# Суперлюди в советской фантастике

Александр Создателев

Изначальная заметка, с другим названием, была написана для паблика "Космоштурм" в ВК в феврале 2019 года.

Первая версия статьи - с дополненным и переработанным текстом - была закончена в июне 2019-го и была представлена в качестве пробы для литературного журнала.

Если вы думали, что люди с суперспособностями встречаются лишь в комиксах, то это далеко не так. В нашей стране среди героев книг, да и фильмов (не только полусказочных, для детей) также появлялись различные люди-плюс. Об этом поподробнее.

## Суперлюди в советской фантастике


Если вы думали, что люди с суперспособностями встречаются лишь в комиксах, то это далеко не так. В нашей стране среди героев книг, да и фильмов (не только полусказочных, для детей) также появлялись различные люди-плюс. Об этом поподробнее.


## Предвоенный период. Персонажи Толстого и Беляева


Одной из идей, провозглашаемых советской властью, была идея усовершенствования человека. Однако усовершенствование относилось не только к духовно-нравственной стороне. Поэтому в книгах о будущем устроении человечества - в том числе жанра НФ - было отведено место и способам достижения идеального тела, крепкого "железобетонного" здоровья, продления молодости и жизни.


Поэтому стоит сразу отметить, что чаще всего в советской фантастике чудеса были продуктами научно-технического прогресса.


Первым сверхчеловеком советской фантастики был далёкий от советского идеала инженер Гарин в романе Алексея Толстого "Гиперболоид инженера Гарина" (1925-1927), в котором был воплощён вульгаризированный образ ницшеанского сверхчеловека - в виде умного сообразительного проходимца, использовавшего чужие идеи (в частности, геолога Манцева) для достижения абсолютной власти над миром. Этой власти быстро добившегося и так же быстро её утратившего.


Похожим персонажем является Штирнер в романе Беляева "Властелин мира" - учёный, придумавший то, что сейчас можно назвать "психотропным оружием" - аппарат, позволяющий внушать определённые чувства и мысли, навязывать свою волю другим людям. В отличие от Гарина, Штирнер добровольно отказывается от такой власти над людьми, понимая, что так он не добьётся настоящей любви своей возлюбленной, Эльзы.


Следующим был Ихтиандр - главный персонаж книги Беляева "Человек-амфибия" (1927-1928) - человек, ставший, благодаря пришитым в детстве доктором Сальватором жабрам акулы, двоякодышащим существом. С одной стороны, он был вынужден придерживаться специфического режима, попеременно бывать то на суше, то в воде, но с другой он мог нырять на большие морские глубины и на большее время. У изложенной истории печальный финал - после столкновения с человеческим обществом Ихтиандру пришлось бежать в другое, глухое и малолюдное место.


Во времена написания этого романа (и другого, более раннего - "Голова профессора Доуэля") пересадка органов находилась лишь на уровне экспериментальных исследований; трансплантология стала серьёзным медицинским направлением лишь десятки лет спустя. Впрочем, желающих перебраться на ПМЖ на морское или даже океанское дно, имплантировав себе жабры, немного. Оказалось гораздо проще создавать новую технику и методику для извлечения богатства океана. Запасы залежей ископаемых на морском дне сопоставимы или даже превосходят запасы на суше и в недрах континентов, но даже их вряд ли хватит цивилизации надолго...


Отдельно следует упомянуть другой роман Беляева - "Человек, потерявший лицо" (1929). Специальный препарат (заявленный как реализация гормональной терапии, ныне тоже развитой), способный менять внешность человека - убирать уродство или давать красоту, изменять рост и цвет кожи... что напоминает скорее возможности недавно развившейся генной терапии.


Следует также упомянуть несколько рассказов, в котором одним из персонажей является профессор Вагнер; в "Человек, который не спит" (1926) он изобретает способ всегда не спать, синтезировав специальный препарат, в другом ("Амба", 1929) он оживляет и пересаживает мозг ассистента учёного-коллеги в голову слона; в позднем рассказе ему приходится заняться судьбой созданной им химеры ("Хойти-Тойти", 1930).


И, наконец, одна из последних работ Беляева - "Ариэль" (1941), про юношу, который несмотря на тяжёлые условия вырос сильным и самостоятельным, а затем опыта учёных научился летать без крыльев или иных приспособлений.


После Беляева полтора десятилетия, в разгар периода "фантастики близкого прицела", не находилось никого, кто посмел бы предлагать хоть вымышленные и абстрактно-обобщённые, но реалистичные рецепты, даже просто затрагивать эту тему.


## Всем и даром. Люди как боги.


О телесном улучшении как достижении науки далёкого будущего писал Ефремов в трилогии, названной "циклом о Великом Кольце": "Туманность Андромеды", "Сердце Змеи", "Час Быка".


В первой книге - "Туманности..." (1957) - присутствует специальная процедура (комбинация физио- и химиотерапии) продления жизни и молодости, "наполняющая организм всё новыми и новыми силами". Позже, в третьей книге - "Час Быка" (1968) - мельком упоминается, что земляне всё же прибегли к генетическим модификациям, выбрав лучшее из генофонда человечества.


Стоит вспомнить и Георгия Гуревича, писателя-фантаста и популяризатора науки, поддерживавшего развитие геронтологии; в 60-70-е годы он опубликовал цикл книг, названной по крупнейшей из них "Мы из Солнечной системы", продвигая в них (в частности) идею победы над старостью и смертью.


В единственном цикле советской космооперы (и одновременно пародии на жанр) "Люди как боги" (1966-1977) Сергея Снегова высокоразвитая цивилизация галактов почти достигла бессмертия через замену органов искусственно созданными. Впрочем, они вывели для себя расу слуг, которые восстали против них...


Отметились и братья Стругацкие - в ряде книг цикла Полудня и в отдельной истории - "Пять ложек эликсира" - про группу обывателей, владеющих тайной о природном средстве против старения. Так, в "Попытке к бегству" (1962) упоминается прививка "биоблокады" - специальной бактериальной культуры - которая становится частью процедуры фукамизации в "Ветер гасят волны" (1984). Земля будущего в представлении братьев была миром развитых технологий, в том числе и биологических.

Результаты фукамизации были представлены на примере Максима Каммерера в повести "Обитаемый остров" (1967-1969) - повышенная устойчивость к радиации и выживаемость, ряд тяжёлых ранений перестали быть смертельными.


В повести "Ветер гасят волны" присутствуют многие персонажи из более ранних книг, которым должно быть уже под сто - Атос-Сидоров, Комов; про Горбовского прямо написано, что ему уже за полтораста лет. И, конечно же, в ней объявляются людены - сверхсущества, бывшие люди, утратившие человечность в результате инициации некой третьей импульсной системы.


Примечательно негативное отношение Ефремова и Стругацких к кибернетическому усовершенствованию, сращиванию человека с машиной и созданию машинного разума, выраженное в их циклах о будущем. В "Далёкой Радуге" (1963) одним из персонажей является Камилл - киборг, последний из группы учёных - так называемой "Чёртовой Дюжины" - встраивавших в себя механизмы. Авторы "забраковали" этот вариант усовершенствования, вложив в уста персонажа следующие слова: "...Опыт не удался, Леонид. Вместо состояния "хочешь, но не можешь" состояние "можешь, но не хочешь". Это невыносимо тоскливо - мочь и не хотеть...". В той же повести упоминается Массачусетская машина, которая проработала лишь четыре минуты - её выключили, как только поняли, что она обрела самостоятельность (по сути, это был "сильный" ИИ). В ефремовском "Часе Быка" Вир Норин упоминает опыты по созданию киборгов, закончившиеся созданием (с последующим уничтожением) неуравновешенных психопатов. Такой вот не состоявшийся советский киберпанк со своей "Схизматрицей". В СССР победили "шейперы".


В завершение темы следует также упомянуть "Лунную радугу" (1978-1983) Сергея Павлова, в которой по неизвестным причинам пропадают и возвращаются "не такими" ряд опытных астронавтов. В конце концов, не найдя себе места среди людей, из-за своего страха за людей и страха других людей перед ними, они покидают Солнечную систему, надеясь обрести там новый дом.