# Саркофаг Египетской Принцессы. Глава 4

М Пол

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Вообще из всех видов общественного наземного транспорта мне больше всего нравятся троллейбусы и трамваи. Но по разным причинам. В трамваях мне нравится то, что они едут по рельсам, никуда с них не сворачивая, потому что свернуть с них никуда нельзя. Поэтому у трамваев даже руля нет, только тормоз. Безусловно, присутствует и недостаток, а именно пробка, которая мгновенно образовывается по всему маршруту следования трамваев, если в проводах отключается электричество. Но поскольку этот недостаток автоматически заложен в самой конструкции трамваев, он каждый раз не оказывается неожиданным неприятным сюрпризом, а является всего лишь незначительной досадной помехой собственным планам. И то в том случае, если таковые вообще имеются.

Что касается троллейбусов, то там совершенно другая история. Нет, дело отнюдь не в том потрясающем моменте внезапности, когда троллейбус вдруг дёргается, начинает ехать криво, а за окном вдруг плавно проносится длинный железный шест, соскочивший с проводов. После чего водитель окончательно останавливает троллейбус, натягивает полотняные рукавицы и деловито спешит восстановить работоспособность машины. Все пассажиры в этот момент как-то съеживаются и чувствуют себя растерянно, поскольку понимают, что дальнейшее их комфортное передвижение по городу в этот момент зависит именно от этого человека, который не просто знает, как восстановить движение. Но и единственный, кому это позволено. Знает это и сам водитель троллейбуса, поэтому на любой обращенный к нему вопрос отвечает предельно строго и лаконично: "Через несколько минут". Давая тем самым понять всем остальным, что в данный момент всё их благополучие зависит непосредственно от него. И именно он является тем самым человеком, который может восстановить движение за несколько минут, а может взять да и высадить всех на улицу, невзирая на погодные условия, дождь, там, снег, град или любые другие аномалии и капризы природы.


В детстве мне часто приходилось ездить на троллейбусах - по выходным в парк, потом из школы и из спортивной секции. Так что наблюдал я эту ситуацию часто, и сколько себя помню - она не менялась. Сейчас езжу изредка, так что не знаю - как там на самом деле происходит. Хотя, скорее всего, точно так же, потому что это тоже изначально заложено не только в конструкцию транспортного средства под названием "троллейбус", но и в некие негласные правила отношений водителей троллейбуса с пассажирами.


Но полюбил в детстве троллейбусы я по совершенно другой причине, и так вышло, что это произошло раньше, чем я вообще увидел первый настоящий троллейбус в своей жизни. Сначала я увидел в какой-то детской книжке изображение чёрного рогатого и хвостатого чёрта. Чёрт этот был голый и нарисован художником как бы вполоборота к читателю. Таким образом, чтобы скрыть от детских глаз передний срам. Но поскольку сам художник был явно не только не чужд симметрии, но и являлся сторонником правдивости в искусстве (пусть даже и в завуалировано-намекающем виде), то вместо переднего срама, он очень отчётливо и тщательно вырисовал, чёртов хвост. Длинный, тонкий, волочащийся по земле и завуалировано-намекающий понимающим взрослым читателям, что именно художник имел в виду. Судя по обилию в моём детстве детских книжек с картинками, взрослые читатели ещё как понимали! И я не раз замечал, как, читая мне сказку вслух, родители частенько переглядывались между собой и смеялись о чём-то своём, мне на тот момент совершенно непонятном.


А вот сам чёрт на той картинке выглядел как-то растерянно и слегка виновато. И ещё слегка недоумённо. Мол, я как бы повернулся вполоборота, чтобы сраму видно не было, а всё равно чувствую - что-то не так. Чёрта было жалко, тем более, что в сказке его помимо всего прочего совершенно намеренно пытались выставить виновником всего. Хотя именно он регулярно помогал главному герою, пускай не всегда и по собственной воле.


А потом, как-то раз однажды, я увидел уже в другой книжке - взрослой и дореволюционной изображение Дьявола. Поскольку книжка была дореволюционная, то дьявол писался как Диаволъ, и было сказано, что это самый главный верховный чёрт, которому поклоняются все остальные черти поменьше. Судя по изображению, существом Дияволъ был серьёзным и брутальным.


Смотрел он с картинки мрачно, никакого хвоста, как и срама не показывал вообще, а расположенные на голове рога как бы в открытую намекали, что они там не по некой оплошности Создателя и не для красоты. И при желании он и ими вставит кому захочет так, что мало не покажется.


Сам я в детстве, разумеется, так глубоко и серьёзно еще не мыслил, но вот взрослые, судя по всему, ощущали нечто подобное. Я бы на их месте наверняка бы ощутил. Уже где-то в последних классах школы, читая одного психолога, я узнал, что художник, что бы он там не пытался изобразить - дворец, портрет, крепость, пончик, батончик или неподвижно висящий в зимнем парижском небе дирижабль, на самом деле всегда непроизвольно рисует половые органы. Но вот дальше, описывая причину, по которой это происходит, сам психолог явно начинал путаться. То ли художник изображает то, чего вожделеет? То ли то, чем сам гордиться? То ли вообще пытается унизить исключительно какого-то одного ему известного недруга, которому и адресована эта картина, потому как он обязательно её увидит и всё поймет, а все остальные тоже увидят и поймут, но не всё. В общем, сам я до сих пор тоже не разобрался.


А потом как-то раз в выходные меня повезли гулять в парк, и я впервые увидел троллейбус. Он был подобен Дьяволу с картинки. Тоже огромный, тоже брутальный, и тоже смотрящий всеми фарами прямо сразу в самую душу. И, наверное, если бы прямо в первой же поездке троллейбус не совершил традиционную аварийную остановку, во время которой я впервые услышал лаконичную фразу "Через несколько минут", я бы, наверное, никогда не полюбил на нём ездить. Из простого детского страха. А так весь этот страх сразу растворился, так что проехаться иногда на троллейбусе я люблю до сих пор. Вполне возможно, что именно таким образом Дьявол и заманивает простаков в собственные сети. Показывая им для начала собственную слабость.


Именно в троллейбусе несколько лет спустя я впервые увидел настоящего онаниста. Не в том же самом, на котором ехал я сам, а в том, который ехал в противоположную сторону. В детстве, когда я ездил в общественном транспорте, я предпочитал либо читать книжку, либо смотреть в окно. Вот именно эта последняя привычка и привела меня к неожиданному знакомству с миром взрослых, но совсем не так, как я себе его представлял.


В детстве я вообще представлял себе этот так называемый мир взрослых совсем по другому. Ну, примерно таким, каким я видел его по телевизору. Или таким, каким он был в рассказах самих взрослых. Не могу сказать, что с тех пор что-то сильно изменилось.


Например, взрослые говорили - мы идём сегодня вечером в театр. Разумеется, я думал, что они идут в театр. А что же ещё я мог думать?


Или, к примеру, они говорили - Если ты не будешь мыть каждый день ноги с мылом, то на них вырастут грибы. Разумеется, поначалу я именно так и делал. А потом одно время не мыл совсем. Но грибы не выросли. И я подумал, что взрослые далеко не всегда говорят тебе правду. Но вот почему именно, я тогда понять не мог. Сейчас я, наверное, понимаю почему, но совершенно не понимаю для чего мне это знание сейчас. Скорее всего, они в своё время точно также этого не понимали. А зачем тогда говорили? Ну не знаю. Может, для того, чтобы я запомнил? Или их, или фразу, или всю бессмысленность этой фразы. Считается, что именно таким образом происходит медленная подготовка к вступлению во взрослую жизнь. Но учитывая, что у меня всё оказалось совершенно не так (и взрослые, скорее всего, были готовы к такому неожиданному повороту событий), то скорее всего они просто пытались таким образом запечатлеть в моей памяти самые разнообразные образы самих себя - хороших, плохих, резких, отходчивых, взбалмошных, любящих, обидчивых - одним словом, сложносочинённых, если пользоваться терминологией грамматики русского языка.


Мне кажется, что и тот онанист из проезжающего мимо троллейбуса тоже претендовал на нечто подобное. Потому что в тот момент, когда мы случайно встретились взглядами, не прекратил своего занятия, а посмотрел на меня как-то скучающе и лениво, совершенно не заговорщицки - мол, отныне парень, это наша с тобой тайна! А скорее как если бы сказал


- Ну, вот видишь, чем заниматься приходиться. Тоска смертная.


Выглядело это всё и впрямь уныло. И до безобразия обыденно, как голос на магнитофонной записи, каждые три минуты без всякого выражения объявляющий новую остановку. Но кто знает - может Дьявол именно таким образом заманивает простаков в свои сети? Показывая им запрещённые вещи и действия скучными и естественными. Чтобы они с детства не вызывали удивления.