# Мунь и Лунь, и индейка

Вадим Александрович Солуянов

Веселые истории из жизни маленьких гномиков.

Мунь и Лунь.


Однажды вышли Мунь и Лунь

пошляться под Луной.

И Мунь сказала: руку сунь,

ты видишь? под сосной

зияет черная нора.

В ней прячется барсук.

Я барсука хочу домой,

затискать между рук.


И Лунь засунул руку так,

что вылезли глаза.

И тот попался, вот простак.

Лохматого зверька

вели за ручки меж собой

в восторге Мунь и Лунь.

И хрюкотала под Луной

любовь, куда ни плюнь.


***


Играли в салки Мунь и Лунь,

гонялись за собой.

Потом стеснялись и клялись,

что больше - ни ногой!


Ну, может, так, разок-другой

собьется ум на умь.

А Млечный путь кутил с Луной,

глядя на Мунь и Лунь.


***


Пошли купаться Мунь и Лунь,

валяться на песке.

Увы, не жарок был июнь,

июль увяз в тоске.


Вздымают волны словари,

слова шуршат песком,

от киновари до зари

наполнен жаром дом.


От ламинарии озноб,

но солнцем жжет латунь.

И вот, не перегреться чтоб,

уходят Мунь и Лунь.


Остыть немножко и от слов

немножко отдохнуть,

среди дряхлеющих домов

на лавке прикорнуть.


***


Однажды встали Мунь и Лунь

раненько поутру,

и Мунь отправилась в Корсунь,

а Лунь же в Воркуту.


И только прибыли, тот час

послали SMS:

Встречай. Целую. Мне сейчас

ты нужен позарез

(нужна ты позарез).


Индейка.


Решился гном сменить наряд,

напялил тюбетейку.

И десять дней/ночей подряд

гонял в лесу индейку.

Хотел ей отчекрыжить хвост

по самые по уши.

Что будет лучше, чем в мороз

индейкин зад откушать?


Индейка мчалась со всех ног,

кралась в потемках нинзей.

Среди неведомых дорог

и каверзных коллизий

мерещился ей грозный гном

с кнутом и мухобойкой.

А гном пошел в питейный дом

и занялся попойкой.


Тай-лям-та-та, тай-лям-та-та,

и занялся попойкой.


***


В литейном доме гномы льют

из самородков слитки,

осточертевшие снуют,

пьют горькие напитки.

Дробят породу в порошок

и грузят в сковородки,

по донцу хлещет ремешок

сиреневой спиртовки.


В литейном ночью окна бьют

медовой самозванью.

Горит за шторами уют

и предрассветной ранью

сжимает сердце, словно жгут,

от солнечной пропитки.

В литейном спирт ночами жгут

и отливают слитки.


***


Индейка строила в глуши

фигвам по центру чащи.

Предпочитая шалаши,

гном спать ложился раньше.

Наутро были хороши

под крытую парковку,

тащили с радостью бомжи,

кто пряник, кто морковку.


И вот на эти барыши

гном приобрел винтовку.


Оптический ее прицел

поблескивал рубином.

Винтовку гном крутил-вертел

и цокал с умным видом.

Хоть догадался наш пострел,

что пропадет без дела,

а все же взор его горел

от дальнего прицела.


***


Гном в восторге от винтовки

по столу раскинул холст:

ветошь, шомпола, масленки

разложил. Расправив хвост,

на крыле неслась индейка

по периметру вокруг.

Фигвама узкая лазейка

в полутьме жгла полукруг.


Разобрал затвор и смазал,

ствол прочистил шомполом

и прицелился - промазал

в ясный месяц за окном.

Облетев дозором чащу

(гнома нет как нет нигде),

приземлилась наудачу

в можжевеловом кусте.


***


Фся конструкция фигвама -

это яма и нияма.

Яма - в центре для костра,

а нияма - пустота

среди шкур для дымохода,

где в хорошую погоду

возле месяца видна

одинокая звезда.


Шалашей конструкций много.

Ни костра, ни дымохода

не имеет ни одна...

но и в шалаше звезда

возле месяца скозь бреши

блещет, и ничуть не меньше.

Но нет делофф до шалаша,

раз индейка хороша.


***


Жил на свете старый гном

и такой был старый,

что лопатой-бородой

чистил тротуары.

Гимназистки ему вслед

корчили носульки,

а он брел в пургу и снег

да лизал сосульки.


Да горел под светом дня

ночкой с гимназисткой.

Но бывает же фигня -

тело пахло чисткой.

И добрел гном до озер,

и взглянул в озера,

на лице своем прочел

слово прокурора.


***


Судили гнома всем мир`ом,

садили на скамейку.

За то, что гном оставил дом,

гонял в лесу индейку.

За то, что строчки сочинял

под допингом отчаянья,

за то, что гном - всего-то гном.

И гробовым молчанием


зал отвечал, хотя и мал,

но все же непосредственный,

а гном скамейку раскачал

и жахнулся в растресканный,

замшелый пол избитым лбом,

протер глаза и выстрелил.

Раскинул прокурор - облом -

мозгами, словно мыслями.


***


Начнем с начала:

Авраам родил сперва Исаака,

а уже после ты да я

родились из-за страха,

что не очутимся вдвоем

в укромном, тихом месте,

что не узнает чудо гном

вовеки на насесте

своем.


Но гном был вушлый,

между тем. как ты решила смыться.

Ты притворилась рысаком

и рыженькой волчицей.

А гном скакал по следу впрыть

и щурил востро глазки.

Кого беречь, кого хранить?

Ни ту ли, что из сказки,

и держит нить?


Вадим Солуянов.

декабрь 17 г. - сентябрь 20 г.