# Заповедник Невозможного

Дмитрий Супрунов

Я и представить не мог, что моя практика в Заповеднике, этом парке развлечений, будет настолько опасным и мозговыносящим делом. Здесь не только слова и поступки, но и мысли имеют значение, и вообще, возможно всё. Ладно, расскажу с начала.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Практикант


Встречаются двое ученых,


и один рассказывает другому:


- А у нас вчера в лаборатории


Карлсона вывели!


- И что, он летает?


- Пока нет. Но варенье жре-е-ет!


Околонаучный анекдот


Глава первая,


в которой я стремительно взлетаю по карьерной лестнице


Вероятность желательного события всегда меньше половины. Зная об этом, я не ожидал, конечно, что попаду по распределению в центр Хруничева или на завод кристаллопроцессоров. Но я один из всей группы в тридцать человек получил направление в Заповедник, парк развлечений! За что? Вместо того, чтобы заниматься чем-то нужным и полезным я, выпускник Университета информационных технологий, должен буду целый год торчать среди детских игрушек и аттракционов!


Костя Пушкарев, которого распределили в Нью-Гемпшир к профессору Филхейму, похлопал меня по плечу: "Сочувствую. Держись, старик, бывает хуже".


Хуже? Шел бы ты, Костя, куда подальше со своим сочувствием! У тебя - интересное дело, перспективы, а у меня? Заржавевшие демоны, механические драконы и прочий кибер-фольклор!


В направлении было строго указано: "Явиться на место прохождения практики 12-го июля", то есть сегодня, и я поплелся в общежитие собирать вещи.


Пока со всеми прощался (грустное вышло прощание), пока добирался до вокзала, а потом два часа парился в переполненном вагоне монорельса, я немного успокоился. В конце концов, двенадцать месяцев - это не вся жизнь, говорил я себе, отработаю как-нибудь эту практику, а потом найду нормальную работу, в крайнем случае, к Жорику подамся, он давно меня зовет в "Интергейм" игрушки портировать. С моим дипломом нигде не пропадешь. Все наладится, образуется как-нибудь, придется только немного потерпеть. Будем считать, что мне просто не повезло на старте...


Глядя в окно вагона на выцветшие дачные домики и раскисшие от жары деревья, печально свесившие пыльные лохмотья листьев, я пытался настроить себя на терпение и смиренность.


А еще вчера всё было по-другому, и я знал, что такое счастье! Выпускной вечер, джамба в немереных количествах, новенький, сверкающий золотым тиснением диплом в руках и восторженно-эйфорическое: "Свобода!" Пять лет учений и мучений позади, а все лучшее - впереди.


И вот на тебе, получай подарочек криворукой Фортуны - "путевку в жизнь" - Заповедник...


В Царский Двор я приехал уже после полудня. Зажатый со всех сторон лесом, городок этот сиротливо жался к железной дороге и, несмотря на звучное название, мог служить отличной иллюстрацией к слову "глухомань".


На здании вокзала пламенел транспарант с размашистой надписью: "Добро пожаловать в Царский Двор". В углу транспаранта был пририсован человечек с кислым лицом. Он разводил руками, словно говоря: "Милости просим, гости дорогие. Раз уж приехали". Убожество, одним словом. Интуристам, наверняка, нравится.


С большой спортивной сумкой, в которой легко поместилось все мое движимое имущество, я ступил на раскаленный перрон. Над истоптанным асфальтом дрожал изнемогающий от жары пыльный воздух.


Пассажиры монорельса шумным потоком рванулись к вокзалу. Я постоял в сторонке (толкаться в толпе по такой жаре - увольте), а потом не спеша направился на поиски автобусной остановки. До Заповедника, как мне объяснили в справочной, каждый час ходил автобус.


Царский Двор жил, как я догадался, только за счет туристов. По замыслу устроителей парка развлечений, человек, приезжающий посетить Заповедник, с первых шагов должен погрузиться в атмосферу загадочности, мистики и прочей мифологической чепухи. Для этого весь город заляпали картинами и плакатами на сказочные сюжеты, натыкали по тротуарам чучела разных страшилищ, а кафе, клубы и гостиницы, коих я обнаружил в Царском Дворе просто немыслимое количество, обозвали соответствующе: "Заколдованный лес", "Гарцующий хоббит", "Эльфийский нектар", "Гномячий погребок" и так далее. А уж со словами "золотой" каких только названий не было! И "Золотой Дракон", и "Золотой Граммофон", и "Золотое Копыто" и даже "Золотой Корешок" (бар-закусочная для вегетарианцев).


Фасады многоэтажек, скучкованных в центре города, были разрисованы по мотивам приключений сказочных героев. Но неугомонные туристы, желая увековечиться, снабдили их своими надписями, проявляя при этом чудеса ловкости и наглости. Некоторые сочетания в результате получились довольно забавными, например, фюзеляж дракона, распахнувшего крылья на фоне облаков, украшало пронзительное: "Женя! Я ищо люблю тебя! Валя". А на лбу пятиэтажного Ивана-царевича, с глупым видом разглядывающего пробитую стрелой лягушку, красовалось неистребимое и вечное: "Здесь был Вася".


Все это, безусловно, навевало определенные мысли и придавало городу свой неповторимый колорит.


На автобус до Заповедника я, естественно, опоздал. И стал думать, как убить целый час свободного времени. Зашел в первое попавшееся кафе (называлось оно "Хмурый гоблин", если я правильно разобрался в сплетении завитушек на вывеске), купил стакан сока. И устроившись с ним на скамеечке в неубедительной тени искусственной пальмы, залез с коммуникатора на сайт местных новостей. Посмотреть, так сказать, чем город дышит.


Моё внимание сразу привлекла небольшая заметка с крупным заголовком "Очередная победа Закона". В ней сообщалось:


"Вчера, в результате тщательно спланированной и блестяще проведенной операции был наконец-то изловлен и помещен под стражу Снежный Человек по кличке Ой-хо-хо, месяц назад сбежавший из Заповедника. При его поимке особое мужество и настоящий героизм проявили сержант Ф.Э. Дынин и начальник районного отделения К.П. Закупырин.


Снежному Человеку инкриминируются многочисленные преступления и правонарушения, а именно: поджог мусорной урны на перекрестке улиц Достоевского и Братьев Гримм, воровство простыней, вывешенных для просушки жильцами дома ╧ 3 по улице Малевича, в кои простыни он заворачивался с головой и бегал ночью по крышам домов, нарушая общественный порядок непристойными песнями, нецензурной бранью и прочим злостным хулиганством.


В настоящее время Снежный Человек находится под стражей и, по словам К.П. Закупырина, с утра дал признательные показания и раскаялся. Ведется следствие".


В комментариях под новостью было несколько радостных "Давно пора!", "Достал, спать не дает!", "15 суток хулигану!", а также официальное письмо, подписанное врио главного администратора Заповедника П.И. Черниговским. В своем письме он утверждал, что ни один из отделов его научного учреждения не имеет к упомянутому Снежному Человеку никакого отношения. Во-первых, потому что из Заповедника никто никогда не сбегал и сбежать не может, во-вторых, единственный Снежный Человек, находящийся в штате Заповедника, - высокоинтеллектуальная и высококультурная личность, владеет шестнадцатью языками (в число которых не входит русский), и в настоящий момент работает над кандидатской диссертацией по теме "Влияние философии дзэн-буддизма на интегрированный синтез культурных конгломератов Юго-Восточной Азии".


В конце письма П.И. Черниговский не без сарказма замечал, что по имеющейся у него информации, Снежный Человек по прозвищу Ой-хо-хо, задержанный правоохранительными органами, не кто иной, как ушедший в очередной бескомпромиссный запой Евстиграф Потапович Волконский, дворник дома ╧ 2 по улице Метростроевцев.


Забавные у них тут дворники.


Жара донимала. Сок, который я купил в кафе, имел стойкий привкус хлорированной воды и температуру окружающего воздуха. "Приходите вечером, - посоветовал бармен. - Мы напитки к восьми морозим". Да уж, сервис просто сказочный.


"Сейчас бы в речке искупаться!" - подумал я, с мазохистским наслаждением представляя прозрачные быстрые волны, свежесть речной прохлады под нависающими над водой ивами.


И тут мне очень кстати вспомнилось, что неподалеку от Царского Двора должна быть река. Какая - не помню, но то, что должна быть - это точно.


Поймав пробегавшего мимо голопузого аборигена лет шести в розовых штанах на лямках, я узнал, к великой своей радости, что память меня не подвела. Речка действительно есть, называется Грязевка (а мне сейчас неважно, как она называется!), до пляжа - десять минут ходьбы. Расспросив аборигена о маршруте, я отправился на поиски.


Отошел от кафе всего метров на триста, и город неожиданно кончился. Тротуар под моими ногами превратился в неширокую, хорошо утоптанную тропинку, вместо многоэтажек - частные домики с палисадниками и заборами из некрашеных досок, и на заборах этих - уже не цветные картины со сказочными красавицами и чудовищами, а вполне реальная, удручающе-пошлая "живопись".


Потом кончились и заборы, уступив место длинным вереницам гаражей, кучам мусора и битого кирпича. Да уж, туристов сюда точно не водят...


Но все это было уже неважно, потому что я увидел ЕЁ. И все у нее было как надо: и прозрачные волны, и белый песок, и тенистые деревья, полощущие листья в воде. Наверное, половина населения города была здесь.


С трудом я нашел свободный кусочек берега, нетерпеливыми руками сорвал одежду и, чувствуя себя под взглядами меднокожих аборигенов со своим московским загаром, как белый медведь на экваторе, упал в прохладные объятия реки, как там ее зовут?


Ощутив прилив сил, я принялся демонстрировать свои умения, отточенные в университетском бассейне. Кроль, брасс - это мы можем без проблем, баттерфляй? - пожалуйста!


Сквозь плеск воды до меня донеслось восторженное: "Ихтиандр!" Я принял это, как комплимент и удвоил усилия. Только течение почему-то оказалось намного сильнее и коварнее, чем я рассчитывал. Подхватило, понесло и я, как лось в бурелом, вломился в прибрежные заросли камыша. Хорошо так вломился, основательно. Попытался встать, нога зацепилась за корягу, и я упал.


Мальчишки где-то вне пределов видимости ржали и улюлюкали. А тут еще совсем рядом послышался смех. Я еще раз мысленно обругал себя, потому что смех был явно женский, и даже, судя по чистоте и звонкости, я бы сказал, девичий. Не пытаясь больше встать, поднял голову и увидел в двух шагах от себя очаровательное белокурое создание с огромными зелеными глазами.


В этом месте оказался небольшой заливчик, отгороженный от реки плотной стеной камышей. Девушка в серебристом закрытом купальнике сидела тут по пояс в воде, никому не мешала, плела себе спокойно венок из лилий, пока не вломился я со всей своей молодецкой удалью.


- Привет! - сказал я. А что еще мне оставалось делать?


Девушка перестала смеяться и приложила пальчик к пухлым губкам.


Я беззастенчиво рассматривал ее хорошенькое личико и мучительно соображал, что бы ей сказать такое, чтобы и с юмором и не очень глупо. Но соображалось плохо.


А она быстро доплела венок и скользящим, плавным движением подалась ко мне - и венок из белых речных лилий оказался на моей голове. Мягкими прохладными ладошками девушка взяла меня за уши и быстро поцеловала. Вот это да! Я еще чувствовал вкус ее влажных губ, а она уже исчезла - только блеснули в прозрачной воде крупные полукруглые чешуйки на рыбьем хвосте!


Первое, что я почувствовал - растерянность. Сначала. А потом уже удивление и восхищение мастерством неведомых мне конструкторов: так запрограммировать кибера, что даже я, повидавший их сотни в самых разных видах, ни о чем не догадался! Пластика движений естественная, натуральность мимики полная. Работа просто выше всяких похвал, снимаю шляпу.


В начале века Заповедник организовали как полигон нескольких лабораторий УКСУСа (Университет Кибернетических Самопрограммирующихся Универсальных Систем) и Восточносибирской Академии Бионики и Кибернетики. Я был еще розовощеким младенцем, когда по стране ходили жуткие слухи о созданных в лабораториях УКСУСа чудовищах, драконах с двенадцатью головами, ходячих избушках на разнообразных ножках и прочих нездоровых фантазиях биоинженеров. С фольклорными персонажами они лихо придумали, конечно. Нельзя экспериментировать с людьми? Зато можно настругать троллей, гоблинов и прочих леших и без всяких ограничений экспериментировать с ними. А умные науки бионика и робототехника в этом помогут. Вот только о создании русалок я раньше не слышал почему-то.


С этой мыслью и венком на голове я выбрался наконец из камышей и побрел по мелководью туда, где оставил одежду и сумку. Хватит, накупался.


Мое появление на пляже вызвало странную реакцию аборигенов.


- Русалочий венок! - заорал один из них, показывая на меня пальцем. Я тут же был окружен толпой мальчишек. И с удивлением заметил, что почти у каждого в руках - огромный сачок с крупноячеистой металлической сеткой. Зачем, интересно? Таким сачком можно крокодила поймать.


Мальчишки кружили вокруг меня, озадаченного, галдели все разом, тянули руки к венку.


Ко мне протолкался рослый, бритый наголо паренек, судя по всему, предводитель этих охотников на крокодилов.


- Повезло же тебе! Ну, давай, хвастайся! - сказал он.


- Чем хвастаться?


- Удалось простервозить?


- Кого??


- Ну русалку, конечно!


- Зачем?


Этим вопросом я его сильно удивил.


- Как зачем? Ты что, не стервозил ее? Может, ты и желание не загадал?


- Нет, - честно ответил я.


- Ну ты и лопух!


- За лопуха я тебе сейчас...


- А кто ты после этого?! Поймал русалку и желание не загадал! Надо было стервозить ее по полной, а ты!.. - парень махнул рукой, развернулся и пошел прочь. Его команда тоже потеряла ко мне всякий интерес и разбежалась. А во мне взыграло нездоровое любопытство. Я задержал одного из мальчишек.


- Постой! Ты мне объясни, зачем русалке желание загадывать? Она же не Золотая Рыбка!


- Ну-у, ты совсем темный, - протянул мальчуган. - Золотая Рыбка, она же по мелочевке работает, ну, жвачки там или чтоб в школу не ходить.


- А русалка?


- О! Русалка, если спелая попадется, да расстервозить ее хорошенько, то она такое может, ого-го! Понял?


Ничего я не понял.


- Ты скажи, чего она может-то?


- Да ты вспомни Вовку Грымзу! Как ему повезло по-крупному! Так и то ему не очень спелая попалась!


- А кто такой Вовка Грымза?


- Ну ты даешь! Вовку Грымзу не знаешь! - мальчуган посмотрел на меня с жалостью. - Эх ты! Что с тобой вообще время терять! Грымзу не знает! Пойду лучше русалку твою поймаю!


И мальчуган бодро пошлепал в сторону камышей, помахивая крокодильим сачком...


Как все-таки современные технологии меняют нашу жизнь, думал я, уже сидя в маршрутном автобусе, везущем меня в Заповедник. Вот появился местный фольклорный персонаж - русалка, исполняющая желания. И мальчишки наверняка знают, что это всего лишь кибер. И даже не важно, действительно ли исполняет русалка желания, важно, что ребятня в нее верит. Надо будет Сашке Круглову рассказать, он уже два года пишет работу о воздействии биотехнологий на различные социальные группы.


Тут я опять загрустил, потому что Сашка сейчас летит в Омаху на практику, а я-то здесь...


Автобус был переполнен возбужденными, говорливыми туристами, и я сначала не обратил внимания, а заметив, удивился тому, как много ехало в Заповедник взрослых. Детей наблюдалось всего штук семь - восемь.


А еще больше удивили меня разговоры, которые солидные дяди вели между собой. Сидевший на одном сиденье со мной тощий носатый субъект в пятнистом защитном комбинезоне, энергично размахивая руками, что-то внушал пухлому детине с бородой, который стоял в проходе и нависал над собеседником огромным животом-рюкзаком. Я прислушался.


- Вы представляете, - говорил тощий. - В прошлый раз на "уздечке" я её почти достал перед двухсотой, а тут, как назло, курлюки косяком пошли - и ша! Только четыре громобанки осталось, да и те уже дырявые. Придется теперь опять через водопад начинать.


- Это что! - ответил ему живот-рюкзак. - Вот я в прошлый раз четыреста из девяти выбил на "двадцатке", и три титла в бонусе. А потом попрыгунчики навалились - еле отбился!


Речь шла, по-видимому, о похождениях на аттракционах Заповедника. Наверное, какие-то новые появились, что-то раньше я о "курлюках" и "попрыгунчиках" не слышал. Вот проблемы у людей - громобанки дырявые, ха! Тут у человека практика еще не началась, а он уже думает, как ее закончить побыстрее - вот это проблема. Если мне целый год придется таких вот игротуристов по маршрутам вылавливать и громобанки их дырявые штопать!.. Кстати, надо будет при случае узнать, что это.


Еще лет десять назад в предприимчивом мозгу шоу-магната Боровикова родилась идея превратить Заповедник в игровой аттракцион. В то время как раз вошли в моду виртуальные технологии, а разных монстров в Заповеднике и так было больше, чем деревьев. Боровиков провел несколько игровых маршрутов по территории Заповедника, сделал хорошую рекламу - и народ выстроился в очередь. Это не в душном офисе сидеть за экраном и злодеев нарисованных "мышкой" отщелкивать. Всё предельно реально: дикая природа, дикие (некоторые - совершенно дикие) враги на любой вкус, запах, цвет и приятная тяжесть верного оружия в руках. Плюс к этому - куча аттракционов для малышей: прогулки с феями и эльфами, разные "Построй домик для Наф-Нафа", "Найди туфельку Золушки", "Проводи Красную Шапочку" и прочая, и прочая.


Государство, как обычно, очнулось поздно, но все же успело отобрать у Боровикова Заповедник до того, как он начал распродавать драконов и Золотых Рыбок в частные коллекции. Примерно пять лет назад Заповедник вновь перешел под контроль Академии Наук. Игровые маршруты сохранили и даже расширили, но в лаборатории вернулись ученые - разбираться в том, что натворили генетики и биоинженеры. Разбираются и по сей день.


Я побывал в Заповеднике еще в подростковом возрасте. Фанатея в то время от компьютерных игр, я ожидал незабываемых приключений. И я их получил. На одном из маршрутов, гоняясь с бластером в руке за юрким радтараканом, я споткнулся, упал, разбил коленку, а потом меня сожрал пробегавший мимо фиолетовый бегемот, и я целый час просидел в его тесном душном брюхе, проклиная Заповедник, бегемота, аттракционы по очереди и вместе взятых, пока меня не освободил спасатель в костюме викинга. С тех пор я в Заповеднике не был...


За окном автобуса быстро мелькали деревья, и с каждым километром просветов между ними становилось все меньше. В приоткрытое окно потянуло густым хвойным духом - могучие ели вытеснили легкомысленные березки и клены. Реже попадались полянки, заросшие дикой смородиной и шиповником. Эх, глухомань!


Воображение легко нарисовало кривую, вросшую в землю избушку где-нибудь в корнях черного от старости дуба-великана, дырявый забор, нет, не забор даже, а корявое, причем непременно покосившееся сооружение под названием плетень. А в самом темном углу избушки - обязательный закопченный чугунный котел для сваривания заживо глупых практикантов-неудачников. А по ночам угольно-черный змей летучий, с блестящими глазами и желтыми прокопченными клыками, облетает владенья свои и орет благим матом... Что орет-то?..


Автобус остановился, пассажиры, толкаясь, как на эскалаторе, бросились к выходу. Не дали дофантазировать.


В окно ничего, кроме всё тех же елей, не было видно, поэтому, только выйдя из автобуса, я понял, что путь еще не закончился, просто дальше нужно идти пешком. И я побрел по узкой, петляющей между деревьев тропинке.


Я никуда не спешу. Я здесь надолго, и пока могу позволить себе просто погулять, наслаждаясь чистым лесным воздухом.


От избытка кислорода приятно закружилась голова, стало легко, вот еще бы не думать о том, какую практику могут предложить здесь выпускнику Университета Информационных Технологий. Скорее всего, что-нибудь связанное с системным администрированием, а может, как "молодого кадра", бросят на разработку нового проекта, ха, с громобанками! А мог бы заняться чем-нибудь интересным и нужным...


Как всё хорошее, моя прогулка закончилась неприятно быстро, и, обойдя очередную разлапистую ель, я увидел перед собой ворота.


Это было воистину монументальное сооружение. Между огромных столбов метров пяти высотой - две массивные створки, каждая размером с футбольное поле. На правом столбе висела бронзовая табличка с крупным шрифтом: "Царскодворский Заповедник УКСУСа. Собственность РАМН. Охраняется государством".


Общий вид сильно портила размашистая, от руки, надпись ярко-рыжей краской на одной из створок: "Заповедник Невозможного". Оба слова с большой буквы.


Ворота были, конечно, закрыты, никакой калитки или дверцы не наблюдалось. Ощущал я себя весьма глупо. Шел бы вместе со всеми, так нет же, погулять ему, видите ли, захотелось, воздухом свободы в последний раз подышать.


Что тут нужно сделать, чтоб тебя впустили? Я подошел к воротам поближе, а вдруг они на фотоэлементах и откроются сами? Напрасно я так подумал. Толкнул железную створку сначала рукой, потом плечом. Бесполезно. Ну ладно, сами вынудили. Повернулся к воротам спиной и впечатал каблук в упрямое железо. Потом еще раз. Удивительной чистоты и силы звон поплыл над лесом...


При очередном ударе (звенело уже не только над лесом, но и ощутимо у меня в голове), я почувствовал, что нога попадает в пустоту и с трудом удержал равновесие. Обернувшись, увидел, что створка ворот приоткрыта и передо мной со злобным выражением на физиономии стоит человечек, метра полтора ростом в сверкающей золотым шитьем швейцарской ливрее, брюках с красными лампасами и почему-то босой - его большие ступни были покрыты слоем серой пыли.


- Ух, я сейчас кому-то постучу! - пробормотал человечек и посмотрел на меня. Для этого ему пришлось не только задрать голову, но еще загнуть пальцами вверх свои брови, которые у него были просто неприличной длины и кустистости.


- Я к вам на практику! - сообщил я ему, пока он меня рассматривал.


Лицо швейцара перебороздила радостная улыбка:


- О! Кого я вижу! Ян свет Сергеевич! А мы вас заждались уже! Проходите, скорее проходите!


Как они могли меня ждать, а тем боле заждаться? Меня с кем-то спутали? Я уже открыл рот, предвидя долгий бестолковый разговор с объяснениями и извинениями, после которого люди избегают смотреть друг другу в глаза и торопятся разбежаться в разные стороны.


Но лохматый швейцар не дал и слова сказать. Отобрал у меня сумку, несмотря на мое вялое сопротивление, "ну что вы, Ян Сергеевич, позвольте поухаживать за вами!", завел внутрь, закрыл ворота и повел меня по широкой асфальтированной дороге, при этом успевал беспрестанно пожимать мне руку с заверениями, как он чудовищно рад меня видеть, подпрыгивал, стараясь заглянуть мне в глаза и говорил, говорил, говорил. О том, как меня все ждут и "Кирилл Мефодьевич, сам, уже дважды интересовались", а в столовой сегодня вареники с вишней "откушайте обязательно, вам, безусловно, понравится" и еще что-то про маршруты, где "сегодня просто катавасия какая-то, аврал, а патронов не хватает..."


Я поддался его неудержимому напору и помалкивал, мне даже стало интересно, что будет дальше. К тому же меня действительно зовут Ян Сергеевич.


Впереди, метрах в трехстах, еще не видимый, но уже угадываемый, был вход на игровые аттракционы. Что-то там вилось в воздухе яркое и пестрое, доносилась музыка, детские визги и прочие радостные шумы. Я поймал себя на ощущении, что мне хочется туда. Там был Праздник.


Но не мой. Потому что говорливый швейцар потянул меня в другую сторону. Мы свернули на узкую дорожку, выложенную мелкими плитками. Дорожка попетляла между пышными клумбами и кустами черемухи и привела нас к массивному, серому и неприятному трехэтажному зданию. Впрочем, табличка над входом всё объясняла, на ней значилось лаконичное: "Административный корпус". Так, наверное, выглядят все административные корпуса в мире: безликие бетонные коробки, незыблемые символы бюрократии. Один взгляд на подобное сооружение - и душу заполняют тоска и махровая скука повседневщины.


Мой провожатый, вернув мне сумку со словами: "Ну вот вы и пришли", быстренько удалился, его это здание, наверное, тоже не радовало. А я направил свои стопы к бетонному крыльцу. В окне рядом с дверями светился большой плоский экран с надписью: "Сегодня Заповедник посетило", а под ней - пятизначное число, которое постоянно увеличивалось. Пока я поднимался по ступенькам, оно превратилось в шестизначное. Никогда бы не подумал, что в Заповедник приезжает столько людей.


Я подошел к большим стеклянным дверям. Я был готов ко всему: что выскочит еще один швейцар, дверь окажется запертой или заговорит со мной, но при моем приближении она просто открылась сама.


Вестибюль оказался намного больше, чем можно было ожидать, глядя на административный корпус снаружи. Звук моих шагов гулко отдавался под высоким потолком. Я насчитал четырнадцать лестниц, ведущих куда-то вверх и три, ведущие вниз. Не многовато ли? Никаких стрелок, табличек, указателей. И спросить не у кого. Где люди? Может, обеденный перерыв?


"Куда же идти-то?" - спросил я вслух сам себя и голос мой, подхваченный эхом, показался мне тонким и неуверенным.


- А это зависит от того, куда вы хотите попасть!


Из полумрака под одной из лестниц вынырнул человечек, судя по виду, брат-близнец лохматого швейцара, который встретил меня в воротах. Только у этого на рукаве синей униформы была красная повязка с надписью "Дежурный".


- А я хочу ваше начальство лицезреть! - сказал я ему, внутренне принимая решение вести себя понаглее. Дежурный подошел вплотную, поднялся на цыпочки и заглянул мне в глаза:


- А! Так это Ян Сергеевич! Наконец-то!


- Вы меня знаете?


Наверное, и этот меня с кем-то спутал.


- Мы вас хорошо знаем. Любомиров Ян Сергеевич, возраст - 21, пол мужской, холост, диплом УИТ ╧ 4837127. Основы анализа - 10 баллов, логика, философия - 10, языки - 11, теория систем - 10, программирование - 12. Давно вас ждем, добро пожаловать, Ян Сергеевич.


У меня мелькнула глупая мысль, что он смог каким-то образом считать данные с моей электронной студенческой карты. Но мысль была действительно глупой - карта лежит в бумажнике во внутреннем кармане, считать ее без сканера невозможно. Не на лбу же у меня все это написано?! Мистика какая-то. Нет, стоп! Все может быть намного проще. Скорее всего из Университета уже успели переслать сюда мое личное дело.


- Ну и куда мне идти, по какой лестнице? - спросил я.


- Вам в лифт. Подниметесь на третий этаж. Кабинет номер 307. Заместитель Главного Администратора по кадрам - Пущин Кирилл Мефодьевич. Вам к нему.


Двери лифта были прямо передо мной, вот только раньше я их почему-то не заметил.


- Спасибо, - сказал я дежурному. Нужно же было ему что-то сказать.


В лифте я оказался не один. В углу, под двумя рядами кнопок на высоком табурете расположилось существо, состоящее, казалось, только из волос. "Да почему же они все здесь такие волосатые?" - подумал я. Спутанные лохмы существа свисали почти до пола, причем, они были синего цвета. С этого чудовища еще и вода капала, под табуретом на полу уже образовалась небольшая грязная лужица. Да и воняло оно неимоверно - тиной и болотом. Сквозь раскосмаченные волосы на меня смотрели два мутных глаза. Нехорошо так смотрели, вызывающе.


- Какой этаж? - спросило чудовище хриплым простуженным голосом.


- Третий, - и подумав, добавил. - Пожалуйста.


Оно не глядя ткнуло кнопку и продолжало сверлить меня недобрым взглядом.


Кабина лифта содрогнулась, заскрипела, застонала, чуть покачнулась, словно раздумывая, а не рухнуть ли вниз, и все-таки начала медленно подниматься, слегка покосившись набок.


Я как мог, старался сдерживать дыхание - вонь стала нестерпимой. Это чудовище не то, что в лифтеры - в сантехники нельзя брать! Оно вдруг громко икнуло, виновато пропыхтело: "Пардон", и совсем тихо, но я услышал: "Что ж меня так от этих туристов пучит!.."


Тут лифт остановился, двери открылись, и, едва сдержав радостный крик, я выбежал наружу. Пробежал несколько метров, пока не перестал слышать мерзкое хихиканье за спиной, и остановился - отдышаться и оглядеться.


Длинный узкий коридор, с желтой ковровой дорожкой на полу, был пуст. Не спеша, восстанавливая дыхание, я побрел вдоль выкрашенных в ядовито-зеленый цвет стен. Через каждые пять метров на стенах висели плоские экраны все с той же надписью: "Сегодня Заповедник посетило". Забавно, но на всех экранах были разные числа - от ста до двух миллионов. Наверное, программный сбой какой-нибудь.


А коридор все тянулся, понемногу забирая влево, и кончаться не собирался. Как они умудрились запихать такой длиннющий коридор в небольшое на вид здание? Что-то здесь неправильно.


307-й кабинет нашелся, когда коридор закончился, и я уперся в дверь. Она была здесь единственной дверью с номером.


Постучав, я вошел и оказался в приемной. Обычной приемной, стандартной, как в рекламном буклете офисного дизайна. Стол, стулья, кресла, ведерко с пластиковой пальмой. За столом восседала секретарша с вздыбленными по последней моде волосами и что-то лениво, одним пальчиком, набирала на клавиатуре компьютера. Симпатичная девушка, ее бы только причесать по-человечески, да смыть кило макияжа - и с ней вполне можно пообщаться за бокальчиком джамбы в какой-нибудь уютной кафешке и поговорить о прекрасном.


При моем появлении девушка оторвала взгляд от экрана, просканировала мою физиономию и включила холодную дежурную улыбку:


- Слушаю вас.


- Здравствуйте! Любомиров Ян, из УИТа по распределению.


- Кирилл Мефодьевич будет через несколько минут, - ответила девица и, утратив интерес к моей персоне, снова уткнулась в экран.


Я плюхнулся в кресло для посетителей и так как заняться больше было нечем, принялся рассматривать секретаршу. Девушка, нисколько не смущенная моим наблюдением, включила принтер, и пока он, негромко шурша, выдавливал из себя длинный язык бумаги, занялась маникюром.


К стыду своему, я обнаружил, что в голове моей, кроме каких-то банальностей о погоде, не оказалось ни одной фразы, которой можно было бы начать интеллигентную, культурную беседу.


- Да, действительно, сегодня жарковато, - произнесла вдруг девица, не отрываясь от полировки ногтей.


- Вы так легко прочитали мои мысли?


- Этот факт нельзя отнести к моим победам и достижениям, потому что читать ваши мысли - занятие незатруднительное, как и бессмысленное, впрочем.


Высказала она это с ленивым равнодушием женщины, смертельно уставшей от мужской назойливости. На такую наглость нужно было чем-то ответить. Лучше всего, конечно, просто рассмеяться. Искренно и весело. Но смеяться почему-то не хотелось...


В этот момент дверь распахнулась и в приемную ворвалось что-то большое, зеленое, космато-волосатое. Просвистев мимо меня, оно скрылось за дверью в кабинет заведующего кадрами К.М. Пущина.


"Ох, и порядки у них здесь!"


Секретарша оторвалась от своих ногтей и соизволила одарить меня взглядом.


- Кирилл Мефодьевич ждет вас, Ян Сергеевич.


- Вот это - Кирилл Мефодьевич?! - я показал на дверь в кабинет.


Она кивнула и улыбнулась мне как-то сочувственно. Ладно, удивляться не буду. А вдруг в Заповеднике продвижение по службе осуществляется по признаку оволосенения? А может, у них просто какая-нибудь эпидемия волосатости. Кажется, где-то я слышал или читал о подобном.


Я вошел в кабинет. За большим письменным столом сидел круглощекий лысоватый человек самой обычной человеческой наружности. Странно. Я огляделся в поисках того лохматого существа, которое вбежало в этот кабинет полминуты назад и нашел его - в углу свисала с вешалки груда лохмотьев, распространяющая резкий запах дыма. "Зачем этот маскарад, интересно?"


- Здравствуйте, меня зовут Ян Любомиров, меня направили...


- Знаю. Давайте ваши документы.


Я полез в бумажник и протянул ему студенческую карточку. Небрежно повертев в руках, Кирилл Мефодьевич бросил ее в ящик стола:


- Поздравляю вас, Ян Сергеевич, вы зачислены в штат полевых работников Заповедника стажером на должность помощника механика.


- Не понял, кем, простите, зачислен?


- Помощником механика. Что-то не так?


Меня - помощником механика?! С моей специальностью, с моим дипломом? Да он, что, издевается? Тогда бы сразу полотером назначил! Все это быстро закипало во мне огнем немыслимой обиды, вот сейчас я открою рот... и он все о себе узнает! А потом ка-а-а-к хлопну дверью!


- Ах, вот вы о чем, - голос завкадрами был полон усталой грусти. - Не надо, юноша. Вы пока не знаете нашей, так сказать, специфики, поэтому не спешите с выводами. Осмотритесь, разберитесь, а там уж посмотрим-поглядим. Вот вам ключ от комнаты в общежитии. Обустраивайтесь, так сказать, отдохните с дороги. А через пару часиков поступите в распоряжение вашего механика, Седой его зовут. Он проведет инструктаж, экскурсию по территории и всякое такое прочее. Это один из лучших наших работников, так сказать, ведущий специалист. Вот такая задача. Есть ко мне вопросы?


Вопросов у меня было много. Даже слишком много. Я стиснул зубы, чтобы ни один из них не просочился наружу и отрицательно помотал головой.


- Ну и прекрасно. Удачи. Мысленно с вами.


Очень осторожно, чтобы не расплескать наполнявшую меня до ушей злость, я вышел из кабинета и аккуратно прикрыл за собой дверь.


Секретарша злорадно усмехалась, глядя на меня. И что я нашел в ней симпатичного? Швабра с глазами.


Я сделал глубокий вдох и походкой раненого леопарда продефилировал мимо нее. На пороге обернулся.


- До свидания, приятно было пообщаться, - в эту простую фразу я вложил весь сарказм, отпущенный мне природой.


- Чао, Ян! - ответила девица. - Мысленно с тобой!


Как я спустился на первый этаж и выбрался из здания - помню смутно. Только на крыльце я немного пришел в себя, и в голове прояснилось.


А в небе по-прежнему светило июльское солнышко, зеленела травка, орали птицы, игнорируя все мои горести. И хоть бы кто-нибудь посочувствовал!


Поздравляю вас, Ян Сергеевич, вы добились грандиозных успехов! С прямо-таки завидной ловкостью и везением вы сделали гигантский (не надо, не скромничайте!) скачок по крутой лестнице служебной карьеры - начав простым выпускником вуза, вы в одночасье стали о-го-го кем! Помощником! Механика! Нет! Еще круче: стажером помощника механика! Какая завидная участь! Какой стремительный взлёт! Это вам не просто так! Все ваши однокурсники преклоняются перед вашими успехами, и все, как один, не в силах справиться с черной завистью, переквалифицируются в ассенизаторы!


Рот мой непроизвольно открылся и выдал миру слово, короткое, но беспредельно ёмкое в русском языке...


Постоял, слушая долгое эхо, гуляющее в ветвях деревьев. Стало немного стыдно.


Удивляясь собственной выдержке, я легко подавил трусливое желание взять ноги в руки и сбежать отсюда куда подальше. Вот вам! Не дождетесь! Мы еще побарахтаемся! Помощник механика? И шут с ним! Все равно больше года это издевательство не продлится.


- Ну и где тут это ваше общежитие? - вызывающе громко спросил я у окружающей растительности. Ответа я, конечно, не ждал, собираясь отправиться в самостоятельный поиск, но тут трава на ближайшей клумбе зашевелилась, из-под земли выпрыгнул маленький, не больше полуметра ростом, человечек. В красном остроконечном колпачке, в красной же курточке, штанишках и изящных сапожках с высоко загнутыми носами - просто гномик из сказки. Не глядя на меня, он с преунылым выражением лица одной рукой указывал куда-то влево от меня. Вот вам информаторий в клумбе! Похоже, что этот гномик здесь вместо указателя. Проверим.


- Покажи дорогу к выходу из Заповедника, - сказал я ему.


Неодобрительно посмотрев на меня, гномик повернулся и вытянул руку в другую сторону. Исчерпывающая информация. Похоже, здесь не заблудишься.


- Нет, давай все-таки в общежитие, - велел я гному-указателю.


Однако он все с тем же унылым выражением лица показал мне маленький плотный кукиш и нырнул обратно в клумбу. Ну и ладно. Без него обойдусь.


Глава вторая, в которой меня тестируют, в итоге я сильно озадачен


Общежитие оказалось в пяти минутах ходьбы от административного корпуса. Пятиэтажное здание выглядело маленьким и хрупким рядом с гигантскими мохнатыми елями, окружавшими его.


На входной двери я увидел квадратный лист бумаги, а на нем объявление, выведенное корявыми печатными буквами:


"Саабщаю, што сабрание домавых састаица сиводня в сем чисов (вечером) в комнате шесть. Приглашаю всех жилающих. Тимоша! Тибе быть обизательна!


Предсидатель домавова камитета - домавой Тихон".


Вот юмористы! Собрание домовых! Забавно.


В вестибюле за стеклянной перегородкой дремал старичок в синей униформе. Буйная косматая шевелюра, борода и запущенные бакенбарды, - я только вздохнул. Обслуживающий персонал тут явно весь из одного нестриженного племени.


При моем появлении старичок бдительно открыл один глаз, подскочил, озаряясь беззубой счастливой улыбкой:


- О! Ян Сергеевич! Добро пожаловать, голубчик! Душевно рад! Прошу вас! Заждались уже!


Он выбежал из своей стеклянной будки, цепко схватил мою руку и энергично стал ее трясти. Я, кажется, уже начал привыкать, что меня везде узнают и встречают как дорогого гостя. По-своему, это даже приятно.


- Комнатка ваша 212, принимайте в полное распоряжение, живите и радуйтесь, как говорится! Позвольте вас проводить.


Поднимаясь на второй этаж по широкой лестнице, он на каждой ступеньке извинялся, что "лифт временно не работает, очень временно, буквально через часик-два его починят, простите, не доглядел, это Вовка, безобразник, решил на лифте мамонтенка своего покатать, а в нем живого веса центнеров шесть, в смысле, в мамонтенке, не в Вовке, конечно, ну а лифт на такое не рассчитан, вот и не выдержал, а гостю теперь ножки свои бить на ступеньках". Тут же он мне пообещал, что Вовку накажет, он ему уже лимонадопровод перекрыл и не откроет теперь неделю, пусть всё общежитие в ногах у него будет валяться, упрашивать...


На пороге комнаты он долго стоял, по-прежнему крепко удерживая мою руку, и продолжал извиняться непонятно за что и лепетал что-то совсем уже бессмысленное: "...комнатка-то у вас, Ян Сергеевич, прелесть, почти новая, толком не разжитая, четыре стены, все на месте, восемнадцать отражений, после капитального ремонта, хоромы царские, хы, дворец падишаха Хазмандута, только без гарема, вот еще бы шторки новые взамен сгоревших повесить надо бы..."


Я уже не знал, как от него избавиться, ну не стоять же мне до вечера, выслушивая этот поток сознания, причем, по всем признакам, не совсем здравого сознания? Я посмотрел за спину говорливому старичку и удивленно поднял брови. Старый трюк, а подействовал. Старичок резко обернулся, ослабив хватку, и мне удалось освободить свою замученную дружескими пожатиями конечность.


Я шмыгнул в комнату, но тут же дверь приоткрылась:


- Ян Сергеич, ты уж извиняй за лифт-та. Пахомычем меня кличут, вахтер я. Если чего понадобится - только скажи.


- Всенепременно, - заверил я его. "Десять раз подумаю, прежде чем это сделать".


А комната и в самом деле была неплохой. Не роскошная, конечно, но жить вполне можно. Диван, кресло, письменный стол, два стула, шкаф, плюс кухня и санузел, как положено.


- Здравствуй, дом, - сказал я и принялся осваивать новую жилплощадь.


Диплом поставил на полочку для книг, на самое видное место. Золотые буковки красиво поблескивали, но пока, кроме красоты, в моем дипломе ничего нет. Только через год, когда в студенческой карточке появится отметка о прохождении практики, диплом мой заполнят, нашлепают печати и всё, что положено. Я потерплю, двенадцать месяцев - это немного.


Дверь распахнулась без стука. Кстати, забыл спросить у Пахомыча, почему она не закрывается изнутри. В комнате появился мальчишка лет двенадцати - светловолосый, с красными оттопыренными ушами и хмурой физиономией.


- Лимонад есть? - с порога спросил он.


- По-моему, нет, - ответил я, слегка растерявшись.


- Эх ты! - мальчуган посмотрел на меня осуждающе. И вдруг улыбнулся:


- А я думал, ты постарше выглядишь. Меня Вовка зовут.


- Ян. Будем знакомы.


- А мне Пахомыч лимонадопровод перекрыл, - пожаловался Вовка. - Инквизитор! Я Надежде пожалуюсь!


- Так это ты мамонтенка на лифте катал? - вспомнил я.


- Ты с ними заодно, да? - сразу обиделся Вовка. - Он же маленький, ему всё интересно, а они его в клетке держат! Тебя бы в клетке держали - тебе бы понравилось?


- А зачем лифт ломать? - позанудствовал я.


- Злой ты, оказывается, дядька, Ян Сергеевич, и глупый. И ты мне не нравишься: у тебя лимонада нет, - заявил мальчуган и, развернувшись, вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.


"Вот и славно, вот и поговорили!" Кажется, что-то я не то сказал. А жильцы какие-то странные в этом общежитии, и всё остальное тут странное. Как там Кирилл Мефодьевич говорил? "... вы пока не знаете нашей, так сказать, специфики..." Да, специфика здесь, ну очень... своеобразная.


Прервал мои размышления короткий стук в дверь. Что-то зачастили ко мне гости.


- Открыто.


В комнату вошел стройный высокий парень лет двадцати, в потертых джинсах и клетчатой рубашке навыпуск. Вот только волосы могли быть покороче. А так сразу что-то бардовское: поход, ночь, костер, гитара...


- Привет, ты Ян?


- Ага, - я вообще не сторонник появившейся недавно моды общения на "вы" между сверстниками, и то, что парень сразу легко перешел на "ты", мне понравилось. У меня почему-то никогда не получалось сделать это первым при знакомстве.


- А я Стас.


Не дожидаясь приглашения, он плюхнулся на диван, с любопытством осмотрел комнату.


- Московский УИТ? - спросил он, увидев диплом.


Я кивнул. Мой диплом явно произвел на него впечатление.


- А я два раза пытался поступить. Не дается мне вышмат. Сейчас в Питере заочно учусь, - сообщил он. - А ты на практику к нам?


- Да, помощником механика, - я пытался произнести название моей специальности как можно равнодушнее.


- Это здорово! Значит, мы с тобой коллеги.


Моя симпатия к нему еще больше укрепилась.


- А ты давно здесь?


- Почти три года. Последний год помощником механика, надоело уже, а Мефодьевич в механики не пускает, говорит, высшее образование получи сначала. А как тебе у нас вообще?


- Да я еще как-то не разобрался, да и не видел ничего толком.


- Слушай! А что же мы сидим тогда? Пойдем, я тебе наше хозяйство покажу, у меня все равно сегодня вроде как выходной, устрою тебе экскурсию!


- Да я вообще-то...


- Брось, потом порядок наведешь.


- Я не о том. Пущин сказал механика моего ждать, для инструктажа. Он придет, а меня нет.


- А кто у тебя механик?


- Седой. Так, кажется, его зовут.


- Нет, Седого ты сегодня не дождешься, он час назад какую-то делегацию на Моховую Плешь увел, до завтра его не будет. Так что пойдем, возражения не принимаются.


И мы отправились на экскурсию.


- Всё управление Заповедником находится под землей, - объяснял мне Стас, пока мы шли к административному корпусу. - Восемь подземных этажей. Наш этаж техперсонала - минус пятый, запомни. Минус первый этаж - музейный. Минус второй - этаж архива, он же библиотека. Дальше - медицинский этаж, желаю тебе попадать туда как можно реже, минус четвертый - этаж вспомогательных служб: пожарные, авральные, уборочно-стирально-сантехнические команды, у них там всегда бардак, но весело. На минус пятом, кроме нас, механиков, еще базируются проводники, спасатели и все прочие так называемые полевые агенты. На минус шестом - наше непосредственное начальство - научный отдел, всякие кабинетные сотрудники, несущие за нас тяжкое бремя великих мыслей. Одним словом, контора. Минус седьмой - этаж маршрутных операторов, к ним просто так, без пропуска, не зайдешь - и правильно, зачем людям мешать, да и скучновато у них. И последний этаж - минус восьмой - занимает экспериментальный отдел, а попросту - "кухня" Заповедника. Туда мы с тобой сегодня обязательно попадем. Ребята там работают! Гении! Просто золото, а не ребята! Я у них в отделе хотел работать, но способностей маловато оказалось. Ох, уж этот вышмат!..


Кстати, Ян, ходят слухи, что есть еще один этаж - минус девятый, где, якобы до сих пор сидят генетики с биохимиками. Но лично я этим слухам не верю и тебе не советую. Всё, что есть под минус восьмым - это энергостанция да тень Бессмертного.


- Не понял, чья тень?


- Овидия Герхардовича Бессмертного, первого директора Заповедника. Висит где-нибудь в уголочке да кандалами позвякивает. Ну ничего, ты еще не раз услышишь эту душещипательную и поучительную историю...


Когда мы оказались в кабине знакомого мне лифта, тот же самый косматый лифтер дружелюбно Стасу оскалился:


- Здрасьте.


- Привет, Мастодонтыч, опять провинился?


Чудовище стыдливо потупило глазки и горестно вздохнуло:


- Нам, водяным, нельзя без жидкости, Станислав Георгиевич.


- Да? Но не ведрами же ее хлебать и безобразия хулиганить при этом? Трезвость - норма жизни, Мастодонтыч!


- Воистину, - пропыхтело чудовище без особой убежденности.


- Давай-ка для начала, Ян, контору посетим, тебе отметиться надо, анкету заполнить, всякие печати-штампы, прибыл-убыл. Вези нас на шестой, Мастодонтыч.


- Слушаюсь! - пробулькал волосатый лифтер.


Мне показалось, что и лифт в этот раз двигался поживее, и воняло в нем поменьше.


- Стас, а кто же тогда на верхних трех этажах?


- О! Наверху, как и положено, самое высокое начальство: Горгона и три ее зама - заведующий кадрами, заведующий хозяйством, заведующий научной работой.


- Горгона? - удивился я.


- Афина Горгонтовна Траузер - Главный Администратор Заповедника.


Ну конечно, какое же прозвище может быть у директора с таким отчеством.


На минус шестом этаже располагался огромный зал с мраморными колоннами, поделенный полупрозрачными перегородками на десятки маленьких комнат. По узким проходам между ними пробегали строгие девицы с кипами бумаг в руках, и спешили по неотложным делам сосредоточенные молодые чиновнички в обязательных черных костюмах, сухие и скучные, как инструкция по пользованию одноразовыми батарейками.


- Управление стратегического планирования и контроля. Бездельники, короче, - шепнул мне Стас, подразумевая, видимо, всех здешних работников.


Он быстро повел меня по лабиринту коридоров. "Отдел статистики", "Отдел учета", "Отдел внешнеэкономической деятельности", "Отдел статуса", "Отдел имиджа" - успевал я читать таблички на прозрачных стеклянных дверях, а в помещениях видел одно и то же: стандартная мебель, аккуратные служащие, разглядывающие на мониторах загадочные таблицы и графики.


- Сюда обычно иностранных туристов водят, когда хотят показать, что Заповедник - серьезное научное учреждение, - пояснял мне на ходу Стас. - А чем они здесь на самом деле занимаются, наверное, даже Горгона не знает.


Мы зашли в кабинет, на двери которого висела табличка "Психологические исследования", а за большим столом с черной пластиковой столешницей сидел бледный и очень сосредоточенный парень.


- Владимир, привет. Вот, привел нового помощника механика, оформляй.


- Фамилия, имя, отчество? - вяло поинтересовался Владимир, не отрывая взгляда от монитора компьютера. Мы явно мешали ему заниматься очень важным для всего человечества делом. Не иначе, пасьянс раскладывал.


Я назвался. Владимир пробежался пальцами по сенсорной клавиатуре и буркнул:


- Сначала заполните анкету.


На соседнем столе стоял еще один компьютер - попроще, с обычным плоским, а не трехмерным монитором.


- Вводите имя и по порядку отвечайте на все вопросы тест-анкеты, не пропуская ни одного, - тут он впервые поднял голову и строго посмотрел на меня. - Только отвечайте честно, пожалуйста!


Хорошо, пальчиком не погрозил.


"Обязательно чего-нибудь совру!" - подумал я, усаживаясь за стол.


- Ладно, Ян, ты пока заполняй, а я к проводникам сбегаю, - сказал Стас. - Через полчасика вернусь...


И я принялся заполнять анкету. Это был воистину титанический труд! Всего анкета содержала 486 вопросов. Ее составители стремились узнать обо мне больше, чем я знаю сам.


С первой полусотней вопросов, которые оказались довольно стандартными, я справился быстро. Дал подробнейшую информацию о родителях, ближних и дальних родственниках, которых только смог вспомнить, указал не только последнее место жительства, но и все предыдущие вплоть до момента рождения, а также честно постарался вспомнить все адреса, где задерживался дольше суток.


Но уже пятьдесят второй вопрос поставил меня в тупик. Стыдно признаться, но я почти пять минут соображал, что ответить на этот совсем не каверзный на первый взгляд вопрос: "С какой целью вы обычно знакомитесь с девушками?". К тому же некстати вспомнилась "взрывоволосая" секретарша Кирилла Мефодьевича, маячила перед глазами, хихикала и мешала сосредоточиться.


Попадались в тест-анкете и довольно забавные вопросы. Например: "Чем нельзя дразнить Змея Горыныча?" - "Огнетушителем", - ответил я и тут же нарвался на вопрос: "Почему кислотные огнетушители неэффективны против огнедышащих рептилий и саламандр?"


Как человек, за свою сознательную жизнь преодолевший десятки анкетирований, я прекрасно понимал, что здесь всего несколько главных, ключевых вопросов. А всё остальное напридумали, чтобы сбить меня с толку и заставить отвечать импульсивно, не пытаясь угадывать правильные ответы. Но, должен признать, авторам тест-анкеты это удалось.


После первой сотни начались вопросы, призванные выявить мои садистские и суицидальные наклонности. "Сколько раз в день вы думаете о тщете жизни?", "Судьба - она, как рояль, только все клавиши черные, не так ли?", "Вам легче причинить боль ближнему, чем терпеть, когда ближний причиняет боль вам, согласны?" и так далее, в том же духе...


Потом начались вполне безобидные вопросы на сообразительность, но я дошел до них уже крепко взвинченным и подрастерявшим запасы иронии. "Сколько от Земли до неба?" - "Столько же, как и обратно, но быстрее", - ответил я.


Некоторые вопросы анкеты заставили меня всерьез засомневаться в душевном здоровье тех, кто её составил и тех, кто заставляет других людей её заполнять. Ну, например, что я должен думать после такого вопроса: "Десять галодревлят замуздорят куклюшку за восемь часов, за сколько часов две выхлупени перемуздорят галодревлюшку, если одна выхлупень кочумарит по три ойки-ёйки в секунду?" Или вот 289-й вопрос: "Что это: плоский шар с конусообразными отверстиями по углам и с треугольным шестом в левой нижней части, крестообразно закругленный по периметру?" - "Это - шизофрения", - ответил я и был полностью уверен, что дал правильный ответ.


Стас вернулся через полтора часа, посмотрел на монитор и похлопал меня по плечу:


- Молодец! Быстро соображаешь! Я заполнял эту анкету четыре с половиной часа, и два дня потом голова болела!


Я сразу стал намного лучше себя чувствовать. И на последнюю полусотню вопросов, которые были посвящены моим гастрономическим пристрастиям, гипотезам о возникновении жизни на Земле, дисперсным свойствам магистерия и различению химер по половому признаку, затратил всего десять минут. Ох, и не завидую я тому психологу, который будет изучать мои ответы.


- Все, закончил! - я не скрывал торжества.


- Подожди пару минут, сейчас будет результат, - посоветовал Стас.


Компьютер поскрипел процессором и вскоре выдал на монитор цифру - 372,86.


- Хм, не густо, - прокомментировал Володя за моей спиной.


- А какой рекорд?


- Восемьсот семьдесят восемь, - произнес он так, что сразу стало ясно, кто был автором этого рекорда.


- А ты сколько набрал, Стас?


- Около четырехсот, как и ты.


- Не переживайте, 370 баллов по шкале Дауна-Горшкова являются допустимым пределом для работников вашей квалификации, - снизошел до объяснения Володя. И, не меняя тона, продолжил:


- С этой минуты, Ян, вы штатный сотрудник нашего учреждения, ваш номер в реестре - 473027/45, учетная специальность - МБ - 37. С чем вас и поздравляю. Всего наилучшего.


И Володя снова с умным видом уткнулся в свой монитор.


- И вам, - сказал я.


- Не расстраивайся, Ян. Все эти тесты-шместы - чушь полная, ты же сам видел, - успокаивал меня Стас по дороге к лифту. - Заняться ребятам нечем, вот и выдумывают ерунду всякую на наши головы.


- А я и не расстраиваюсь, - неуверенно ответил я.


- Кстати, Ян, знаешь, у нас поговаривают, - Стас понизил голос до шепота, - что сама Горгонтовна наша даже ста баллов в этом тесте не набрала и чуть не разогнала всю контору к едрене-фене в порыве праведного гнева. Но потом перевела двух завотделами в ассенизаторы и успокоилась.


- Да-а, весело тут у вас.


- У нас, Ян, у нас, а не у вас! Ты теперь наш человек! Едем сейчас на минус восьмой, в экспериментальный. Я тебя с такими ребятами замечательными познакомлю! Кстати, в экспериментальном еще и самые красивые девушки работают, - он подмигнул мне. - Сам увидишь!


На минус восьмом коридоров оказалось не меньше, чем в "конторе", вот только мрамора не было, все скромно и максимально практично: стекло и пластик.


- Для начала, Ян, пойдем знакомить тебя с начальником КОТа Ахмедовым Русланом Микуловичем.


- У какого кота он начальник?


- КОТ - это комитет оборонных технологий, Ян, запомни. Есть еще несколько отделов: СОБАКа - синтезированные оружейные биотехнические атакующие комплексы, НОС - наступательные оружейные системы и другие - отделы флоры, птиц, рептилий, отделы спецоборудования.


- Ага, теперь понятно.


- Кстати, у Микуловича забавное хобби: он черепа коллекционирует, так что не удивляйся.


Стас остановился у двери, на которой висел большой плакат с размашистой надписью: "А не пройти ли вам мимо?". Шутники.


Проигнорировав вопрос, Стас без стука вошел в кабинет, я - за ним.


Стеллажи вдоль стен, несколько шкафов, огромный письменный стол - отовсюду скалились разнообразных форм и размеров черепа. Коллекция оказалась такой обширной, что бритый череп ее хозяина совершенно терялся на фоне всех этих бывших вместилищ мозга. Самый маленький был не крупнее спичечного коробка, а самый большой занимал почти треть кабинета - с десятком пустых глазниц, плюс две торчащие в разные стороны челюсти с впечатляющим количеством зубов.


- Перед вами - победы комитета оборонных технологий. Все эти черепа когда-то появились на свет в СОБАКе и в комплекте с туловищами активно перемещались по Заповеднику.


С трудом оторвавшись от созерцания черепов, черепков, черепочков и черепищ, я наконец-то рассмотрел начальника КОТа. Маленький, сухонький, восточные черты лица, на вид лет сорок - сорок пять. Он сидел в большом мягком кресле и курил трубку с длинным чубуком. На нем был шелковый синий халат, подпоясанный широким поясом, на затылке - черная тюбетейка, расшитая бисером. М-да, колоритный мужичок.


Стас представил нас друг другу, я осторожно пожал сухую узкую ладонь. Чем-то он мне сразу очень понравился.


- Приятно познакомиться, Ян, дорогой мой, - улыбнулся Ахметов. - Надеюсь на долгое взаимовыгодное сотрудничество. Чрезвычайно!


- Я тоже.


- Руслан Микулович, - вмешался Стас. - Ян еще антидот не получил.


- А у меня всё готово! - начальник КОТа полез в ящик своего богатырского письменного стола, достал небольшую коробочку и протянул мне:


- Вот вам антидот, дорогой мой, три дня назад заказ был, всё сделали в лучшем виде: подбор кода ДНК, внутричерепное давление, перистальтика, нервная возбудимость - всё учли.


В коробочке лежала большая синяя пилюля.


- Глотай, - сказал Стас. - Прививка от всех болезней.


- Так меня в Университете от всего давно привили! - ну не люблю я эти таблетки да пилюли. С детства.


- Вот тут вы ошибаетесь, молодой человек! - возразил Руслан Микулович. - От того, что вам угрожает в Заповеднике, вас привить не могли. Слышали вы, например, что-нибудь о болотной лихоманке Финке? Инкубационный период этой опасной болезни - двенадцать минут, воспалительный процесс сопровождается рассасыванием всех костных тканей, за несколько часов человек может превратиться, простите, в кисель. А болезнь Розбабайхера? А полимелонитрацистит? А эйнафаллический юригай? Последний, чтоб вы знали, сопровождается перманентными приступами мании величия и часто приводит к осложнениям: тромбофлебиту и лунатизму. На Болоте и в его окрестностях возбудителей этих неприятных болезней не просто много, а чрезвычайно много. Чрезвычайно!


Я принял антидот, даже не дослушав рассказ Ахметова.


- Чудненько, теперь вы привиты от всех болезней, которые известны нам на сегодняшний день. Никаких побочных явлений, гарантия стопроцентная.


Побочных явлений я действительно пока не ощущал, только в горле саднило - не нужно было так быстро глотать такую здоровую пилюлю. "Болезнь Розбабайхера"! Ну надо же!


- Не волнуйтесь, Ян, дорогой, от всего, что придумает Заповедник, комитет оборонных технологий вас защитит! - высокопарно заявил Ахметов и похлопал меня по плечу.


- Если успеет! - ехидно шепнул Стас.


- Ваша ирония, Стас Георгиевич, здесь неуместна, - обиделся Руслан Микулович (все-таки услышал).


- Я перестану иронизировать, когда вы с железожорами справитесь!


- Справимся, справимся. Мы работаем в этом направлении. И если бы механики, вместо того, чтобы бегать от них, добыли мне в отдел хоть один жизнеспособный, а не раскуроченный до полной неузнаваемости экземпляр, то дело пошло бы быстрее!


Начальник КОТа, сдвинув брови, активно запыхтел трубкой, а Стас промолчал. Спор у них, видимо, был давний и принципиальный. Интересно, кто такие железожоры?


- Лучше бы хозяйство наше Яну показали, Стас Георгиевич, чем старика критиковать.


- Как раз это я и собирался сделать!


- Кстати, обязательно загляните в УХО, у них там сегодня испытание намечается интересное, как раз по вашему профилю.


- Непременно. Спасибо, Руслан Микулович.


- Пожалуйста. Мысленно с вами.


Я уже понял, что последняя фраза - это местный эквивалент "до свидания".


Мы вышли в коридор.


- Так. Куда ж нам двинуться, Ян? Столько хочется тебе показать, даже не знаю, с чего начать.


- Подожди, Стас. Объясни мне сначала одну вещь. Руслан Микулович сказал, что заказ на мой антидот пришел три дня назад.


- Ну и что?


- А то, что распределение в Университете было только сегодня утром! Значит, даже вчера вечером никто не мог знать, что я попаду в Заповедник.


Стас улыбнулся:


- Ерунда, Ян! Отдел прогнозирования у нас не зря деньги получает. Сколько человек было в твоей группе?


- Тридцать.


- Предсказать, кого именно из трех десятков выпускников отправят к нам - это же элементарная задача, такими мелочами у них в отделе стажеры занимаются! Не забивай себе голову ерундой! Я чуть не забыл: надо тебя непосредственному начальству представить - Одинцову Сергею Романовичу.


- А кто он?


- Начальник технического отдела, рулит всеми механиками, ну, и помощниками, такими, как мы с тобой.


- Так идём к нему.


Стас замялся:


- Видишь, тут такое дело... Романыч - отличный мужик и руководитель грамотный, но есть у него, м-м, так скажем, пунктик. Он терпеть не может бездельников, а такими считает всех, кто вот прямо сейчас не делает то, что он сказал делать. И если мы сейчас попадём к нему, он нам сразу занятие придумает. И ты тогда ничего не увидишь, а мне столько хочется тебе показать!


- Ну, если он мой непосредственный начальник, то я с ним еще наобщаюсь, верно?


- Верно! Одинцов отменяется, - улыбнулся Стас. - Пойдем лучше со всеми остальными знакомиться!


До вечера мы со Стасом обошли почти все отделы на этаже. Народ тут трудился преимущественно молодой и, без сомнения, талантливый. Работа кипела и спорилась. Только довольно своеобразная это была работа. Столько ползающей, летающей, бегающей жути, стреляющей пулями, иглами, колючками и прочей пакостью, я еще никогда не видел.


Зато в некоторых отделах занимались тем, что имело, на мой взгляд, весьма далекое отношение к Заповеднику вообще и к технике в частности. Мне, наверное, за год не разобраться, что у них здесь происходит и зачем это кому-то нужно.


- Стас, объясни, пожалуйста, для чего в комитете оборонных технологий выращивают цыплят? - спросил я в одной из лабораторий, где по комнатам летали пух и перья, а сотрудники в количестве семи человек пытались поймать сетью здоровенную курицу с ярко-синим оперением и черным гребнем на голове. Курица противно визжала, бегала по стенам, а в большой железной клетке в углу дружно повизгивали десятка три пушистых изумрудно-зеленых цыплят.


- Это новая, очень перспективная разработка, - с умным видом ответил Стас, но мне показалось, что он и сам не знает.


В соседней лаборатории выращивали кактусы, которые стреляли ядовитыми иглами и пахли при этом венской водой, в следующей - выводили пчел, которые не впадают в спячку, а кроме цветочной пыльцы собирают грибы, орехи, ягоды и производят аэрофотосъемку местности.


А еще в одной лаборатории, размерами с самолетный ангар, испытывали модель шестиствольного танка, причем этот танк должен был летать, плавать, ездить по любой местности, к тому же трансформироваться в походный госпиталь и полевую кухню. Пока хорошо получалось только последнее - нас угостили свежеиспеченными "танковыми" пирожками с земляникой и авокадо. Очень вкусные пирожки.


- А сейчас, Ян, ты увидишь лучших работников КОТа, - сообщил мне Стас, открывая дверь с табличкой "Отдел оптимальной нейтрализации".


Я вошел и осмотрелся. В просторной, с высоким потолком, комнате попытались совместить химическую лабораторию, салон красоты и склад оружия. Среди женских вещей, разбросанных в художественном беспорядке, можно было увидеть штативы с пробирками, автоматы, каски, микроскопы, бигуди, стреляные гильзы. На большой коробке с надписью "Made in Frans", поблескивая смазкой, стоял тяжелый ручной пулемет с заправленной патронной лентой, с полированного ствола небрежно свисал белокурый парик.


В дальнем углу комнаты я увидел нечто еще более интересное. Огромная железная клетка с толстенными прутьями, а в ней - отвратительного вида чудовище. Метра два в холке, мощные хватательные конечности, когти, шипы, хитиновый панцирь вместо кожи. Сверху приделана голова, три четверти которой занимает пасть с треугольными зубами, над пастью четыре маленьких красных глаза. А на макушке зачем-то прилеплен небольшой белобрысый чубчик, выглядевший, словно скальп бледнолицего на столбе ирокезов. И за решеткой, рядом с этим чудовищем - стройная рыжеволосая девушка в красном топике и спортивных шортах на загорелом теле. Она казалась совсем хрупкой и беззащитной на фоне двухметрового монстра. Я не раздумывая рванулся на помощь.


Стас вцепился в мой локоть и прошипел в ухо:


- Да стой ты! Не мешай девчонкам работать!


И только теперь я разглядел еще двух девушек: высокую блондинку и маленькую брюнетку. Обе в белых халатах, они стояли неподалеку от клетки и никакого беспокойства не проявляли. Блондинка что-то рассматривала на большом мониторе, а брюнетка быстро делала пометки в планшете.


- Мари, пиши, - сказала в этот момент рыжая девушка, она кружила в клетке вокруг скалящегося порыкивающего чудовища, голос её был спокоен и ровен. - На средней дистанции атакует всегда ударом правой ноги, перед ударом чуть наклоняет корпус вперед, на короткой дистанции начинает атаку правым хуком, перед этим склоняет голову налево.


- Отметила, - сказала брюнетка.


- На удар ногой, - подала голос блондинка из-за монитора, - он тратит не меньше тридцати процентов свободной энергии. Восстанавливает за секунду. Это тоже пригодится.


- Да, всё как обычно, - сказала рыжая, уклоняясь при этом от длинных когтистых рук чудовища. Промахнувшись, и видимо, не в первый раз, оно возмущенно завопило.


- Марго, заканчивай, с ним уже всё понятно.


- Ща! - ответила рыжая. - Последний тест!


Она ловко проскочила под загребущими руками, оказалась спиной к нам, зрителям, и лихо, одним движением, задрала свой красный топик вверх. Я не знаю, что увидел клыкастый, для которого и был показан этот номер, могу только догадываться: зрелище было сногсшибательное, потому как он замер на месте, отвалив челюсть, крохотные глазки сошлись в кучку, а потом с протяжным стоном рухнул на колени.


- Ах ты извращенец четырехглазый! - закричала рыжая, опустила топик, шагнула к чудовищу, пускающему слюну и ударила ребром ладони по толстой шее чуть ниже уха. Клыкастый закатил глазки и рухнул на пол, аж клетка вздрогнула. Я тоже.


- Мари, засекай время!


- Отчёт пошел! - ответила брюнетка.


- Нет, девочки, как хотите, а я не понимаю, как Борька умудряется в своих попрыгунчиков такое либидо впихивать, когда у них даже первичные половые отсутствуют! - сказала рыжая девушка, выбираясь из клетки. Тут она заметила нас:


- О! У нас гости! Привет!


Мы подошли знакомиться, и я узнал, что победителя клыкастого монстра зовут Маргарита, невысокая брюнетка - Марилена, а голубоглазая блондинка - Виолетта, руководитель отдела.


Девушки облепили датчиками потерявшее сознание чудовище, а Маргарита еще успевала между делом рассказывать:


- Перед вами, мальчики, очередное творение Борьки Груздева, по документам - КВЗ ╧ 407, прозванный в народе попрыгунчиком. Существо злобное, агрессивное. К тому же абсолютно лишенное чувства юмора, впрочем, это у него наследственное - от Борьки. В следующем месяце должен пойти в серию и заменить поднадоевшую игрокам старую модель. Груздев говорил, что это, - она ткнула пальцем в поверженного, - чудо не имеет слабых мест, неуязвимое и непобедимое!


- И все-таки вы его уложили! - голосом мелкого подхалима вставил реплику Стас.


- Сами видели. Наш отдел, Ян, занимается нейтрализацией, причем в самом широком смысле слова. СОБАКА и НОС строгают монстров по десятку в месяц, а мы определяем их уязвимые места и разрабатываем максимально простые способы борьбы с ними. И пока, как видите, справляемся, - она улыбнулась и сдула рыжую прядь со лба.


Глядя на клыки, шипы и когти, вызывающие содрогание коленей даже когда КВЗ ╧ 407 валялся на полу в полной бессознанке, сомневаться в словах Маргариты не приходилось.


- Извечное соревнование меча и щита, - с умным видом вставил Стас.


- Можно и так сказать, но груздевские монстры для игровых секторов - это семечки, разминка. Гораздо интереснее то, что по Заповеднику в диком виде бегает, вот с кем приходится повозиться. А вы с ними каждый день там воюете, - в словах Маргариты было уважение и зависть, как мне показалось.


- Пойдем, Ян, не будем мешать, - Стас потянул меня за рукав. И моя уже готовая произнестись фраза "Маргарита, а что вы делаете сегодня вечером?" так и не произнеслась...


- Ахметов говорил, что нас ждут в УХО, я обязательно должен его тебе показать.


- Что ж, в ухо, так в ухо. Пойдем, раз ждут.


- УХО - это самый полезный для нас, механиков, отдел, - сказал мне Стас. - Половина лабораторий там специализируется по нашему профилю. Ребята головастые, идей у них полно, но не всегда из этих идей получается что-нибудь приличное. В общем, сам увидишь...


Комната отдела универсального хозяйственного оборудования была до потолка завалена приборами, коробками, ящиками, контейнерами. На совсем небольшом пятачке, остававшемся свободным, умудрились вполне комфортно разместиться аж пятеро сотрудников отдела - все молодые, спортивного вида ребята. На научных работников они были похоже исчезающе мало, скорее на сборную по боксу в среднем и полутяжелом весе.


Нас они встретили с безудержной радостью, словно лучших друзей, с которыми лет двадцать не виделись.


- Вот они! Привет, ребята! Явились наконец-то! Мы уже вас заждались! Полчаса бездельем маемся! Тестирование по третьему кругу гоняем!.. - говорили они очень громко и все разом.


Процедура знакомства была сокращена до минимума.


- Ян! Молодец, что пришел! Ты-то нам и нужен! На новичке проверить Василька - это же находка! Вперед, механики, оцените шедевр, для вас старались!


Нас подхватили под белы рученьки и почти силой впихнули в низкую, обшитую листовым железом дверь. Когда ее закрыли за нами, я услышал, как лязгнул засов.


Мы оказались в помещении с полукруглыми стенами, больше всего похожем на огромный тоннель, оба конца которого терялись в темноте. Лампочка над дверью неуверенно освещала мокрую плесень на потолке и бетонный пол всего на несколько шагов.


- Это испытательный полигон, - пояснил Стас. Эхо его слов укатилось во тьму и завязло там.


- Я догадался.


Тянуло сырым холодом, и я быстро забыл о жаре, которая была сейчас метрах в тридцати над нами.


- Чего мы ждем, Стас?


- Сейчас, старик, потерпи. Ребята обещали кое-что по-настоящему интересное.


Ждать пришлось недолго.


Если именно это ребята считали интересным, то они очень странные люди. А может и хуже.


Сначала в нос ударила вонь - такой густой и едкой силы, что вдыхать воздух совершенно расхотелось. Запах мазута, смешанный с запахом гнилых овощей. Потом слева из темноты появилась голова с метровой ширины зубастой пастью, без сомнения способная послужить украшением коллекции Руслана Микуловича. За ней вторая, выглядевшая еще жутче первой. Затрясся бетонный пол, я увидел когтистую лапу, размером с автомобиль, потом остальные головы и еще одну лапу. Заполнив своими головами, которых я насчитал шесть штук, все видимое пространство, чудовище поперло на нас. О его длине судить было довольно сложно, но звуки, которые доносились из темноты, позволяли уверенно думать, что длина его соответствует всем остальным размерам.


Сердце мое ударно трудилось, загоняя побольше крови туда, где она очень скоро пригодиться - в ноги, которые уже напряглись и были готовы. До старта оставалось несколько мгновений, но тут Стас закричал:


- Великолепно! - и даже в ладоши захлопал. - Молодцы, ребята, отлично поработали!


- Убедительно сделано, - сказал я, стараясь, чтобы голос мой прозвучал спокойно. Потому что в этот момент чудовище приблизилось к нам вплотную, самая большая голова шумно потянула ноздрями воздух, принюхиваясь к человечинке, и сразу у всех голов нехорошо заблестели маленькие желтые глазки, а одна даже слюну пустила от предвкушения. Мне это жутко не понравилось.


- Какой ты у нас красивый! - умилился Стас, протягивая к чудовищу руку. Тут же в сантиметре от его пальцев звонко клацнули челюсти.


- Ого! - обрадовался Стас. - Реакция у Василька хорошая и агрессивность на уровне - не даст себя в обиду!


С чувством юмора у ребят в УХО явно не в порядке - такое имечко придумать для этой туши! Ничего себе, полевой цветочек!


- Что же он у нас любит? Они же мне говорили... А, вспомнил!


Стас достал из кармана бумажный пакет, разорвал и высыпал на ладонь орешки:


- На, Василек, угощайся!


К арахису рванулись все головы разом, между ними возникла даже небольшая драка ушами, победителем в которой оказалась самая крупная. Раскрылись экскаваторные челюсти, длиннющий розовый язык плавно прошелся по руке Стаса, облизав её аж до плеча, и вернулся в пасть. Василек забурчал, забулькал, захрюкал от удовольствия, шесть пар глаз блаженно закатились, а самая маленькая голова нежно потерлась носом о мою коленку.


- Это что? Очередной монстр для аттракционов? - спросил я, отступая на шаг.


- Нет, Ян, аттракционы здесь ни при чем. Это бульдозер. Незаменимая, скажу тебе, для механика штука!


- Не понял...


- Пока сам не увидишь его в работе - не поймешь. Но макет ребята сделали, конечно, замечательный.


- Так это макет?


- Ага! Экспериментальная модель. Потом над ней в техотделе, поиздеваются, конечно, то есть, "модернизируют и стандартизируют", так это у них называется. Но, надеюсь, испортить окончательно не смогут. Надеюсь...


Василек нерешительно потоптался на месте, видимо, раздумывая, как бы ненавязчиво выпросить еще угощения, но ничего не придумал и уковылял в темноту. А я честно признался, что стал чувствовать себя намного лучше, когда он ушел. Правда, вслух об этом не сказал...


Вечером я донес свое тело, полное усталости и впечатлений до общежития, и совсем не думал, что меня ждет еще один сюрприз.


Я прекрасно помнил, в каком состоянии оставлял свою новую жилплощадь днем. Но пока я отсутствовал, чьи-то заботливые и умелые руки провели генеральную уборку. Мои вещи были аккуратно разложены по шкафчикам, пол вымыт до блеска, на окнах появились веселенькие занавески в синий горошек. Всё замечательно, только на письменном столе, на блестящей, без малейших следов пыли, лакированной поверхности стояла кроссовка. Одна.


Может, здесь так принято над новичками шутить? Флэш-моб? Наведут порядок, а обувь потом на стол поставят, ради смеха. Да нет, что-то не смешно.


Кроссовка была очень похожа на мою, из запасной пары. Я подошел ближе и увидел, что в ней лежит маленький мохнатый человечек и спит. Я наклонился рассмотреть получше, что это еще за чудо, и тут человечек открыл глаза:


- Предупреждаю сразу, Ян: носки я стирать не буду! - голос у него был неожиданно громкий, хриплый и совершенно не подходящий к размерам.


- Какие еще носки?


- Сам знаешь, какие! Я тебе не прачка! В комнате прибраться, ну, чайник вскипятить, дырку заштопать - это еще ладно. Но носки будешь стирать сам!


- А ты кто такой вообще?


- Я - Тимоша! - заявил человечек и выбрался из кроссовки на стол. - Прошу любить и особенно - жаловать!


Росточком он оказался чуть больше ладони. Ножки коротенькие, а вот ручки - наоборот - непропорционально длинные, и почесать пятку он мог не нагибаясь, что, кстати, тут же и продемонстрировал. А вообще Тимоша выглядел забавной плюшевой игрушкой - лохматый, с хитрой мордашкой, весь покрытый серой кучерявой шерсткой. Заметно, что немало труда и старания было вложено в дизайн этого маленького кибера. Славно потрудились бионики и конструкторы. Так и хотелось взять его в руки и потискать.


- Но-но! - погрозил Тимоша пальчиком. - Я тебе потискаю! Не маленький, понимаешь небось, что я врезать могу так, что потом не срастётся!


- Ничего не понимаю! - честно признался я.


- Да чего тут понимать!? Я - домовой, буду оберегать и защищать тебя и дом твой. То есть, наш дом. А ты меня уважать будешь за это и ценить!


Так-так. Домовой Тимоша. Что-то очень знакомое.


- Постой, а это не тебя сегодня на домовом совете...


- И ты туда же! Не был на совете и молчи! Я и так наслушался всякого, на сто лет хватит! - Тимоша вздохнул.


- Ну, извини.


- Он еще извиняется! Не за то извиняешься! Я тут кручусь-верчусь, понимаете, порядок в его свинарнике навожу, уют обеспечиваю, а он мне даже лапоть не сплел!


- Какой еще лапоть? Причем тут лапоть?


- Ох, ты и дубина, как я погляжу, прости, мама! - Тимоша вскинул руки и подпрыгнул от возмущения. - За что мне наказание такое, а? Да лучше бы у меня волосы на затылке выпали, чем такой позор терпеть! Ты что, Ян, совсем необразованный, да?


- Ага, - подтвердил я с улыбкой. Тимоша мне нравился, а смотреть, как он обижается, машет руками, морщит свое маленькое личико, было просто забавно. Из его пятиминутной речи, переполненной восклицательными знаками, я понял, что моим личным домовым его назначили сегодня на домовом совете, а точнее сказать, наказали моей персоной (дубиной бамбуковой!) с месячным испытательным сроком. За это я (бамбук дубинообразный!) обязан был ему место жительства обустроить, а не стоять теперь с неумным видом тут, как желудь с глазами. Для места жительства Тимоше нужен всего-навсего лапоть, который я сплести должен. Лыко нужно надрать в липовой роще, что за Моховой Плешью, причем обязательно на заре и росой с цветков ландыша смочить его обязательно. А после сплетения лапоть еще ровно семь дней и ночей на правой (ни в коем случае не на левой!) ноге разнашивать, чтоб помягче был. И если некоторые бамбуковые дубы думают, что Тимоша в кроссовке спать будет, то они ошибаются, потому что Тимоша обид не прощает и вообще у него на резину аллергия...


- А еще я хочу сказать тебе, Ян, что жить мы будем с тобою мирно и дружно, - совершенно неожиданно закончил свою речь домовой. - Потому как нравишься ты мне, характер у тебя, сразу видать, хороший!


- Ты мне тоже нравишься.


Тимоша скромно потупил глазки и заулыбался, да, дескать, такой вот я замечательный уродился, всем нравлюсь, куда ж деваться...


- Слушай, Тимоша, ты скажи все-таки, за что тебя на домовой совет вызывали? Чего натворил?


- Не скажу! Злые они все, не любит меня никто! Подумаешь, похулиганил чуток... - он быстро зажал себе рот ладошкой.


- Ах вот как! Повезло, значит, мне! Что за домового мне дали! Мало того, что он мне кроссовки на стол ставит, так он еще и хулиган, оказывается! Антисоциальная личность! И характер у тебя, наверное, склочный?! Да еще и храпишь, наверно, во сне?!


- Издеваешься, да? Обидеть хочешь? Так ведь я могу и обидеться, - Тимоша с головой залез в кроссовку и протянул оттуда тоненьким голоском. - Янчик, ну можно я на стуле спать буду, а? Ну не могу я на полу... там сквозняки всякие... Ян, ты же добрый, я знаю!


- Ладно, спи пока здесь, - я осторожно перенес кроссовку с Тимошей на стул. - А вот с лаптем тебе потерпеть придется. Но обещаю: как свободное время будет, сплету обязательно.


"У кого бы только узнать, как его плести?"


- А теперь спать, поздно уже, у нас подъем завтра в семь. Спокойной ночи, Тимоша.


Спать действительно хотелось жутко, подушка манила так, что все мысли и вопросы я решил оставить на завтра. Для одного дня слишком много впечатлений, знакомств и сюрпризов. Спать!


Сил хватило только на то, чтобы завести будильник и добраться до дивана. Лучшее лекарство от переизбытка эмоций - здоровый сон.


Уважаемые читатели! Продолжение можно прочитать на моей странице: https://author.today/u/d_suprunov