# Рецензия на ненаписанное

Игорь Васильевич Руденко

В марте прошлого года получил я от своей хорошей знакомой прелюбопытную рецензию на миниатюру "Весна!" Правда, касалась она больше других моих работ, еще не опубликованных, а то и вовсе не написанных!

В марте прошлого года получил я от своей хорошей знакомой прелюбопытную рецензию на миниатюру "Весна!". Правда, касалась она больше других моих работ, еще не опубликованных, а то и вовсе не написанных! Тем удивительней читать ее сегодня.


* * *


Привет тебе, о обладатель хотя б одной из муз! Спасибо за поздравление с началом весны! Как и обычно, скажу тебе все комплименты одной фразой - шикарно, прелестно, красиво! Молодец, пиши еще!


На самом деле не могу понять, почему ты не осилил свой когнитивный диссонанс? Самые красивые и искренние слова, самые истинные и глубокие чувства ты испытываешь по отношению к своей Любимой. Но пишешь про обман, обман себя и тех женщин, что стали твоими персонажами. С любовью и одновременно с нотками насмешки и пренебрежения описываешь ты их и не видишь короны на голове своей. Пытаешься быть циником бессердечным, но у тебя это слабо получается. Один вопрос к тебе - зачем? Зачем хранить проходной опыт, получив уже однозначный результат? К чему ворошить чужие, не сбывшиеся по твоей вине, надежды? Накануне женского, почти языческого праздника вспоминать тех, кого ты обманул? А ведь обманывал, сознательно!


Твои персонажи, женщины-нимфы, продолжают жить без твоего участия и не дают тебе пищи для размышления или обсуждения. Ты для них - пройденный этап, и если даже ностальгия приправит их ощущения, это все равно не перенесет твою значимость в их настоящее и будущее. Они ушли своей дорогой. И вот теперь ты перебираешь как четки тех, кто уже далеко, и думаешь, что значишь для них что-то. Вряд ли: восставший с колен не вспоминает о цепях.


Стороннее наблюдение, равно как и подглядывание в замочную скважину, дает первичный 100%-й интерес. Этим можно привлечь внимание. Но, как говорил классик драматургии - не верю! Не верю, что тебе все равно, как сложились судьбы твоих нимф, как и не верю в то, что истинное чувство можно разбавить мемуарами о похождениях налево. В чем-то ты сурово врешь сам себе. Не в женщинах дело, а в тебе. Понятно, что если бы у тебя сейчас была точка приложения твоих способностей, твоих сил и энергии, то описывал бы ты совершенно другие сюжеты. С другой стороны, будь ты плотно занят, мир бы не узнал тех прекрасных словосплетений и правдивых описаний, которые ты вынес не только на мой суд.


Мое тебе благословление на любой литературный труд! Вместе с тем, хочу пожелать тебе счастья в твоей семье! Любовь - это свет! Он наполняет тебя. Как говорит наш с тобой бессменный гуру БГ - Бог есть свет, и в нем нет никакой тьмы!


Да пребудет с тобой свет, и да пребудут в свете стоящие рядом с тобой!


Твой друг я,

Мария


* * *


Аминь! - написал я в ответ на эту рецензию и, разумеется, продолжил.


Вот уже два года не дает тебе покоя миниатюра "All by Myself", в которой ты признала вдруг себя. А ведь это чуть ли не единственный рассказ, герои которого выдуманы мною на 100%, хотя сама история более чем реальна. Но... песня закончилась, и занавес давным-давно опущен, как опущен он и после множества других историй, происходивших со мной на самом деле.


Зачем я их пишу, пытаясь оживить призраки давно минувших дней? Не знаю. Наверное, потому, что новых историй (как и новых песен у героя миниатюры) у меня не случалось уже давно. Поэтому и приходится "как четки перебирать тех, кто уже далеко", но вовсе не затем, чтобы в очередной раз продемонстрировать им свою значимость. Я даже не знакомлю их с моими опусами! Всё что написано - написано исключительно для себя, в попытке разобраться именно в себе: "не в женщинах дело, а во мне", как ты правильно заметила. Вот только "врать себе сурово, пытаясь быть циником бессердечным", я не собирался - себя не обманешь! Так же, как без зеркала не разглядишь "корону на голове своей". И я рад, что этим зеркалом хоть иногда бываешь ты.


И все же лучше рефлексировать, пытаясь побороть свой когнитивный диссонанс, чем в голове иметь одну извилину, а вместо сердца - пламенный мотор. В одном ты не права: ты больше судишь по себе, замечая, что "восставший с колен не вспоминает о цепях". Поверь, никто их не пытался ставить на колени! Наоборот, со мной они взлетали и парили над землей, а то, что приземлились после - так это жизнь.


"Пусть иногда, но я был с ней, и больше, говорила, ничего ей от меня не надо..."


Любое волшебство когда-нибудь проходит, сказка не может продолжаться вечно, даже любовь и та живет три года - и наступает кода. Не я их обманывал - они обманываться рады были сами, сами создавали свою сказку, додумывали всё, о чем боялись у меня спросить, тем более себе признаться в этом.


"Она искренне смущалась и отводила взгляд, а после снова погружалась в грезы. А иногда, очнувшись от мечтаний, заглядывала преданно ко мне в глаза, надеясь в них найти хоть что-то из придуманного ею..."


Из двух любящих один любит, а другой позволяет себя любить. Не я придумал это, но мой цинизм позволяет пользоваться этим, не боясь, что кто-нибудь накажет подобным образом меня - я буду только рад! Спокойствие души есть ее смерть, и в ожидании любовей новых приходится подпитывать ее хотя б воспоминаниями...


И наконец, два слова о Любимой. "Творчеством" моим она не интересуется совсем - и к лучшему! Но не в отместку ей о ней я не пишу:


"Я не могу писать белее белого, у меня и красок-то таких в палитре нет, всё больше полутона..."


Свет, который нам несет любовь - не Бог и не БГ, а именно любовь, - не поддается описанию, тем более с моими скромными возможностями. Пусть о любви поэты пишут, а я вам расскажу за жизнь.


Боюсь, на все твои вопросы не ответил, напротив, вызвал кучу новых - ничего! Ты спрашивай, я постараюсь не ответить и на них!


Твой друг,

Рудольф


* * *


После этих упражнений в эпистолярном жанре я отчего-то принялся писать рассказы про любoff. Не знаю, рецензия меня на это подвигла, или звезды так сошлись, но получился целый цикл, оформленный позднее в сборник "О чем не перестают говорить мужчины". А сама рецензия, написанная Марией год назад, сегодня кажется мне более чем пророческой.