# 2022: Ein Wiegenlied aus Ohnmacht und Gewalt

Ксения Михайловна Спынь

Антивоенное-2022. То, что я должна сказать.

Новое утро. Krieg


Я проснулась сегодня утром -

И не то что страны не чуя -

Я проснулась себя не чуя,

А под дверью шумят кадавры:

Говорят, их там целый город,

Говорят, их там до Урала,

Говорят, их там ещё дальше;

Говорят, что я враг живому,

Говорят, что я враг народа,

Говорят, ничего не смыслю.

Если прямо сейчас не встану,

Не попробую что-то сделать -

Сколько я пролежу спокойно

До того, как они здесь будут?

А возможно, больше не нужно

Что-то делать и строить планы,

Потому что через минуту

В синеве пролетит ракета -

И уже ничего не будет,

И уже ничего не надо,

Кроме как позвонить, возможно,

На восток или же на запад

И сказать, пока связь осталась,

То, что я ещё не сказала;

Но боюсь теперь набрать номер:

Вдруг и там услышу кадавров

Или только гудки услышу -

Ведь кадавры уже там были?

Вроде кто-то сюда проходит:

Если скажешь, что не кадавр ты,

Я присматриваться не буду,

Только занавесей не трогай,

Тех, что зеркало закрывают,

Не хочу за ними увидеть...


Летом. Vergangenheit


А говорила я летом: возьми эскимо,

Пока оно сдавленным криком не встало в горле.

А говорила я: выпей заката вино,

Пока то не кровь, а одни фантомные боли.


Я говорила: а знаешь, у нас - не во сне -

Время течёт, как песок, - вдохнуть не успеешь.

Я говорила: один раз живём на земле,

Ты мне не верила... Ты до сих пор не веришь.


22.02.2022. Abgrund


Мне говорила подруга: Вот так иногда

Смотришься в зеркало или глядишь на руки -

И расползётся лохмотьями кафель, стена

Станет ничем, мир вдруг станет чужим и жутким.


Может, всему-то виною бутылка вина,

Или мы на ночь кино не то поглядели,

Только вся наша реальность трещит по всем швам,

В трещины смотрится... то, что на самом деле.


Нет, там не смерть, она не настолько страшна,

Как быть в раздёрганном, вывернутом междумирье,

Всё будет плохо с нами, ведь наша вина,

Что мы плохие - насквозь, безнадёжно плохие.


Я говорила: Не знаю, о чём это ты,

Дыры в реальности - это ведь так субъективно.

Я так живу, но где трещины - там и мосты

(Втайне досадуя, что мне чего-то не видно).


Нынешним утром, глядя на двор в окно,

Я понимаю, реальность дробится на части,

Слышу "клац-клац" за ухом, и, чую, вдох -

Там, за спиной - исчезает в разверзшейся пасти.


Воздух становится режущим, словно зима,

Словно он нож, чтобы горло взрезать в минус двадцать,

И в безвоздушном пространстве, смотря в зеркала,

Я начинаю вдруг дико и долго смеяться.


Не обернувшись, шагаю вперёд спиной:

Толку рассматривать то, что мне снилось всегда?

Я узнаю тебя, патрия, дом родной!

Я узнаю тебя, бездна, бездонная тьма.


Кукломолох. Albtraum


Как ненавидеть куклу, пластик пустой,

Пусть и напёрстничает, не переставая,

Пусть с её голоса завалят порой?

Кукла же - ненастоящая. Неживая.


Этою ночью кукла вдруг ожила,

Колышки-зубья лизнула, скривила брови:

Мало, - с обидой, - мало, что за дела,

Ей бы немного землицы, немного крови.


Ну, не немного - это уж как пойдёт.

Вот она делает шаг, поднимает руку,

Голосом молвит: "Эй, мой народ, вперёд!"

Следом "Ура!" наводняет волной округу.


За небосклоном небо разбил всполох,

Я протираю глаза, только сон не тает:

Глупая кукла наша - теперь Молох?

Я и не знала, что так наяву бывает.


Люди стекают к ней за волной волна,

Но их даров ей отныне извечно мало.

Этою ночью кукла вдруг ожила.

Значит, и мне тоже время ожить настало.


Игра. Blendwerk


Все взгляды на поле: играют свои с чужими,

И сегодня, похоже, опять решающий тур.

Но кто там кого? Плохо видно, трибуны в дыме,

По траве размазюкали ягодный конфитюр.


Не хватит голов для голов - так возьмут у упавших,

Голова человека - тот ещё звонкий мяч.

Трибуны ревут со всех сил и болеют "за наших":

Они смотрят ещё, наверно, футбольный матч.


Бормотание с собою ночью. Gebet


Я говорила с тёмным своим божеством

(С тем, у которого я, бывало, просила

Там, где сама дотянуться была не в силах,

То, о чём лучше не говорить языком).


Я говорила: Люди, такие как мы,

Пачками гибнут в нашей распущенной язве,

А у меня - ты ж знаешь, ни денег, ни связей,

Да и талантов - честно - одни лишь понты.


Я говорила: знаешь ведь, я же слаба,

Разве что в грёзах взмахом сметаю преграды,

Но защитить хоть кого-то, спасти взаправду

Я не смогла ни разу и в собственных снах.


Я говорила: знаешь ведь, я же глупа

И до простейшего не додумаюсь даже,

Но обещаю, что если ты мне подскажешь,

Что теперь делать - я сделаю. Дай мне знак.


Слушай, ведь я же готова и в автозак,

Я ведь готова на много, на много больше,

Если всё это хоть чем-то сейчас поможет

(Я тебя даже не буду спрашивать - как).


Мне уже поздно всё начинать с начала,

Лучше в размен себя бросить, чем из окна,

Только скажи мне: так надо. Скажи, что да.

Я говорила... Но божество молчало.


Баллада о хищниках. Gewalt


Я взглядом столкнулась с хищником,

Я слышала его смех:

Шапчонка на нём козырная

И чёрный глухой доспех.

Не то чтобы был голодным, но

Сегодня им дали карт-бланш -

А то-то ходят весёлые:

Настал долгожданный реванш.


Кружу между них проулками,

Здесь стены прикроют меня.

Один лишь вопрос останется:

Откуда я помню тебя?


Не то чтобы в ночь бессонную

Тебя породил мой же бред,

Не то чтобы мы встречались здесь

Когда-то, назад много лет.

Хотя... может, и тогда уже

Народным врагом я была,

А ты... да не буду спрашивать,

Как точно вас звали тогда.


Но если по правде, думаю,

Всё проще, всё очень легко:

Я просто точно такая же,

Там где-то, внутри глубоко.


Ведь сила так кружит голову,

И я тоже хмель этот пью -

Так пусть двое древних хищников

Сойдутся, как в древнем бою.

На самое дно морей тебя

Я сброшу - и кану второй,

Чтоб все, что вокруг стоят сейчас,

Покончили следом с войной.


Но те меж собой шушукались,

И я оглянулась на всех:


Я видела взгляды падальщиков,

Я слышала их смех.


Интермеццо. TagtrДumerei


Мне рассказали сегодня про мужика:

Он переноску купил для огромной собаки,

Хочет, наверно, куда-то свалить вместе с нею -

Только подальше, куда-нибудь прочь отсюда.

Если была бы и у меня собака,

Я бы с ней тоже сейчас куда-то свалила,

Мы бы сбежали на все четыре стороны света:

К южному морю, где крик заглушает волнами,

Дальше на север, в лачугу, укрытую снегом,

Просто куда-то, где время остановилось

И где людей отродясь никогда не бывало,

А если есть - то они ни о чём не слыхали.

Только вот нет у меня никакой собаки,

И для неё, конечно, нет переноски,

И убегать мне, выходит, незачем как-то,

Да и некуда убегать мне. Будем честны.


Тише-тише. Selbstwiegenlied


Тише-тише, это просто сон дурной,

Чтоб прогнать его, глаза скорей закрой.

Знает каждый: лишь зажмурься посильней -

Страхи все уйдут опять в страну теней.


С чердака в подвал сто тысяч долгих лет

Злой, с железными зубами, бродит дед,

За стеною - чей-то вздох ему в ответ,

Там в соседа нож вогнал другой сосед.


Тише-тише, это просто сон дурной,

Ты плотней глаза ладошками закрой,

Спрячься, заяц, в тёплой душной темноте,

Не найдут тебя незримые тебе.


Расползаются сквозь мёртвые кусты

Блики фар и свет больной дурной луны,

Это конники несутся сквозь дворы,

Забирают всех, кто выполз из норы.


Тише-тише, это просто крысы там

Расшуршались, разбродились по домам,

Ты накройся одеялом с головой,

Ни одна не потревожит твой покой.


И неважно, что там шастает вокруг:

Одеяло - это самый верный друг.

Да не слушай, как грохочет, кто кричит:

Одеяло - это самый верный щит.


До рассвета уж недолго - час-другой...

Почему вокруг так тихо-тихо стало?


Не кричи, малыш, я прямо за тобой.

Извини, но я не верю в одеяло.


Параллельно. Ohnmacht


Тошнота и рассвет параллельны друг другу.

Я, шурша тишиной, выхожу на балкон.

Розоватая дрёма полощет округу,

И последние сны населяют мой дом.


Отпускаю на волю, в мир ветра и пыли

Над запутанной вязью асфальтовых рек

Первый - "Хватит войны" - самолёт А4

И второй - сразу следом - "Долой (имярек)".


Прячусь внутрь. Затираю рассветные пятна

Складкой шторы. Проспать бы - хоть сколько дано.

Кто-то видел меня? Думать так неприятно,

И не хочется думать, что всем всё равно.


Шёпотом. Gedankenverbrechen


Пожалуйста, пусть они выстоят, -

Шепчу в уши ночи бессмысленно, -

Ведь если сдадутся, не выстоят,

Нас следом поглотит мгла.

Не дай мне весною израненной

Узреть праздник трупов замаранный,

Услышать победы отравленной

Отравленное "ура".


Твердят мне: "Чего бы ни стоило,

Лишь снова б всё тихо, устроено".

Всё это ни жизни ни стоило,

Но раз мы все у черты -

Пожалуйста, пусть они выстоят, -

Шепчу без надежды и смысла я,

Жестоко, почти что немыслимо,

Под занавес темноты.


Отходная. Heimat


Не зовите её вы по имени,

Ведь она так давно умерла -

В перекрестье из "прежде", "а ныне" и

"Новом дне" для вчерашнего дна.


Чтоб никто не смутился вопросами,

Тихо остов убрали под стол

И накрыли скатёркою-простынью,

Перекрашенной под триколор.


Восседали потом и рассаживались,

Пересаживаясь иногда,

То засиживая, то засаживая,

Рассылая по, в или на.


По этапу, на бойню, в нетление,

Говоря, будто так нужно ей -

Что скончалась ещё до рождения

Где-то между крестов и нулей.


Про "победы" трепались, "святыни" и

Про другие большие дела.

Не треплите хотя б её имени,

Ведь она же давно умерла.


Неотправленное письмо. Unbekannte


Когда всё закончится, мы обязательно встретимся,

Когда выйдет солнце и будут каштаны в цвету:

Сойдёмся на улице, будем нести околесицу,

Хотя я не знаю, когда к вам приехать смогу.


Возможно, когда-нибудь все мы негаданно встретимся

В кафешке пустой, на границе ничейной земли,

Посмотрим друг другу в глаза и, быть может, осмелимся

Сказать то, что раньше сказать никогда не могли.


Когда всё закончи... Оно никогда не закончится,

Но я переписку для лучших миров сберегу.

До связи, неузнанная. Ваша недопророчица.

Увидимся позже. Наверно, на том берегу.


Песнь о покое. Schattenland


Взвейтесь, покойники, пейте убитую землю,

Жгите ей славу из вечных болотных огней,

Плоть на кости алтари в закромах перемелют:

Мрамор с гранитом любого живого верней.


Новые стелы заставят пустынное небо,

Новую песнь разнесёт торжествующий штиль,

Встань и кружись, и неважно, ты был или не был:

Прах образцовый покроет и небыль, и быль.


Светел, как ночь, новый день вышиной озаряет

Лики застывших, посмертно рождённых богов,

Парочки бродят цепочкой, рядами по краю

Каменных слов и узорных чугунных венков.


Дети седлают цветных карусельных лошадок:

Здесь все четыре по кругу, по кругу пошли,

На все четыре путь близок, и лёгок, и гладок,

И ничего, кроме гладкой, молчащей земли.


Взвейтесь, покойники, пойте убитую землю,

Вся она ваша, здесь больше не место живым,

Ставьте, не зыбля, столпы - на века, на неделю,

Жгите цветы, воскуряйте картонный их дым.


Зыбка-мир. Einsam


Вечер на связи. Звонок? Сообщенье? Письмо?

Шарик споткнулся об ось. Вслед за именем имя.

Что за окном? Я не вижу, там слишком темно.

Город молчит. Мир молчит. Я молчу вместе с ними.


С той стороны раздаются порой голоса,

Но за потёмками не разгляжу больше лица.

Может быть, это фантомы, видения сна?

Может, и я - лишь кошмар, что кому-нибудь снится?


Может, кому-то в сожжённых войной городах?

Может, кому-нибудь в камере, после допроса?

Я гашу свет, чтобы он не светил из окна

И на него не слетались пытливые осы.


Полночь на связи. Вопрос и ответ наугад.

Свет монитора по стенкам мерцанием робким.

Ступор. Бессилье. Молчу. И со мною молчат.

Мир такой маленький - вроде картонной коробки.


Последнее. Merkblatt


Пожалуйста, говори, даже если я замолчу,

Даже если сквозь ночь ни слова не слышно станет,

Пожалуйста, не расплещи последнюю эту свечу,

Живьём не застану - хотя бы приснится пламя...


Считалочка. Ach, mausi, mausi, mausi


Как оно теперь тебе, милый друг?

Что прозвали бредом - случилось вдруг.

Говоришь, жить будем и всё пустяк?

Ну конечно да, ну конечно так.

Раз, два, три, четыре, а пять - вперёд,

Что смешно вчера, то сейчас сожрёт,

Шесть, семь, восемь - дальше пойдут за так,

Было глупо, вышло в дурной зигзаг.

Говорят, что царь всё висел, висел,

А в помойку так и не улетел,

Девять, десять - разве не всё равно,

Доставай вино, разливай вино.

Два да два - примерно как три по шесть,

У меня аж столько печенек есть.

Хочешь знать, не правда ли невзначай

С Польшей я слила Красноярский край?

Ну конечно нет, ну конечно да,

Я не в духе что-то играть в слова:

Все слова повисли, жужжат, как гнус,

Набери их строчками на свой вкус.

"Эс" да "о" да "эс" - по окошкам свет,

Но у бедной мышки и дома нет,

"Вэ" да "зэт" да ноль - всё одно фигня,

Распишись, где надо там, за меня.

Как оно летается, милый друг,

От стены да к стенке, да сделав круг?

Дважды два к нулю, да в уме все шесть,

Разбуди меня, перед тем как съесть.


Примечания.


Ein Wiegenlied aus Ohnmacht und Gewalt - строчка из песни Mantus "Schließ die Augen". Приблизительно - "колыбельная бессилия и власти".

Krieg - война

Vergangenheit - прошедшее, минувшее

Abgrund - бездна

Albtraum - кошмарный сон

Blendwerk - наваждение, морок

Gebet - молитва

Gewalt - сила/власть/насилие

TagtrДumerei - дневная грёза, мечтание

Selbstwiegenlied - колыбельная самому себе

Ohnmacht - бессилие

Gedankenverbrechen - мыслепреступление

Heimat - родина

Unbekannte - незнакомые

Schattenland - страна теней

Einsam - один/одна

Merkblatt - записка

Ach, mausi, mausi, mausi - так и есть, "Ах, Мауси, Мауси, Мауси" (см. "Котауси и Мауси" Чуковского и его оригинал, "Little mouse")