив меня о запрете на прогулки, он ушел на работу.

Оставшись один, я снова улегся на диван и продолжил раскачку каналов. Источник в моем внутреннем зрении сейчас казался ровным, светящимся ярко белым цветом шариком около сантиметра диаметром. С грустью представив, сколько времени понадобиться для его увеличения до прежнего объема, приступил к тренировке.

Видимо в какой-то момент я заснул, потому пришел в себя оттого, что меня кто-то тряс за плечо. Открыв глаза, увидел встревоженное лицо Ступина.

-Все в порядке, Алексей Иванович,- попытался я его успокоить, - никак выспаться не могу.

Тот принужденно засмеялся, но посматривал на меня подозрительно.

- Обычно я на обед домой не хожу, - сказал он. - Но сегодня решил придти, тебя надо накормить, да и посмотреть, на всякий случай, чем ты занимаешься.

Он вытащил из сумки несколько алюминиевых судков и выставил их на стол. По знакомому запаху я сразу определил происхождение обеда. Ступин готовкой не заморачивался, купил все в ресторане.

Было жутко неудобно за свой аппетит, но я съел свою порцию первым и попросил добавки. Однако Алексею Ивановичу такое отношение к еде понравилось.

-Вот это, брат по-нашему, по-армейски,- одобрительно сказал он.

В ответ я только кивнул, продолжая подбирать куском хлеба остатки подливы.

Раскачка каналов и источника требовали усиленного питания, поэтому нужно было пользоваться любой возможностью подкрепиться.

Сообщив, что приедет часов в пять вместе с отцом, Ступин снова ушел на работу.

Как ни странно, но после еды спать не хотелось, однако, пошарившись по квартире, приличных книг у хозяина квартиры я не нашел. На полочке стояли лишь несколько потрепанных боевиков с жуткими иллюстрациями. Я по-быстрому пролистал парочку и понял, что ничего толкового в них нет. Поэтому включил телевизор и начал искать новостные передачи.

Долго искать их не пришлось, по местному каналу как раз говорили о таинственной смерти нескольких человек в бомбоубежище дома N24 по улице Ленина.

Молодая девушка-репортер, стоя около дома, рассказала историю обнаружения убитых, потом начала опрашивать людей, выходящих из подъезда. Те отвечали односложно и спешили пройти мимо. Только какая-то бабуля громко начала кричать, что она давно предупреждала, что в подвале обосновались бандиты. Но ни милиция, ни прокуратура никаких мер по ее заявлению не принимали. Что касается убитых, то ей их нисколько не жалко.

Смотря телевизор, я не мог не отметить, что он намного компактней наших, и показывает гораздо лучше. Правда, из памяти Сережи я знал, что сейчас смотрю передачу по японскому телевизору, которых в Советском Союзе пока немного. Увидев в его воспоминаниях громоздкий ящик, с блеклыми цветами и отсутствием дистанционного управления, понял, что отставание Ханьской империи в этом совсем небольшое. Но тут начали снова показывать уголовную хронику и я прилип к экрану, стараясь понять о чем говорит диктор.

Когда, пару часов спустя, в комнату зашли батя и Ступин, я все еще сидел у телевизора.

-Ого! - воскликнул отец. - Леха, видал картину? Опять сидит у телика, нет, чтобы книгу умную почитать.

Я ехидно ухмыльнулся.

- Папа, привет! Что же касается твоего замечания, покажи мне здесь такую книгу.

Ступин слегка покраснел, а отец сделал вид, что не понял о чем речь.

-Так, вот твоя одежда, переодевайся, - деловито заговорил он. - Сейчас едем домой, маме про твои приключения ни слова. Она ничего не знает.

-Мне собраться, только подпоясаться,- сообщил я и начал переодеваться в свой деревенский прикид.

-Пап, как там бабуля? Не очень переживает? - спросил я между делом.

-А ты, как думаешь, - зло сказал отец. - Лекарства пьет, весь дом корвалолом пропах. Она ведь сразу смекнула, что тебя украли, поэтому телеграмму мне на работу отправила.

Мы попрощались со Ступиным и спустились к машине. Около нее стоял, незнакомый молодой парень. По характерным движениям, и поведению было понятно, что у него за плечами, имелось какое-то диверсионное подразделение.

-Ясно, - подумал я. - Отец всерьез собирается воевать.

-Познакомься Гена с моим сыном,- обратился отец к нему.- Ты его еще не видел. Парень, улыбаясь, протянул руку и довольно крепко пожал мне ладонь. Однако его глаза продолжали тщательно сканировать окружающее. На ухе у него был закреплен наушник с микрофоном. Мне не надо было долго искать, с кем он может держать связь. На другой стороне улицы стояла восьмерка с тонированными стеклами.

Гена заметил мой взгляд в сторону машины и сказал, обращаясь к отцу.

-Михаил Александрович, а паренек у вас наблюдательный, вмиг охрану срисовал.

-А, то,- ответил батя и уселся на водительское место. Гена и я залезли на заднее сиденье, и мы тронулись.

Когда отец открыл дверь в нашу квартиру, мама нас уже встречала на пороге. Она сразу ринулась ко мне и начала обнимать и целовать.

-Сережа, как я по тебе соскучилась!- приговаривала она

Я же чувствовал себя очень неловко. В памяти Сергея мама представала красивой темноволосой женщиной, не лишенной некой солидности. Но для меня она казалась просто очень красивой девушкой с крупной грудью, которая сейчас уперлась в мою тощую грудную клетку. А в руках у меня оказалась упругая гибкая талия. И я с ужасом почувствовал, как начал твердеть некий орган, размерами не больше стручка.

Когда я все же смог выбраться из ее объятий, отец, с усмешкой глядя на мое красное вспотевшее лицо, сказал:

-Маша, перестань его тискать! Сколько можно повторять! Парень взрослеет, стесняется твоих обжималок.

Семейный вечер, к сожалению, не удался. Родители начали ссориться уже за столом, и причиной был не я. Мама, хоть и не с восторгом, но положительно отнеслась к идее моей учебы в элитном пансионате в Швейцарии. Но когда батя завел разговор, что ей тоже не мешает поехать со мной, тут все и началось.

-Ты никогда не воспринимал меня всерьез!- кричала она.- Считаешь, что моя научная работа яйца выеденного не стоит? Я прекрасно знаю, зачем ты хочешь меня отправить с Сережкой. Чтобы на свободе со своими бл....

Тут она резко заткнулась и посмотрела на меня. Я же продолжал пожирать ужин, делая вид, что ничего не слышу. В глубине души мне не нравилось малодушие Сережкиного отца, если бы он рассказал жене, как обстоят дела, все было бы гораздо проще. После ужина обсуждение продолжилось без меня. Я же удалился в свою комнату. Развалившись на диване, я разглядывал красочные плакаты с Шварцнеггером и БониМ на стенах. Кассетный магнитофон Акай привлек на время внимание, но музыку включать не хотелось. Я, было, погрузился в размышления о своей дальнейшей жизни, когда передо мной материализовался Ефимка.

- Сейчас он был одет в синюю курточку и такого же цвета брюки, его борода была тщательно расчесана, впрочем, как и волосы на голове.

-Ты здесь, какими судьбами?- удивился я.

Домовой скорчил гримасу и тяжело вздохнул.

-Вот она молодежь, никакого вежества в помине нету. Да, что я жалуюсь! Яблочко от яблони недалеко падает. Бабка твоя Павлина такая же в точности.

Он уселся на стул напротив меня и, качая коротенькими ножками, спросил:

-Степушка, так, как насчет нашего уговора, силушки мне передать?

У меня на лице нарисовалась улыбка..

Так ведь никакого уговора пока не было,- уточнил я.

-Ну, как же так?- встревожился тот. - Ты же сам сказал, как только силы наберешь, сразу мне чуток подкинешь, а за мной не заржавеет.

- Точно?

-Точнее не бывает, - заверил домовой, - Отслужу только так.

-Что-то не очень верится,- скептически сообщил я. - Мне позавчера рядом с домом холуи по голове настучали и в город увезли, а ты даже не пытался меня защитить.

Однако Ефимка нисколько не стушевался.

-А пошто я тебя должен был защищать? Молока ты мне не наливал, вежества не оказывал, ряд мы с тобой не заключали, - воинственно выдал он.- И вообще, я по жизни не защитник, мое дело порядок в доме блюсти.

Слушая Ефимкины оправдания, я пытался понять чего, собственно, его дразню, хотя знаю прекрасно, что не может он хозяев защитить от лихих людей.

- Ну, в чем же тогда твоя служба заключаться будет?- спросил я.

Домовой почти по-человечески пожал плечами.

-Ну, ежели мы с тобой ряд уговорим, тогда, что в нем упомянуто, то и сделаю,- заявил он. После чего молча продолжал сидеть на стуле, поблескивая маленькими, глубоко посаженными глазками.

Тут мне пришла в голову интересная мысль, что домовой знает о людях с даром. Однако на мой вопрос Ефимка сообщил только, что последнего одаренного видел зим триста назад. А отчего они все пропали, не имеет понятия. Но с тех пор большая часть нежити тоже стала угасать.

-Подумать только,- печально сообщил он.- Около Гривок только одна кикимора в Михеевском болоте осталась. А когда-то их там цельный десяток обитал.

Я вспомнил последнюю, упокоенную мной кикимору, и содрогнулся, вспомнив гнилостный запах, исходящий от человекообразной нежити, лишь отдаленно напоминающую костлявую старуху, с огромными когтистыми лапами. А Ефимка сожалеет о них, как о лучших подругах.

На следующий мой вопрос, каким образом он попал в город, домовой небрежно сказал:

-Да на таратайке вашей вонючей вместе с Мишкой. Я, вишь, как бесёду его с матерью послушал, понял, что надо к тебе попадать, а то уедешь в Швенцарию свою, и лови тебя там, как ветра в поле.

Я сначала не понял, о каком Мишке он говорит, а когда сообразил, понятливо усмехнулся. С Ефимки станется и бабушку Павлину, Пашкой обозвать.

Значит, в Швейцарию попасть, тебе не по зубам? - поддел я его.

-Отчего же могу и в ваши Швейцарии пройти, тока для начала силушки мне подкинь,- вернулся домовой на прежнюю тему.

Дразнить Ефима мне надоело, поэтому мы быстро обговорили все вопросы и он, с легкостью опустошив мой источник, растворился в воздухе.

-Ежели, что, зови!- набатом в голове прозвучали его прощальные слова.

Оставшись один, я начал разбирать постель, но тут в комнату зашли родители.

-Сынок,- обратилась ко мне мама. - Мне надо с тобой серьезно поговорить. Папа хочет, чтобы мы ехали вдвоем, он обещал снять нам домик, или квартиру, если же ты поедешь один, то будешь жить в пансионате. Скажи, ты хотел бы, чтобы я была с тобой.

Отец за маминой спиной начал энергично жестикулировать, было вполне понятно, чего он добивается.

Я мысленно вздохнул - свобода, махнув крылом, удалялась от меня.

-Конечно, мамочка, - сказал я. - Было бы очень здорово, если бы мы жили с тобой.

Отец удовлетворенно подмигнул и поднял вверх большой палец.

Мама повернулась к нему, и он тотчас принял невозмутимый вид.

-Хорошо, Еремин,- сказала она. - Пользуйся моей добротой. Но смотри, у меня есть те, кто сможет доложить о твоем поведении.

Они снова начали ругаться, но я прервал их разборки, спросив, каким образом отец сможет отправить меня в колледж и главное, на какие шиши.

И тут я понял, что Сережка, действительно не знал ничего путного об отце и его деньгах. Оказывается, тот уже второй год входит в правление Стандартбанка и является одним из его крупных акционеров. В прошлом году банк смог привлечь средства одного из небольших швейцарских банков. И пока шли переговоры, отец успел завести неформальные знакомства с его сотрудниками.

Об учебе в Лозанне речь зашла еще весной, но тогда это все было на уровне пожеланий, а буквально неделю назад, его новый знакомец Томас Борнхольт, позвонил и сообщил, что решил все вопросы с визами и поступлением на подготовительное отделение колледжа.

Я слушал отца без особого интереса, потому, что не знал всех тонкосплетений этого мира. Но когда батя заявил, что плата за обучение, на удивление, не высока, меня кольнуло тревожное чувство. Сейчас я вспомнил этого Борнхольта, пожилого седого иностранца в толстых очках в черепаховой оправе, пристально смотревшего на меня в отцовском кабинете. Это было весной в марте, когда я после уроков забежал к бате, в надежде выклянчить деньги на жвачку.

Он уставился на меня, как будто увидел призрака. Из-за этих взглядов Сережка смутился и получив нужную сумму быстро свалил из кабинета.

-А не увидел ли этот Борнхольт искру Дара? -пришла логичная мысль мне в голову.

Если бы не сложившаяся ситуация, я бы ни за какие коврижки не согласился на эту поездку, да еще с мамой, которую мое подсознание мамой вовсе не считало.

-Это ведь придется наблюдать каждый день, как она ходит сверкая голыми ногами и грудью на вывале, как сейчас,- думал я, с трудом отрывая взгляд от молочно белых полушарий, выглядывающих в разрезе халата.

Но отец глядел на меня с такой надеждой, что я не смог, не оправдать его ожиданий и заявил, что с радостью поеду на учебу, и буду жить под строгим маминым надзором.

-Ладно, все обойдется,- успокаивал я себя. - В конце концов, никому там в страшном сне не сможет присниться, что в их колледж поступил гридень-экзорцист первого ранга, личного ЕИВ Атаманского полка, один из сильнейших псионов Ханьской империи. Ну, по крайней мере, ее Европейских губерний.

Следующие два дня были ужасны. Мама никак не могла сообразить, что ей взять с собой, поэтому гора платьев, туфель и всего прочего в гостиной все увеличивалась в размерах. Мы с отцом следили за ее мытарствами со снисходительными усмешками.

-Ничего,- думал я. - Переход из грязи в князи, дается нелегко. Женщина еще не поняла, что она теперь в другой категории, где к вещам совсем другое отношение. В испытании большими деньгами не у всех получается остаться нормальными людьми. Но пока, как мне казалось, Сережины родители проходят его довольно успешно.

Но все имеет конец, закончились и наши сборы. Оформлены документы, получены визы, и отец с довольным видом отвез нас в аэропорт.

Самолет, в котором мы должны были лететь, произвел на меня сильное впечатление. В первый раз за время пребывания в этом мире, я перестал думать о нем с пренебрежением. Человечество здесь вполне обходилось без одаренных, решая все проблемы умом, а не силами дара,

Конечно, мне доводилось летать на пассажирских дирижаблях, где имелись роскошные номера с гидромассажами и прочим, но одно только то, что мы будем лететь всего два часа, а не двое суток, перевешивало все достоинства дирижаблей.

Около входа на регистрацию мы попрощались с отцом, когда он обнял меня, я шепнул:

-Будь осторожен, не лезь на рожон. И вали всех наглухо. С бандитами, не церемонятся.

Он удивленно уставился на меня и молча кивнул. Его прощание с мамой было более эмоциональным. Мама перечисляла ему имена своих подруг, о которых отец должен забыть и не вспоминать до нашего возвращения. Наконец, они оторвались друг от друга и мы, зарегистрировавшись на рейс, уселись в ожидании сообщения о посадке.

Когда самолет взлетал, у меня все-таки появился легкий мандраж. Я давно привык к тому обстоятельству, что мне по силам создать щит, сохраняющий жизнь при авиакатастрофе. Но сейчас мои возможности в этом плане, оставляли желать много лучшего. Поэтому я, как и остальные пассажиры, надеялся, что поломка самолета пройдет в другой раз и не со мной.

Шло время, двигатели лайнера мерно гудели. В иллюминаторе под нами виднелось бескрайнее море облаков. Пассажиры оживились, послышались разговоры и смех.

-Сережа, ты как себя чувствуешь? - обратилась мама ко мне.

-Нормально,- кратко ответил я, не отворачиваясь от иллюминатора.

-А я вот боюсь ужасно, - пожаловалась она.

-Не бойся, все будет хорошо,- сказал я и машинально погладил ее по бедру.

Я продолжал смотреть на облако, когда почувствовал напряжение, разлившееся в воздухе рядом со мной.

Оторвавшись от иллюминатора, я обнаружил, что мама с серьезным лицом внимательно разглядывает меня.

-Мам, ты чего? - спросил я.

-Сережа, ты, что только что сделал? - слишком спокойным голосом спросила она.

Я смотрел на нее и чувствовал, как краснею.

-Ничего,- пришлось ответить мне.

-Как это ничего? - возмущенно зашептала она. - Ты меня погладил по ноге, как будто я тебе подружка деревенская! Я, между прочим, мама твоя!

- Прости, я нечаянно.

-За нечаянно бьют отчаянно,- не успокаивалась мама.- Радуйся, что отца с нами нет, получил бы на орехи!

-М-да,- размышлял я. - Неловко вышло. А может и к лучшему, будет одеваться скромней и не дразнить меня своими прелестями. Не будешь ведь объяснять, что я теперь не совсем ее сын. Вернее, телом то сын, а вот разумом не очень.

-Ты совсем не слушаешь, паршивец! - тихо сказала мама, выкручивая мне ухо. Вместо того, чтобы завопить, я показал глазами в сторону соседа, с любопытством разглядывающего нашу возню..

Тут мама немного пришла в себя и, невинно тому улыбнувшись, оставила ухо в покое.

Сосед расплылся в улыбке и начал что-то экспрессивно говорить по-итальянски. Мама благосклонно его слушала, не понимая ни слова.

На мое счастье, стюардессы начали разносить еду, и неловкая ситуация временно рассосалась.

Мы перекусили кусочком курицы с картошкой, и запили ее стаканом сока. Я же завистливо наблюдал, как сосед оприходует вторую бутылку австрийского пива. Мне, к большому сожалению, выпить пива никто не дал.

Вскоре нам предложили застегнуть ремни и приготовиться к посадке.

Когда мы вышли из самолета, нас встретило серое небо и мелкий моросящий дождь. Бегом мы залезли в автобус и поехали к зданию аэропорта. К моему удивлению, особого столпотворения там не было. Мы совсем недолго ожидали багаж и, загрузив его на тележку, отправились к выходу. Там нас ожидал Томас Борнхольт собственной персоной. Он галантно поцеловал мамину руку, а мне добродушно взъерошил голову.

Было достаточно только одного взгляда на него, чтобы понять, передо мной находился низкоранговый одаренный.

Он также пробежал по мне взглядом, и я почувствовал легкую щекотку между лопатками.

-Давай-давай, старайся, - подумал я.- Поглядим, как ты сквозь мой "скрыт" пройдешь.

Я поставил "скрыт" на источник сразу при выезде из дома. И сейчас для любого одаренного во мне кроме тусклой искорки дара ничего не было видно. Если Сережу заметили всего полгода назад, то совсем не с руки светить быстрое увеличение источника. Интуиция подсказывала, с этой учебой не так все просто. Поэтому еще пару дней назад я продумал этот момент.

Зато источник Борнхольта был совершенно открыт для меня.

-Интересно, они тут живут, совсем мышей не ловят!- удивился я беззащитности швейцарца.

Втроем мы погрузили все вещи в багажник автомашины Борнхольта и отправились в путь. Поездка из Женевы до Лозанны не заняла много времени. Мы с мамой всю дорогу смотрели в окна на зеленые аккуратные пастбища и не менее аккуратные домики под красными черепичными крышами. Машина тихо катилась по ровному асфальту.

Я же вспоминал последнюю поездку в Альпийскую республику, так у нас называлась Швейцария, находящаяся под патронатом Тевтонского ордена. Меня с десятком поддержки командировали в Берн, в помощь тамошним инквизиторам. Генерал- аншеф нашего полка, которым по традиции не могли командовать офицеры ниже генеральского чина, граф Волконский Павел Дмитриевич долго размахивал перед моим носом листком бумаги, в котором, по его словам, вкратце перечислены мои заслуги, и требовал не менее добросовестно поработать на чужбине.

Уже потом я узнал, что командировкой обязан гроссмейстеру ордена Конраду Второму, написавшему письмо императору Константину, в котором среди прочих желаемых экзорцистов, упоминалась и моя фамилия. Если бы не это письмо, за звание гридня-экзорциста пришлось бы служить еще лет пять-шесть. Командировка оказалась тяжелой. Я выполнил свою задачу, оставив в подземных лабиринтах под Берном всех своих сослуживцев. Именно потому, сейчас разглядывал живописные пейзажи без всякого энтузиазма. В памяти навсегда осталась зловещая трехметровая фигура перерожденного в центре большой пещеры, Одним легким касанием силы он убил моих товарищей. Мне жутко повезло, в том, что ему приходилось держать создаваемый портал в Иной план и он не мог все силы отдать на борьбу со мной, как это сделала через десять лет одна ведьма. За доли секунды, что ушла у него на расправу, я успел схватить в ментальные тиски его разум. Не помню, как протекала схватка, знаю лишь то, что боевая пятерка инквизиторов, обнаружила меня без сознания рядом с разрушенным порталом. Меня посчитали мертвым, как и рядовых и лишь на поверхности поняли, что я еще жив.

Глядя в залитые дождем стекла автомобиля, я размышлял, что ожидает меня здесь на этот раз.

Когда мы въехали в городское предместье, дождь закончился и, тучи начали расходиться. С десяток минут наш автомобиль пробирался по узким улочкам в поисках будущего жилья, снятого для нас. И, наконец, остановился рядом с небольшим двухэтажным домом, сплошь увитым плющом. Когда вышли из машины, на улице нас уже встречала высокая пожилая женщина с натянутой на лицо маской гостеприимства. Радостно улыбаясь, она пригласила нас пройти.

Когда мы приступили к осмотру квартиры, мамино настроение начало портиться. И было вполне понятно от чего. Двух крохотных комнаток на втором этаже и не менее убогой кухоньки с газовой плитой и корзиной угля рядом с чугунной печкой, она никак не ожидала, поэтому то и дело разглядывала голые стены под окнами в пустой надежде обнаружить там радиаторы отопления.

-Странно, - она тихо сказала мне на ухо.- Папа перевел такие деньги за аренду, я думала, что здесь нас ждет роскошная вилла.

Я ничего не ответил, так, как внимательно слушал разговор между Борнхольтом и нашей хозяйкой Гертрудой Зайдерс. Они особо не стеснялись, в выражениях, уверенные в том, что мы их не понимаем. Но для меня южно-тирольский диалект немецкого языка был вполне понятен. Ничего особо я, конечно, не услышал. Но одно было совершенно ясно- жилье нам было ловко подставлено.

Мысленно я усмехнулся, решив, что в данном случае нам пока ничего не грозит, можно пожить и здесь. Однако мамино лицо выражало недовольство все больше и больше, особенно после осмотра совмещенного санузла со старым желтым унитазом и заплесневелыми стенами.

-Мы здесь жить не будем,- жестко сказала она, повернувшись к Борнхольту. - Платить тысячу франков в месяц за это убожество - выкинуть деньги просто так. Герр Борнхольт отвезите нас в ближайшую гостиницу. Мы с сыном поживем там, пока не снимем более приличное жилье, в котором будет, по крайней мере , чистый санузел и нормальное отопление.

Лицо Борнхольта отражало полную растерянность, а из его беседы с мадам Зайдерс я узнал много нового о себе и маме.

-Что они себе позволяют! - возмущалась мадам,- у меня в этих апартаментах сын арабского шейха жил. А этим дикарям из варварской страны, видите ли, они не подходят. Русские разве там у себя не в землянках живут?

Совсем растерявшийся Борнхольт необдуманно пожурил ее за грязь в туалете, после этого старуха совсем разошлась.

Мама схватила меня за руку и потащила к выходу, хлопнув напоследок дверью.

-Интересно,- размышлял я,- что бы она сделала, если бы знала, как о нас отзывается мадам Гертруда Зайдерс.

Когда мы уселись в машину, мама сухо произнесла:

-Господин Борнхольт, надеюсь, задаток за аренду, переведенный мужем будет возвращен на его счет в ближайшие дни?

Я с интересом следил за поведением нашего провожатого. Сама, того не подозревая, мама, как лакмусовой бумажкой проверяла на нем серьезность намерений тех, кто затеял все это дело.

Борнхольт, мои ожидания оправдал, смиренно заверив маму в том, что деньги, без сомнения, будут возвращены, и повез нас к ближайшей гостинице.

В отеле Континентал нам предложили на выбор несколько номеров и самый задрипанный из них не шел ни в какое сравнение с жутким домом, в который мы отказались заселяться. Однако, когда мы узнали сколько будет стоить проживание, мама озабоченно наморщила лоб и сказала, что надо самим срочно искать съемное жилье.

Борнхольт, прошедший вместе с нами в номер, деликатно напомнил, что завтра нам надо сходить в Политехническую школу, чтобы оформить документы. Мама, перенервничавшая от перелета и осмотра жилья, устало махнула рукой.

-Томас, я очень благодарна за вашу помощь. Не хотелось бы вас больше затруднять. Думаю, что завтра мы справимся сами. Ваш городок небольшой, возьмем такси, и начнем объезжать все учреждения по порядку. Мне надо кроме всего прочего попасть в ваш университет. У меня рекомендательное письмо к одному из деканов. Надеюсь, что смогу продолжить на его кафедре свою работу. По крайней мере, в телефонном разговоре он был настроен доброжелательно.

Когда Борнхольт нас оставил, мама с вздохом облегчения рухнула на кровать.

-Ох, как я устала от него!- вздохнула она, имея в виду Томаса. - Вроде культурный, доброжелательный, но уж очень от него воротит. Редко так человек бывает антипатичен.

Надо сказать, что и мне стало легче дышать, когда Борнхольт захлопнул за собой дверь. Я уже почти двенадцать часов держал "скрыт" и хотя это не очень энергозатратная штука, мой источник показывал дно. Я не знал, будут ли сюда устанавливать следящие заклятия, типа тех, какими был увешан дом Гертруды Зайдерс, но пока они отсутствовали, можно было расслабиться.

Мама поднялась и сообщила:

-Я иду в душ, ты после меня, затем надо перекусить и хоть немного прогуляться по городу.

Когда она закрылась в ванной, я облазил все подозрительные места, где могли стоять микрофоны, или видеокамеры. Но, как и предполагал, ничего не обнаружил.

Вечер прошел у нас спокойно. Мы поужинали в открытом кафе на набережной. Погода к вечеру наладилась, и мы часа два гуляли вдоль озера, рассматривая местные достопримечательности.

Когда ложились спать, я понял, что мое поглаживание в самолете, не забыто. Вместо ночнушки, в которой мама обычно расхаживала вечером по нашей квартире, она одела закрытую пижаму. И когда улеглись по кроватям, буркнула себе под нос:

-Завтра кровь из носа, но надо снять приличное жилье.

Следующим днем нас разбудило утреннее солнце, ярко светившее в большое окно. Мы спустились вниз в большой зал, где постояльцы уже крутились у "шведского стола". Мы присоединились к ним, и после завтрака, приведя себя в порядок, отправились "покорять" заграницу. Перед этим мама оценила мой внешний вид, сунула в нагрудный карман пиджака расческу и платок пригладила волосы и, сказав:

- С Богом. - Переступила порог.

Когда мы остановили такси, мама долго пыталась объяснить водителю на плохом английском куда нам требуется попасть. К сожалению, я не мог вмешаться в разговор, не показав знание немецкого языка. В конце концов, нас поняли и очень быстро доставили до места. Только тут до нас дошло, что университет и политехническая школа находятся по соседству друг с другом. Вокруг царила суета, молодежь всех национальностей и цветов кожи составляла большинство прохожих. Было приятно смотреть на молодые улыбающиеся лица, и стройные девичьи фигурки в мини.

Мы довольно быстро нашли нужное нам здание, и зашли вовнутрь. После улицы здесь было тихо и прохладно. По широкому коридору прошли до канцелярии, где у нас забрали документы и велели подождать. Я старался незаметно сканировать окружающее, но пока ничего странного не замечал. Ждали мы долго. Изредка проходящие по коридору сотрудники и студенты с любопытством косились на нас.

Неожиданно, я почувствовал, что вблизи находится одаренный. На этот раз, судя по ощущениям, среднего ранга. Минутой позже к нам подошел высокий, представительный мужчина с гладко зачесанной назад копной белых волос. Он заговорил с мамой гулким, рокочущим голосом и та сразу "поплыла".

-Легкое ментальное воздействие,- сразу классифицировал я действия псиона. Но тут он обратил свое внимание на меня, и я сразу ушел в сторону, оставив вместо своего разума, сознание Сергея. Было странно ощущать, как, повинуясь чужой воле, мое тело поднялось и пошло вслед за гипнотизером. Мама осталась сидеть в кресле, она даже не повернула головы, чтобы посмотреть мне вслед.

Мы зашли в лифт, и тот сразу заскользил вниз. Опускались мы недолго. Когда я вышел из лифта, то обнаружил, что нахожусь в подвале, где заканчивается лифтовая шахта. Подвал представлял собой вытянутую сводчатую комнату, в торцах которой имелись двери. Мы пошли к правой. Около нее провожатый вытащил из кармана карточку и вставил ее в едва заметную прорезь в стене. Дверь ушла в сторону, и перед нами оказался еще один лифт.

Когда мы вышли из этого лифта, сердце тревожно застучало, уж очень катакомбы под Лозанной напоминали Бернские. Видимо, мое волнение передалось личности Сергея. Провожатый положил руку ему на плечо и что-то успокаивающе сказал. Как сомнамбула наше общее тело продолжило движение.

Я уже успел оценить потенциал вероятного противника и особо не беспокоился, зная, что в любой момент могу с ним справиться. Наше путешествие по римским каменоломням не затянулось, мы вышли в тускло освещенный зал, посреди которого на небольшом гранитном пьедестале лежал огромный ограненный рубин.

Мы подошли немного ближе и в глубине кровавого камня начал разгораться огонёк.

Сзади раздался удовлетворенный вздох. Меня развернули и повели назад. По пути наверх я пытался понять, что означала эта процедура. Рубин в каменоломне явно был накопителем, почти такой же, как наш родовой камень. Но для чего меня водили туда сейчас, так и не мог сообразить.

Когда подошли к канцелярии, мама все также сидела в кресле, не обращая внимании на окружающее. Мой спутник негромко кашлянул, и я почувствовал, как с личности Сергея спадает заклятие. Мама оживилась и вопросительно глянула на мужчину.

Тот вежливо поклонился и на безукоризненном английском произнес:

-Позвольте представиться, я руководитель подготовительных курсов для иностранцев, профессор Герхард Кестенберг.

Мама смутилась, вскочила с кресла и сбивчиво заговорила:

-Профессор, простите, я о чем-то задумалась, вам не стоило, так беспокоится, тратить на нас свое время, уверена, мы бы решили все вопросы с вашими подчиненными.

Кестенберг улыбнулся и сказал:

-Ну, что вы, увидеть такую ослепительно красивую женщину дорогого стоит так, что я нисколько не жалею о потерянном времени. А сейчас пройдемте со мной, пожалуйста.

Он открыл неприметную дверь рядом с входом в канцелярию и пригласил нас зайти.

Легкое недомогание при входе ясно показало, что мы перешли в искусственное измерение, в которое нет хода обычным людям, если только их с собой не приводят одаренные.

Кабинет профессора ничем не отличался от множества других, в которых мне доводилось бывать. Интуиция твердила, что стенами этого кабинета искусственная реальность не ограничивается. Кестенберг усадил нас за стол и предложил кофе, которое нам принесла стройная улыбчивая девушка в мини-юбке и топике. Когда она вышла, я долго не мог придти в себя, секретарем у профа оказалась ведьма, правда еще совсем молодая ей было, на мой взгляд, лет сто пятьдесят.

Профессор, тем временем продолжил разговор.

-Мадам Еремина,- обратился он к маме, - мой старый приятель Томас Борнхольт обратился ко мне с настоятельной просьбой принять на курсы вашего сына. Скажу сразу, что, принимая его, я какой-то мере иду на нарушение. Дело в его возрасте. Однако если он пройдет определенные тесты, то сможет учиться с остальными детьми, которые старше его на пару лет.

Мама огорченно вздохнула.

-Но, как мой сын сдаст эти тесты, он же не знает даже английского языка. В школе у нас, его отвратительно преподают.

- Знаю в любом случае лучше тебя, мамуля,- подумал я про себя.

-Ничего страшного,- уверил её Кестенберг. - У нас учится много иностранцев и не всегда они хорошо знают языки, на которых говорят у нас в Швейцарии. Только должен вам сказать, что на время этих тестов вы нас оставите. Можете погулять по кампусу, зайти перекусить, а мы пока определим уровень знаний вашего сына.

Мама чмокнула меня в темя и пошла к выходу. У дверей она неожиданно остановилась и сказала:

-Знаете профессор, если моя сегодняшняя встреча с деканом биологического факультета пройдет успешно, мы с вами будем коллегами.

Лицо Кестенберга сохраняло добродушное выражение, но я был уверен, что ему эта новость очень не понравилась.

Когда мы остались вдвоем, добродушное выражение испарилось с лица профессора. Он нажал кнопку селектора и снова пригласил в кабинет секретаршу. Они поговорили между собой по-французски и слишком быстро, чтобы что-то понять. После краткой беседы Кестенберг торопливо ушел, не глянув в мою сторону. Зато ведьма с улыбкой подошла вплотную, и защита мягко приняла на себя попытку наложить на меня заклятия забвения. Уверенная в успехе своего действия секретарша улыбнулась и на ломаном пиджин инглише попыталась объяснить, что мы сейчас будем делать.

Отсутствие нормального общения мне начинало надоедать, поэтому в ответ на слова секретарши я ответил на литературном английском языке.

- Мисс Мартина, не надо издеваться над словами и артиклями, я прекрасно вас понимаю. Говорите со мной, как вы обычно это делаете.

-Но вроде бы твоя мама утверждала, что ты не знаешь иностранных языков? - удивилась та.

-Мамы часто многого не знают о своих детях,- парировал я.

Ведьма на миг задумалась и, в этот момент ее лицо приобрело жесткие черты и легкий намек на возраст.

-Ладно, иди за мной, - сказала она и прошла к двери, откуда появлялась по вызову начальника. Я прошел за ней в приемную, где на старом письменном столе стояла электрическая пишущая машинка в окружении всяческих бумаг и оргтехники. Однако в приемной мы не задержались. Мартина шла быстрым мужским шагом, и я еле успевал идти с ней вровень. Но когда мы вышли из приемной, я, от неожиданности, остановился. Мрачный сводчатый коридор, в котором мы оказались, был освещен коптящими факелами, вставленными в специальные гнезда через каждые десять метров. Кроме нас в нем никого не было. Обернувшись назад, я увидел дверь, через которую мы вошли. Если со стороны приемной она имела обычный офисный вид, то здесь она была сшита из толстых дубовых плах, стянутых бронзовыми полосами. Мартина, молча, с загадочным видом наблюдала за моими действиями.

-Ну, что же, - подумал я. - Не буду ее расстраивать необычным поведением.

После чего испуганно спросил:

-Мисс Мартина, где мы сейчас?

Сам же в это время мысленно обзывал себя дураком, обрадовавшимся, что зрячим попал в страну слепых. Оказалось, что я жестоко ошибся. Ведь для того, чтобы сместить целое учебное заведение в иную реальность нужно обладать могучим даром и не одному человеку, а множеству, связанных одной целью одаренных.

-Не бойся мальчик, - успокаивающе проворковала Мартина,- это просто дань традициям. Пошли быстрей, нас уже ждут.

Она взяла меня за руку и увлекла за собой. Когда шел за ней в голове, продолжала вертеться одна мысль.

-Интересно, что бы, увидев это зрелище, про меня подумали однополчане? Ржали бы, наверно, до опупения. Гридня- экзорциста ведьма за ручку ведет!

Пройдя коридор, мы повернули направо и вскоре вышли в небольшую рекреацию, в два окна которой светило солнце иной реальности. Вдоль другой стены на длинной деревянной скамейке сидели две девочки индуски в цветастых сари со знаком касты браминов на лбу. Они испуганно глянули на нас и сразу опустили глаза. Мартина указала мне на скамейку и исчезла за ближайшей дверью.

Какое-то время мы сидели в молчании. Я, не стесняясь, разглядывал смущающихся девиц. Потом встал и подошел к окну, было до жути интересно, куда я вообще попал. Пейзаж за окном совершенно не был похож на Швейцарию. Пожалуй, лес за высокой узорчатой оградой больше напоминал российский, а гор не было и в помине. Неожиданно над лесом появилась большая черная птица и, пролетев сотню метров, вновь скрылась в вершинах елей.

Я потер рукой, внезапно вспотевший лоб. На мгновение мне показалось, что это была не птица, а дракон.

На всякий случай проверил, не прошло ли заклятье Мартины сквозь защиту и сейчас меня одолевают глюки. На удивление, все было в порядке.

Индуски, тем временем, начали тихо переговариваться. К сожалению, хинди я выучить не удосужился, по уши хватило китайского, без знания которого, на карьеру военного или гражданского чиновника в Ханьской империи можно было не рассчитывать.

Я присел поближе к девчонкам и дружелюбно спросил:

-Вы тоже на тесты пришли?

Обе девицы зарделись так, что румянец проступил через смуглую кожу. Собственно я мог бы их и не спрашивать, источники ярко светились у обеих сестер

- Средний ранг возможен,- автоматически щелкнуло в голове.

-Странно, - снова отвлекся я на свои мысли.- В прежнем теле не удавалось так четко определять ранги, интересно, в чем тут дело?

-Я Лакшми а это Пушла,- на английском прозвучал рядом со мной серебристый голосок. Одна из девочек набралась смелости и заговорила. - Мы действительно пришли на тесты. А ты, мальчик, будешь с нами вместе их проходить? - спросила она.

Я пожал плечами и признался, что о порядке прохождения тестов ничего не знаю.

Первая неловкость знакомства прошла, языки у девчонок развязались, поэтому через пару минут я узнал всю подноготную соседок. Их история чем-то напоминала мою, только если у меня родители были живы, то родителей Лакшми и Пушлы убили в Кашмире мусульмане. После чего один из тамошних христианских миссионеров предложил их родственникам оплатить учебу девочек в Швейцарии. Из недомолвок и переглядываний сестер я понял, что родственникам эта идея пришлась не по душе. На красивых браминок было много желающих. Поэтому девчонки сбежали в миссию, а уж оттуда каким-то образом попали сюда.

Нашу оживленную беседу прервала Мартина, незаметно подошедшая к нам. Она завела нас в класс, заставленный тяжеловесными партами. Вместо стола преподавателя в нем имелась кафедра, за которой сейчас никого не было. Плотный коренастый мужчина, сверкая лысиной, сидел за первой партой, перебирая в руках стопку листков.

Я тоже уселся за парту, ожидая, что будет дальше. Настроение после беседы с девочками совсем упало. Мне очень не понравился их рассказ о смерти родителей.

Мужчина тем временем встал и положил на парты перед нами по десятку листков. После этого он рассадил девочек на разные парты и на беглом хинди что-то рассказал им. Обе девочки взяли перьевые ручки, лежавшие перед ними и начали энергично писать в листках. Чернильные брызги летели во все стороны.

Преподаватель, тем временем подошел ко мне и на недурственном русском языке рассказал, что нужно делать. Интересно, что его манера речи больше подходила моему миру, в России этого мира говорили не так старомодно.

Как я и предполагал, надо было ответить примерно на пятьсот вопросов, притом задавались строгие временные рамки - три часа. То есть на каждый ответ получалось меньше полминуты. Если бы этот лысый толстяк знал, сколько таких бумаг я заполнил за свою жизнь, он не смотрел бы так удивленно на меня, когда через два часа я протянул ему аккуратно заполненные бланки. Девочки, увидев, что я завершил работу, явно начали паниковать и торопиться. Поэтому чернильных брызг значительно прибавилось.

Однако, Рейнолдс Ругер, такое имя у него было написано на бейдже, тем не менее, меня не отпустил и разрешил идти, только, когда девочки тоже сдали свои работы.

- Интересно, как у них с результатами? - подумал я. Насколько удалось заметить, больше половины вопросов были скрыты под заклятьями, разной сложности и ответить на них мог только тот, кто сможет их прочитать. Я решил не скрывать свои таланты и ответил на все вопросы. Правда, в голове крутилась мысль, что я тоже смог увидеть не всё, что было написано в опроснике.

Мы вышли в рекреацию, солнце в ее окна уже не светило, поэтому в ней было мрачно, как раз под наше настроение.

Через несколько минут появилась улыбающаяся Мартина, со слегка помятой прической.

-Наверно Кестенберг растрепал,- предположил я и улыбнулся. Ведьма смысл улыбки вполне поняла, увидев куда я смотрю, и ответила такой же веселой усмешкой после чего предложила идти за ней.

Она шла впереди меня, цокая каблучками, а я не мог отвести взгляд от ее энергично двигающихся ягодиц. Ругер в это время увел сестер Прашнандра в другую сторону, а меня привели все в тот же кабинет Кестенберга. Мартина, делая вид, что поправляет мне лацканы пиджака, ловко сняла заклятие. По ее представлениям, я должен был сейчас забыть, как и где проходило тестирование.

Что я и продемонстрировал, с недоумением разглядывая кабинет.

Вопрос, о том, когда же меня отведут на тестирование, ведьма проигнорировала. Вместо этого она вывела меня в коридор, где уже нетерпеливо прохаживалась мама.

-Ну, наконец, ты появился! - воскликнула она. - Представляешь, не смогла найти кабинет профессора. Когда спросила о нем в канцелярии, там сообщили, что человека с такой фамилией у них нет. А тебя просто предложили подождать в коридоре. Не ожидала от швейцарцев такой неразберихи. Думала, что только у нас такой бардак.

-Может, ты фамилию плохо запомнила? - предположил я.

Мама озадаченно замолчала.

-Действительно, как же его зовут,- пробормотала она себе под нос.- Господи, что за память стала? Ничего запомнить не могу.

Мартина, дождавшись паузы в нашей беседе и сделав соответствующий вид, произнесла, обращаясь к маме:

-Тестирование вашего сына временно отложено, однако могу сказать, имеется почти стопроцентная вероятность, что он будет принят на обучение. На данный момент вы можете быть свободны. Мы в курсе, в какой гостинице вы остановились, и известим, когда надо будет подойти для окончательного решения.

Я сразу заметил, что мама чем-то озабочена и, похоже, не моими проблемами.

Поэтому, когда вышли на улицу, сразу спросил:

-Мама, а как у тебя дела?

Та вздохнула огорченно и призналась.

-Ты знаешь, у меня с работой ничего не получилось. Оказывается, буквально вчера мою вакансию закрыли.

-И что мы теперь будем делать? - поинтересовался я.

-Пока не знаю, - вздохнула мама.- На всякий случай позвонила папе, тот категорически запретил мне уезжать, говорит, чтобы я отослала резюме его приятелю в Дюссельдорф там у него есть неплохие связи. Так, что если тебя примут в школу, вместе нам, скорее всего, жить не получится. Буду приезжать к тебе по выходным, если, конечно, все получится с работой.

Я слушал маму и понимал, что работа у нее, возможно, будет, вот только часто приезжать ко мне она вряд ли сможет. Руководству скрытого учебного заведения не нужны поблизости озабоченные родственники.

Вспомнив погибших родителей индусок и проблемы отца, я с энтузиазмом поддержал намерение мамы, получить работу в Германии. Как мне сейчас казалось, в большинстве случаев проблемы надоедливых родственников здесь решаются радикально. Поэтому чем больше я выражу желанию жить самостоятельно, тем больше шансов, что с родителями ничего не случится.

Временно оставив неприятную тему, мы шли по территории кампуса. Во второй половине дня студентов на улице стало еще больше, отовсюду слышался веселый смех, и разноязыкая речь.

Странное ощущение появилось у меня. Я поймал себя на мысли, что мне здесь нравится. С семи лет, как поступил в Александровский кадетский корпус, который заканчивали три поколения моих предков, я оставался военным до мозга костей. Даже когда у меня были обнаружены специфические способности экзорциста, это никак не повлияло на образ жизни, включавший в себя; казарму, службу, командировки, периодические загулы по кабакам и несерьезные интрижки.

Сейчас же появился шанс познакомиться с совершенно незнакомым для меня пластом жизни, и я не собирался от него отказываться, тем более, что всю жизнь стремился полней развить все стороны дара, а теперь это будут делать без всяких просьб с моей стороны. Ну, а когда закончу учебу, тогда посмотрим, чего от меня хотят одаренные этого мира. Как я понимаю, это случится лет через десять. А за эти годы многое может измениться.

Я был совсем не против поболтаться по городу, тем более, что погода этому благоприятствовала. Однако у мамы появилась идея- фикс, от которой она не могла отказаться. Поэтому вначале мы пошли на почту, чтобы там скопировать и отправить в Дюссельдорф ее документы. Пока занимались этим делом времени прошло прилично. В гостиницу идти не хотелось, и мы решили поужинать в том же кафе на берегу озера, что и вчера. Непонятное волнение, охватившее меня с того момента, как мы вышли из стен Политехнической школы, не уходило.

Когда в очередной раз я чуть не до слез растрогался окружающей нас красотой, на краю сознания появилась осторожная мысль - здесь что-то не так. Не прерывая разговор, запустил проверочное заклятие. И почти сразу нашел то, что искал. Оказывается, на мне висели три "следилки" и одно заклятие, снижающее критику к окружающему. Если бы не "скрыт", частично защищающий от их воздействия, мне бы и в голову не пришло проверяться

-Однако, - подумал я.- Дело поставлено серьёзно, если так присматривают за поступающими детьми, то, как же следят за студентами.

По дальнейшим размышлениям, я решил, что вряд ли такая слежка длится все время. На неё никаких ресурсов не хватит. Видимо перед поступлением идет рутинная проверка, именно то, что сейчас происходит со мной.

Очарование вечерней Лозанны сразу куда-то испарилось. Желание сидеть разглядывать озёрные дали также прошло.

Уговорить маму пойти в гостиницу, было нетрудно. Я только намекнул, что сильно устал, и этого было достаточно.

Когда мы брали ключ от номера, портье выложил на стойку несколько писем. Все их них, кроме одного мама отправила в мусорную корзину.

-Это всё предложения по аренде жилья, - пояснила она. - Нам теперь это ни к чему. Если поступишь, будешь жить в пансионате.

Зато, когда она открыла конверт, адресованный мне, то удовлетворенно улыбнулась.

-Не стали даже ждать завтрашнего дня,- сказала она, пытаясь прочитать текст, напечатанным высоким готическим шрифтом.

- Что там написано?- спросил я, не сомневаясь в ответе.

-Приняли тебя на подготовительное отделение, - довольным голосом сказала мама. - А уж пугали, пугали, тесты, мол, надо проходить! Взяли без всяких тестов! Да папа так и говорил - деньги свое дело сделают, я вот не верила, а зря.

Я про себя улыбнулся.

-Были, Мария Павловна, тесты, были. Вот только если бы я их не прошел, получили бы мы вежливую отписку и уехали не солоно хлебавши, искать другое учебное заведение для сына мелкого российского банкира.

-Мы прошли в номер и пока готовились ко сну, мама вслух строила планы, как она будет приезжать ко мне на выходные, мы будем ходить в кино, в зоопарк, еще куда-нибудь. Я согласно кивал головой, пока вдруг до меня не дошла пронзительная в своей простоте мысль.

-Она же просто хочет успокоить своего единственного любимого сына, чтобы он не так сильно переживал разлуку с родными.

Наверняка, к моим эмоциям добавились еще эмоции Сергея. Я неожиданно прослезился, уселся на кровать рядом с мамой, обнял за плечи и принялся утешать. Сейчас я воспринимал ее полностью, как родного мне человека, которого нужно утешить и ободрить.

Она тоже заплакала, обняла меня и, всхлипывая, начала рассказывать о своих переживаниях.

-Ты, что думаешь,- говорила она.- Я же не слепая, все вижу и понимаю. Стоило только на отца посмотреть, он последние дни сам не свой ходил. И нас за границу, не так просто отправил. А мне то, как быть? Тебя не могу одного оставить, и к нему хочется. Не нужна мне здесь никакая работа!

Я долго уверял ее в том, что вполне справлюсь, смогу жить один, уговаривал её пока не возвращаться домой, а все же найти работу в Германии. Даже подключил к беседе свои медитативные техники. В конце концов, мама успокоилась, ее всхлипывания перешли в ровное сопение. Когда она окончательно уснула, я укрыл ее одеялом, затем улегся в кровать и стал методично раскладывать в памяти, все, что случилось за сегодняшний длинный день.

Сейчас я полностью отстранился от эмоций и переживаний. Холодно и рационально решал, как действовать дальше. Сожалений о том, что сразу попал в круг интересов группы одаренных, преследующих неясные цели, у меня не возникло. Рано или поздно это всё равно бы произошло. В настоящий же момент я находился в выигрышном положении одаренного ребенка - пустого сосуда, с точки зрения будущих учителей, могущих вложить в меня то, что и нужно Я же мог, годами, не вызывая подозрений, учиться, и разбираться в окружающем.

В конце концов, если окажется, что мое мировоззрение не слишком отличается от взглядов руководителей школы, а их цели и методы не вызовут отторжения, я с удовольствием буду с ними сотрудничать. Главное, сейчас ни в коем случае не показать, что в теле подростка находится сознание взрослого псиона другого мира. По крайней мере, это надо скрывать до той поры, когда станет совершенно ясно, как к такой новости отнесутся люди, руководящие этой организацией..

С такими мыслями я заснул.

Утром, после завтрака, когда мы поднялись в номер, нам принесли телеграмму из Дюссельдорфа, В ней маму просили срочно приехать на собеседование.

- Ну, вот Сережа,- сказала она упавшим голосом.- Мне надо ехать.

Она, как зомби начала метаться по комнате, не зная за что взяться.

Снова пришлось брать инициативу на себя. Мы собрали вещи, расплатились за номер. После этого вызвали такси и отправились на вокзал, где оставили мамины чемоданы в камере хранения. Когда мы приехали с моими скромными пожитками в администрацию, там, у входа нас уже ожидала Мартина.

-Хорошо работают "следилки", - констатировал я про себя. Ведьма, улыбаясь, поздравила меня с зачислением и сразу сообщила, что слушателям отделения желательно остановиться в школьном пансионате, хотя руководство не имеет ничего против, если родители предпочтут, чтобы их отпрыск жил на съемной квартире. Но тогда и ответственность за безопасность за сына или дочь целиком ложиться на их плечи. Мама тут сообщила, что я буду жить в пансионате и изъявила желание посмотреть жилые комнаты. Я подхватив оба чемодана поспешил за оживленно беседующими женщинами, нисколько не удивляясь тому, как быстро Мартина очаровала маму.

Мы опять вошли в центральный вход административного здания, и вышли вновь на улицу пройдя его насквозь. Для мамы казалось, что мы просто вышли с другой стороны во внутренний двор, где нашему взору предстало небольшое двухэтажное здание, красного кирпича, увенчанное двумя башенками. Прямо перед входом в него были разбиты большие цветочные клумбы.

Зрелище было красивое, поэтому мама восхищенно вздохнула. Она бы еще больше удивилась, если бы знала, что мы сейчас хоть и на Земле, но находимся в иной реальности.

Тем не менее, несмотря на восхищение, она сунула свой нос везде, от моей будущей комнаты до туалета и кухни со столовой. Я не прислушивался особо к беседе, но чувствовал, что мама осталась довольна осмотром. Единственно она была недовольна невозможностью телефонных разговоров, которые могли происходить только по предварительной договоренности.

Вышколенный персонал пансиона был вежлив и незаметен. Горничная в скромном коричневом платье и белейшем фартуке провела нас в мою комнату. К своему удивлению, я понял, что буду жить один. Конечно, я не думал, что буду жить в казарме, но рассчитывал на комнату человек на шесть. А тут мне предоставлена отдельная комната, уместившая в себя пружинную кровать, исцарапанный стол, и пару стульев. Большой шифоньер, стоявший в углу, мог уместить в себя всю мою одежду и чемоданы.

Мама вознамерилась помочь мне обустройстве, но я постучав по своим часам, намекнул ей на время. Она охнула и стала прощаться. После долгих обнимашек она расплакалась, поцеловала меня в лоб и быстро вышла из комнаты, осторожно промакивая глаза салфеткой. Мартина последовала за ней, что было вполне понятно. Даже мне пришлось бы поразмыслить, каким образом выбраться отсюда в истинную реальность. А для обычного человека это была непосильная задача.

Оставшись один, я облегченно вздохнул и улегся на кровать, даже не скрипнувшую от моего "цыплячьего" веса. Закинув руки за голову, бессмысленно глядел в потолок. Прошедшие три дня меня изрядно вымотали. В моей первой жизни никогда не было такой плотной женской опеки. Учеба в кадетском училище весьма способствовала самостоятельности в принятии решений и выработке ответственности за их результаты. Посему, сейчас я просто ловил кайф, от сознания того, что никто не спросит меня десять раз на дню, вымыл ли я руки после туалета или что-нибудь еще в этом роде.

Меня начал одолевать сон, когда дверь в комнату открылась и в нее вошла высокая сухопарая старуха, в длинном старомодном платье, Её седые волосы буклями спадали на уши. Она понесла к глазам лорнет, висевший на цепочке, и неодобрительно вперила в меня свой взгляд.

- Молодой человек,- скрипучим голосом обратилась она ко мне. - Когда в комнату заходят старшие, воспитанные джентльмены встают.

Я, не торопясь, встал, отряхнул с себя невидимое перышко и сообщил в ответ;

-Если бы уважаемая дама, не имею чести знать ее имя, постучала в дверь, перед тем, как войти, то я, без сомнения, встретил ее, как истинный джентльмен.

Если бы взгляд старухи мог убивать, без сомнения, я был бы прожжен им насквозь. Однако, передо мной стояла обычная женщина без капли дара и прожечь меня она не могла.

Несколько секунд она молчала, рассматривая меня, как бабочку на булавке. Потом разомкнула крепко сжатые губы и изрекла:

-К вашему сведению, молодой человек, меня зовут Эмилия Фабиан, я директриса этого пансионата, и имею право входить в комнаты малолетних жильцов с проверкой в любое время дня и ночи.

Я улыбнулся и представился в ответ:

-Очень приятно познакомиться, мадам Фабиан, меня зовут Сергей Еремин, я приехал из Советского Союза. Надеюсь, в пансионате есть брошюра с правилами поведения для проживающих. Хотелось бы изучить их, чтобы не попадать в неприятные ситуации.

Мадам странным взглядом окинула меня, и направилась к выходу. Уже открыв дверь, она неожиданно сказала:

-Я живу на первом этаже в пятом номере, можешь зайти ко мне и взять брошюру, надеюсь, ты читаешь на немецком не хуже, чем говоришь?

-Ого! Вот это спалился!- раздраженно подумал я, старая грымза так разозлила своим вторжением, что сгоряча ответил ей на немецком языке.

-Ну, и ладно, - решил по недолгом размышлении. - Мамины слова можно трактовать двояко. Может, она так высказалась, потому, что считает мое знание языков слабым. Именно так и буду отвечать, если этот вопрос когда-нибудь возникнет.

Подойдя к двери, я обнаружил, что на ней имеется только ручка с защелкой, заложки не было и в помине.

-Мда, невесело,- констатировал я. - И способности свои тут не пустишь в ход, вмиг засекут.

--Интересно, у девочек тоже комнаты без заложек, - прокралась в голову неожиданная мысль.

Хмыкнув, я отбросил ее в сторону. На ближайшие пару лет отношения с противоположным полом вряд ли выйдут из обнимательно-конфетных.

Выйдя из комнаты, я прошел по коридору до узкой деревянной лестницы с резными балясинами. В коридор выходили всего шесть дверей, включая мою. На другой половине коридора, за лестничной клеткой также были видны шесть дверей, а за ними в торце здания, светилось небольшое стрельчатое окно. Спустившись вниз, я без труда обнаружил дверь с табличкой Geschaftsfuhrer.

Постучался и после разрешения зашел в кабинет. Мадам Фабиан сидела за громадным письменным столом, на котором стояли; чернильный прибор, пресс-папье и настольная лампа с зеленым стеклянным абажуром. Больше на столе ничего не было. Мадам, почти с детским любопытством смотрела на меня, видимо ожидая, что я скажу.

-Ээ,- замялся я неожиданно.- Вы мне обещали правила выдать.

Сказав эти слова, я безмолвно удивился своему внезапному косноязычию и робости.

Мадам Фабиан, между тем, внимательно оглядела меня в лорнет и изрекла:

-Ты, Серхио, очень странный юноша, обычно дети, проживающие здесь, до смерти боятся меня. Представляешь? Еще ни один из вас не заходил сюда добровольно.

Я пожал плечами.

-Не знаю мадам, мне нисколько не страшно. Между прочим, вы очень похожи на мою бабушку, она такая же строгая. Поэтому я сразу пришел к вам за правилами, чтобы ненароком их не нарушить.

Мадам хищно улыбнулась.

-А ты, оказывается, не только дерзить умеешь, мальчик. Ты еще изрядный льстец, не по возрасту. - сказала она. - Кажется, мы с тобой поладим. Ты удивишься, но у меня будет к тебе деловое предложение.

Она помолчала, пристально фиксируя мою реакцию, и, видимо, удовлетворившись увиденным, продолжила:

-В этом году у нас необычайно много подростков на подготовительном отделении, целых шесть человек, поэтому возникла необходимость в старосте. Сразу скажу, что не знаю, кого назначит старостой мистер Ругер, но быть старшим в пансионате предлагаю тебе.

-Доигрался! - сокрушенно вздохнул я про себя, - от такого предложения без последствий не откажешься.

-Хотелось бы сначала узнать, в чем будут заключаться мои обязанности? - осторожно спросил я.

Мадам удовлетворенно кивнула головой, как бы одобряя мой вопрос.

-Вижу, ты еще и осторожен - это неплохо,- сообщила она и продолжила:

-Обязанности я тебе расскажу в подробностях, не переживай, их не так много. Но зато они будут компенсироваться хорошим отношением персонала.

-Так она же меня в стукачи вербует! - только сейчас дошло до моей тупой головы.

Однако все оказалось не так плохо, как я себе представлял. Естественно, директриса не была бы против, если бы я регулярно извещал её о готовящихся или уже проделанных каверзах моих соучеников, но главной задачей мадам Фабиан считала отсутствие происшествий во вверенном ей учреждении. Таким образом, я как староста должен был удерживать соседей от необдуманных поступков. В ходе беседы я ненароком упомянул профессора Кестенберга и с удивлением заметил, как у мадам слегка порозовели щеки.

-Ого! - мысленно воскликнул я. - да тут целые трагедии разыгрываются. То-то мадам из своего кабинета не выходила, пока здесь была Мартина.

Для проверки своего предположения, я, как бы случайно в разговоре вспомнил хорошенькую ведьму, чем весьма прилично испортил настроение собеседнице.

Это обстоятельство окончательно убедило, что мадам Фабиан неровно дышит к профессору.

-Странно, - недоумевал я,- она же явно лет на десять старше, чем Кестенберг.

Но, поразмыслив, пришел к выводу, что высокий представительный мужчина с роскошной белокурой шевелюрой, вполне мог покорить сердце старой девы, какой мне представлялась мадам Фабиан.

Разговор завершить не удалось, потому, что огромные напольные часы с маятником начали отбивать шесть часов.

Директриса, прервав на полуслове свою мысль, торопливо сказала:

-Тебе пора на ужин, иди сейчас в столовую, я тоже туда вскоре приду.

Я вышел из кабинета и сразу унюхал аппетитные запахи, витающие в воздухе. Пройдя по уже знакомому пути, я зашел в небольшой зал, в котором стояло с десяток столиков. Налево от входа находились умывальники с висящими рядом бумажными полотенцами. В правой стене из большого проема на кухню, доносилось гудение вентилятора и звяканье тарелок. В проеме, опершись о подоконник стоял толстый повар с половником в руках и разглядывал сидящих за столиками детей.

Я на секунду остановился, решая куда усесться. В зале сейчас находилось пять человек. Уже знакомые мне сестры Прашнандра сидели вдвоем и тихо переговаривались. Остальные трое сидели поодиночке. Двое парней, примерно моего возраста, оценивающе глянули в мою сторону. А красивая темноглазая, кудрявая девочка, сидевшая за ближайшим столиком приветливо улыбнулась мне.

Улыбнувшись в ответ, я подошел и спросил можно ли сесть рядом с ней.

В ответ на меня экспрессивно была вылита туча французских слов, которых я практически не понимал. Но то, что девочка не против моей компании, было ясно.

Усаживаясь на стул, я заметил злой взгляд, кинутый на меня одним из мальчишек. Сросшиеся на переносице черные брови в этот момент придали ему неприятное выражение.

Однако мне на эти взгляды было наплевать, сейчас я пытался понять, о чем говорит симпатичная француженка. До неё, тем временем дошло, что её французский мне не понятен и заговорила по-английски.

Увидев, что теперь мы можем общаться, она снова затараторила, как пулемет. Я быстро узнал, что её зовут Луиза Тременьян, родом она из

городка Ле-Боссе во Франции. Это название услышал первый раз в жизни, но, чтобы не обижать собеседницу, сообщил, что, конечно знаю о таком известном городе.

Луиза голос не понижала, поэтому наш разговор слушали все присутствующие. В том числе повар и горничная, разносившая ужин.

Когда передо мной появилась тарелка с тушеной капустой и двумя сардельками, вопрос с национальностью повара был закрыт, а кнедлик с киселем позволил уточнить его место рождения более конкретно.

Мда! От немецкой кухни я никогда не был в восторге. Но, что есть, то есть. Поэтому я храбро положил горчицы на сардельки и приступил к трапезе. Краем глаза я глядел, как ужинают мои коллеги. Луиза, искоса поглядывая на меня, строила из себя особу из высокого общества, манерно нарезая сардельку и жеманно отодвигая мизинец, когда брала в руки вилку.

В принципе, я уже определил, кто к какому социальному слою из них принадлежит.

Оказалось, что недружелюбно смотрящий на меня паренек неплохо вышколен в этом плане, сразу было понятно, что плечами у него длинная линия благородных предков. Зато второй мальчишка манерами себя не затруднял. Закончив с капустой и сардельками, он подобрал остатки с тарелки кнедликом, а затем еще и вылизал её под смешки индусок и презрительный взгляд благородного паренька.

Мы уже почти закончили с ужином, когда в дверях появилась мадам Фабиан. Из-за ее плеча выглядывала курчавая шевелюра негра. С приходом директрисы в зале наступила мертвая тишина, нарушавшаяся только легким гудением кухонного вентилятора.

Толстяк- повар каким-то чудом исчез из проема и сейчас усердно мешал варево в огромной кастрюле.

Явно довольная произведенным эффектом, мадам обвела присутствующих взглядом через лорнет.

-Господа и дамы,- негромко сказала она, - к сожалению, у меня нет другой возможности, чтобы сразу поговорить со всеми вами. Поэтому я займу несколько минут времени, чтобы решить насущные вопросы.

Мадам опустила лорнет, и тот повис на цепочке. Вместо него она надела обычные круглые очки и раскрыла черную клеенчатую тетрадь.

-Итак! -громко сказала она, - в этом учебном году на подготовительном отделении будет учиться семь человек.

После этого вступления мадам быстро представила нас друг другу.

Оказалось, команда у нас подобралась интернациональная. Паренек, которому не понравились мои шуры-муры с Луизой, был поляком, Стасом Шулевицким, второй, Зибор Ракоши, был венгром. Девочек я уже знал.

Закончив с нами, мадам Фабиан посторонилась и дала пройти вперед, стоявшему за ней негру.

Представила она его, как Леона Мбангу пятнадцати лет.

Леон на пятнадцать лет не выглядел, ему можно было дать и двадцать. Я же с удивлением разглядывал его Источник, никогда раньше не видел в таком возрасте настолько мощной прокачки каналов.

Среди нас не было ни одного, кто мог бы составить ему конкуренцию, включая меня. Даже если бы я снял "скрыт" , то и тогда мой Источник был значительно меньше.

В свою очередь я удостоился от Мбанги внимательного взгляда. Это неприятно царапнуло.

-Неужели так сильно отличаюсь от остальных,- мелькнула мимолетная мысль.

Однако через минуту, когда мадам сообщила, что старостой группы ее назначен Серхио Еремин, уже все взгляды скрестились на мне.

У парней они были разные от равнодушного у Ракоши и Мбанги до откровенно презрительного от Шулевицкого. Зато лицо Луизы расцвело от удовольствия.

-Да ты тщеславна, девочка,- подумал я, криво улыбаясь и вставая, чтобы принять из рук мадам толстый журнал.

-С сегодняшнего дня, - сообщила наша директриса,- все ваши проблемы и вопросы прошу адресовать старосте, только он имеет право выходить с вашими вопросами ко мне, если не сможет решить их самостоятельно.

У меня внутри все опустилось.

-Вот же сволочная старуха,- мысленно ругался я. - Спихнула свои обязанности на молодого и все дела. Что же за жизнь такая! В кои времена вздумал отдохнуть, получить, понимаешь, второе образование, и на тебе!

В училище командиром отделения с первого курса был, вечно покоя не знал, за грешки подчиненных люлей получал, в увольнения не ходил, и тут все по новой начинается! Ну, я вам тут устрою жизнь, строем в туалет ходить будете, если что.


В роскошно убранном кабинете, залитом солнечным светом, струящимся из распахнутого настежь окна, за большим овальным столом сидели девять человек.

За окном заливался разноголосый птичий хор, однако, сидящим за столом было недосуг его слушать. На высоком резном стуле, больше напоминающем трон, удобно расположился Манфред Стронгхольм декан тринадцатого факультета Политехнической школы Лозанны. Даже сидя, он производил незаурядное впечатление. Его лицо, испрещенное морщинами, напоминало высеченную в камне статую.

Правда, как в самой школе, так и в кантональной администрации о таком декане и его факультете не имели ни малейшего понятия. Его немногочисленные студенты, проживающие в кампусе, числились совсем на других факультетах. Также ничего не знали о существовании этого учебного заведения и депутаты Федерального собрания. Обе его палаты единодушно, каждый год одобряли финансирование тринадцатого факультета. При том, они очень бы удивились, если бы у них спросили о чем, собственно, только что шла речь.

Стронгхольм посмотрел на своих коллег, каждого из которых знал много лет и тяжело вздохнул.

-Дамы и господа, - сказал он негромко, однако странные гортанные звуки арамейского языка были хорошо слышны всем присутствующим. - Мы давно не собирались в таком составе, просто не было причины. Вы занимались своими делами, мы своими. Однако я был вынужден пригласить вас к себе, чтобы обсудить один вопрос, но очень важный для всего нашего небольшого сообщества.

-Манфред, ты, как всегда, слишком много говоришь,- грубо прервал речь декана, пожилой монах в простой власянице, перехваченной веревкой.

Стронгхольм с усмешкой глянул на монаха, сидевшего от него по правую руку и сказал:

-Годы не дали тебе терпения, Родольфо. Сиди и внимай старшим! Кстати, соберись с мыслями, расскажешь нам о контактах со Святым престолом. Его шпионская сеть должна значительно улучшить свою работу, нам без нее не обойтись.

Никто больше не рискнул прервать декана и тот продолжил свою речь.

-Так вот дамы и господа,- загадочно начал он. - Сообщаю вам, что в этом году мы смогли найти семь одаренных, и еще троих пришлось ликвидировать по существенным мотивам.

После слов декана в комнате наступило молчание. Шесть пожилых мужчин и две женщины растерянно переглядывались между собой.

-Но как же так?!- воскликнула высохшая старушка, чье мумифицированное временем лицо не мог замаскировать толстый слой пудры. - Неужели зелье Бэкона утратило силу?

-Ничего оно не утратило,- раздался звучный голос из открывшегося в кабинете портала. В его овальном проеме можно было заметить, лабораторные столы с множеством приборов, клетки с белыми мышами и портреты на стенах. Из проема вышел высокий мужчина, одетый в легкое хлопчатобумажное белье и белый докторский халат с множеством дырок от химикатов.

-Княгиня,- сказал он, обращаясь к молодящейся бабуле. - мы живем в век технологий, победы естественных наук, а вы никак не можете запомнить, что все зелья называются сейчас по другому.

Так и мое зелье, созданное триста лет назад, сейчас просто одна из вакцин, вот только мутировавший вирус, содержащийся в ней, меняет геном в яйцеклетках и сперматозоидах, делая невозможным появление одаренных, - гордо начал объяснять он

Манфред все это время с отеческой улыбкой наблюдал за разошедшимся ученым, поучающим одаренную высшего ранга, члена восьмерки, княгиню Монте- Текро.

-Роджер, мой друг, - обратился он к возмущенному ученому, считающемуся мертвым более семьсот лет. - Я оторвал вас от исследований совсем не для того, чтобы выслушивать вашу пикировку с княгиней. Я просил подготовить сообщение, в котором вы изложите возможные причины увеличения числа одаренных, несмотря на продолжающееся применение вакцины. Так, что мы внимательно вас выслушаем.

Окно портала бесшумно закрылось за спиной доктора философии, магистра искусств преподавателя Парижского и Оксфордского университетов, Роджера Бэкона, когда-то заключенного в тюрьму за занятие черной магией. Манфред Стронгхольм, глядя на гладко выбритого крепкого старикана, на мгновение припомнил, как сотни лет назад, усыпив тюремщиков, вынес изможденного бородатого старца из темницы.

В руках Бэкона появился потертый портфель. Открыв его, он вывалил на стол гору документов, и, взяв верхний из них в руки, заговорил.

-Господа и дамы, вникнув в просьбу нашего уважаемого главы, я, воспользовался компьютером, чтобы математически подтвердить свои выводы. Хочу сказать, что предположения, высказанные в гипотетическом виде, полностью подтвердились.

Когда в 1673 году я впервые получил вещество, лишающее одаренных людей передавать свой дар потомкам, было абсолютно неясно, как оно работает. Почти триста лет исследований ничего не дали. Только в последние двадцать пять лет, я вместе со своими помощниками смог понять механизм воздействия зелья. Как уже пояснял княгине, абсолютно случайно, мне удалось провести мутацию вируса гриппа, после чего мутировавший агент приобрел необычайную стойкость во внешней среде и еще большую контагиозность, т.е. способность передаваться от человека к человеку. Поскольку при заражении никаких симптомов болезни не возникало, до этого вируса никому не было дела. Однако фатальные изменения генома человека происходят, вследствие чего Дар по наследству не передается, как и не может возникнуть спорадически.

Однако проведенные подсчеты показали, что все же в очень редких случаях, возникновение источника может произойти в одном случая на двадцать миллионов родов. Именно поэтому, наш факультет мог работать все это время, получая в год двух-трех одаренных. Что же касается этого года, когда мы обнаружили десять одаренных, думаю, что дело в резко усилившемся приросте населения. То есть больше становится самостоятельных мутаций, ведуших к образованию источника. И, боюсь, что в ближайшем будущем их число будет нарастать по экспоненте.

Бэкон прекратил говорить, и ненадолго в кабинете повисло молчание. Впрочем, вскоре оно было прервано княгиней. С легким оттенком пренебрежения она обратилась к одаренному третьего ранга, каким являлся Бэкон, несмотря на свой мощный аналитический мозг.

-Э ээ, магистр. Не могли бы вы расшифровать слово экспонента? Мне оно непонятно. Заранее вас благодарю за выполнение моей пустячной просьбы.

В ответных словах Бэкона яда было не меньше. С грустным видом он посетовал на то, что, одаренные больше полагаются на мощь источника, и не уделяют достаточного внимания научным дисциплинам. Остальные присутствующие особо не прислушивались к этому разговору. Сейчас они оживленно обсуждали между собой услышанную новость. Сам Манфред также спокойно воспринял нарушение хода собрания и, отойдя в сторону, разговаривал с Рейнолдсом Ругером.

Беседа Бэкона с княгиней закончилась, как обычно. Он быстро разложил файлы с документацией на столе по числу присутствующих, затем открыл портал в свою лабораторию и с громкими проклятьями скрылся в ней. Княгиня же с гордой улыбкой победительницы оглядывала опустевшее поле битвы. Случившееся, однако, никого не заинтересовало.

К такому исходу беседы все привыкли, за последние лет сто она по-другому не заканчивалась.

Стронгхольм уселся на место и постучал карандашом по столешнице.

Разговоры мгновенно смолкли, и в кабинете опять наступила тишина.

-Господа и дамы,- негромко сказал председательствующий, - я надеюсь, вы внимательно изучите документы, подготовленные нашим аналитическим бюро, через месяц жду от вас достаточно аргументированных соображений по данному вопросу. А сейчас мы послушаем уважаемого доктора Кестенберга. Он доложит нам свои соображения по принятым на подготовительное отделение одаренным детям.

С последним отзвуком этих слов в кабинет зашел Герхард Кестенберг, по привычке расчесывая непослушные волосы. Встав у стола, он спрятал расческу в карман и как школьник, вопросительно посмотрел на Стронгхольма.

-Мы слушаем вас профессор,- мягко сказал Манфред одному из своих лучших учеников в двадцатом веке.

-Господа и дамы,- привычно начал профессор. - В этом году по стандартной процедуре принято двое учеников - дети наших сотрудников. Пять остальных обнаружены поисковыми службами. Двое из них привлекли внимание необычайно высоким уровнем наполнения накопителя, и так, как в моей практике такого еще не случалось, я сообщил об этом случае уважаемому герру Стронгхольму.

В чем необычность случая,- прервала докладчика княгиня, - ведь подобные ситуации бывали и ранее.

- Конечно, княгиня,- Кестенберг вежливо поклонился, обращаясь к ней. - Только сейчас у обоих испытуемых обнаружен диссонанс между слабыми источниками и большим отбором пси-энергии в накопитель.

-Такое может случиться, если одаренный пользуется каким либо силовым полем, маскирующим источник,- задумчиво произнес Ругер.

-Ну, что вы, - возразил Кестенберг. - Неужели я не заметил бы такого поля. Это же всего лишь мальчишки, не подозревающие, каким драгоценным даром владеют!

-М-да, я вынужден с вами согласиться,- сказал Ругер. - Действительно только длительные тренировки могут помочь в овладении такими возможностями пси. Может, вы подробней расскажете об этих ребятах, я, к своему стыду, не уделил должного внимания их биографиям.

- Конечно,- ответил Кестенберг.- Сейчас зачитаю все, что имеется в сопроводительных формулярах.

-Русский! - раздался общий вздох, при первых словах профессора.


-Как же так, магистр? - возмущенно воскликнула княгиня, обращаясь к Манфреду. - Помните, когда в Москве был предательски убит, расчленен наш соратник талантливейший одаренный, Яков Брюс, вы первым предложили испытать зелье Бэкона на этих несносных славянах. Зачем повторяете свои ошибки, неужели нельзя просто устранить этого мальчишку и избавить нас от размышлений, что с ним делать дальше.

Манфред смотрел на беснующуюся княгиню и вспоминал далекую осень 1704 года. Ассамблею в Санкт-Петербурге в роскошно обставленном деревянном дворце Меньшикова. Еще совсем молоденькая княгиня Монте- Текро напропалую кокетничает с потомком его друга и соратника Эдуарда Брюса короля Ирландии и магистра ордена Тамплиеров, Яковом Брюсом. Из темного угла залы, плохо освещенного свечами, за ними ревниво следит Маргарита Мантейфель, жена Брюса, от женитьбы на которой тот не мог отказаться из-за прихоти Петра Великого.

Неожиданно пьяный Петр грубо отодвинул Брюса и впился поцелуем в губы княгине. Гости, пьяные не менее царя, загоготали и принялись громко считать. Лишь на счет пятнадцать царь оторвался от княгини и слегка задыхаясь, крикнул:

-Вина, моему артиллеристу и звездочету, славному Брюсу. - и снова приник к губам, упирающейся руками ему в грудь, княгини.

-Не на шутку тогда княгиню Брюс обаял - улыбнулся Манфред про себя. - Маргарита Мантейфель чудом осталась жива. Повезло ей, что наш визит был короток. Да и я был настороже, успел нейтрализовать аква тофану. Но смерть Брюса княгиня Монте-Текро русским так и не простила. В результате за триста лет ни одного одаренного у них не появилось, все образцы вакцины первыми распылялись в московских храмах.

Стронгхольм очнулся от воспоминаний и сказал:

-Княгиня успокойтесь. Да, этот мальчишка принят в школу по моему настоянию. Разве вы не видите, что пришла пора менять свое отношение к Северо-Восточной державе. Вскоре там произойдут гигантские перемены, а мы из-за отсутствия в ней наших воспитанников не можем развивать эти перемены в полной мере и в нужном направлении. Надо готовить свои кадры. Вспомните господа, как из-за этого обнулился результат октябрьского переворота семнадцатого года. Только в пятьдесят третьем году нам удалось вернуть все в нужное русло.

Сидящие за столом склонили головы в знак согласия.

Профессор Кестенберг благоразумно помалкивал во время разговоров высших рангов. Но, когда те замолкли, он сообщил, что еще не поздно все переиграть и отправить парня домой, заблокировав источник.

-Нет господа,- непреклонно заявил Стронгхольм. - Лично мне нужен этот одаренный, в будущем с его помощью и помощью ему подобных мы сможем закрыть вопрос славян -этих неудачных творений господа. Так, что Герхард даю тебе полный карт-бланш на обучение этого подростка. Интуиция мне подсказывает, что это очень важно для нас. А сейчас доложи, кто еще из абитуриентов привлек твое внимание.

После того, как прозвучало имя Леон Мбанга, за столом воцарило недоумённое молчание.

-Странно, - высказал общее мнение Манфред.- Не ожидал от представителя негроидной расы таких показателей. Герхард, а он точно чистокровный банту?


Я сидел за столом в большой аудитории. Рядом со мной сидела Луиза Тременьян. От нее шел тонкий запах духов и легкий аромат чистого девичьего тела. Периодически, она, якобы нечаянно, упиралась округлым бедром мне в бок и смущенно опустив глаза, шептала извинения. Мне уже давно стала понятна ошибка, допущенная в первый день пребывания в пансионате. Не стоило столь демонстративно присаживаться к ней тогда за стол. Может, все бы и обошлось, но после того, как грымза Фаби остановила свой выбор старосты на мне, Луиза от меня не отходила. Да это было вполне понятно. Сестрам Прашнандра подруги были не нужны, Стас Шулевицкий, в своем высокомерии, француженку не замечал, собственно, как и всех нас, исключая Ракоши. А Зибору Ракоши вообще все было безразлично, кроме еды и учебы, так что Луиза выбрала в подруги меня. Не выбирать же ей в друзья Леона Мбангу, которого она, почему-то не переносила. Я подозревал, что у нее были какие-то проблемы с чернокожими.

Рейнолдс Ругер, стоявший за кафедрой, оглядев затылки моих соучеников, склоненные над тетрадями, незаметно подмигнул, когда я вновь сдвинулся на край скамьи, стараясь отстраниться от горячего тела соседки.

Я же, в конце концов, не железный, и прикосновение упругого бедра девочки напрочь вышибало из головы премудрости арамейского языка, старательно вбиваемые в наши головы Ругером.

За дверями раздались мелодичные звуки колокольчика, знаменующие окончание не только урока, но и учебного дня.

Мы уже укладывали тетради в папки, а Ракоши все еще высунув от усердия язык, записывал последние слова преподавателя. Раньше всех собрался Мбанга. Как ни удивительно, но он вполне успешно учился, не отставая ни в чем от нас.

Я совершенно зря рассчитывал, что буду успевать по всем предметам. Как ни странно, знание трех языков, кроме родного нисколько не помогало в овладении арамейским.

Когда на первом занятии Ругер сообщил, что мы за год должны бегло говорить и читать на этом семитском языке, у меня возникло много вопросов по этому поводу. Благоразумно промолчав, я дал возможность высказать свое возмущение Станиславу Шулевицкому.

Ругер тогда без эмоций выслушал взволнованного паренька и также спокойно сообщил, что кроме арамейского языка нас ожидает греческий и латынь. После паузы он добавил:

-Странно, что эти слова я услышал именно от вас Шулевицкий. Насколько я помню, ваши родственники в свое время учились у нас.

Лицо Стаса покрылось красными пятнами, и он, не глядя ни на кого, уселся на свое место.

Я уже собрался покинуть аудиторию, когда мне на запястье опустилась ладошка Луизы.

-Серхио, - просительно сказала она. - Может, после ужина погуляем в саду.

Я мысленно посчитал до десяти и в свою очередь предложил:

-Луиза, ты бы попробовала подружиться с индусками, мне кажется, они этого ждут. Нам ведь еще столько учится вместе.

В ответ на эти слова Луиза сморщила свой носик и сказала:

-Не хочу с ними дружить, они гордые очень, строят из себя дочерей раджи, а сами нищие, как церковные мыши.

-Думаю, что ты не права, - ответил я, укоризненно покачав головой. - Они хорошие девочки и не гордые. А ты, значит, хочешь дружить только с богатыми? Так ведь у меня тоже нет денег.

-У тебя нет, а у твоего отца банкира есть,- сказала Луиза и испуганно замолчала.

-Ого! А это интересно,- подумал я и, подхватив Тременьян под руку, повлек ее к выходу. С нашей болтовней мы вышли из аудитории последними. Когда мы вышли на улицу, я уселся на ближайшую скамейку и предложил присесть и спутнице, но она осталась стоять, явно для того, чтобы продемонстрировать свою осиную талию, подчеркнутую длинной плиссированной юбкой и белой блузкой.

-Ну, давай говори, раз начала, признавайся, откуда такие сведения?- предложил я.

Щеки девочки зарозовели.

-Я подслушала, - сообщила она шепотом. - Мадам Фабиан беседовала с поваром, и не видела, что я стояла неподалеку. Они всех нас обсуждали.

-Понятно, - сказал я и добавил. - А подслушивать нехорошо.

-Я же нечаянно!- возмутилась Луиза и снова спросила. - Так мы пойдем гулять после ужина?

-Вот настырная девчонка! - подумалось мне. -Не отстанет пока не соглашусь.

Но когда посмотрел в, тревожно ожидающие ответа, глаза, внезапно обнаружил, что моя злость куда-то испарилась.

-Ей же ужасно одиноко!- только сейчас дошло до меня. - Луиза осталась без своих подруг и не может найти новых.

-Хорошо,- решительно сообщил я. - После ужина идем гулять.

Раздался радостный взвизг, мне в щеку ткнулись мягкие губы и через мгновение я остался в одиночестве.

Досадливо улыбнувшись, я побрел по песчаной дорожке к пансионату. Насколько я понял, еще ни один из моих одноклассников не сообразил, что мы сейчас находимся в другой реальности. Они, как должное, восприняли тот факт, что в пансионате нет телевизора, радио и даже телефона. И без вопросов приняли объяснения мадам Фабиан по этому поводу. Однако для меня эти объяснения не подходили. Я буквально кожей чувствовал инородность окружающего мира. В тоже время изучать этот феномен не было возможности. В основном из-за необычайно интенсивных занятий, продолжавшихся до семнадцати часов дня. Выходных в нашей учебе также не было.

Инга Листвиц преподаватель математики, полная, улыбчивая женщина с грустинкой в голосе сообщила, что мы сможем отдохнуть от учебы через год, когда компетентная комиссия проверит наши знания и сочтет возможным перевести нас на первый курс.

Однако было ясно, что нас ей нисколько не жалко. Поразмыслив, я пришел к выводу, что усиленными умственными нагрузками преподаватели пытаются косвенно способствовать развитию источника и энергетических каналов. Почему они не делают это напрямую, до меня никак не доходило. В моей первой жизни тренировки начались с пяти лет. А в шесть лет дед был вынужден приставить ко мне отставного капрала Тимофея. У него была нелегкая работа, справляться с моими шалостями. Еще бы! Обнаружив, как классно вылетают стекла из окон от моих воздушных ударов, я начал делать это достаточно регулярно, несмотря получаемые розги. Когда же Тимофей приступил к своим обязанностям, мои шалости прекратились. Тогда я первый раз понял, что кроме силы нужно еще умение. Слабый источник капрала легко гасил мои неуклюжие потуги. Именно после этого я начал мечтать об училище, где меня научат использовать силу с умом.

Придя в свою комнату, я поставил сумку на стул, переоделся в спортивный костюм и улегся на кровать. До ужина оставалось еще полчаса и хотелось в это время просто полежать и ни о чем не думать, хотя тело подростка требовало движения. Этот дисбаланс постепенно уменьшался, я надеялся, что со временем он сойдет на нет.

Вроде закрыл глаза на секунду, но тут же внутреннее чувство сообщило, что уже пора на ужин. Действительно, на часах было без двух минут шесть, и я отправился на первый этаж.

За прошедшие две недели мы все нашли себе постоянные места. Но по двое за столами сидели только сестры Прашнандра и мы с Луизой. Первые несколько дней говорливая француженка жутко раздражала меня, но сейчас я уже привык, и ее болтовня стала непременным атрибутом посещения столовой.

Луиза уже сидела за столом и нетерпеливо поглядывала на дверь. Когда я уселся напротив нее, она таинственно сообщила.

-Сегодня на ужин свиная отбивная со спагетти.

-Мне надо обрадоваться?- тихо спросил я.

-Ну, конечно! - заявила девочка.- Моя мама всегда говорит, что мужчина должен есть мясо.

-Понятно, - промолвил я и приступил к поеданию овощного салата уже стоявшего на столе.

В небольшом зале было тихо, только был слышен легкий шум и бряканье, доносившееся с кухни.

Доев салат, я незаметно поглядывал на своих товарищей по учебе. Сестры Прашнандра, сменившие свои цветастые сари на обычные платья о чем-то оживленно шептались. Ракоши сопел над своей тарелкой, под презрительным взглядом Шулевицкого. Мбанга, заметив мой взгляд, улыбнулся во все тридцать два белейших зуба и мотнул головой.

К моей радости, мадам Фабиан сегодня отсутствовала и не могла в связи с этим прочитать лекцию о соблюдении чистоты и порядка, как она делала обычно в это время.

Покончив с едой, я отправился к себе, договорившись зайти за Луизой через полчаса. Мы вместе с ней поднялись на второй этаж, и девочка зашла в свою комнату, располагавшуюся через два номера от моей. Как обычно, снова в голову полезли мысли о странном расселении учеников. Создавалось такое впечатление, что организаторам пансионата не было никакого дела, что подростки разного пола живут рядом в комнатах не закрывающихся изнутри. При том, что кроме мадам Фабиан за нашим поведением никто не следил.

Мне, воспитанному совершенно в других традициях, это казалось неприличным.

-Хорошо хоть в туалете и душевых не забыли про задвижки,- в который раз подумал я, заходя в комнату.

За прошедшие дни мое вечернее расписание уже определилось, но сегодня его пришлось нарушить по просьбе Луизы. По правде говоря, я был доволен, что инициатором прогулки была она.

Интуиция говорила, что не все так просто. Наша видимая свобода в пансионате ничего не значит. И первый кто нарушит те правила поведения, о которых так печется наша директриса, скорее всего, жестоко об этом пожалеет.

Но прогулки рядом с пансионатом нам не запрещались, единственная рекомендация была возвращаться не позднее девяти часов. Когда мадам Фабиан первый раз сообщила нам эту новость, все посчитали это утонченным издевательством, к вечеру мы еле шевелились, и нам было не до прогулок. Однако прошло несколько дней, и все стало не так печально. Несмотря на восемь часов занятий, из которых, два часа была физкультура, после ужина у нас еще оставалось достаточно энергии для других дел.

Ждать полчаса я не стал и постучал в дверь комнаты Луизы через десять минут. Внутри что-то загрохотало, потом из-за двери донесся встревоженный голос.

-Серхио! Ты с ума сошел, я еще не готова!

-Конечно, не готова,- подумал я.- Если бы пришел, как договаривались, ты все равно была бы не готова.

В ответ пришлось сообщить, что если через пару минут она не выйдет, я отправляюсь спать. Угроза оказала свое действие и немного погодя Луиза соблаговолила выйти ко мне. Лицо ее выражало глубокое недовольство моим поступком. Как же! Нехороший мальчишка обломал ей весь кайф приготовления к прогулке. Однако вслух она недовольства не высказала.

Когда мы вышли на улицу, уже смеркалось. Ярко светили неоновым светом фонари, установленные вдоль дорожек, посыпанных красной кирпичной крошкой. Зато в окнах учебного корпуса, стоявшего буквой П напротив нашего общежития света не было из-за чего вид у него довольно мрачный. Мы молча пошли по дорожке, по которой ходили на учебу. Когда дошли до, огороженной высокой сеткой, спортплощадки, Луиза тронула меня за руку.

-Ты странный мальчик, Серхио. Если бы я дома сама предложила парню погулять, тот бы прыгал от радости,- сказала она озадаченно. - А ты идешь и молчишь. Я тебе не нравлюсь? Тебе не хочется со мной гулять?

Я улыбнулся и, приложив палец к губам, тихо ответил:

- Нравишься, Я тоже прыгал у себя в комнате, только ты не говори никому, хорошо?

Девочка кивнула и звонко рассмеялась, зато в следующие несколько минут мне пришлось слушать ее болтовню, правда, пропуская большую часть мимо ушей. Неожиданно она заявила

-Я знаю, почему мы здесь учимся.

Не дождавшись уточняющих вопросов, Луиза недовольно хмыкнула и сообщила.

-Я могу сделать вот так.

В полусумраке вечера хорошо было видно, как по ее тоненьким энергетическим каналам потекла пси-энергия, и впереди нас взметнулся небольшой воздушный вихрь, вобравший в себя упавшую листву и мелкую кирпичную крошку. Вихрь опал буквально через пару секунд. Источник Луизы потускнел, она тылом кисти вытерла капельки пота, выступившие на лбу, и вопросительно глянула на меня, как бы спрашивая, а что можешь ты?

Предложение померяться возможностями с ничего не умеющей одаренной было настолько неожиданным, что мне не удалось удержаться от смеха. Девочка с обидой глядела на меня, пока я пытался успокоиться.

-Ты смеялся, потому, что считаешь меня неумехой, или думаешь, что я просто показала какой-то фокус? - внезапно спросила она.

-Однако девочка не лишена проницательности,- констатировал я про себя. Следующие полчаса, пока мы бродили по заросшим травой тропинках за спортплощадкой, пришлось заверять Луизу, что смеялся не над ней. И вполне верю в её способности управлять воздухом. Ментальные техники остались при мне полностью, в отличие от источника, поэтому убедить свою юную собеседницу можно было в чем угодно. Что я с успехом и совершил.

Успокоившись, Луиза начала больше внимания уделять окружающему.

Мы к этому времени оказались в самой гуще сада, Свет от фонарей сюда практически не доходил. Поднявшийся ветерок чуть слышно колыхал листву. Девочка тревожно вцепилась мне в руку и сказала

-Серхио, мне страшно, кажется, в кустах кто-то есть.

Только после этих слов я понял, что меня тоже начало одолевать непонятное беспокойство. Так, как я не чувствовал в округе ничего угрожающего, причина беспокойства оставалась неясной. Поэтому, несмотря на явное нежелание Луизы, я, держа ее за руку, двинулся дальше в сторону металлической ограды, проблескивающей острыми штырями в темноте.

Беспокойство все нарастало, но я вполне мог его контролировать. Однако из-за Луизы исследования пришлось прекратить. Она в отличии от меня испытывала настоящий страх. Но когда мы повернули в обратную сторону, ее настроение мгновенно поднялось, и язык заработал с прежней силой. Я шел, кивая в ответ на ее слова, а сам думал:

-Зачем нужно накладывать заклятие страха на ограду. Чтобы к ней не подходили воспитанники? Или чтобы к ней не подходили те, кто обитает за ее пределами.

Когда мы зашли в вестибюль, на часах было около девяти часов.

-Не опоздали,- облегченно подумал я.

Почти сразу дверь номера директрисы открылась и на нас внимательно уставилась мадам Фабиан.

- Хорошо погуляли? - спросила она с фальшивой улыбкой.

-Да, мадам, спасибо мадам,- пискнула враз присмиревшая Луиза.

-Вот и хорошо,- кивнула директриса.- Иди милочка к себе, готовься ко сну. А ты Серхио зайди ко мне, пожалуйста.

Луиза, бросив на меня сочувствующий взгляд, бодро простучала каблучками по лестнице. Через мгновение до нас донесся легкий скрип открываемой двери.

Мадам, продолжая улыбаться, приоткрыла шире дверь, как бы предлагая мне пройти, что я и не преминул сделать.

-Может, тебе налить колы? - спросила мадам Фабиан, проходя мимо холодильника.

-Нет, благодарю вас,- ответил я, усаживаясь в "допросное кресло". Нет, оно было вполне удобным и мягким, вот только мадам, сидя на высоком стуле, смотрела на меня сверху вниз, как коршун на мелкую птичку и сверлила взглядом через лорнет.

-Забавно,- внезапно сообщила она.- Да, да, именно забавно. Ты наверно стар душой мой мальчик. Я тут совсем недавно поняла, что разговариваю с тобой, почти, как со сверстником. Ну, не со сверстником, конечно, а как с молодым мужчиной лет тридцати пяти.

Я растерянно смотрел на нее. Мысли хаотично проносились в моей голове.

-Что происходит? - думал я.- Неужели старуха догадалась? Как она могла так точно определить возраст? Всего два года прибавила.

-Ну чего смотришь? - неожиданно сердито сказала мадам. -Давай рассказывай, как прошел день.

-Облегченно про себя вздохнув, я приступил к рассказу. Моя собеседница внимательно слушала, иногда задавала вопросы. Рассказ был довольно короток. Выслушав его, мадам недовольно закусила сухие губы и затем сообщила:

-Серхио, я считаю, ты должен поближе познакомиться с мальчиками, особенно с Леоном Мбанга. А вот твои отношения с Луизой Тременьян меня несколько начинают беспокоить. Она, как все француженки, чрезвычайно увлекающаяся особа.

Увидев, что я хочу что-то сказать, мадам продолжила говорить:

-Не надо оправдываться, мой мальчик, мне абсолютно все равно, что вы будете с ней делать в свободное время. Главное, чтобы ваши отношения не мешали учебе, и не было никаких других последствий. Тут она вперила в меня очередной пронзительный взгляд, и после паузы произнесла:

-О них я поговорю с Луизой. А ты свободен, можешь идти и не забудь о моей просьбе.

-Вот это да?- восхищался я поднимаясь по лестнице. -Как она там выдала? - Мне абсолютно все равно, что вы будете делать - главное, чтобы не было конфликтов и беременностей.

Интересно, сколько лет она здесь работает? Вряд ли возможно прибрести такой опыт здесь.

Я зашел к себе, взял полотенце, умывальные принадлежности и собрался пойти в душ. В этот момент дверь открылась, и ко мне нахально ввалился Стас Шулевицкий.

Окинув комнату, и меня заодно, пренебрежительным взглядом, он сказал:

-Русская свинья, я запрещаю тебе подходить к Луизе. Я решил, что она будет на время учебы моей девушкой.

Наверно, если бы мне на самом деле было тринадцать лет, у Стаса уже были большие проблемы с челюстью или носом.

Но сейчас я лихорадочно размышлял, на самом ли деле это инициатива заносчивого поляка или провокация мадам, подозревающей, что я скрываю свои возможности одаренного.

Однако размышления пришлось срочно прервать. Огненная искорка вспорхнула с ладони Шулевицкого и полетела ко мне.

Он в это время с усмешкой глядел на меня.

Когда, сверкающая искра подлетела к моему лицу, эта усмешка вдруг исчезла, потому, что без особых эффектов крошечное творение Стаса растворилось в воздухе.

-Как ты это сде...?- он не успел договорить, как мой кулак разбил ему нос.

Вид скорчившегося на полу подростка никакой жалости не вызывал, как и желания тратить силу источника, чтобы остановить ему носовое кровотечение.

Я все еще раздумывал, что делать дальше, когда в комнату неслышно зашла мадам Фабиан.

Она укоризненно покачала головой и одними губами тихо спросила:

- Ты так выполняешь мою просьбу?

Я пожал плечами и ответил:

-Мадам, это ведь не я ворвался вечером в чужую комнату и принялся

оскорблять ее жильца.

-Но ведь можно такие вопросы решить без рукоприкладства. - Настаивала директриса. - Ты мог пожаловаться мне.

-Мог,- согласился я.- Только такой метод убеждения намного лучше запоминается.

Пришедший в себя поляк с удивлением смотрел на пожилую женщину. То о чем он думал, безошибочно читалось на заляпанном кровью лице.

Он явно ожидал, что мадам Фабиан начнет меня ругать, но этого так и не произошло. Директриса только сухо произнесла:

-Пан Шулевицкий, вам следует пройти в туалетную комнату и привести себя в порядок. Будьте любезны, после этого зайти ко мне, чтобы объяснить с какой целью вы без приглашения зашли в комнату месье Еремина.

Она повернулась ко мне и, смотря своими "рыбьими" глазами, добавила:

-А с вами, Серхио, мы поговорим завтра.

Как только они ушли, я начал не спеша готовиться к запланированной на сегодня вылазке.

Мой первый наставник всегда говорил:

-Никогда не позволяйте незначительным помехам менять ваши решения. Если вы что-то запланировали сделать - делайте.

Так и сегодняшняя неожиданная прогулка, и ссора с Шулевицким не заставили меня отложить этот поход.

Я быстро переоделся в темно синий спортивный костюм, Разложил на столе пару учебников и, улегшись на кровать, попытался ненадолго заснуть. По моим прикидкам директриса обычно ложилась около одиннадцати часов. Однако сегодня ей придется лечь позднее из-за беседы с Шулевицким.

Проснулся, как и планировал около половины второго ночи. Осторожно встал, на всякий случай уложил одеяло так, что создавалось впечатление спящего под ним человека. Затем, надев кроссовки, бесшумно подошел к окну. Старые рамы легко распахнулись наружу, петли, заранее смазанные оливковым маслом, не издали ни малейшего скрипа.

-Ну, что, вперед! - сказал я себе и шагнул с подоконника.

Воздух, знакомым ощущением, упруго принял меня в свои объятья и опустил на мокрую от дождя почву. Фонари, освещавшие дорожки во время нашей прогулки с Луизой, сейчас не горели. Однако мне это нисколько не мешало. Знакомым маршрутом я помчался к месту, где совсем недавно пришлось повернуть назад. По мере приближения к ограде вновь появилось неприятное ощущение. С каждым шагом оно становилось все сильней. Когда до ограды оставалось метров пятьдесят, и ее можно было легко разглядеть ночным зрение, я почти не мог себя контролировать. Паника, казалось, пропитала меня насквозь. Пришлось остановиться и попытаться понять, что происходит.

Усевшись на обросший мхом камень, я сосредоточился и раскрыл себя окружающему миру. Первые секунды испугали. Еще никогда в жизни у меня не было такого ощущения одиночества. В прошлой своей жизни в такие моменты ощущение миллионов и миллионов душ создавали некий бодрящий фон, помогающий войти в резонанс с окружающим миром.

Сейчас же вокруг была черная пустота. Только восемь живых огоньков в пансионате светились переливающимся серебристым отсветом.

-Здесь в этом мире нет разумных существ, кроме нас,- наконец, дошло до меня.

Следующие несколько секунд были потрачены на попытку вновь сосредоточиться. После этого я смог увидеть слабое свечение над оградой. Постепенно оно усиливалось и вскоре стало понятно, что над оградой висит гигантская спираль сторожевого охранного плетения. Чем больше я его разглядывал, тем меньше во мне оставалось энтузиазма.

- М-да, Степа! - сказал я себе,- ты слишком хорошо думал о своих способностях. Тот, кто создал это плетение, на голову выше, всех тех магов, которых ты здесь видел. И все-таки странно, зачем оно установлено? Для детей, которые здесь живут и учатся, заклятия такой силы просто не нужны.

Я проторчал у ограды почти два часа, пытаясь найти защиту от плетения, но добился только того, что от напряжения из носа потекла кровь.

-Остановив кровотечение, шаткой походкой отправился в пансионат. Источник был опустошен полностью. Однако я в мыслях ни на секунду не допускал, что прекращу попытки самостоятельно найти выход из этой реальности.

За те несколько минут, что я шел до двухэтажного здания, энергии в источнике не прибавилось. Однако у меня в запасе оставался простой способ подъема на второй этаж.

Подойдя вплотную к стене, я потянул за почти невидимую на ее фоне нитку. Та легко последовала за движением руки и с подоконника, разворачиваясь на ходу, упала тонкая бечевка. А когда я потащил ее, с подоконника свесились связанные простыни. Легко, на одних руках я бесшумно поднялся по ним до окна и влез в него. После этого закрыл створки и, задернув шторы, принялся развязывать простыни. Затем аккуратно сложил их и убрал под матрац, надеясь, что до завтра, они хоть немного разгладятся.

По какой-то дурацкой аналогии вспомнил в этот момент, как в училище, в последнюю ночь перед выпуском специально улегся на чужую койку и зажимал рот, чтобы не засмеяться, когда дежурный по роте, зануда унтер Степанов пытался вместо меня поднять с кровати свернутую шинель. Еще днем я во всеуслышание заявил, что с завтрашнего дня положу кое-что на него и других тупорылых командиров, чем страшно его обидел. Нисколько не сомневаясь в его нехороших намерениях, устроить мне бессонную ночь, я сменил место для спанья.

Так этот недотепа всю ночь просидел рядом с дневальным у входа, карауля мой приход! Поднять ночью все подразделение для проверки он не рискнул, когда же увидел меня, стоявшего с невозмутимым видом на утреннем построении, то лицом стал похож на свеклу. Вся рота, уже была в курсе произошедшего. И когда раздалось дружное ржание ста здоровых парней, Степанов побурел еще больше, ушел и даже не явился на торжественное построение, где зачитывали императорский указ о присвоении нам офицерских чинов.

Посмаковав немного события давних дней и вспомнив некоторые, особо запомнившиеся самоходы, я улегся в кровать и мгновенно заснул. Спать ведь оставалось всего пару часов.

Проснулся, как всегда в шесть часов и приступил к обычной тренировке. За прошедшие годы она стала частью жизни, поэтому проходила без особого внимания с моей стороны. Единственное, что волновало, это прогресс в росте источника и энергетических каналов. А с этим, как раз имелась проблема. Если в первые дни пребывания в новом мире наблюдался интенсивный рост способностей, то в дальнейшем он резко замедлился. Вот и сейчас, прогоняя очередную волну пси по энергоканалам, я обдумывал, что предпринять для ускорения этого процесса.

Так, ничего не придумав, отправился на завтрак.

В столовой еще никого не было. На кухне повар Джакоб, посвистывая, что-то усиленно резал на доске. Подавальщица Роза в это время оживленно с ним говорила.

Увидев меня, они замолкли, и Роза начала собирать завтрак на поднос.

-А ведь они каждый день покидают эту реальность! - внезапно пришло мне в голову. - Значит, где-то имеется вполне обычный переход, не привлекающий лишнего внимания?

Я все еще обдумывал эту мысль, когда появилась заспанная Луиза. Та зарядкой не заморачивалась и спала до упора. Она бы приходила еще позже, время позволяло, но ей хотелось завтракать в компании, поэтому приходилось торопиться, чтобы я не ушел к себе.

Усевшись напротив меня и поздоровавшись, она принялась, как обычно, болтовню ни о чем.

Вскоре все наши коллеги сидели за столами и работали ложками. Единственно, кого сегодня не было, так это Стаса Шулевицкого.

-Не хочет светить "фонарями" подумал я. - После такого удара обычно синяки вылазят с двух сторон, да и отеки должно быть приличные.

Так и не дождавшись появления Шулевицкого, мы отправились собираться на лекции.

Я уже спустился на первый этаж и ожидал появления Луизы, когда ко мне подошла мадам Фабиан и пригласила зайти к ней в кабинет.

У нее был необычно смущенный вид и от этого, мне почему-то стало нехорошо.

-Неужели меня засекли?- была моя первая мысль.

Однако при первых словах мадам стало понятно, что дело не в этом.

-Серхио,- обратилась та ко мне. - Сегодня ты должен встретиться с мамой. Она, оказывается, созвонилась с профессором Кестенбергом и тот, в связи с исключительными обстоятельствами, разрешил вам встретиться, хотя, как ты знаешь, в течение учебного года контакты с родными у нас не приветствуются. Так что с утра на занятия не собирайся. Через час за тобой придет секретарь профессора и отведет тебя в канцелярию.

Она на секунду прервалась, при упоминании Мартины Цандер ее лицо скривилось, как будто она съела целый лимон.

Увидев, что я хочу что-то спросить, она махнула рукой и продолжила:

- Серхио, хочу дать тебе совет. Вне зависимости оттого, что сообщит мама, ты должен продолжать учебу. Открою тебе маленький секрет, ты находишься на хорошем счету у преподавателей и будет жаль, если такой многообещающий мальчик покинет нас.

Обещай мне, что после разговора с мамой ты не будешь принимать скоропалительных решений, а придешь посоветоваться со мной.

После такой странной речи она вопросительно уставилась на меня.

-Странно, что могло случиться?- думал я. - Наверняка что-то произошло с отцом. Или еще какие-то проблемы?

Я кашлянул и тихо спросил:

-Мадам Фабиан, вы не могли бы сразу сказать мне, что произошло, я тогда уже был бы подготовлен к разговору с мамой, да и вам бы мог более определенно сказать, как буду действовать дальше.

Старая дама вздохнула и сказала:

-Я вижу, ты уже начал предполагать, что могло случиться. Ты очень интересная личность малыш. Думаю, если расскажу все, что знаю, ты сможешь держать себя в руках.

Так вот, твой отец был вчера застрелен. К сожалению, не знаю подробностей, может, в сегодняшних новостях их сообщат. Хотя не знаю, в вашей варварской стране слишком много убивают, чтобы у нас писали о каждом убитом. Ведь, насколько я знаю, твой отец был не очень видным предпринимателем.

Она замолчала и внимательно всматривалась в меня.

Как назло, во время ее речи из моих глаз, не вытекло ни о единой слезинки. Однако через несколько секунд в голове ворохнулось сознание Сергея и меня захлестнула волна потери и горя. Слезы потекли ручьем, и я отвернулся от пронизывающего взгляда директрисы.

Когда, немного успокоившись и шмыгая носом, повернулся к ней, испытующий взгляд исчез. Видимо явные переживания Сережи удовлетворили подозрительность старой грымзы.

Она положила руку мне на плечо и принялась утешать, дыша мне в щеку запахом ментоловой жвачки.

Проводив меня в комнату, она вышла, не забыв еще раз напомнить, чтобы я после разговора с мамой непременно подошел к ней.

На всякий случай я собрал вещи в небольшой рюкзачок и, взяв учебник арамейского языка, уселся ближе к окну.

Долго просидеть не удалось. В коридоре раздалось торопливое цоканье каблучков, и ко мне без стука зашла Мартина Цандер. Хотя я ожидал ее появления, оно произошло так неожиданно, что я вздрогнул и даже попытался сформировать защитный кокон, но успел вовремя остановился.

-Улыбка сползла с лица ведьмы, и она с интересом начала меня разглядывать.

-Здравствуй Серьежа,- с трудом сказала она по-русски и заговорила уже по-английски.

-Скажи, пожалуйста, что ты хотел сейчас сделать? - спросила она.

-Ничего,- с самым невинным видом ответил я, в душе матеря себя последними словами.- Я просто немного испугался, ты так неожиданно появилась.

Мартина понятливо кивнула, однако еще несколько секунд задумчиво рассматривала меня.

-Ладно,- наконец, сказала она. - Оставим это на потом. Тебя ждет мама. Надеюсь, ты догадался собрать вещи?

Я продемонстрировал рюкзак и закинул его за спину. Мартина вышла в коридор и, не оглядываясь, начала спускаться по лестнице. Я последовал за ней, разглядывая симпатичный зад, колышущийся под короткой мини юбкой. Стройные ножки, обтянутые черными колготками были на высший балл по моей оценке.

-Да, это тебе не Луиза,- думал я, продолжая идти шагов сзади. -Кестенберг завел себе классную секритутку. Интересно, он ее на столе пользует или как?

В тот момент, когда я в мыслях сам раскладывал ведьмочку на письменном столе, она неожиданно повернулась. Не успев отвести взгляд от округлых ягодиц, я густо покраснел.

Однако Мартина только понятливо улыбнулась, и задумчивость исчезла у нее из взгляда.

Мы зашли в учебный корпус. Там шли занятия, поэтому в коридорах не было ни души. Пройдя извилистым путем, мы оказались перед знакомой мне дубовой дверью, окованной железом. На сей раз, я был внимательней и обращал больше внимания на маршрут, чем на ножки симпатичной секретарши, поэтому надеялся, что впоследствии смогу самостоятельно пройти этим путем.

Дверь открылась, и мы вошли в приемную профессора. Переход из искусственной реальности в настоящий мир прошел практически незаметно. Только небольшое головокружение явилось следствием этого события.

Навстречу нам со стула поднялась мама. Лицо ее было заплаканным, в руках она нервно мяла носовой платок.

-Сережа!- воскликнула она и сразу заплакала. - Нашего папу убили, - сквозь слезы проговорила она и крепко прижала меня к себе.

Боясь показаться бесчувственным, я вновь обратился к личности Сергея и как бы отстранился от происходящего.

-Беседую с мамой, я заметил, с каким вниманием прислушивается к этому разговору Мартина. Она даже включила магнитофон, не подозревая, что от меня это невозможно скрыть.

-Что происходит,- думал я,- как-то все очень странно. - Может, от меня ждут каких-то определенных поступков?

В этот момент кабинет вошел профессор Кестенберг. Он почтительно поздоровался с мамой и поцеловал ей руку. Притом сделал это так изящно, что я невольно позавидовал старому ловеласу. У меня так никогда не получалось.

Мадам Мария,- сказал он. - Позвольте принести вам соболезнование в связи с постигшем вас несчастьем. Я выражаю его от себя лично и от всего небольшого коллектива нашего центра. Надеюсь, следствие разберется, и виновные в смерти вашего мужа будут наказаны по закону.

Кстати, уполномочен сообщить вам, что если у вас имеются финансовые проблемы, мы можем предоставить вашему сыну грант для окончания учебы.

Мама, забыв про меня, тут же начала изливать свои переживания высокому симпатичному немцу.

Однако Кестенберг ловко перевел стрелки на Мартину и исчез в своем кабинете.

Мама с сожалением проводила его взглядом и обратилась ко мне. В этот раз она была конкретней и сообщила, что мы улетаем сегодня днем, впереди много дел. После того, как заверил Кестенберг, что меня будут учить практически бесплатно, ее настроение явно улучшилось, по крайней мере горько рыдать она перестала.

Некоторое время мы ожидали, пока Мартина подготовит мне необходимые бумаги, затем вышли в коридор полный студентов, и направились к выходу.

Надо сказать, что после малолюдных коридоров учебного корпуса мне казалась, что вокруг стоит жуткая суета. А уж когда мы вышли на улицу, это ощущение усилилось многократно.

Голова гудела от множества проходящих людей и их разговоров.

Однако пока мы шли до остановки автобуса, я смог немного адаптироваться и уже более спокойно воспринимал окружающее.

Мама шла молча рядом. Видимо, настроения поговорить у нее не было. Однако решительный взгляд и крепко сжатые губы заставили меня несколько изменить мнение о Сережиной маме. Сейчас мне казалось, что она сможет справиться с последствиями несчастья свалившегося на нее.

Я шел и раздумывал, как поступить. По идее, родители были мне никто, я занял тело их сына, совершенно не желая того, и не чувствовал вины за это событие. Поэтому вопрос о мщении убийцам, пока оставался для меня открытым. Однако существовал закон, который я не мог преступить, он был вколочен в меня строгим семейным воспитанием.

-Род!- потрясал пальцем под носом у шестилетнего мальчишки взлохмаченный дед. - Превыше всего! Помни внук об этом! Никогда! Слышишь никогда, не оставляй преступление против его любого члена безнаказанным! Пусть тот будет самым злостным преступником в мире, он наш родич, и мы должны защитить его всеми средствами. Другое дело, что после этого мы накажем его сами, по всей строгости закона, но это должны делать мы, а не Ванька с горы, понял?

-А если сам Император решит кого-то наказать из нашего рода? - почему-то шепотом спросил я.

Разбушевавшийся дед махнул рукой.

-Наш император, умный человек,- наклонившись, доверительно сообщил он. - Ему достаточно будет сообщить главе рода, о преступлении, совершенном его родственником и тот будет наказан.

Ковырнув в носу, я подумал и задал очередной вопрос:

-А если глава рода сам сделает что-то плохое, кто его накажет?

Дед ухмыльнулся.

-А у тебя есть масло в голове, внучара! Если глава рода сделает что-то плохое, то роду придет конец. Поэтому глава рода ничего подобного делать не будет.

-На тот момент я принял слова деда, как должное. Однако, став постарше, я узнал, что и главы родов могут взять на себя слишком много. Несколько выжженных проплешин в пригородах Москвы, на которых ничего не росло много лет, напоминали об этом тем, кто замышлял недоброе в отношении своих соседей или Императора.

Но чтобы избавить себя от проблем, тем, кто выполнял волю суверена род, надо было выводить под корень. Потому, что задачей любого выжившего, оставалась только месть.

Когда мы сели в автобус, пошел мелкий дождь. С легким удивлением я понял, что за почти месяц учебы у нас дождь ни разу не шел.

Мама, глянув в окно, сказала:

-У нас дома снег уже два раза падал. Папа рассказывал, когда мы по телефону с ним говорили.

Сказав это, она, зашмыгала носом и вытащила из сумочки носовой платок.

Я молчал, слов утешения у меня не нашлось, поэтому просто успокаивающе тронул ее за руку.

-Строить планы мести было слишком рано и я начал обдумывать со всех сторон тот факт, что меня без звука отпустили с мамой на похороны.

-Наверняка, за мной будут присматривать,- пришел я к очевидному выводу,- хотят посмотреть на мое поведение в нестандартных условиях. Может, даже постараются прикрыть от попыток моего устранения, как наследника. Именно то, что меня спокойно отпустили, говорил о том, что в данном случае мои учителя были ни при делах.

Когда мы уселись в самолет, я приступил к игре, называвшейся: "Вычисли шпиона". Не обнаружив его в течение часа, пришел к выводу, что наблюдатель не летит с нами, а дожидается в аэропорту.

В Москве погода была еще поганей, чем в Швейцарии, шел мокрый дождь со снегом. Мама тащила меня за руку к автобусу, поэтому заметить наблюдателя у меня не было никакой возможности.


Действующие лица:


-- Бабушка ГГ- Еремина Павлина Поликарповна

-- Отец Еремин Михаил Александрович в прошлом военный в настоящее время бизнесмен.

-- Мать Еремина Мария Павловна биолог, научный работник

-- Ефимка домовой в доме Павлины Поликарповны.

-- Швейцарец -Томас Борнхольт знакомый отца ГГ по работе. Одаренный низкого ранга, поисковик.

-- Руководитель подготовительного отделения для одаренных детей - профессор Герхард Кестенберг. - нордического типа мужчина 49 лет, высокий, с гладко зачесанными назад волосами. Постоянно достаёт расческу и причёсывается. Средний ранг дара.

-- Мартина Цандер- секретарь Кестенберга, стихийная ведьма. Спит с профессором.

-- Манфред Стронгхольм - декан скрытого 13 факультета трансцендентной медитации и прикладной магии, одаренный высшего ранга. Возраст 570 лет. Основатель магической школы и создатель системы отбора учеников и уничтожения прочих одаренных. Один из восьми Высших, создавших иную реальность.

-- Лакшми и Пушла Приштандра одарённые в первом поколении сестры-индуски, после убийства родителей, подстроенного одним поисковиков, попавшие в школу.

-- Стас Шулевицкий - поляк, одарённый в третьем поколении. Высокий для своего возраста, стройный четырнадцатилетний подросток. Очень вспыльчивый и обидчивый.

-- Зибор Ракоши - венгр, одарённый в пятом поколении. В перспективе высший ранг, спокойный рассудительный, немного флегматичный подросток - заучка.

-- Луиза Тременьян - одаренная в первом поколении очень красивая стройная девочка, капризная француженка, с авантюрной жилкой.

-- Леон Мбанга - мощный мускулистый банту сын стихийного шамана. Одарённый среднего ранга.

-- Магнус Мортимер преподаватель бакалавр психологии. Одарённый высшего ранга. 360 лет.

-- Инга Листвиц - одаренная среднего ранга преподаватель математики. Тайно влюблена в Строгхольма.

-- Рейнолдс Ругер - преподаватель древних языков. Одаренный высшего ранга. Возраст 760 лет. Один из восьми Высших, создавших иную реальность, для размещения факультета прикладной магии.

-- Эмилия Фабиан -директриса пансиона, для неинициированных одарённых детей . Старая дева, безнадежно влюбленная в Герхарда Кестенберга.

Роджер Бэкон действительный исторический персонаж. Здесь одаренный третьего ранга, ученый энциклопедист.

Создатель вакцины меняющей геном человека.