# Глава 04. Тихие волны

Аноним Токацин

Встречи - мирные и не очень.

- Солнечная кошка вышла на дорогу! - улыбнулся Диснар Косг.

- Золотая луна нам светит, - кивнул Фрисс и улыбнулся в ответ.

Хиндикса висела над обрывом, расправив плавники, Алсаг щурился на Реку и отблески солнца на её волнах, дверные завесы на всех пещерах были откинуты, а вдоль обрыва лежали груды порубленных веток и обломков дерева, притащенных половодьем. На берегу уже не осталось ни клочка тины, а у пещер - ни одной хиндиксы или халги: все жители улетели в степь за волокнами нассы, сухой травой и свежими листьями Руулы и Стрякавы. Диснар Косг разрубал на части огромный пень, принесённый откуда-то Рекой - даже Высоким Деревьям нелегко было устоять во время весеннего половодья...

- В этом году мы заплатим дровами, - сказал Диснар, облокотившись на пень. - Речник Айому сказал, что ты этим летом собираешь налоги.

- Так и есть, - согласился Фрисс. - Восемь кун, как и в том году... Как твоё семейство, прижилось в Фейре?

- Да... пожалуй, мы здесь и останемся, - кивнул Косг. - Мой старший, Снорри, надумал жениться. Вернётся - пошлю расширять пещеру, а к осени накопим на свадьбу. Зайдёшь к нам на пирушку?

- Боги в помощь всем вам! - обрадовался Фрисс, но не тому, что его позвали - тому, что в Фейр наконец-то пришёл мир. - Непременно зайду. А как поживает Айому? Что-то не видно его, неужели ушёл в степь?

- Речник Айому у скайотов, на Дубе, - усмехнулся Диснар. - Сказал - мол, никогда я не забирался на дерево, а сейчас заберусь - в кои-то веки ветка подо мной не треснет!.. Он ранен был очень сильно тем летом, внутренности ему отбили демоны. Больно взглянуть, как он исхудал за тот год. А Речницу Сигюн, говорят, вовсе покалечили...

- Я с ней виделся, - помрачнел Фрисс. - Как Айому спустится, скажи, что я прилетел... чтобы он себя сильно не утруждал.

Алсаг, до того смирно сидевший у ног Речника, навострил уши и повернул голову к пещере Скенесов. Оттуда уже выходила небольшая процессия - Сьютар Скенес по-прежнему был верховным жрецом Фейра, и по-прежнему он не мог встретить важного гостя без церемоний...

- Хорошая была зима, пусть бы и все такими были, - блаженно улыбнулся Речник, откидываясь на укрытую пластинками коры стену, и незаметно вытащил миску с разбавленной кислухой из-под носа Хинкассы. Песчаный кот растерянно повертел головой и с укоризной уставился на Фрисса.

- Сит, не трогай Алсага, он не человек, и пить ему столько нельзя, - вздохнул Речник и заодно отобрал у Сит Наньокетовой полупустой кувшин. Хинкасса хлопнула Речника лапой по колену и улеглась на пол, отвернувшись от "обидчика". Фрисс успокаивающе погладил её по загривку.

- И что ты решил, Фрисс? - главный жрец Фейра слегка нахмурился и недовольно посмотрел на девицу, отвлекающую гостя от важной беседы.

- Что решать? Завтра отправлюсь к Ладин-Кему, по дороге загляну в Стеклянный. Поищу, где дешевле. Вы хорошо придумали с этими дарами...

- Ну а что? И так у людей путного праздника не получается, с тремя годами войны, - хмуро сказал Сьютар. Он очень старался выглядеть так, как подобало верховному жрецу, но в прошлогодней битве ему дыхнули в лицо огнём - и ни бороды, ни усов не осталось у Сьютара Скенеса, и за зиму отросло немногое, и то клочками. Жрец досадовал и смущался из-за этого, и Фриссу не удалось его утешить.

- Совсем забыл, - спохватился Скенес-старший. - У Аддакьюсов ожидается прибавление.

- У кого же? - с любопытством спросил Фрисс. - Неужели...

- Эмма и Дейн, - торжественно кивнул Сьютар. - Знаешь, я боялся немного, когда ты привёз их из владений Смерти... Но теперь вижу - Боги Смерти в самом деле отпустили их!

- Ох ты! Вот это радостная новость, - улыбнулся Речник. - И, ты говорил, Рест Наньокетова тоже...

- Двое родятся в Фейре этим летом, - согласился жрец. - Хороший знак для нас, как мне кажется...

Солнце сгинуло за Опалённым Лесом, но редкие лучи ещё дотягивались до Реки сквозь частокол стволов и паутину ветвей. Вечер был тёплым и безветренным. Оставив броню и мечи в летней спальне Скенесов, Речник выбрался из пещеры - поплавать наперегонки с Агва перед сном. Он хотел позвать с собой Алсага, но хесский кот уже уснул, свернувшись в огромный клубок, а вокруг него устроились, как показалось Фриссу, все кошки Фейра. Речник не стал никого тревожить, бесшумно вышел к огромной коряге на берегу - её так и не порубили на дрова, она навеки осталась общим причалом и местом для рыбалки - и нырнул в тихую воду.

Когда Фрисс вылез на берег, уже сгустились сумерки. Одинокий Агва выглянул из зарослей тростника, зевнул и ушёл под воду. Речник прошёл немного по берегу, недалеко, всего лишь до пещеры Фирлисов. Пустая нора зияла в стене обрыва, как рана. Фрисс тихо вздохнул, чувствуя смутную боль и какую-то вину. Фирлисы ушли, как только растаял снег, уплыли вниз по Реке, и след их там затерялся... Речник хотел идти обратно в спальню, когда услышал взволнованный голос.

- Хельг, ну не так же! "Стены", а не "сети"! "Стены тумана да будут прочны", вспомнил теперь?

- "Тени не видны, шаги не слышны, чтобы враги потерялись во мгле и не нашли нас на нашей земле". До этого места я помню, а вот заклинание звучало не так, - ответил тихим, но уверенным басом Хельг Айвин. - А! Мы зря мучаемся, Сит. Дело не в заклинании. Мне не хватает сил.

- Хельг, а кому тогда хватит? - еле слышно возмутилась Сит Наньокетова. - У меня в руках он даже не остыл! А Сима вернётся нескоро, а Кесса вообще покинула нас. Кто-то всё-таки должен быть магом, когда все маги улетели! Попробуй ещё раз, а потом попробую я...

Неяркий белый свет вытек из пещеры, ненадолго озарил полосу гальки и песка, отразился от волн и угас. На мгновение Фрисс увидел, как темнота вокруг сгущается, закрывает всё от глаз... он мигнул, и видение сгинуло. В пещере Фирлисов, недалеко от входа, прямо перед Речником, сидели на охапке соломы двое жителей, а перед ними лежал, тускло мерцая, шар из дымчатого кварца - магический камень, отводящий глаза врагам. Фрисс привёз его из глубин Хесса, в подарок Эмме Фирлисовой, и теперь, после её смерти, камень не принадлежал никому. Почему-то Фирлисы не взяли его с собой...

- Доброй ночи, Хельг, Сит, и доброй магии, - пожелал Речник, увидев смущение и испуг в их глазах. - Значит, шарик теперь у вас? Теперь вы защищаете Фейр от недобрых глаз. Амулет, конечно, не очень силён, но польза от него есть...

- Да, Речник Фрисс, вот если бы мы ещё могли им воспользоваться... - вздохнула Сит. - Хельг отлично помнит все заклинания, и я тоже слушала внимательно, а толку нет.

- Да что там говорить! Я даже воду вызвать не могу, - понурился Хельг. - Ал-лийн!

Облачко тумана повисло в воздухе, уронило на пол несколько капель и рассеялось.

Фрисс уткнулся взглядом в камень под ногами. Сколько он помнил Хельга Айвина, у того никогда не было магического дара, хотя магию он любил, и знал - для жителя участка - очень много. Речника это не слишком волновало, он и сам был негодным колдуном. Вот только последние два года... Фрисс в задумчивости протянул руку к потайному карману. Кьюнн, страшный артефакт в золотистой ипроновой скорлупе, самое сильное оружие на планете, сгусток чистейшей энергии... То, что давало самому Фриссу силы на магию, которую он раньше и попробовать боялся. А если...

- Хельг, ты умеешь молчать? - еле слышно спросил Речник. - А ты, Сит?

Зелёное пламя разгоралось меж двумя ипроновыми створками, и неровный свет обжигал глаза. Фрисс захлопнул скорлупу и накрепко закрыл её. Сит отдёрнула руку и зажмурилась.

- Хм? Какой-то жар течёт под кожей, - заметил Хельг, разглядывая свою ладонь. - Ал-лийн!

Он покачнулся, и Фрисс на всякий случай положил руку ему на плечо. Вода расплескалась по полу и тонким ручейком потекла из пещеры. Кьюнн, запертый в золотой тюрьме, источал тепло...

...Злые взгляды куванцев жгли Речнику спину, даже когда он миновал и "Куванский Причал", и Струйну. Сам Эльгер вышел из подводной норы провожать нежеланного гостя, и все, кто был на согнанных к "Причалу" плотах, как бы ненароком стянулись к хиндиксе Речника. Фрисс только усмехнулся и полетел своей дорогой. Два отреза белёного холста унёс он от Эльгера - хорошие дары для Эммы Аддакьюсовой и Рест Наньокетовой, и ещё флакон цветочного масла, по цвету похожего на розовый жемчуг, а по запаху - на цветы Кенрилла, смешанные со свежей Стрякавой. Это для Скенесов...

- Сорок кун вперёд? Хорошо, Фрисс Кегин, я знаю, что тебе можно верить, - без споров забрал часть оплаты Илс Раа. Торговец Листовиками был сильно занят - его люди запускали молодь в новый пруд, но навстречу Фриссу он всё равно вышел - не хотел упускать заказчика-Речника. Тем более, что другой торговец, Танекс Натаи, уже ухмылялся с берега своего пруда и жестами показывал Фриссу, что у него Листовики гораздо крупнее и мясистее. Алсаг задумчиво нюхал воду и тихо подбирался к кадушкам с личинками, ещё не сброшенными в пруд.

- Сколько народу сейчас в твоей пещере? - спросил Танекс, получив свою часть оплаты и заверив, что Листовики будут готовы к сроку. - Никак ты женился на троих сразу?

- Если бы, - вздохнул Речник. - Кормлю сторожевого хеска и вот эту хитрохвостую тварюгу. Алсаг! Ину!

Кот нехотя подошёл и сел у его ноги. Танекс поцокал языком и протянул Фриссу пару мёртвых личинок Листовиков. Хинкасса заглотила их с лёту и стала ждать добавки.

- Алсаг, я что, не кормил тебя? - с досадой смотрел на него Фрисс, который точно помнил, как хесский кот умял утром половину Листовика, а на подлёте к Липе - ещё миску икенура, густейшей каши с Листовиками и рыбой. Порождение Хесса дёрнуло ухом и посмотрело на человека с большим удивлением...

Алые и золотистые камни сверкали на стенах Ладин-Кема. Храм Макехса, бога солнца, был наполнен блеском и сиянием. Вдоль верхних пещер, где торговали самоцветами и стеклянными безделушками, уже протянулась цепочка блистающих лотков. Подходить к ним Речнику было и приятно, и боязно. Уже улетал он отсюда с пустым кошельком...

- Магия? Не моя сфера, Речник. Я занимаюсь минералами, и ничем больше, - взгляд синдалийца был остр и пронзителен, как взор хищной птицы. - Это глазковые кварцы, так мы их называем. То, что ты держишь в руке, именуют обычно соколиным глазом, или глазом Хинкассы...

Фрисс, еле заметно вздрогнув, отвёл взгляд от серебристо-чёрного камня с играющими на нём бликами-полосами и повернулся к торговцу.

- Откуда такое название? Хинкасса... что это?

- Животное, а может быть, и птица, - пожал плечами синдалиец. - Или имя того, кто нашёл этот минерал. Так его называют в Навмении.

- Понятно, - кивнул Речник. - Сколько ты хочешь за эту бусину?..

"Ну вот, опять я всё спустил на ерунду," - вздыхал Речник на борту "Остролиста", перебирая на ладони самоцветы. Две бусины - глаз Хинкассы и тёмный змеевик - он положил отдельно, в самый дальний карман. Те камни, которые он держал в руке сейчас, были не бусинами, а слегка отшлифованными обломками - четыре маленьких янтаря, мутно-серые осколки кварца, единственный змеевик, снежно-белый мрамор и красно-бурая яшма - осколок невзрачный, но дорогой, привезённый откуда-то из Кецани. "Зато есть теперь, что подарить Гедимину," - усмехнулся Речник про себя. "Давно я ничего не привозил ему. Жаль, в этот раз не нашёл куаны - в том году не пришёл караван... Ну, это не страшно, привезу осенью."

...Гранитная пристань Стеклянного Города! Ещё толком не рассвело, а Речнику уже пришлось повисеть над причалом, прежде чем нашлась свободная экха. Три огромных сигнасы из Леса заняли почти всю набережную, иные корабли рядом с ними казались лодчонками. Вереницы повозок тянулись от них в город - древесные сиригны выгружали из трюма кули с мукой, мясом, сушёными грибами, бочонки с беркой, бухты паутинных канатов, древесное мыло, паучий клей... С другого борта на сигнасу грузили стеклянные клинки, топоры, пластины, прочнейшие сосуды разной формы - и Фрисс даже увидел, забравшись на борт своей хиндиксы, приоткрытый сундучок с гранёными бусами. Над пристанью в рассветном полумраке горел маяк, а у его подножия толпились служители и чужеземцы, пахло дымом очага и жареными Листовиками. Городские ворота были открыты настежь, Фрисс подозревал, что они не закрываются даже ночью - узкие для пешеходов, широкие для всадников и повозок. Город не спал, и тем более не спало его сердце - огромный стекольный завод. Рёв сигнальных труб возвещал об окончании ночной смены и начале утренней. Фрисс улыбнулся и свернул от ворот налево, к протянувшимся вдоль узкого ущелья-улицы навесам и резным вывескам из тонкой сосновой коры.

Там уже толпились люди, отдыхающие после смены земляные сиригны и заглянувшие ненадолго древесные, скайоты с кораблей и из соседних древесных посёлков... Из-под соседнего навеса Фрисс услышал слово, которое заставило его протиснуться сквозь толпу к прилавку. "Сарматы"...

- О чём разговор? - мирно спросил он, выбирая стеклянные ножи из разложенных под навесом - ему нужно было семь штук. - Сарматы прилетели за оружейным стеклом?

Горожанин хмыкнул и снял колпачок со второго, более яркого светильника-церита - с одним под навесом было темновато.

- Тут государственное дело, Речник. Они что-то строят! Ну, то есть... Они улетели уже, но говорят, будет большая стройка! Весь завод на ушах уже второй месяц, сиригны оттуда не вылезают. Сам правитель Халан, сам правитель Иригин - вот кто прилетал сюда из-за этой стройки! Хаэй! Ты, вроде, видел тех сарматов? Был там, у завода?

- Чего? Сарматы? Ага, видел тех двоих. Они у них главные, что ли... Оба в чёрной броне, тяжёлой, как гранитные скалы! Один такой... ну, я не видел таких огромных!

Житель широко развёл руки, силясь показать, какого роста был тот сармат. Фрисс закусил губу, сдерживая улыбку.

- А второй?

- Обычный сармат, только в броне, - пожал плечами горожанин. - Они спорили там, ух, как спорили! Сиригны даже решили, что будет драка, и вылезли изо всех нор - посмотреть... чудной народ! Но потом разошлись мирно. Там и правитель Халан был, я его даже видел!

- Вот бы с ними повидаться, - Фрисс с надеждой взглянул на жителя. - Где они сейчас? То есть - где сарматы, и где правитель Халан?

- Улетели, я же говорю, - вмешался торговец, и второй горожанин кивнул в знак согласия. - Уже месяц прошёл, а они не возвращались. Но стройка будет! Речник, так-таки ничего и не присмотрел? У меня таких ножичков целый ящик, принести ещё?..

Сьютар Скенес растерянно покачал головой, глядя на сложенные куски холста, сверкающие нити бус, лезвия и прозрачные котелки и склянку с цветочным маслом.

- Целое сокровище, - сказал он с усмешкой. - Такие затраты, Фрисс... Ты не останешься в итоге без гроша?

- Какие затраты? На пригоршню стекляшек? - Речник хмыкнул. - Остальное мне ничего не стоило. Пусть пока у тебя полежит. Ты жрец, ты знаешь, как лучше подносить дары, я же могу сбиться в словах. Если срок подойдёт до моего прилёта, не дожидайся меня - подари от моего имени...

Он уже собирался в путь. Алсаг ещё доедал Листовика на пороге, когда Фрисс, убедившись, что видит его только Хинкасса, вошёл в пустую пещеру Фирлисов. Хельг Айвин уже был там, согревал в руках хрустальный шар и настороженно переглядывался с Сит Наньокетовой. Начинающая колдунья, создав сгусток воды, пыталась удержать его в воздухе - пока получалось плохо, но Фрисс-то помнил, как пару дней назад она и туман наколдовать не могла...

- Держите, - Речник протянул им бусины. - Если вы маги, у вас должны быть амулеты. Это хорошие камни - змеевик и соколиный глаз, они дадут вам силу и ясность разума. Жаль, Сит, что я не могу дать тебе драконий клык - у Хельга талисман будет немного сильнее...

- Хельг станет великим магом, - убеждённо сказала Сит. - Колдовские камни... Прямо как в книге про Речницу Ойгу!

Хельг растерянно улыбнулся, сжимая бусину в ладони.

- С тех пор, как ты вернулся, Речник Фрисс, тут оживают легенда за легендой. Скажи, мы на самом деле научимся колдовать?

- Вы уже умеете, - пожал плечами Фриссгейн. - Немного практики, и вы оба превзойдёте меня в чарах. Это несложно - я вовсе не маг. Зато Фейр будет в надёжных руках, даже если Король возьмёт Симу к себе на службу...

Хиндикса снова летела на юг, над Высокой Травой и тёмными водами Реки. От ночной грозы, которую Фрисс пережидал в тростниках Левого Берега, уже и памяти не осталось, по течению плыли стайки Ифи, смытых дождём с родного дерева, куванцы выводили плоты на стремнину и пререкались с Речными Драконами, вдоль берегов цвёл и пах на всю Реку пурпурный Кенрилл. "Остролист" летел быстро, Фрисс даже не подгонял его - хиндиксу тянуло к сарматским станциям, и Речник её не удерживал. Лишь когда гигантские руины Старого Города уронили на воду холодные тени, Фрисс замедлил полёт и вновь облачился в тёмно-синий скафандр - неимоверно древнюю форму сарматов со станции "Идис". И станция не замедлила показаться ему сквозь обломки исполинских зданий - шесть сверкающих мачт, окутанных огнями, возносились над ней.

- Вот это да... - Алсаг, положив лапы на борт, жадно рассматривал город. - Такого я ещё не видел...

- Творение моих предков, - усмехнулся Фрисс. - А вон под теми мачтами живёт мой друг. Но где тут приземляться, я пока не вижу...

- Какой-то зверрёк бегает по кррыше и машет тебе, - сказал хесский кот. - Это твой дрруг?

Фрисс вгляделся и охнул, а потом повернул хиндиксу носом к прибрежному зданию - огромной башне, на крыше которой можно было бы разместить целую пристань. На ней, размахивая флагом из лепестка Кенрилла, азартно прыгала Крыса Моджиса - крупная, полосатая, в блестящей кольчужке из фриловых щитков. На груди крысы виднелся яркий чёрно-жёлтый знак - Звезда Урана.

- Конт! - закричал Речник, набросив петлю на выступающий обломок. Приземляться на крышу он не стал - подвесил хиндиксу рядом, но так, чтобы ни одна крыса при всём желании не допрыгнула.

- Кьяа! Фриссгейн?! Узнал! - обрадовался крыс-переросток, отложил флаг и подёргал причальный канат. Корабль, однако, был слишком тяжёлым для лап Конта...

- Узнал, - хмыкнул Речник. - А почему ты на крыше? Опять сбежал от Хамерхета?

- Кьяа! Почему сбежал?! - слегка обиделся Конт. - Работа! Поиск! Много дел! Смотри!

Он похлопал лапой по кольчуге.

- Нравится? Мы сделали! Я - воин! Я - важный! Теперь - моё!

- Хорошая броня, - согласился Речник. - Правда, ты и без неё живучий, даже слишком. Скажи, Гедимин сейчас в городе? Хочу поговорить с ним о делах...

- Дела? Важно! Но - нету! - заволновался Конт. - Улетел! Ликвидация! Жуть просто! Куча работы! Там - Хиу! Нужен?

Крыс указал лапой на мачты станции. Фрисс покачал головой.

- Передай ему и станции привет, а я полечу дальше. Удачи тебе, Конт.

- Кьяа! Встретимся! Бывай! - отцепив канат от обломка, крыс подхватил флаг и замахал им. Речник усмехнулся и подбросил в печку пару соломин. До развалин станции "Скорпион", где третий год работали сарматы-ликвидаторы, было ещё далеко...

Фрисс нарочно провёл хиндиксу вдоль Правого Берега - он хотел видеть, очистилась ли земля после страшного бедствия. И он рад был видеть, как там, где песок багровел от меи, а трава обугливалась от излучения, вновь зеленеют Агайл и Руула, а на берегу жители ловят рыбу.

- Эта земля могла умереть на триста лет, - тихо рассказывал он Алсагу. - Она выгорела до корней травы! Если бы не сарматы...

Резкий тревожный писк из сумки прервал его речь. Корабль дёрнулся, заскрипел и ухнул в воздушную яму, и Фрисс еле успел выровнять полёт, прежде чем хиндикса пропахала носом обрыв и замерла, уткнувшись в пучок травы. Алсаг молча лёг на палубу. Речник, сдерживая дрожь, сошёл на берег. Он чувствовал, как волны испепеляющего жара захлёстывают его. Кьюнн дрогнул в ипроновой скорлупе и немедленно раскалил её докрасна. Фрисс выронил опасную штуку, но до земли она не долетела - легла в мерцающую чёрную ладонь. Горящие глаза без зрачков сошлись на Речнике.

- Два года прошло, хранитель Кьюнна. Теперь я вижу, что с задачей ты не справился. Все живые видели Кьюнн, все живые трогали его, ещё немного - и сарматы соорудили бы вокруг него реактор. А я просил тебя совсем не об этом...

- Ты ошибаешься, Уран, - Речник надеялся, что его голос не дрожит. - Ни в чьих руках, кроме моих, Кьюнн не был...

Это существо внушало ему ужас - даже два года назад, когда он помог Урану, и тот был благодушен, и тем более - сейчас. Менее всего Фрисс хотел, чтобы это порождение иных миров добралось до Фейра... или до Гедимина! Речник не сомневался, что никто во всём мире не сможет противостоять Урану...

- Живой, не пытайся лгать, - взгляд существа, казалось, оставлял ожоги на коже. - Я уже нашёл сармата по имени Гедимин Кет. Мне всегда нравилась эта раса, но самоуверенность их иногда поражает даже меня. Я могу распознать того, кто держал в руках Кьюнн, и устройство, в котором его пытались задействовать.

Фрисс сам не заметил, как мечи оказались в его руках.

- Что ты сделал с Гедимином?! - взревел он. От дрожи и слабости в ногах даже следа не осталось. Речник шагнул вперёд, готовясь нанести удар.

- Он, как, впрочем, и ты, переоценил свои возможности, - сказал Уран, и облако жара вокруг него как будто закачалось. Мечи в руках Речника внезапно нагрелись докрасна, и он, зашипев от боли, выронил их.

- Неприятно, но всё же мне придётся забрать Кьюнн из этого мира. Снова эти долгие бессмысленные поиски...

Пылающие глаза немного потускнели, зато Кьюнн в раскалённой руке вспыхнул так, что Фрисс поневоле зажмурился. Когда красное марево перед глазами немного рассеялось, он увидел пятно выжженной травы и свои клинки на земле. Уран, как и его артефакт, исчез без следа.

Речник помотал головой, бросил мечи в ножны и запрыгнул в хиндиксу, рывком перевернув её с бока на брюхо. Корабль отчаянно замахал плавниками, водя носом туда-сюда, Фрисс повернул штурвал, направляя хиндиксу на юг. В глазах его то и дело темнело, а голову стянуло раскалённым обручем. Алсаг молча лежал на корме, прикрыв морду лапами и зажмурившись. Речнику сейчас было не до него - он гнал хиндиксу вниз по Реке, понимая, что спешить уже бесполезно...

Алый от меи берег с замурованными пещерами проплыл под брюхом "Остролиста", а за вымершими участками блеснула вода... Хиндикса замедлила полёт - Фрисс не сразу понял, что перед ним.

Река просто выгрызла кусок пологого берега и остановилась лишь у каменной стены обрыва, затопив и ту полость, которую оставил в стене чудовищный взрыв. На месте участка теперь был глубокий залив, и посреди его, как прозрачный стеклянный шар, лежало защитное поле. Оно вспыхивало зелёными и алыми сполохами, а под ним чернели груды обломков - разрушенную станцию всё-таки не смыло половодьем...

Из-за полыхающего купола выглядывали носы двух чёрных небесных кораблей, а среди обломков Речник увидел отряд в чёрных скафандрах - сарматы-ликвидаторы не прекращали работу. Фрисс плохо видел их из-за цветных пятен на защитном поле, но ему показалось, что корабли всасывают в себя крошево, оставшееся от стен и кострукций. Остров, заключённый в полупрозрачный колпак, соединялся с берегом широким мостом - таким же, какие Речник видел в Старых Городах. На берегу, там, где мост завершался, на выломанной из обрыва каменной плите сидел второй отряд ликвидаторов. Сарматы что-то обсуждали меж собой. Двое из них стояли у самого моста, один держал в руках свернувшуюся в клубок гигантскую гусеницу - очень мохнатую и светящуюся. Такие же гусеницы ползали по берегу, и было их тут немало. Таких созданий на дальнем западе называли Зелёными Пожирателями...

В другое время Фрисс удивился бы гусеницам - он точно помнил, что раньше таких существ на Реке не было! Но сейчас его взгляд был прикован к огромному сармату в чёрной броне - тому, который держал зверюшку в руках. Впрочем, её уже забрал его собеседник...

"Уф-ф... Живой!" - Фрисс облегчённо вздохнул и пошёл на посадку. На ближайшем к куполу заражённом участке он привязал корабль к ничейной экхе - он так делал уже и знал, что верёвка окрасится меей, но страшного в этом нет...

- Уран и торий! - крикнул Речник, но его уже и так заметили. Гедимин вышел ему навстречу, положил руку ему на плечо и тяжело вздохнул. Фрисс не видел его глаз под тёмным щитком, но чувствовал, как дрожат его пальцы.

- Эх, Фриссгейн... - только и сказал сармат, склонив голову. Речник обхватил тяжёлую ладонь двумя руками и крепко сжал. Он видел глубокие оплавленные вмятины на бронированном запястье - след раскалённой руки...

- Уран сгинул. Он забрал свою штуку и ушёл. Больше он никого из вас не тронет! - быстро прошептал Речник. - Если бы я знал, что он посмеет на тебя напасть...

- Ушёл... Меня, знорк, более всего поражает твоя живучесть, - негромко сказал сармат и отпустил его плечо. - Держи, ликвидатор...

Фрисс виновато вздохнул и убрал в сумку драгоценную ампулу с флонием.

- Я был недавно в Старом Городе, видел "Идис", - сказал он, преодолевая смущение. - Ты уже запустил целых шесть альнкитов?

- Ну да, когда-то надо было этим заняться, - после недолгой заминки ответил Гедимин. - Но здесь я пока что нужнее. Это наводнение спутало нам все планы. Гвеннон предлагал замуровать подвалы, но если там будет вода, придётся извлекать подземные конструкции. А там и без того хватает работы...

Он указал на бесформенную груду обломков, верхнюю часть которой пытались растащить и погрузить на корабль сарматы. Из-под неё проступала огромная цельная плита.

- Ещё одна... - покачал головой сармат, открыл передатчик и нажал несколько кнопок. Под куполом что-то блеснуло, сарматы остановились ненадолго, обошли плиту и занялись оплавленным крошевом на верхушке другого холма.

- Вы не жалеете сил, спасая Реку от лучистого яда, - прошептал Речник и протянул Гедимину маленький, но тяжёлый свёрток. - У тебя очень много дел сейчас, но когда-нибудь ты найдёшь время... Это камни для твоих украшений.

Он положил свёрток на дрогнувшую ладонь. Сармат медленно сжал её в кулак и приложил к груди.

- И снова ты поразил меня, знорк...

- Не надо так поражаться, Гедимин, - смущённо сказал Фрисс. - Это всего лишь камешки. Я даже не прилетел в Стеклянный Город, когда ты говорил там с Халаном! И мне теперь стыдно. Как вы поговорили с ним?

- Тебе тревожиться не о чем, Фриссгейн, - сармат, как показалось Речнику, усмехнулся. - Ваш правитель умён и образован, говорить с ним приятно. Твоя подстанция уже разобрана, лежит и очищается, ещё месяц - и мы начнём сборку. Вот только... Я не думал, что ваш Стеклянный Город настолько... экономно тратит энергию, скажем так. Подстанции, какую мы спланировали, для него даже много... теперь придётся раскидывать энергию на три точки. Хочешь знать больше - поговори с Ангираном, он занимается подстанцией.

- Ангиран? Это твой сармат, со станции "Идис"? Это с ним, наверное, вы спорили в Стеклянном Городе... - растерянно сказал Фрисс. Гедимин кивнул.

- Ангиран Скорпиос... да, пришлось договариваться с Ураниумом, чтобы ему разрешили взять второе имя... мы нашли его в подвалах "Скорпиона", раненым, - нехотя ответил он. - Да, с ним. Теперь подстанцию строит он. Толковый сармат...

Фрисс глядел на расстроенного Гедимина с возрастающим недоумением.

- Этот Ангиран чем-то обидел тебя, так? - осторожно спросил он. - Прогнал тебя от подстанции? Тебя, командира "Идис"?!

- Хватит, знорк. Я сам доверил дело Ангирану, потому что он - в отличие от меня - не делает нелепых ошибок в проектах, - ответил сармат, и Фрисс мог бы поклясться, что его глаза под тёмным щитком сейчас сошлись в золотистые щели. Речник открыл было рот, но тут же закрыл - счётчик Конара в сумке издал тревожный писк, а за спиной Гедимина встало неяркое зеленоватое свечение, режущее глаза. Оно замерло на его плече, потом перекинулось на руку и сияющим коконом окружило пальцы. Сармат тихо вздохнул и погладил второй рукой светящуюся первую.

- Уймись уже, хранитель. Всё в порядке, все целы, никто не просит помощи. Возвращайся в реактор.

Сияние, помедлив, потекло обратно, оставляя на чёрной броне дымящийся след. Фрисс тихо охнул, расширенными глазами глядя на дрожащий свет.

- Это же... Гедимин! Так ты унёс из-под обломков живого хранителя?! Это дух станции "Скорпион"?!

- Унёс, - хмуро ответил сармат. - Не знаю, зачем. В Ураниуме правы, я действительно не в своём уме, раз таким занимаюсь. Теперь живёт в реакторе сфалта, и я понятия не имею, что с ним делать.

- Он признаёт тебя, пытается тебе помочь, - прошептал Фрисс. - Ты ведь не... не убьёшь его?

- Кем ты считаешь меня, Фриссгейн? - сармат покачал головой. - Это даже обидно. Никто из сарматов не причинит вреда хранителю. И тем не менее...

- Гедимин, зайди под купол, - один из ликвидаторов подошёл незаметно. - Без тебя никак. Ещё один стержень, в этот раз - по частям.

- Я иду, - кивнул ему Гедимин. - Как ты там сказал, Фриссгейн? Не жалея сил?..

Хиндикса вновь летела над Рекой, ветер приносил запахи жареной рыбы и цветущего Кенрилла, степи синели от бесчисленных цветов Некни, а вдоль берегов выстраивались в ряд котлы со свежесваренной кислухой и бочки с нарубленными листьями Стрякавы. Фрисс вёл корабль к Фейру, и мысли его были спокойны и легки.