# Юрата и Каститис (Литовская легенда)

Vratislav Vinterskald

I

В веках стародавних

Что ныне в легендах,

Доходят до люда

Предания древних.

Чтоб соприкоснулись

С народом те были,

Чтоб дети росли,

И вовек не забыли,

Что родом они

Из веков "светлоглазых",

И миф лишь орнамент

Правдивого сказа.

Коснешься камней -

Вспыхнут прошлого годы...

Так знайте любовь

Была выше свободы!

Поведаю вам я

(врать нет мне резона)

Легенду литовской

Земли непреклонной.

Сказ ярой любви

И трагедии духа,

Так слушайте голос

Сребрянного внука:

То было давно,

Царь небес златовлас

Чьё имя и есть,

Молния - Перкунас,

Царил над народами

Грозной рукой,

И бил камень в камень

Даря дождь с грозой.

Могучий, священный

И сильный как Тор,

С небес он осматривал

Дальний простор.

Правдив, чистодушен,

Но нравом суров.

Был первым из равных

Балтийских богов.


II

Жила под "Великим"

В холодной воде,

В янтарном дворце

Что на самом был дне,

Богиня Юрата

Очам же истлеть,

Ведь слов я не знаю

Её чтоб воспеть.

В озёрах святых

Нет такой красоты,

В хрустальных камнях

Ей родни не найти.

Алмазы, рубины

Пред ликом как тень

Всплывёт она ночью

А чудится - день.

Но вот однажды

смелый рыбак,

На берегу

Где впадает река,

Швянтои, в балтийское

Море, ловил

Из королевства

Великих глубин.

Юрата послала

Русалок своих

Воды дворца

Чтобы тот не мутил,

Каститисом звали

Того смельчака

Что не побоялся

Угроз из-за дна.

Юрата вскипела:

Да кто он такой?

Что не повинуется

Воле святой?

Не ведал ли гнева

Не ведал ли гроз?

И вспенилось море

Ухабами роз...


III

Взошла она к смертному

На белый свет,

Чтоб тот перед ней

Держал свой ответ.

И вдруг по душе

Прокатилась волна,

Такого ведь с ней

Не было никогда!

Зажглось её сердце

Как кроды костёр,

Прекрасен Каститис,

Смягчился тут взор...

Богиня влюбилась,

Как дева весной,

И сердце забилось

С надеждой большой.

Каститис не верит,

Богиня пред ним.

Стоит средь морских

Балтийских равнин.

И юноша встал

На колени пред ней,

Он был восхищён

Взором пылких лучей.

Но шепчет Юрата:

О, юноша встань!

Родилась бы смертной

И было б не жаль

С тобою прожить

Свой отмеренный срок

Тебе одному,

Подарить страсти рог.

Во мне даже боги

Зажечь не смогли

То благородное

Чувство любви!

Иди мой Каститис

В янтарный дворец,

Дели со мной юноша

Счастья венец.


IX

Но грозный Перкунас

Узнал обо всём.

Юрату любил он,

И был он царём.

Того человеку,

Вовек не простит,

На ветре орлом

На дно моря летит.

Поднялся ужасный

Грозы волнолом,

И море прогнулось

Сверкая огнём.

В Каститиса бьёт

Он своей булавой,

И треснул дворец

Осыпаясь золой.

Богиню Юрату

На дне приковал,

Чтоб солнца не зрела,

Не видела вал.

Не знать больше счастья

Юрате вовек.

И ласку её,

Лишь познал человек,

За это пришлось

Страшно ей заплатить.

Но знала она,

Что как прежде не жить.

И плачет она

Средь дворцовых руин,

Ей выпала доля

Прискорбных кручин.

Янтарь её слёзы

Высокой любви,

Так знайте же люди

Не камни они.

Когда вновь волна

Берег озолотит,

Вы знайте, Юрата

В глубинах грустит.